9.
20 февраля 2023 г., 16:45
Наутро у Чонгука совсем не получается переубедить отца не ехать к директору. Тот решает, наоборот, полностью опозорить сына, что даже вынуждает его и сестру сесть в машину, чтобы подвезти до школы. Суён, видевшая то, как переживает брат, всё же смягчается и хочет помочь Чонгуку, поэтому пытается отговорить отца в салоне. Но тот лишь отвечает, что доведёт дело до суда, ведь это настоящий кибербуллинг. Чонгук проклинает людей, от которых родитель понабрался вообще этих словечек, и смиряется с тем, что его репутация будет полностью на дне, когда школьники увидят то, что его папочка пришёл жаловаться за своего сынишку.
— Эй, Чонгук, дуй к нам! — кричит в их сторону Хосок, когда Чонгук нехотя выходит из салона отцовской машины. Он бы просидел в ней до начала уроков, чтобы собравшиеся во дворе ученики не видели, чей это всё-таки отец, потому что Суён умудрилась незаметно выбежать из салона и направиться к своим подружкам ещё до того, как родитель выключил мотор машины.
— Это те друзья, о которых говорила твоя сестра? — спрашивает он, и у Чонгука не получается сделать вид, что он не знаком с этим мужчиной. — Сынок, я буду только рад, если у тебя будут хорошие приятели. Или появится девушка. Но сейчас опасное время. Надо знать, с кем общаешься.
— Я знаю, с кем общаюсь, пап, — тихо бурчит Чонгук, не поднимая головы, и качает головой, когда Тэхён машет ему. — Можно теперь я пойду к своим друзьям? Или ты хочешь, чтобы я вместе с тобой пошёл позориться перед учителями?
— Позор тому, кто распространил то фото, — качает головой отец и поднимает ладонь, чтобы погладить сына по голове, показав ему, что в этой ситуации он жертва, а не виновник. Ему нечего стыдиться. Разве что того, что он курит. Но мужчина вовремя осекается, понимая то, что Чонгуку этот жест при друзьях совсем не понравится. — Можешь идти к ним, но если я заподозрю, что ты курил с ними…
— Не буду я курить, честно, — тараторит он и быстро сворачивает в сторону беседки, готовый провалиться сквозь землю.
Чонгук подходит к старшеклассникам и мечтает безмолвно зарыться в объятия Тэхёна, чтобы убедиться в том, что вчерашний вечер был не просто приятным сном в том кошмаре, который сейчас творится в его жизни. Но он лишь подходит к парням и натягивает улыбку, стараясь вникнуть в то, что они сейчас обсуждают. Кажется, о вчерашнем мясе, которое приготовила мать Чимина, и о том, как Хосок провёл всё же остаток ночи в туалете, на что сам Чимин пытается оправдаться, спрашивая друга, а не обожрался ли он тупо своих крабовых чипсов.
— Это был ваш отец? — тихо спрашивает у него Тэхён и непринуждённо обнимает его шею одной рукой, ладонь которой свисает у него на плече, а пальцы невесомо играют на грудных мышцах. Вполне по-дружески, думает он и не волнуется, что вызовет у кого-нибудь подозрения о том, что у него сердце готово выпрыгнуть из груди. То ли из-за волнения, ведь Чонгук ночью написал ему о том, что поссорился с домашними и не вдался в подробности, то ли из-за нарастающих к этому парню чувств.
— Он идёт к директору, чтобы найти того, кто распространил тот дикпик. И если не найдёт, то переведёт меня в другую школу, — бормочет в ответ Чонгук, который не может вдоволь насладиться прикосновениями своего парня, потому что слишком расстроен. Он, конечно, убеждён в том, что директор никогда не сможет узнать того, кому тот дикпик предназначался, но всё равно не может до конца расслабиться.
— Что?! — прикрикивает Тэхён, отходя назад, и смотрит на школьника охуевшим взглядом, потому что такие вещи нельзя скрывать со словами: «Завтра расскажу». Такое надо сразу говорить, чтобы виновники могли вовремя скрыться из страны, поменяв паспорта.
— Ты чего разорался? — интересуется Намджун, отвлекаясь от обсуждения топа худших блюд в исполнении матери Чимина.
