3.
1 февраля 2023 г., 10:37
Тэхён сильно устаёт от того, что жалеет чуть ли не о каждом своём шаге и сказанном слове. Ну вот кто его за язык тянул говорить сегодня с Чонгуком, чтобы тот напомнил ему о поцелуе, который Тэхён сейчас никак не может выкинуть из головы? За что, думает он, за что, мать его, всё, что бы он не пытался сделать, чтобы исправить ситуацию, лишь ухудшает его положение и сильнее запутывает мысли? Он кладёт на парту тяжёлую голову, готовую взорваться от невыносимых мыслей, больно ударяясь об неё, и хочет повторить это движение ещё несколько раз, хотя бы пока не оглушит себя до потери сознания. Идеальный исход всех событий последних двух дней.
— Тэхён. Эй, — тихо свистит в его сторону Намджун, когда учитель поворачивается лицом к доске, — о чём ты говорил с тем больным? — спрашивает он, и остальные друзья навострили уши, чтобы услышать ответ, так как беседа явно прошла не милой.
— Он, скорее всего, выдал Суён то, что дикпик был отправлен Тэхёну, и та теперь готовит ножи для кастрации, — смеётся Джин, довольно кивая собственным словам, и обдумывает вариант того, надо ли признаваться в том, что это он, кто отправил дикпик некоторым ученикам параллельного класса. Он просто не продумал вариант того, что те, как типичные подростки, захотят передать фото следующему, потому что «ну прикольно же, чей-то член».
— Этот Чонгук вообще благодарить его должен. Многие девчонки не на шутку заинтересовались этим малым. Думаю, он лишится девственности раньше, чем Чимин, — добавляет Хосок, хихикая в кулак, и хлопает сидящего перед ним Чимина по плечу, мол, крепись, друг.
Его слова сильно задевают Тэхёна, и он поднимает голову, вопросительно смотря на друга, который теперь рассказывает о том, как после ухода Тэхёна, видел то, как к Чонгуку подходила девушка из параллельного и кокетливо улыбалась ему.
— И что он ответил? — настороженно спрашивает Тэхён, думая о том, нахуя ему вообще это знать. Это же к лучшему. Чонгук успокоится и даже поблагодарит его за то, что стал таким популярным среди девушек. Но ему почему-то всё равно не становится легче, потому что и такого решения конфликта он не хочет. Чего Тэхён хочет, знают, наверно, лишь проклятые небеса, потому что они делают всё, с точностью до наоборот, чтобы не раскатывал губу.
— Откуда мне, блять, знать. Локаторами не обзавёлся пока, — со смехом отвечает Хосок и подумывает о том, чтобы тоже разослать свой дикпик по школе, чтобы девушки сами к нему подходили без особых стараний развести кого-нибудь из них на секс без обязательств.
— Судя по тому, как этот кроль улыбался, его очень скоро ожидает перепихон с Асоль. Мечта любого пацана из средних классов, — довольно улыбается Юнги, блаженно смотря вперёд, потому что в возрасте Чонгука они все желали о сексе с девушкой постарше. Единственным, у кого из них получилось это сделать, да и не раз, был Ким Тэхён.
— Вот же сукин сын, — шепчет под нос Тэхён, слова которого никто не замечает, потому что друзья начинают обсуждать между собой, кто кого хотел трахнуть два года назад.
Он быстро строчит сообщение Чонгуку, подмечая про себя, что ведёт себя как ревнивый идиот, но плевать. Тэхён считает, что обязан предупредить младшего о том, что им хотят попользоваться, как тем самым куском мяса. Он просто предупредит его, как опытный человек, чтобы не обманывался, и как раз покажет Чонгуку, что не такой уж он и плохой.
«И что?» — сухо отвечает ему на это Чонгук, заставляя Тэхёна закипать от злости.
И что? И что, блять? повторяет он в голове, готовый швырнуть телефон в доску, чтобы больше не писать Чонгуку и не читать то, что тот ему ответит.
«Ты хочешь стать куском мяса, как я?» — пишет Тэхён в ответ, не желая так легко сдаваться, и даёт себе ментальный подзатыльник за приставку «как я». Он только что официально признался Чонгуку в том, что он реально кусок мяса с членом, хотя вчера готов был душу продать за то, чтобы доказать обратное.
