Прощение с привкусом горечи

***

Цзян Яньли осторожно закрыла дверь, чтобы не потревожить заснувших братьев, и вышла из Цзинши. Она медленно прошла по огромному коридору, на стенах которого висело множество картин, и наугад вышла к какой-то из дверей. Открыв ее, она увидела большой балкон. Длинно выдохнув от восхищения, Яньли ступила на мраморный пол и провела рукой по украшенным цветами перилам. – Нравится? – раздался сзади смутно знакомый голос. – Шишу! – Яньли обернулась, взглядываясь в подошедшего. – Юань попросил меня передать вам письма от них, чтобы вы не чувствовали себя совсем плохо. Не волнуйтесь, ваши родители в порядке. – мужчина, деловито улыбнувшись, вынул из рукава свиток со знаком Юньмэн Цзян. Цзян Яньли мягко улыбнулась, сдерживая слезы счастья, и взяла письмо из его рук. Тепло взметнулось в груди, когда от него пергамента отчетливо повеяло успокаивающей Ци отца. – Ну-с, дядя Шан свою работу сделал, значит, может отправляться обратно в свои покои. – мужчина заложил руки за спину и плывущим шагом пошел к двери. Прямо перед его носом створки двери распахнулась и в проеме предстал, во всей своей королевской красе, неподражаемый кусок льда всея мира — Мобэй-цзюнь! – Цинхуа. – кратко поприветствовал подчинённого он. – Мой король! – воскликнул на это названный Цинхуа и быстро скользнул в его объятия. – Я тут передавал А-Ли письмо от Бинхэ и Юаня. Мобэй промычал что-то в согласие и подхватил Шана на руки. Тот вскрикнул от неожиданности и схватился за его широкую шею обеими руками. Вскоре они скрылись за дверьми под громкую болтовню Шан Цинхуа, и Яньли глупо улыбнулась, наблюдая за этим. Она знала, что Мобэй, хотя она и не сильно много общалась с ним, прямо сейчас был рад слушать громкие разгогольствования супруга. В душу поползли противные мысли, что она хотела бы такого же для своих родителей. Она желала, чтобы ее матушка также улыбалась, а отец хватал ее на руки, и они бы были также счастливы в своей любви. Но, – настаивает грустная реальность, – так никогда не будет. Потому что отец никогда не посмотрит на матушку так ласково, а та, в свою очередь, никогда не примет его извинений, даже если он однажды опустится до них, просто из-за своей гордости. От этого настроение упало совсем и Яньли, вздохнув, уставилась на виды императорского сада. Ночью там было так красиво и тихо.. Никто не смел нарушить идиллию, даже природа, казалось, замерла на мгновение, позволив сохранить красивый момент в памяти наблюдателей. Цзян Яньли задумчиво крутила свиток с письмом в руках, не решаясь открыть его. Хотелось дождаться братьев и прочитать вместе, но и побыстрее узнать, что внутри, было очень и очень любопытно. Она тяжело вздохнула и убрала все-таки пергамент в рукав, вновь переведя внимание на природу. Постояв так еще немного, сжираемая мрачными мыслями о семье, вскоре Яньли развернулась и вышла из комнаты, собираясь найти Ло Бинхэ. Совет кого-то, кто близок с матерью, был бы полезен, быть может она сможет сделать хоть что-то. Быть может, найдёт лазейку, чтобы помирить родителей. Она вышла в коридор и размашистым шагом пошла по нему, стараясь найти кого-нибудь. В этом замке наверняка все знают, где покои Императора. – Извините! – Яньли увидела незнакомую девушку в конце коридора и привлекла ее внимание. Та была одета в довольно богатые одеяния, и Яньли задалась вопросом, кто она такая. – Простите, молодая госпожа, но вы не знаете, где Цзинши господина Ло Бинхэ? – она вежливо поклонилась. – А вы ему кем будете? – мелодичный голос заставил затрепетать от внезапного благоговения. Яньли вздрогнула и поднялась. – Полагаю, племянница? Он сказал звать себя Цзюцзю. – неуверенно ответила она, неловко улыбаясь. Девушка приподняла брови в лёгком удивление, а затем улыбнулась в ответ. – Значит ты дочь Бин-Мэй? – она с любопытством наклонилась к ее лицу. Яньли отстраненно подумала, что если бы мать услышала такое прозвище, она бы избила паршивку Цзыдянем. – Приятно познакомиться, я — Цинь Ваньюэ, четвертая жена господина Ло. – Яньли удивленно на нее посмотрела, и ее рот открылся, когда она собралась задать ожидаемый вопрос. – Хах, предвещая вопросы, всего жён сто шестьдесят пять. – опередила ее Ваньюэ. От шока