Прощение с привкусом горечи

***

Юэ Цинъюань со вздохом отложил документы в сторону и откинул голову. Он потер переносицу пальцами и попытался остановить надвигающуюся мигрень. В последнее время он ничего не успевал — с тех пор, как Цинхуа куда-то свалил, конечно же со всеобщего одобрения, все дела упали на него. Он даже не мог переложить часть документов на остальных глав, потому что никто из них не знал тонкостей управления пиками и средствами, а загружать детей Аньдина, которые и так были напряженны с предстоящим весенним отбором, к которому нужно было все починить, отстроить и распределить, было бы крайней жестокостью. Резонный вопрос, на секунду промелькнувший в голове Цинъюаня — откуда на Цанцюн столько документов? — растворился среди забот об очередных бумажках. Он удрученно подумал, что отпускать Шана было максимально плохой идеей. Теперь он совсем ничего не успевал, он даже не мог нормально поесть и держался только на инедии, да божьей помощи. – Чжаньмэн-шисюн! – в кабинет ворвался Лю Цингэ. – Куда ушел Шан Цинхуа? – он впился в старшего брата пытливым взглядом. – Не знаю, шиди, отправь Мобэй-цзюню письмо, он передаст его шиди Шану. – Цинъюань в сотый раз за день вздохнул, даже не отрывая взгляд от документов. Цингэ фыркнул, — еще он будет писать какому-то демону, чтобы найти бесполезного Цинхуа, — и вышел из кабинета. Юэ Цинъюань махнул на него рукой и вновь зарылся в документы с головой. Как назло, на ум пришли воспоминания о том дне, когда пропали Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ. Они просто внезапно исчезли в никуда и никто до сих пор не смог их найти несмотря на то, что прошло двадцать лет. Никто даже тени их не видел, единственная зацепка, которую они выяснили — Тяньлан-цзюнь, которому Ло Бинхэ оставил свой пост императора. Но когда его спросили, где может быть его сын, он просто загадочно улыбнулся и сказал, что его и Шэнь Цинцю найдут, только если они захотят быть найденными. После этого, вышедший из себя Цингэ набросился на него, намереваясь силой выбить ответы, но добился лишь того, что его размазали по стенке и в копилку его поражений прибавился ещё один демон. Они даже не могли отследить этих двоих через Ци, потому что те как-то ее скрыли. Тот же Тяньлан-цзюнь со смешком ответил, что демонические заклинания сокрытия им все равно не преодолеть, так что они могут бросить эту затею. Как он и сказал, им ничего так и не удалось найти.

***

Цзян Яньли взволнованно вздохнула, развернула достаточно длинный пергамент и со вздохом начала читать. "Здравствуйте, Цзян Яньли, Цзян Чэн, Вэй Ин, полагаю у вас могли появиться вопросы. Этот старик постарается их предугадать и на них ответить. Во-первых: не волнуйтесь, Ло Бинхэ не опасен и даже его демоническое происхождение тут не имеет значения. Во-вторых: у меня для вас хорошая новость, мы с вашей мамой наконец пришли к взаимопониманию. Вы не знали об этом, но я был глубоко виноват в том, какой жестокой и грубой стала ваша матушка. Я надеюсь, вы не будете держать на меня зла, полагаю, я сполна получил заслуженное. Хочу также сообщить, что мы начали отстаивать пристань и, возможно, уже через пять дней вы сможете вновь жить тут. Пусть полное восстановление как внешней, так и внутренней составляющей Пристани займёт куда больше времени, основное уже было перестроено после пожара. А-Ли, моя милая дочь, хочу передать тебе, чтобы ты заботилась об этих оболтусах, я не знаю, что с вами буду делать, если вы что нибудь натворите, пока находитесь во дворце Бин-гэ, так что будьте предельно осторожны и послушны. А-Чэн, ты самый первый, кому я хочу принести извинения, пусть пока и на бумаге. Мое отношение к Цзыюань и наши ссоры никогда не должны были влиять на твое взросление, мне жаль, что я был таким плохим отцом и, пусть ничего уже не исправишь, я надеюсь по крайней мере стать для тебя хорошим учителем и примером, когда ты вступишь в свои права как главы ордена. Помни, я всегда гордился тобой, хотя никогда этого и не осознавал. А-Сянь, ты второй, с кем я бы хотел переговорить. Помни, что ты ничего не обязан клану Цзян — не был и не будешь. Я воспитал тебя, потому что хотел тебе лучшего, а не потому, что мне нужен был слуга. Забудь все обидные слова Цзыюань про твой статус, она просто такой человек. Просто постарайся не принимать их слишком близко к сердцу. Тобой я тоже гордился, помни об этом. Надеюсь у вас все будет отлично. Помните девиз клана? Вы обязательно сможете совершить невозможное и перетерпеть эти несколько дней, пока не вернётесь. Я также с нетерпением жду, когда это произойдёт. С любовью, ваш отец и дядя." Цзян Яньли почувствовала как глаза покалывает от слез и сморгнула их, кладя свиток на ноги. Цзян Чэн неподвижно сидел по правую руку от нее, тогда как Вэй Ин — по левую. Они просто со сложным выражением лица смотрели на письмо. – Матушка и отец помирились.. Это ведь хорошо, значит мы все наконец станем семьей! – Яньли сквозь слезы счастья рассмеялась и заплакала только сильнее. Совсем самую каплю в груди жгло от непонимания. Все не могло перемениться так быстро.. Это ловушка? Ловушка, обман, они хотят нас одурачить? Цзян Яньли была не совсем той наивной душкой, которой ее представляли. Да, она была мягкой, самую чуточку всепрощающей и слишком неспособной злиться на родных. Но это не значило, что она была тупой. Отношения их родителей были сложными, сколько Яньли себя помнила. И при этом, каждый раз она про себя подмечала, насколько по странному ссорилась мать с ее отцом: она почти никогда не пыталась кричать, всегда лишь со странной интонацией просила о чем-то и это совсем не вязалось с ее обычным образом грозной госпожи. В ответ отец всегда холодно смотрел на нее, бросал короткую фразу и говорил ей уйти, на что она всегда послушно удалялась. После этого всегда доставалось Вэй Усяню и Цзян Чэну, и хотя она никогда не использовала Цзыдянь, она все время кричала, обвиняла их в чем-либо и неизменно твердила, что они бесполезны и никчёмны. В детстве это пугало и обижало, и они пытались что-то ответить — возразить —, а потом начали просто подавлено втягивать голову в плечи, переживая очередной приступ агрессии. Люди не могут измениться за одну ночь и один день — так просто не бывает. И даже оправдание про недопонимание не было аргументом — их поведение даже близко не было недопониманием. Тогда это означало бы попытки выяснить или узнать правду. Но матушка просто всегда чувствовала себя виноватой — у этого не было подоплёки и причины. Значит.. Отец обманул? Или Яньли просто не знает всего? Ей пришлось оторваться от размышлений и обратить внимание на то, как младший брат вцепился ей в руку. Яньли обеспокоенно на него посмотрела. – Отец гордится мной.. – рассеянно проговорил Цзян Чэн, поднимая совсем немного влажный взгляд на сестру. – Ну конечно, я же говорил тебе, что он любит тебя и госпожу Юй! – Вэй Усянь по-дружески стукнул его по плечу и широко улыбнулся. Яньли не удержалась и сгребла двух братьев в объятия. Те в ответ обняли ее и замолчали, обдумывая все. Яньли не позволит своим мальчикам страдать.. Теперь оставалось надеяться, что все правда изменилось.