«Знаешь, что. Может, быть куском мяса намного лучше. Судя по тому, как бесстыдно и цинично ты живёшь, это не так уж и плохо. Спасибо за то, что открыл мне глаза».
Ну вот. Испортил парню жизнь. Погубил ему всё будущее. Плюс один в копилку грехов Ким Тэхёна. Он догадывается о том, что Чонгук, скорее всего, издевается сейчас над ним, но легче от этого совсем не становится. Да что он сделал не так? Подрочил на дикпик брата своей девушки? За это ему все эти наказания, да? И как тогда искупить свои грехи? Дать Чонгуку подрочить на его дикпик?
Так, забудь это, приказывает себе Тэхён, но разум всё же цепляется за последнее предложение, ошибочно принимая его за хорошую идею. У него не получается убедить самого себя в том, что он и его внутренний голос — отвратительные генераторы идей, поэтому отпрашивается у учителя в туалет и выходит из класса вместе с телефоном.
Чонгук смеётся в экран смартфона, вполне довольный своим ответом. Он не ожидал, что Тэхён будет так переживать за него, что не сдержится и продолжит надоедать ему сообщениями прямо во время урока. И ему нравится это внимание, хоть и Чонгук хорошо осознаёт то, что Тэхён делает это из-за страха перед сестрой. Одно слово Суён — и та поставит всю школу на уши, обвинив своего парня в совращении её младшего брата, которому заменила мать после её смерти десять лет назад. Как бы он ни ненавидел то, как она его опекает, Чонгук, наконец, видит хоть какой-то плюс того, чтобы быть младше. А так как все знают, какой Тэхён любитель секса, что трахнул бы и куст, постриженный садовником в форме сисястой женщины, то никто не усомнится в том, что Чонгука заставили отправить ему тот дикпик.
Он, само собой, не собирается никому признаваться в том, кому всё же предназначалось то фото, потому что ему по-настоящему нравится этот извращенец. Даже после того, как Тэхён в очередной раз показал перед ним свою аморальную сущность, которая думает только о том, как ловко выкрутиться из сложившейся непростой ситуации, Чонгук не мог просто взять и сдать его. Пусть помучается, думает он, лукаво улыбаясь в экран, и в этот момент получает фото стоячего члена.
Чонгук давится собственной слюной и роняет телефон от неожиданности. Он успевает увидеть лишь то, что член принадлежит Тэхёну, потому что видит то, как он подмигивает ему на фото, показывая знак V. Не то, чтобы Чонгук видел много дикпиков, но сомневается в том, что это уместно для подобного жанра фотографий. Он быстро падает на пол, пряча под собственным телом экран телефона, чтобы одноклассники не успели увидеть ни член, ни то, кому он принадлежит. Член Ким Тэхёна, конечно, не эксклюзив, так как, он уверен, полшколы девчонок уже его видело, но всё-таки не хочет быть таким же засранцем. Чонгук пожадничает и оставит это фото лишь для себя одного.
— Чонгук, ты в порядке? — спрашивает у него учитель, заметив то, что его ученик, скорчившись в позе эмбриона, с красным вспотевшим лицом сидит на полу и несколько минут не встаёт.
— Нет, учитель Бан. У меня живот скрутило. Можно мне в туалет? — врёт он, не желая ждать конца урока, чтобы убедиться в том, что этот дикпик ему не померещился от чрезмерных грёз о Ким Тэхёне.
— Только фото своего дерьма не отправляй никому, — отшучивается один из одноклассников, но Чонгук никак не реагирует, потому что мысли слишком заняты делами поважнее.
Он торопливо выходит из кабинета, крепко сжимая телефон в руках. Чонгук боится, что любое резкое движение может заставить его смартфон исчезнуть, и он больше никогда не увидит член Тэхёна. Он не выдерживает всей дороги до уборной комнаты, поэтому останавливается на середине в пустом коридоре и дрожащими руками снимает блокировку с экрана. Вот он, толстый эрегированный пенис, чуть задранный вверх, как самомнение самого Тэхёна, который тот обхватил ладонью и мило улыбался. Чонгуку никогда не хватало наглости даже на то, чтобы просто представлять себе то, каким будет выглядеть член Тэхёна, а тут он самолично фотографирует и отправляет его ему. Интересно, Тэхён чувствовал себя так же смущённо, как и Чонгук сейчас, когда он отправлял ему свой дикпик?