Яньли вновь захлопнула рот и лишь молчаливо уставилась на собеседницу. Та же лишь тихо рассмеялась и смех ее был будто переливы колокольчиков на ветру. Яньли глубоко вздохнула, приходя в себя от этого звука и постаралась не заострять на этом странном факте внимания. – Ох, так насчет твоего вопроса, давай я проведу тебя к Императору. – Цинь Ваньюэ протянула ей свою руку, и Цзян Яньли улыбнулась, вкладывая свою тонкую ладошку в ее. Вскоре они вместе плавно шагали по широким коридорам дворца, и Ваньюэ мелодично рассказывала о Ло Бинхэ. Она так нежно улыбалась, говоря о нем, что Яньли просто не могла не откинуть нарисованный портрет кровожадного демона. Вместо него в голове вырисовывался заботливый, обходительный и любящий господин, собиравший под своим крылом достойных хорошей жизни девушек. Пока они дошли до Цзинши, молодая дева Цзян успела услышать по меньшей мере семьдесят четыре комплимента в сторону императора и еще двадцать лестных слов о собственной матери. – Ох, А-Ли. – увидев их, Бинхэ мягко улыбнулся, однако, что-то в его виде не давало покоя. – Спасибо, Вань-эр, что проводила ее ко мне. – он потрепал девушку по макушке и та, застенчиво потупившись, кивнула ему, прежде чем скрыться за массивными дверьми. Цзян Яньли обвела просторные комнаты взглядом. Казалось, для удобства, Ло Бинхэ решил соединить в этой комнате все помещения, которые только могли ему понадобится — вон в углу стоит подобие мини кухни и дальше у стены столик для принятия пищи; в другом уголке низкий столик для, видимо, каллиграфии, судя по количеству кистей и исписанных свитков на нем; напротив двери стоит у другой стены огромная кровать с балдахином, которая скрывала то, что происходило на ней; по правую и левую стороны от кровати Бинхэ умудрился повесить мечи и при чем при этом комната умудрялась выглядеть гармонично и ни на каплю не излишне полной! – А-Ли, это что-то срочное, меня ждут? – с легким оттенком неожиданного для него смущения спросил император, и только сейчас Яньли заметила, что пара пуговиц на его нижнем ханьфу была расстегнута, а сам он выглядел растрёпанными. – Му-уж, ну ты скоро? – раздался наигранно-плаксивый голос из за балдахина, и уши Яньли стремительно окрасились в красный. Она застыла на секунду, а потом поклонилась, пробормотала какие-то быстрые извинения и выскочила за дверь, едва успев распахнуть их, чтобы не врезаться лбом. Что ж, видимо приходить ночью было не слишком удачной идеей... Плюнув на желание узнать о матери, Яньли убежала куда подальше, пока ее сердце не остановилось. Ло Бинхэ вздохнул и вернулся в кровать, отстранённо подумав, что ему следует установить правила о нахождении в его покоях ночью посторонних. Во избежание повторения подобных ситуаций. Он отдернул балдахин и мягко улыбнулся раскинувшейся на кровати Ша Хуалин. Та в ответ хитро сверкнула глазами, и Ло Бинхэ ловко усадил девушку на свои колени. – Продолжим же нашу ночь, моя маленькая госпожа. – ласково промурлыкал он и прижался к шее Хуалин влажным поцелуем. – Конечно, А-Ло. Что ж, он должен был признать, что после того, как ему вправили мозги, он пересмотрел свое отношение к окружению. После этого половина его гарема внезапно остались позади, зато пришли новые, достойные девушки, которые не собирались строить козни за спиной своего мужа. Он даже смог примирить эту стаю разрозненных лисиц и оставить за спиной годы их противостояния. После этого его жизнь улучшилась почти до уровня "о чем бы ещё я мог бы мечтать". Это, помимо всего прочего, здорово помогло ему сблизить их отношения с женами до хоть сколько-то доверительных, а не "я прихожу трахаться ночью — в остальное время вы сами по себе". – Мой муж не думает, что ему следует перестать отвлекаться на свои мысли? – со вздохом Хуалин провела по его губам большим пальцем. Она обеспокоенно подалась вперед. – Если ты хочешь, мы продолжим позже. Я могу закончить сама. Бинхэ с легким оттенком горечи на языке кивнул, и Ша Хуалин послушно упорхнула из кровати будто бабочка. Напоследок она оставила легкий чмок на его губах. Ему и правда следовало отдохнуть от всего этого и как никогда лучше для этого подходили медитации. Усевшись в удобной позе, Ло Бинхэ сделал глубокий вдох.