***

Двадцать лет назад. Ночь со второго на третье мая. Пристань Лотоса. Цзян Фэнмянь подорвался на кровати от звонкого тренька системы в своей голове. Он в ярости сжал зубы. Появление системы никогда не сулило ничего хорошего. Поскольку система появилась после того, как молчала почти пять лет, у ее нового включения было две возможных причины: либо появилось очень важное задание, касающееся главного героя, — а это пугало Фэнмяня больше всего, ибо такие задания принимали в себя самого Бинхэ, — либо Юаню следует готовиться и скоро будет конец света. Других вариантов у него не было. – Опять ты, ты же отключилась! – зло прошипел он едва слышно. На сердце стало тревожно. «У системы для пользователя добрые новости, есть заданиеᕕ( ᐛ )ᕗ!» – «Что ты еще от меня хочешь, я закончил основную ветку истории!» – уже мысленно возмутился он. «Миссия: ледяные врата меж нами.» Условия: пользователь должен следовать правилам и не нарушать характер персонажа.» – проигнорировав его возмущение оповестила Система. Фэнмянь нахмурился от глупого названия задания и условий его выполнения. – «Я уже разблокировал оос, система, ты забыла?» «Пользователь должен следовать характеру персонажа "Цзян Фэнмянь". Краткие данные, нужные вам сейчас: никогда не был в хороших отношениях с персонажем Юй Цзыюань. Ранил ее своим безразличием.» Все еще сбитый с толку, Юань уцепился за фразу про Цзыюань. Он задумчиво постучал по нижней губе, когда его сердце потяжелело. Юань знал, как больно для Бинхэ будет получить безразличие в свою сторону. Он мрачно усмехнулся. – «Снова будешь угрожать мне возвратом в прошлое тело? Так пожалуйста, теперь я не собираюсь слушать тебя и ранить Бинхэ. Не думай, что сможешь манипулировать.» – он напряженно вглядывался в замолчавшую систему. «Как только стартовые баллы закончатся, Ло Бинхэ умрет. Баллы не восполняются, стартовое количество: 100. Удачи, пользователь!ᕦ(ò_óˇ)ᕤ» Отвратительный холодок пробежал по спине Фэнмяня. Он сглотнул противный комок в горле и глупо замотал головой. – «Она же главная героиня, ты не можешь убить ее!» – на секунду он позволил себе почувствовать облегчение. Ну конечно, Бинхэ не может умереть, система же работает на ее жизни. Это глупо — убивать собственный аккумулятор. «Пользователь, обернитесь к главному герою.» Чувствуя, как кровь стынет от страха, Фэнмянь обернулся и его сердце рухнуло вниз. Бинхэ была бледная, почти белая, а ее грудь не двигалась. Цзян Юань протянул дрожащую руку к ее лицу и обнаружил, что Цзыюань не дышит. В одно мгновение он почувствовал охватившую его тошноту и головокружение. – «Хорошо, я понял, я буду следовать правилам, верни ее мне!» – мысленно закричал он, мелко дрожа и стараясь успокоиться. Секунда и горячее дыхание опалило ладонь Фэнмяня. Кожа вновь медленно приобретала нормальный цвет, и Юань чуть не заплакал от облегчения, когда заметил это. Он склонился над спящей женой и тихо всхлипнул.