Вряд ли, думает он и сомневается в том, что у него так же выпирал стояк из-под школьных брюк прямо в коридоре. Чонгук сгорает от стыда и торопливо бежит всё-таки в сторону туалетов, пока его никто не увидел. Он без того опозорен на всю школу. Если его кто-то увидит в таком состоянии, то придётся или уйти из школы, или выйти из неё через окно третьего этажа.
В туалете для мальчиков он встречает Тэхёна, который моет руки, стоя у раковины. Чонгуку стоило догадаться о том, что они могут тут столкнуться, раз на фото видно, что сделано оно на унитазе. Но ему было как-то не до рассматривания фонового антуража, да и по тому, как быстро он отправил Тэхёну фото своего стояка лишь после одной его тупой шутки, можно понять, что Чонгук не часто думает перед тем, как что-либо сделать. Впрочем, как и сам Тэхён.
— Ты что мне отправил? — спрашивает он у старшего, который смотрит на него через зеркало, и ехидно усмехается, словно они каждый день обмениваются дикпиками.
— Не понравилось? — смеётся Тэхён, хотя внутри всё горит. Он знает, что это не от смущения. Уж чего-чего, а собственной наготы он никогда не стеснялся. Но с Чонгуком Тэхён в последние пару дней мало себя узнаёт, поэтому в душе не ебёт, почему ему по-настоящему стало интересно, понравился ли этому идиоту его член.
Однако Чонгук не торопится отвечать, так как понимает, что вопрос с подвохом, хоть и навряд ли задан на основе стратегических выводов. Ответит он, что понравилось, да ещё как, жди подколов на тему того, что Чонгуку нравятся члены. Ответит, что не понравилось, — соврёт и потеряет все шансы ещё раз получить подобное фото. В нём всё-таки заседает маленький процентик надежды на то, что Тэхён будет каждую неделю слать ему дикпики. Чисто по-дружески. Ведь этим занимаются хорошие друзья на досуге, не так ли?
— Кажется, очень даже наоборот, — задумчиво отвечает на собственный вопрос Тэхён, замечая выпуклость в чужих штанах, и опускает голову к раковине, чтобы глотнуть из крана как можно больше воды. Сраное обезвоживание доконало уже Тэхёна, и он пьёт воду, словно косуля в африканской саванне в период засухи. Он, конечно, не на это рассчитывал, когда поднимал себе член, а затем фоткал его, чтобы отправить его не Суён или какой-нибудь другой девчонке, а парню из средних классов, с которым он только вчера начал общаться. Тэхён вообще ни на что не рассчитывал. Ему казалось, что может этим самым они с Чонгуком будут квиты, и, судя по тому, как у того стоит, они вполне себе рассчитались.
— Это не так, — смущённо заикается Чонгук, пряча обеими ладонями свой пах, и краснеет пуще прежнего. Он не знает, что хуже: то, что его дикпик видела вся школа, или то, что Тэхён догадался о том, что нравится ему. Скоро прозвенит звонок, а бегать на другие этажи в поисках уединения он не сможет.
И Тэхён хорошо его понимает. Ему хочется погуглить на тему, нормально ли когда у парня стоит на дикпик другого парня, и на самом деле, ему становится легче впервые за эти дни с того момента, как он вздрочнул на Чонгука и его член. Он не будет думать о том, почему ни у кого из его друзей не опух член, когда он впервые показал им красивый пенис школьника, а лишь выкажет эмпатию парню, который явно мечтает провалиться сквозь землю. Тэхён ему задолжал в этом.
— Иди в кабинку. Я посторожу, — говорит он, по-доброму улыбаясь, что Чонгук не двигается с места.
Ему нельзя верить, — кричит ему внутренний голос, который почему-то молчал, когда он отправлял Тэхёну дикпик, и, скорее всего, так оно есть. Вот Чонгук сейчас сядет на унитаз и попытается успокоить свой разум. А если не получится, будет вынужден задушить лысого, и Тэхён, как типичный клоун из ужастиков, резко откроет дверь кабинки, чтобы сфоткать его в этот момент. А в том, что дальше это фото/видео разлетится по всем открытым и закрытым чатам учеников школы, можно даже не сомневаться.