— Вы, уёбки! — отвечает ему Тэхён и сжимает кулаки, смотря на ничего не понимающих друзей. — Его отец, — показывает он большим пальцем на дрожащего от волнения Чонгука, — сейчас у директора, пытается узнать то, кто распространил его дикпик.
— Пизда тебе, Тэхён, — смеётся Хосок, который не понимает всей серьёзности ситуации. Да и что может случиться. Как будто в интернете мало членов.
— Нет уж, не мне. Не я же распространил фото. Быстро признавайтесь, кто его разослал и умоляйте мужика вас простить! — требует Тэхён, готовый усадить каждого из друзей в закрытую комнату для допросов и посветить им яркой лампой в глаза.
— Тэхён, не надо, — тихо просит Чонгук, сжимая ткань его рукава. Ему становится стыдно перед парнями, потому что ему самому не важно извинится виновник или нет. Всё, что ему важно, — это Тэхён, в невиновности которого он не сомневается, а значит, всё в порядке.
— Всё-таки надо было выпустить календарь, чтобы убедить всех, что дикпики — это нормально, — усмехается Чимин и смотрит на лица друзей, чтобы узнать, кто бы из них мог быть виновником, да ещё искусным лгуном, раз до сих пор не спалился. Но ему стоит признать факты, каждый из них тот ещё моральный урод, что даже не поймёшь, кого нужно первым подозревать. — А это точно не ты, Тэхён? — спрашивает он и другие друзья положительно кивают, потому что с первого дня он то и дело обвиняет их. Кто знает, может, чтобы перевести с себя подозрения.
— Охуели что ли?! — возмущается он и резко поворачивает взгляд к Чонгуку, в глазах которого начинает видеть нотки недоверия. Тэхён хорошо осведомлён о том, что не умеет читать по глазам мысли, но ему почему-то всё равно кажется, что его парень тоже теперь начнёт в нём сомневаться. — Это не я, честно. Клянусь небесами, — шепчет Тэхён и неосознанно берётся за ладони младшего, который пытается отцепиться от крепкой хватки. Но не потому, что не верит ему, — в нём нет и тени мыслей о том, что это Тэхён. Однако они же не одни. А Чонгук уверен, что друзья, в особенности парни, не держатся за ладони.
— Намджун, заебал, — цедит сквозь сжатые зубы Сокджин, у которого болит ступня, потому что на неё наступает гориллья лапа друга. Он так же видит, что создал проблем, которые вон, даже поставили Тэхёна в унизительное положение, что ему осталось лишь упасть на колени и отсосать Чонгуку, так по-пидорски он сейчас выглядит.
— Я тебе все пальцы отдавлю, — угрожает ему Намджун, и Джин коротко вздыхает, делая шаг вперёд.
— Это был я, — произносит он, гордо выпятив грудь вперёд, словно великое дело натворил. То, что он признался, конечно, великое дело, но Тэхён не оценивает его смелости, потому что обещал же выебать виновника.
— Я твою мать ебал! — кричит он перед тем, как наброситься на друга с кулаками, даже не сомневаясь в том, что это был всё-таки Джин. — Крыса канализационная, я так и знал!
— Ага, знал он, как же, — смеётся Хосок и спокойно смотрит на то, как парни пытаются оттащить его от испуганного Джина, который не любит марать свои красивые руки на драки, поэтому не отвечает на удары Тэхёна по животу. — Только по лицу его не бей, иначе мозги потом вытрахает о своей изуродованной красоте, — добавляет он, желая того, чтобы у него магическим образом появился в руках пакет крабовых чипсов, потому что зрелище интересное. А если сейчас кто-то из учителей увидит заварушку, в которой Тэхён пытается дотянуться руками до плачущего Джина, испачканного в грязи, Намджуна и Юнги, сдерживающих с двух сторон первого, и Чимина, успокаивающего второго, а ещё Чонгука, который стоит перед Тэхёном и что-то ему бормочет с мольбой в глазах, то все они явно попадут к директору.