***

Юй Цзыюань с наслаждением обхватила торс Юаня руками, притираясь к мягкому запаху лаванды на его коже. – Я люблю тебя, А-Юань, очень-очень люблю.. – с улыбкой тихо промурчала она, почувствовав, как рука Фэнмяня погладила ее по вьющимся волосам. – Этот мастер тоже тебя любит, Бинхэ. – в ответ сонно пробурчал глава Цзян. – Я буду любить тебя, что бы ни случилось, Бинхэ, не волнуйся об этом. Этот муж не бросит тебя. До этого скупой на слова Фэнмянь вдруг начал мягко шептать Цзыюань на ухо сопливые признания, чем довел ее до нового приступа слез. – Ну чего ты, Бинхэ, все нормально, все будет хорошо. – Юань растерянно смотрел, как Бинхэ пытается что-то сказать сквозь слезы. – С-спасибо, муж. – наконец сипло выдала она, и Цзян Юань тяжело вздохнул. Знать о том, как сильно страдала Цзыюань было невыносимо. Смотреть, как его милая овечка наивно пытается понять, почему ее отталкивают.. это заставляло сердце Юаня дико сжиматься от горя. Бинхэ, с самого начала этой глупой игры от системы, изо всех сил пыталась выслужиться — получить неведомое прощение за непонятный проступок. Но в итоге она получала долю равнодушия и жесткую просьбу не отвлекать его по пустякам. "Конечно, А-Юань.." – тихо бормотала тогда Цзыюань и быстро скрывалась, стараясь успокоить рвущиеся наружу слезы. Не помогла даже еда — Фэнмянь просто осматривал ее с все таким же холодным равнодушием и бросал колкое "может попробуешь делать что-то полезное, а не бездельничать?". Цзыюань, с надеждой списывая все на то, что муж устал, предлагала сделать массаж и помочь с документами, но была выгнана из кабинета будто вражеский шпион, которому ни то что спину не доверишь — такого касаться противно и страшно. И Бинхэ, с умирающим сердцем в груди, смирилась с этим положением дел. Раньше бы она отчаянно билась, вновь сошла бы с ума и заставила бы Юаня любить себя силой. Но то было раньше. Теперь Цзыюань могла лишь молча умирать от такого отношения. Она пыталась хоть как-то воспитать детей, что выходило из рук вон плохо: она не могла даже банально поддержать. Каждый взгляд на детей поднимал в ее сердце чертову бурю. Яньли была слишком мягкой, слишком похожей на того мужа, которого когда-то знала сама Бинхэ. И это ее напугало. Все, что ей оставалось — оттолкнуть маленькую дочь и изо всех сил не обращать внимание на непонимание и детскую обиду в ее глазах. Вторым родился маленький Цзян Чэн. И, что бы ни говорили другие, он был невероятно похож на саму Цзыюань. Характером, по своему странным образцом мышления, да даже банальным разрезом глаз — все это было ее. Он был копией той версии Бинхэ, которую бы обязательно полюбил учитель: маленький светлый барашек, который наивно заглядывал на своего отца большими глазами. И в этот момент в Бихнэ проснулась надежда. Быть может, Юань обратит внимание на их сына? Мягко потреплет его по голове, потом заботливо расскажет какую-нибудь глупость, чтобы поддержать и А-Чэн гордо вскинется, когда у него впервые что-то получится. Но ничего не вышло. Фэнмянь просто проигнорировал их сына. И Цзыюань искренне возненавидела его за неоправданные надежды. Разочаровалась в той иллюзии, которую сама построила — Цзян Чэн был бесполезным без того внимания, которое должен был перетянуть на себя. Цзыюань, откинув горькие воспоминания, вдруг тяжело вздохнула и ближе прижалась к мужу. Ее руки мелко подрагивали от волнения. – Учитель.. эта глупая ученица не могла вам признаться но.. У меня так и не получилось полюбить наших детей. Я ненавижу их. И скорей всего, буду только сильнее теперь.. – едва нашла в себе силы выдавить она дрожащим от страха голосом. ОН БРОСИТ ЕЕ. НИКОМУ НЕ НУЖНА БЕСПОЛЕЗНАЯ ЖЕНЩИНА, КОТОРАЯ НЕ СМОГЛА ПОЛЮБИТЬ ДАЖЕ СОБСТВЕННЫХ ДЕТЕЙ. ОНА НЕ ДОЛЖНА БЫЛА ЭТО ГОВОРИТЬ. Цзян Фэнмянь секунду застыл и отстранился, чтобы взволнованно заглянуть в глаза