— Ну что смотришь, как баран? Не знаешь, как это делается? — спрашивает Тэхён и, по-настоящему удивляясь, чуть раскрывает рот. Он уже начинает думать о том, что его филантропная часть сегодня слишком разыгралась, потому что хочет помочь ему и показать, как мастурбировать, но Чонгук быстро вбегает в кабинку.
Тэхён неосознанно умиляется невинности младшего и старается не думать о том, что там у него под штанами, хоть и прекрасно знает. Смотрел и не раз. Осталось увидеть вживую, думает он и даёт себе, наконец, настоящую несильную пощёчину, чтобы, блять, перестал так шутить над самим собой. Несмешно. Настолько несмешно, что захватывает дыхание, когда он слышит звук расстегивающейся молнии.
Ну почему каждый раз, когда Тэхён думает, что вот он, тот момент, когда он искупит свои грехи и вернётся, наконец, к своему гетеросексуальному блядствованию, небеса показывают ему жирный средний палец, потолще его собственного члена?
— Тебе точно не нужна помощь? — бросает он шутку и больно кусает верхнюю губу от того, как в паху становится тесно. Вот только этого ему не хватало, потому что он буквально десять минут назад успел подрочить в кабинке туалета. И опять на дикпик Чонгука. Но чёрт возьми, отправитель этого самого фото онанирует в паре метров от него, он же не железный всё-таки. Да вроде бы и не гей, но начинает сомневаться в этом с каждым шумным вздохом Чонгука и звуками того, как тот ладонью водит по влажному члену. Тэхён надеется, что уже сошёл с ума, ну или просто желает сделать это прямо сейчас, потому что ему становится невыносимо стоять на стрёме и слышать то, как Чонгук дрочит в кабинке.
Он решает всё-так притвориться реально сумасшедшим. Тэхён подпирает дверь в мужской туалет шваброй, умоляя небеса не отправлять к ним прямо сейчас какого-нибудь ублюдка, который её выломает в диарейных позывах, и заходит в соседнюю кабинку.
Тэхён осознает, что если кому и нужна помощь, то только ему. Желательно психологическая. Ведь не понимает, как же так получается, что он нетерпеливо стягивает с себя штаны вместе с нижним бельём и садится на крышку унитаза. Тэхён давно так часто не дрочил, как делает это сейчас на Чонгука, потому что предпочитает трахаться, а не мастурбировать, как какой-то неудачник. И мысли о том, что надо бы всё-таки трахнуть школьника и забыть, заставляют его обхватить собственный член и провести по всей его длине, неосознанно представляя себе, что это делает Чонгук.
— Эй, ты что там… делаешь? — слышит он робкий вопрос Чонгука, у которого сбилось дыхание, но который, судя по звуку, не останавливается в своих увлечённых наяриваниях.
— Чтоб тебе не было одиноко, — довольно усмехается Тэхён, откидывая голову назад, и усиленно водит ладонью по пенису, мечтая о том, чтобы Чонгук продолжал говорить, потому что у него всё тело покрывается мурашками от того, что их разделяет всего лишь какая-то деревянная стенка. Внутренние демоны так и рвутся взломать дверь его кабинки и встать перед младшим со стоящим, как кол, членом в ладони и заставить его отсосать ему так, как его старшая сестра, потому что, Тэхён просто уверен, Чонгук справится с этим намного лучше.
Но он решает довольствоваться малым, поэтому просто закрывает глаза и дрочит себе, вслушиваясь в то, как это делает Чонгук. Тот достигает кульминации раньше него, и Тэхён протяжно мычит от нежной мелодии его отрывистых стонов, по-настоящему ощущая его рядом с собой. Когда-нибудь потом, скорее всего, через две минуты, он будет сильно сокрушаться, вспоминая о том, как они с Чонгуком сидели в соседних туалетных кабинках и дрочили. Чонгук дрочил на его дикпик, а он дрочил на то, как дрочил Чонгук. Осталось позвать ещё какую-нибудь мартышку с водяным пистолетом, потому что это какая-то клоунада в цирке, а не жизнь Ким Тэхёна.
Он кончает уже через минуту после Чонгука, обильно изливаясь в ладонь, и совсем не волнуется о том, как его сперма пачкает стенки кабинки. Ему насрать на бедных техничек, которые войдут в этот туалет после них с Чонгуком, ведь уверен, что у его соседа по туалетной кабинке так же не очень-то чистенько будет. Тэхён на это надеется, потому что его самолюбие, хоть и не привыкшее к тому, что на его дикпики гоняют лысого, а не массируют жемчужинки, меньшего и не ждёт.