И вот сидят они, Чонгук с провинившимся взглядом, ворчавший под нос Джин и уже поуспокоивший свою злость Тэхён в прихожей у кабинета директора. А рядом с ними стоят Намджун, который говорит секретарше директора, что знать не знает этих дегенератов, а ещё параллельно пытается получить её номер, Юнги, с интересом изучающий безуспешные попытки друга склеить девушку, что старше них на десять лет, и Хосок, который раздражает Чимина своими подколами о том, что с его ладошками только драку детей в яслях можно разнимать. На самом деле, Хосока тут не должно было быть, потому что он как самый адекватный по его же мнению член их компашки стоял в стороне и кушал свои мнимые крабовые чипсы. Однако завуч, увидевшая ссору, разразившуюся в школьном дворе за несколько минут до начала урока, хорошо знала этого парня — невозможно, чтобы Хосок был не при делах.
— Вот тебе реально надо было бить меня, придурок? — недовольно бурчит Джин, несильно толкая Тэхёна плечом. Мысленно он благодарен ему за то, что тот не стал бить его в лицо, хоть и живот болел от синяков, оставленных от неслабых кулаков. Как же дорога, оказывается, ему дружба с этим парнем, что Тэхён не стал даже выслушивать его оправдания.
Тэхён же хорошо знал, какой у Джина подвешенный язык. Он бы всё равно не повёлся, конечно, но всё-таки не хотел его слушать. Потому что сейчас есть проблема поважнее — нужно не позволить отцу Чонгука перевести его в другую школу.
— Да, мог бы просто сфоткать его член и распространить по школе в отместку, — смеётся Хосок, но его шутка совсем не уместна, поэтому никто не оценивает его юмора. Реагирует лишь Юнги, да и то, в очередной раз ударяет его локтем в бок, в котором скоро должна появиться чёрная дыра от многочисленных намёков заткнуть уже своё болтливое ебало.
— А что… что вы скажете моему отцу? — неуверенно спрашивает Чонгук, с интересом смотря на парней, и застывает взглядом на Тэхёне. Между ними сидит Джин и ему хочется оттолкнуть этого парня, на которого он совсем не злится, но который мешает ему почувствовать прикосновения своего парня, хотя бы плечом к плечу.
— Как есть, так и скажем. Что ты отправил дикпик Тэхёну, а Джин взял и распространил его по школе, — отвечает Намджун, который ловит слухом его вопрос и уже не делает вид перед секретаршей, что эти умственно-отсталые его друзья, потому что получил всё-таки её номерок, даже не подозревая о том, что номер не существующий и дан лишь для того, чтобы этот парень перестал уже мешать ей раскладывать пасьянс на рабочем компьютере.
— Но всё было совсем не так! — возмущается Джин, вскакивая на ноги, и оборачивается на Тэхёна. — По крайней мере, момент с распространением. Не знаю уж, что за сатана вселился в Чонгука, заставивший его отправлять стояки парням, вроде бы пацан нормальный.
— Не буди во мне этого сатану, который может выебать тебя дьявольским хуем! — злобно отвечает Тэхён, в мыслях с усмешкой подмечая то, что после вчерашнего его угроза теперь может носить другой, более реалистичный, подтекст. Он лишь, пользуясь моментом, пересаживается на место друга, чтобы прижаться плечом к плечу Чонгука. Он чувствует, что это тому нужно, да и ему самому тоже.
— Тёлочек своих ебать будешь… — начинает Джин, чтобы дать свой колкий ответ.
— А Джина, пожалуйста, нежно потрахивай в его горячий ротик, — смеётся Хосок, который не смог долго держать свой язык за зубами, и в этот раз попадает в точку, потому что каждый из парней прыскает от смеха, больше из-за нервов, чем из-за высокого уровня юмора.
— Нет, а если серьёзно, Чонгук. Зачем ты ему дикпик отправлял в первую очередь? — интересуется Чимин, мысленно удивляясь тому, что никто из друзей ещё не успел этого спросить. Он видел то, что Чонгук за один вечер умудрился втереться в доверие его друзей, и даже завидовал тому, с каким восторгом они говорили о нём, когда приходили вчера в гости. Но сам Чимин ещё не успел с ним подружиться, поэтому не мог скрыть своего недоверия к нему.
— Потому что… эээ… — заикается Чонгук, избегая того, чтобы смотреть на Тэхёна, который замечает то, как трясётся коленка младшего.