жены. – Бинхэ.. – Цзыюань задрожала еще сильнее. Она закусила губу и, увидев ее разбитый вид, Фэнмянь тяжело вздохнул. – Мне жаль, мне так жаль... это я во всем виноват, если бы не я ты бы смогла полюбить нашу семью. – он сглотнул. Бинхэ же на это быстро замотала головой. – Н-нет, подожди, шицзунь, это не то, что я хотела сказать! Я просто сомневаюсь, что вообще могу полюбить кого-то кроме вас, учитель! – Фэнмянь глупо моргнул на подобную мысль. – Бинхэ, не нужно спешить. – попытался он успокоить жену и сильнее обхватил ее руками. – Я уверен, все еще случится, но даже если нет.. я не буду любить тебя меньше от этого, мы сможем решить эти проблемы вместе, мы же семья. – он подбадривающе сжал руку Бинхэ в своей и оставил влажный поцелуй на лбу. Юй Цзыюань чуть не упала в бездну снова, в этот раз, слава богу, мысленно. Ее глаза в очередной раз наполнились слезами и она позволила себе их вылить. Она не останется одна с этой ненавистью. Фэнмянь ласково утер ее слезы пальцем и заботливо улыбнулся. Он снова поцеловал жену в лоб, затем чмокнув в губы. – Все, Бинхэ, ложись спать, сегодня был тяжёлый день и этому мастеру нужно выспаться рядом со своей любимой женой. Цзыюань покладисто легла рядом с ним и уснула, снедаемая точно такими же мрачными мыслями за фасадом наигранного спокойствия.

***

На утро они вернулись из Мейшаня, куда отправились после нападения, и начали наконец осмотр всего сгоревшего. Работы было достаточно и все, что им оставалось, дабы быстрее все отстроить — обратиться за помощью к пику Аньдин. Шан Цинхуа быстро спохватился и привел своих маленьких утят, как профессиональных перестройщиков порушенных полигонов Байчжаня. Все происходило сравнительно не быстро, но процесс был запущен и все, что нужно было главе клана — отдать руководство в руки ответственного братана самолета. Чему стоило бесспорно порадоваться, так это тому, что у их общего хорошего друга, небезызвестного Ло Бинхэ, была огромная казна и выделить оттуда крупную сумму для сестрицы было для него пустяковым делом. У них даже был выбор к кому обращаться — помимо Бин-гэ они могли попросить денег у Тяньлан-цзюня, который после побега Бинхэ взял на себя управление царством демонов, или к Ша Хуалин с Мобэй-цзюнем, готовым поддержать своего бывшего начальника в любом деле. Маленькие утятки с Аньдина всем скопом налегли на главную резиденцию и в считанные недели восстановили ее. – У тебя очень трудолюбивые ученики. – заметил Фэнмянь, и Шан Цинхуа гордо кивнул, отпивая душистого чая из пиалы. – Да, они такие... Я почти уверен, что они держатся только на том, что Бинхэ пообещал их накормить. – он фыркнул, и Юань залился мягким смехом, закидывая голову вверх. Цинхуа почти завороженно слушал, как переливается смех шисюна по комнате. – Шицзунь! – дверь открылась. Бинхэ быстрым шагом подошла к мужу и опустилась рядом с ним. Она обняла Фэнмяня с боку и положила голову на его плечо. Шан Цинхуа смотрел на это безобразие с интересом, все ещё удивляясь, как вечно смущавшийся Юань так откровенно ласкается со своей женой. Рука Фэнмяня потрепала волосы Цзыюань и он, оставив чашку в сторону, прижался губами к тыльной стороне ладони Бинхэ. – Здравствуй, Бинхэ. Что-то случилось? – он задумчиво погладил ладонь жены пальцами, и та замолчала от этого движения. – Нет, просто эта ученица соскучилась по шицзуню! – она широко улыбнулась и Фэнмянь, покачав головой, приподнял уголки губ в ответ. Он погладил милую овечку по голове, отчего та почти замурчала, издав непонятный звук между мяуканьем и стоном. Шан Цинхуа тихо закашлялся, скрывая смех, а Фэнмянь в открытую расхохотался, получив в ответ покрасневшие щёчки жены. За окном кипела жизнь и светило солнце. Внутри главной резиденции люди не волновались о том, что происходит за пределами толстых стен. Они наслаждались идиллией внутри.