— Твою мать, Чон Чонгук, — шепчет он, надеясь, что тот не услышал того, как его имя выстанывают в оргазме, словно это что-то хорошее. Для Чонгука может и хорошее, но не для Тэхёна. Потому что после разрядки всегда приходит здравый смысл и осознание того, что ты согрешил. Тэхён грешил каждый божий день, и, как если бы ежедневного перепихона в самых мерзких уголках школы ему было недостаточно, к списку мерзотных дел можно прибавить совместное онанирование с младшим братом своей девушки.
Он не решается сразу же выйти из кабинки, хоть и ловит себя на лёгком желании посмотреть ещё раз на смущённое милое лицо Чонгука, которое вряд ли потом убедит его в том, что он не хочет этого парня. Быстренько вытеревшись и натянув штаны, Тэхён выходит из своей кабинки, ленясь застегнуть ремень на поясе, и смотрит на то, как младший берётся за ту самую швабру, стоявшую на стрёме.
Чонгук молча, не поднимая на него головы, направляется с ней в кабинку, которую отвратительно осквернил своим семенем, и начинает неаккуратно вытирать пол. Он готов заплакать от осознания того, что только что было, ведь не понимает, этот Ким Тэхён настолько далеко готов пойти ради унижения других? Он знает виды паясничания, как передразнивания речи других или манеры их поведения, но взять вот так просто и подрочить в соседней кабинке, чтобы довести шутку на новый недосягаемый уровень? Браво, Ким Тэхён, тебе бы со своим шоу выступать, думает Чонгук, стараясь не поворачивать голову на парня, который стоит за его спиной и смотрит на то, как он пытается оттереть белое пятно от без того грязного кафеля.
— Ты добился своего. Можешь идти уже, — бурчит он обиженно и не понимает, почему Тэхён громко не ржёт сейчас над ним. Ах да, где же его камера, на которую он должен был сделать очередные фотки, чтобы опозорить его на весь мир, как если бы Чонгук недостаточно уже унижен перед всеми?
— Я не пересылал те фотки всей школе, — внезапно для Чонгука, да и для самого себя, говорит Тэхён, и ощущает себя настоящим дерьмом от того, как младший прячет от него глаза. Тэхён может и реально помешан на сексе настолько, что уже плевать хотел на кого и где дрочить, лишь бы достичь нужной кондиции, и, может, когда-нибудь в будущем ему придётся даже посетить клуб анонимных сексоголиков, куда он в итоге будет ходить лишь ради лёгкого перепихона во время брейков где-нибудь в туалете здания, в котором будут проводиться эти встречи. Но ему хочется пресечь эти прогнозы своей судьбы. Ради Чонгука, который, кажется, реально сейчас на него обижен. — Клянусь. Я… признаюсь, что показал фото своим друзьям, о чём я безумно сожалею. Но я честно не отправлял твой дикпик ни им, ни кому-либо другому. Прости меня, — говорит он эти мерзкие слова, от которых внутренности готовы вот-вот вылезти через рот, но Тэхён держит себя в руках и ждёт ответа, потому что ему важно. Ему важно, чтобы Чонгук поверил в его искреннее сожаление.
— И ты решил отправить мне свой член в качестве… извинений? — спрашивает Чонгук, медленно поворачиваясь к нему лицом, и всё равно не хочет верить в то, что этот парень только что коряво и чуть ли не спотыкаясь на каждом слове извинился перед ним. Но это же Ким Тэхён. Принц школы, от которого у Чонгука подкашиваются колени каждый раз, когда он видит его улыбку, хоть и обращённую не на него. Тот самый Тэхён, чей член он теперь видел, и с которым он буквально десять минут назад по-товарищески дрочил. Наверно, это малость, о которой Чонгук мог когда-либо мечтать в развитии их отношений, да?
— Вообще-то да, — усмехается Тэхён с неловкостью во взгляде, и ему становится смешно от самого себя, ведь со стороны это звучит реально абсурдно. — Хочешь, разошли по школе. Тебе решать.