Он кладёт ладонь на неё, останавливая дрожь, и понимает его волнение. В своё время Тэхён так же задавал ему этот вопрос и ответ «Ты же попросил» был максимально долбоёбским, но лишь потому, что тогда он не знал того, что нравится Чонгуку. Когда сам чёрт просит тебя отправить дикпик парню, который тебе нравится, почему бы и не отправить. Тэхён сделал бы так же, мало что ли своих стояков он отправлял девчонкам. Но в этом-то и была проблема.
— Я попросил потому что, вы же знаете, — отвечает за него Тэхён, не думая о том, что использовал этот самый долбоёбский ответ ещё раз, и надеялся, что во второй раз также прокатит.
— В смысле? — усмехается Чимина и задумывается о том, что тут что-то нечисто. Но судя по ответу Тэхёна, так и должно быть. — То есть я могу попросить дикпик Юнги, и он мне его отправит?
— Хуй с маслом ты получишь! — рявкает на него друг, показывая средний палец. Юнги-то хорошо понимает причину, потому что ещё вчера засёк этих двоих, хоть у него и не получилось вчера выпытать у Тэхёна словесного признания.
— Можно и без масла, я на диете, — смеётся тот, заставляя Хосока хрюкнуть от резкого хохота.
Его смех прекращается сразу же, когда дверь в кабинет директора открывается и за ней появляется сама педагог, провожающая господина Чон с вежливой улыбкой. Чонгук смотрит на отца, замечая его лёгкий румянец, и, кажется, впервые видит, чтобы тот так улыбался женщинам.
— И что за вечеринка у нас тут собралась? — интересуется она и смотрит на свою секретаршу, которая не сразу отвлекается от разложившейся «Косынки», в которую играет на время.
— Драка во дворе…
— Мы хотели бы объясниться насчёт дикпика! — вскакивает на ноги Тэхён и ощущает, что начал почему-то волноваться перед отцом своего парня. Какого хуя вообще, спрашивает он у самого себя, но никак не может унять сильного сердцебиения, ведь впервые знакомится с родителем своего партнёра, которому хочется всё-таки понравиться.
— Так драка или объяснение? — спрашивает директор, задумчиво хмурясь, и замечает среди парней Ким Сокджина, у которого испачкана в земле школьная рубашка, и Чонгука, о чьём дикпике она только что говорила с господином Чон.
О распространённом по школьным чатам фото она узнала только сегодня и смогла кое-как убедить мужчину не переводить детей в другую школу, пообещав, что решит эту проблему и найдёт виновника. Кто знал, что виновники сами придут к её ногам. Но парни начинают одновременно что-то тараторить, заставляя взрослых переглядываться от одного к другому, поэтому директору приходится одним криком всех заткнуть.
— Так, все кто не участвовал в драке и не виноват в случае с фото, могут идти на урок, — приказывает она, однако никто не сдвигается с места. — Не может быть, чтобы все были виновны, так что не получится филонить от уроков, иначе будут наказаны все семеро! — добавляет она более строгим голосом, отчего стоявший рядом мужчина чуть покрывается мурашками от её приятного голоса. Ему определённо стоит научиться у педагога навыкам правильного воспитания.
В итоге в прихожей остаются лишь Чонгук, Тэхён и Джин, который тоже хотел бы слинять вместе с друзьями, но его вовремя останавливает друг, задержав за шкирку его грязной рубашки.
Из кабинета директора выходят они молча. Никто из парней не решается нарушить тишину, чтобы слишком ярко не выдавать своего облегчение, ведь не могут до конца поверить в то, что так легко отделались. В частности, Тэхён, потому что, судя по резюмированию директора, он был главным виновником, ведь дикпик был отправлен на его телефон. Сам Чонгук так не считал, и Тэхён был уверен, что если бы он чуть ли не коленях клялся, что сам виноват, то его с Джином исключили бы из школы за то, что так жестоко поиздевались над учеником средних классов.
— Твой отец… совсем не такой, каким я его ожидал увидеть, — говорит Тэхён, когда они втроём идут по коридору в сторону класса, где их ждут друзья, которые до конца перемены хотят узнать, как всё прошло.
— Судя по твоей сестре, ты весь в отца, — подтверждает Джин. Ему, на самом деле, стыдно перед добродушным Чонгуком, что, в отличие от Тэхёна, ни разу даже не облил его грязным матом.