— Я ж не такой ублюдок, как твои друзья, — отвечает Чонгук, не желая так быстро сдаваться, и пытается нахмурить лоб, якобы он всё ещё обижен. Сестра была права, когда называла его наивным ребёнком, потому что даже если Тэхён сейчас врёт, ему было приятно, что он постарался и придумал такую убедительную ложь ради прощения.
— Что правда, то правда, — обречённо пожимает тот плечами и хочет отобрать у Чонгука из рук швабру, чуть касаясь ладонью его пальцев. На секунду Тэхён оставляет свою руку поверх чужой и вглядывается в не такие уже и тупые, как ему казалось, глаза младшего.
— Ты же… — начинает Чонгук, заикаясь от теплоты его ладони, и глотает ртом воздух, пытаясь не опозориться вновь перед объектом своих восхищений, — ты же не этой рукой дрочил, надеюсь? — спрашивает он с наигранным негодованием, указывая взглядом на их ладони, и сразу же натягивает усмешку, демонстрируя этому названному богу юмора, что Чонгук так же умеет подшутить.
Тэхён громко смеётся и хочет смять его идиотскую улыбку в страстном поцелуе, но лишь отбирает у него из руки швабру, чтобы показать, что тот пропустил пятно.
— А ты? — отвечает он и неохотно проводит ею по полу, используя это бессмысленное занятие для того, чтобы спрятать глаза. Подолгу смотреть на Чонгука — опасное дело, подмечает он про себя, потому что его без того туповатый мозг лишь сильнее атрофируется от реальности, в которой он не должен кокетничать с младшим братом своей девушки.
— Насчёт… насчёт этого, — бормочет Чонгук неуверенно, так как считает, что обязан объясниться и как-то оправдаться за то, что у него встал на дикпик Тэхёна. В отличие от старшего, Чонгук считает себя более ответственным и правильным, и думает, что тому было бы интересно получить хоть какое-то обоснование всему происходящему.
Но Тэхёну не интересно. По крайней, уже не интересно. Ему плевать и на то, зачем Чонгук отправил ему тот дикпик, перевернув за два дня его мысли вверх ногами, а ещё на то, как вообще получилось, что у него так же стоит на чужие стояки. Тэхён же в свою очередь не будет объяснять ему ни то, почему только что дрочил в соседней кабинке, ни то, почему вчера поцеловал, и уже определённо не станет оправдываться ни перед ним, ни перед собой то, зачем сейчас тянется к его губам за очередным поцелуем, так как подсознание почему-то считает, что сейчас просто идеальный для этого момент. Не говоря уже о месте — противный туалет для мальчиков, в котором пахнет то ли спермой, то ли дерьмом.
Однако Чонгук не позволяет ему даже приблизиться к себе и быстро прячет лицо, отходя в сторону. Потом он, конечно же, сильно пожалеет о том, что отказал самому Ким Тэхёну в поцелуе, потому что это же Ким Тэхён, ему не отказывают. Но неуверенность в этом парне, да и в самом себе, всё-таки пересиливают всю его влюблённость, и Чонгук быстро выбегает за дверь, стараясь не думать о том, что он даже не помыл руки после дрочки.
Тэхён недоумевает первые три секунды после побега. А потом злится. В основном, на самого себя, потому что «что это было, чувак?!» — кричит ему внутренний голос. Он только что попытался вновь поцеловать этого олуха, который… что, простите… убежал? Без того растоптанная, словно виноград в сезон виноделия, гордость ищет в воображении способы застрелиться или повеситься, потому что нахуй так жить, если её эти дни унижает какой-то там Чон Чонгук. Тэхёну хочется сломать пополам деревянную рукоятку швабры, которую он сжимает пальцами до побеления костяшек, а потом взять и засунуть её в задницу Чонгука за то, что попутал ему все мысли, мелкий чёрт. Но он лишь тяжело вздыхает, а потом ещё два раза, признавая, что дыхательная гимнастика — хуйня, и выходит вместе со звонком на перемену.
До обеда он пытается вновь прийти в себя, стараясь отшучиваться на вопросы друзей, куда он так сбежал посреди урока и вернулся с ещё более дерьмовым настроением. А в столовой вот опять — у него происходит чонгук печени, чонгук лёгких, чонгук мозга и… чонгук сердца. Как вообще назвать патологию, при которой у тебя отказывают органы при виде какого-то школьника, раздражающего тебя одним своим существованием? Тэхён обязательно пошёл бы сейчас к школьной медсестре с этой проблемой, ведь, когда он её посещает, у неё автоматически прикольно расстёгиваются первые три пуговицы халата, что открывают ему восхитительный вид на откровенное декольте. Но что-то ему подсказывает, что силиконовые сиськи медсестры Ли, которые он однажды умудрился якобы случайно полапать, вряд ли поднимут ему настроение или даже член. Может, дикпик Чонгука — это своего рода заказанная у гадалки порча, и, посмотрев на него, ты перестаёшь думать о мягких молочных девчачьих грудях, упругих персиковых ягодичках и шершавых складочках у них меж стройных ног.
— Ребят, как вы чувствуете себя после того, как посмотрели на дикпик этого пентюха? — спрашивает он у друзей, ковыряясь палочками в миске с рисом, и старается не видеть сексуальный подтекст в том, как сидевший перед ним Чимин жрёт пышный донатс с яркой глазурью. Буквально два дня назад Тэхён назвал бы дырочку от этого пончика сладкой девчачьей вагиной, но видит то, как Чонгук сидит с одноклассниками несколько столов позади Чимина, и думает лишь о том, узкий ли у младшего анус. Тэхён всегда любил анальный секс, а трахнуть Чонгука по-другому не получится, так что, считай, сами небеса толкают его к этому. Да так сильно, что у Тэхёна аж задница болит от ментальных пинков, которые ему дают небеса, мол, возьми и сделай это уже, а то заебал ныть.
— Зависть? — первым отвечает Хосок, усмехаясь, и запихивает в рот как можно больше мяса, потому что повариха сегодня была в хорошем настроении. Завтра она опять недоложит ему достаточной порции и может даже ударит половником по макушке за его пошлые шуточки о том, что он любит, когда женщины очень много.
— Отвращение? — добавляет Юнги, вопросительно вскидывая бровь в ожидании того, когда Тэхён обоснует причину такого блядского вопроса.
— Вину? — почти неслышно говорит Джин, кусая губы, и пригубляет баночку с газировкой, пряча глаза по сторонам.
— Ну, вину должен чувствовать тот, кто отправи… — с заумным видом произносит Намджун, который решил, что Тэхёну стыдно за то, что дикпик распространился по школе, и хотел было его подбодрить. — Подожди, Сокджин. Это ты что… — начинает он с ужасом в глазах, и Джин быстро затыкает ему рот ладонью, почему-то защемляя при этом ещё и ноздри, чтобы друг сдох в муках и заткнулся к чертям собачьим.
Но Намджун слишком сильно любит жизнь, а ещё злить Джина, поэтому облизывает ему ладонь изнутри и немножко обижается на то, что всем похуй на то, что на его жизнь покушаются. Тэхёну, которому больше всего это надо, вообще до лампочки на их лосячьи брачные игры, потому что всё, о чём он может думать — это сраный Чон Чонгук.
— А ты зачем спрашиваешь? — интересуется Чимин, который смеётся на то, как Намджун пытается откусить Джину ладонь, а тот продолжает сжимать ему нос так, что у того краснеют крылья ноздрей.
— Просто, — пожимает плечами Тэхён в ответ, на самом деле, уже забыв, о чём вообще спрашивал.
— Если тебе всё ещё стыдно перед малым, — говорит Юнги, которому совсем не нравится то, что друг похож на прожёванную какашку, — может извинишься перед ним? Или ты это и пытался сделать утром? — усмехается он и поворачивает голову назад в ту самую сторону, от которой Тэхён никак не может убрать глаза. Чон Чонгук сидит с одноклассниками и выглядит таким же расстроенным, как его друг, а значит, попытка извиниться прошла неудачно.
— А лучше всего распространить свой собственный дикпик по школе, чтобы все забыли о его члене, — хихикает Хосок, на что Тэхён резко меняет траекторию своего взгляда, и с паникой в глазах смотрит на друга. Сейчас, когда эту мысль озвучивает Хосок, ему, наконец, становится понятно, почему отправление Чонгуку своего дикпика было просто охеренно-уёбищной идеей.
— О, может тогда календарь наших дикпиков выпустить? — подхватывает эту мысль Джин, у которого, наконец, получается заткнуть Намджуна, который просто тупо устал с ним препираться и пытается сейчас привести дыхание в порядок, думая о том, что ещё припомнит каждому из друзей о том, что никто не попытался спасти ему жизнь.