— Тогда нам значит повезло, что Суён не было в кабинете, — усмехается Чонгук, представляя себе гнев сестры, когда та узнает о том, что виновник Джин, который смог оправдаться перед директором, признавшись, что распространил то фото совсем случайно. Но больше всего он боится её реакции на то, если отец ей скажет, что дикпик был отправлен не какой-то там шалаве, как она всё это время предполагала, а её на тот момент парню.
Самого Тэхёна это совсем не парит, просто потому что он даже не думает об этом. Слишком много мыслей на одно утро. А Тэхён не любит подобные сложности, поэтому рад тому, что не просто выяснилось то, кто из его друзей оказался настоящим хуесосом, а также тому, что смог безнаказанно врезать ему, пока кулак горячий.
— Ну что там, ну что там, ну что там? — тараторит Хосок, увидев в коридоре парней, и скачет вокруг них в ожидании историй о том, как директриса им по попке надавала в наказание.
— Ничего особенного, — пожимает плечами Джин и затем ехидно щурится в сторону Чонгука. — Ну разве кроме того, что батька Чонгука хочет трахнуть директоршу, — смеётся он, и Хосок громко охает, потому что это означает, что у них есть новый повод постебаться над новеньким членом их компашки.
— Нет такого, — бурчит Чонгук, желая защитить своего отца, ведь не может признаться в том, что тоже заметил то, как его отец и директор поглядывали друг на друга, когда они сидели в её кабинете. Он даже не знает, хорошо ли это или мерзко.
— Да он чуть было её прям на столе не нагнул, — смеётся Тэхён, который был рад тому, что это не он, кто первым подметил этот факт.
— Ну всё, Чонгук, будешь скоро директорским сыночком, отмазывать нас будешь, — хихикает Намджун, который, само собой, не собирается как-то косячить перед руководством школы, но полезно иметь хорошие связи.
— И вам вообще никакого наказания не дали? Даже родителей не вызвали? — тихо возмущается Чимин, которому было немного обидно от того, что его за невинное высказывание на неделю наказали родители, а Чонгуку ничего за это не стало.
— Зачем вызывать всех родителей, если можно потрахаться лишь с одним? — смеётся Юнги, и, заметив его надутые губы, кладёт ладонь Чимину на плечо, чтобы успокоить.
Чонгук видит то, как каждый из друзей Тэхёна, как и его парень, откровенно издеваются над его отцом и директором, и мог бы не на шутку обидеться за подобное неуважение к его единственному родителю. Но незаметно обхваченная Тэхёном ладонь и его лёгкий кивок помогают ему понять, что он теперь один из них. Чонгук лишь улыбается в ответ, ощущая, наконец, себя частью сообщества. Скорее всего, сестра говорила именно об этой ублюдской части дружбы с этими парнями, но стоит признать, ему даже она нравится, ведь рядом стоит его парень Ким Тэхён, который, не прекращая своего смеха, кладёт ему голову на плечо.
Настоящее наказание настигает к концу учебного дня и только самого Тэхёна, на которого при выходе из школьного здания надвигается Чон Суён. Парень идёт в компании друзей и собирается уже сказать им, чтобы шли без него, сославшись на то, что у него кое-какие дела с Чонгуком. Дел, на самом деле, нет, ему просто хочется побыть наедине со своим новоиспечённым парнем.
Но настроение полностью портится, когда сестра этого самого парня подходит к нему при всех и молча даёт смачную пощёчину, после которой идущие рядом парни моментально замолкают и перестают улыбаться над очередной шуткой Хосока. Звук от удара настолько звонкий, что кажется, все старшеклассники, которые выходили после уроков и шли по школьному двору, застыли на месте, услышав его. Но, к сожалению Тэхёна, лишь он мог ощутить всю боль, которая отдавала у него по щеке, распространившись по всему телу и кипятя кровь от злости.
— Какого хре…
— Какого хрена я узнаю то, что мой брат отправлял тебе фото своего стояка?! — кричит девушка, совсем не стесняясь лишнего внимания.
Ну что ж, думается Тэхёну, немного усмирившему свой пыл, он ждал, что этот момент когда-нибудь настанет. Просто слишком быстро расслабился из-за того, что был увлечён своими новыми отношениями.
— Суён, ты всё… — начинает было Джин, который почему-то считает, что обязан оправдать друга перед бывшей девушкой. Уж слишком ярко горит след от её пятерни на оливковой коже Тэхёна.
— А ты! — обращается теперь она к нему, и Сокджин моментально жалеет о том, что раз в жизни решил вспомнить о существовании совести и заступиться за другого человека. Он делает в голове заметку о том, чтобы больше никогда так не глупил, и стоит как вкопанный в ожидании того, что Суён подарит удар другой ладони ему. — Смешно, да? Вам всем, блять, смешно издеваться над другими? — кричит она, поворачивая голову от одного парня к другому, и они прячут глаза, потому что каждому из них стыдно. Хоть никто из них не был виноват в этой ситуации, но Суён смотрит таким взглядом, что хочется провалиться сквозь землю за то, что ты дружишь с Ким Тэхёном.
— Суён, успокойся. Никто не издевался над Чонгуком, — оправдывается Тэхён, которому, конечно же, хотелось взять её за волосы и ударить лицом в мягкую землю, заставив её жрать, но он, каким бы ублюдком ни был, не бьёт девочек. Особенно, сестёр своих парней. Уж тем более, когда те отчасти правы.
— Тогда зачем тебе нужен был дикпик Чонгука? Навряд ли, чтобы подрочить на него? — злобно усмехается она и готовит вторую ладонь для пощёчины, потому что первая саднит так сильно, что хочется как-то разделить эту боль с другой.
А ещё потому, что ей реально обидно за своего младшего брата, которого она всю неделю мучила расспросами о том, кому он отправлял дикпик. Когда отец позвонил ей после уроков, сказав, что знает, кто был адресатом и что это его те самые друзья, Суён даже не стала дослушивать его вопроса о том, а хорошая ли это компания, в которую попал его сын. Уж она-то знала, что нет, нехорошая. Самая отвратительная и худшая, в которую Чонгук мог попасть. Уж лучше бы он реально сидел без друзей и изредка общался только с одноклассниками и сокомандниками по футболу. Зачем ему ещё дружить со старшеклассниками, которые, кроме видеоигр и секса, ничем больше не занимаются?
— Ээ… — Тэхён искренне не знает, что ответить. Потому что ответа как такого не существует. Он точно помнит, что не планировал дрочить на дикпик Чонгука, иначе не попал бы в такой экзистенциальный ступор, когда реально это сделал. Сейчас он смутно помнит свои мотивы, но уверен в одном — он хотел поиздеваться над Чонгуком. Прикольнуться и поржать над тем, в какое замешательство введёт школьника своим сообщением. — Ты права, — отвечает он, готовый попросить каждого из друзей надавать ему по ещё одной пощёчине, потому что Тэхён выбрал совсем неудачный момент быть честным и действовать по совести. — Я хотел поиздеваться над ним, поэтому и попросил отправить дикпик. А когда он реально мне его отправил, то показал ребятам, чтобы поржали вместе со мной, — говорит он, а внутренний голос так и орёт в истерике, оповещая всех внутренних демонов, ангелов и других видов нечисти, которые в нём определённо водятся, что этот парень официально ёбаный кретин. Настолький, что даже друзья ничего не говорят, молча следя за тем, куда приведёт этот диалог.
— Ты настоящий… — тихо бормочет Суён, не зная, каким ещё унизительным словом может назвать бывшего парня, чтобы кое-как успокоить свой пыл.
— Кусок мяса, которое не заслуживает любви, — заканчивает за неё Тэхён, хорошо понимая то, почему в своё время её брат так его назвал. — Я знаю. Мне очень жаль, — произносит он и поворачивается спиной, так как его словарный запас на этом истощается.
Как ещё доказать человеку, что ему жаль? Оправдываться, умолять о прощении и обещать ходить в церковь каждое воскресенье, чтобы исповедоваться ради прощения грехов? Нет, это не Тэхён. Он готов измениться ради Чонгука, но невозможно взять и отрезать голову, заменив её на совершенно другую. Вообще на любую. Тэхён останется Тэхёном, который любит трахаться каждый день, не знает, чего хочет от жизни, и дружит с не менее ублюдочными идиотами, которые сейчас плетутся за ним, шепчась между собой, так как боятся разозлить друга какой-нибудь утешительной шуточкой.