— Чур мой будет август, — активно кивает Юнги, и Тэхён недоумевающе меняет взгляды от одного друга на другого, не понимая, в какой момент они умудрились перейти к этой теме.
— С хуя ли? — бурчит Джин, которому важно сейчас отвести разговор как можно далеко от чонгукова дикпика, чтобы Намджун забыл о том, кто его всем разослал.
— Потому что самый горячий член у меня, — самодовольно отвечает ему Юнги и с ехидной усмешкой пьёт из баночки, сразу поперхнувшись своей газировкой.
— Ну тогда Чимин будет январским, — смеётся Хосок, хлопая друга по спине, и Намджун, смотря на это, подмечает про себя, что Юнги-то он помог не подохнуть, а ему нет.
— Эй! У меня охуеть какой охрененный елдак! — обиженно бурчит Чимин, да так громко, что его слышат ученики с соседних столов. Ему совсем не нравится этот намёк на то, что листик самого холодного месяца года в их воображаемом календаре будет принадлежать тому, у кого член выглядит так, словно прячется от мороза, потому что это не так. И как если бы такого внимания к своему члену ему было недостаточно, он встаёт на ноги и наглядно показывает на предплечье свои размеры, ударяя запястьем другой руки по внутреннему сгибу согнутого локтя.
Друзья беспощадно ржут над ним, ведь никто не верит ему, да и не хочет проверять, потому что его маленькие ручки сами говорят за себя, а учительница, которая проходила в этот момент мимо, тянет парня за ухо, чтобы тот смог самолично показать директору школы, какой же там у него елдак.
Перед экзекуцией у Чимина всё-таки получается поднять настроение Тэхёну, угорающему над тем, как он пытается оправдаться перед учительницей и обвинить друзей в буллинге. Это замечает Чонгук, который первые несколько секунд любуется тем, как прямоугольная улыбка озаряет красивое лицо его (ладно, не его) принца, и его собственные губы неконтролируемо изгибаются в упоении данным видом. Чонгук готов мерзкой лужицей расплавиться на столе перед одноклассниками, которые без того поддевают его своими подколами, но лишь бы это помогло ему перестать уже так реагировать на засранца, который спокойно обсуждает члены своих друзей прямо во время обеда. Лёгкая ревность оседает в нём, и Чонгуку становится по-настоящему интересно, видел ли Тэхён пенисы своих друзей, поэтому и не понял его намёка, который носил его дикпик. А потом задумывается о том, носил ли дикпик Тэхёна какой-то намёк, потому что Чонгук хочет верить, что носил, но в то же время не хочет так сильно обнадёживаться, если это не так.
Он быстро грустнеет, продолжая смотреть на то, как Тэхён разговаривая с друзьями, встаёт на ноги, и хочет, чтобы тот опять посмотрел на него, как делал это все тридцать минут обеда. Неважно, смотрел ли он, чтобы с помощью пока ещё не проявленного телекинеза задушить его, или потому что зол на то, что Чонгук не позволил ему вновь поиздеваться над собой, не дав поцеловать себя. Чонгук никогда не страдал всякой девчачьей фигнёй по типу, симметричны ли у него сиськи и достаточно ли глубокий просвет у него между бёдрами, потому что раз, пол не тот, поэтому комплексов в два раза меньше, и два — возраст тоже не тот. Но сестра, наверное, всё-таки ошибается насчёт того, что он ещё слишком маленький для взрослых переживаний, потому что Чонгук начинает комплексовать. Продумывает в голове, представляет, сравнивает и безумно хочет узнать у Тэхёна, чей член лучше: его или у его друзей.
«А елдак Чимина и вправду такой охрененный?» — отправляет он Тэхёну, который читает это по дороге в класс, надеясь на то, что история с визитом друга в кабинет директора до конца дня будет держать его настроение в рабочем состоянии. Но нет. Чонгук опять всё портит. Потому что, ну вот нахуя Чонгуку знать, какой у другого парня член? Может, ему отправить ему ещё один свой дикпик, думает Тэхён, пока не придумав адекватной на это причины, и просто выходит из их с Чонгуком чата, чтобы ответить его сестре, которая ещё час назад писала о том, что приглашает его вечером домой, так как отец работает в ночную смену.