***

Цзян Юаню было дико страшно. Теперь, когда жизнь Бинхэ зависела от него, когда в любой момент его любимая жена могла скончаться от очередного крупного нарушения, Фэнмянь постоянно чувствовал глупое желание просто сбежать от всех и никогда больше не вспоминать о ночи после рождения дочери. Система вечно напоминала о себе оповещениями. Она милостливо помогала Фэнмяню с его «ролью» и всегда с радостью предлагала варианты ответа. Единственным в какой-то степени удачным стечением обстоятельств для Юаня было то, что он умел играть. Причем играть так, чтобы даже Бинхэ не могла ничего заметить. И это здоровски помогало, когда оборачиваясь на жену, он замечал отчаянное выражение на ее лице. Его отдушиной был Шан Цинхуа. С ним он мог поделиться глупыми заданиями системы, с ним он мог обсудить, как ему тяжело. Под бутылочку улыбки императора они откровенно плакались друг другу о проблемах. Цинхуа что-то отчаянно ревел о том, как тяжело сладить с Мобэем, когда единственная эмоция на его лице - безразличие; Фэнмянь в свою очередь, просто задыхаясь от слез, выдавливал из себя откровения о том, как тяжело противится желанию просто послать нахуй систему и прижать плачущую жену к себе. На этом они обычно засыпали от усталости и количества алкоголя, перекрутив конечности в морской узел. Было больно смотреть на грустные лица детей, было еще больнее видеть слезы в глазах Бинхэ, но апогеем боли было проверять баллы: они просто убывали и убывали, потому что Фэнмянь был глупым влюбленным идиотом, который не мог воспротивиться соблазну мягко улыбнуться своей милой Бинхэ. И чертово липкое ощущение страха никогда не отпускало. Он ел(в одиночестве) и чувствовал, как руки едва заметно дрожат, потому что если Цзыюань придет сюда, он не сможет сдержаться. Он спал отдельно от жены потому что боялся, что не сдержится и обнимет ее во сне. Он разговаривал со всеми вокруг и пытался максимально быстро удалиться, когда замечал неподалеку Цзыюань, потому что страх в груди неизменно твердил: он не сможет сдержать себя и не провести по ее волосам успокаивающим жестом. И Цзян Юань ненавидел этот страх в себе, душил его также как все время душил слезы. Они прожили так почти двадцать лет. Холодные, покинутые друг другом, не способные сделать с этим ничего. И это тоже было больно.

***

Лань Ванцзи глубоко вдохнул побольше воздуха и приземлился с меча на землю. Он, как всегда элегантен и красив, осмотрел окрестности Юньмэна и нахмурился. Немного обгоревшие дома, вокруг которых без устали работали люди, которых Лань Ванцзи никогда раньше не видел. Они работали и работали, выполняя действия довольно профессионально, однако Ванцзи быстро приметил относительно молодой возраст. Они были едва ли не его ровесниками, но тем не менее мастерски делали то, о чем Лань Чжань и в жизни не думал. Глаза зацепились за смутно знакомую фигуру возле "рабочих". Он с таким же хмурым лицом ступил ближе и поклонился в качестве приветствия. – Приветствую.. – мужчина с короткими каштановые волосами, который странно был похож на хомячка на взгляд Ванцзи, повернулся к нему и оглянул с ног до головы. – Ханьгуан-цзюнь. – закончил он с небольшой улыбкой. Тот в ответ лишь кивнул. – Могу ли я узнать, кто вы? – Ванцзи отдалённо припоминал, как видел этого человека рядом с главой Цзян и тот всегда смотрел на него пренебрежительно. – И кто.. они? – Недавно пристань лотоса подверглась нападению Цишань Вэнь. – Что-то в груди Ванцзи кольнуло. – Глава Цзян позвал моих учеников, чтобы мы помогли отстроить орден. Мое имя Шан Цинхуа. – он улыбнулся. Лань Ванцзи незаметно прищурил глаза и припомнить, где бы мог слышать это имя. – Есть ли у господина Шана титул? – Лорд Пика Аньдин. Ах. Ванцзи вспомнил, где бы мог слышать это имя. Конечно, великая школа Цанцюн: едва не самый знаменитый в мире заклинательский орден, славящийся своим главой — легендарным мастером Сюаньсу и Лордом Байжчань — Богом Войны Лю Цингэ. Что ж, вопрос откуда у Цзянов такие связи вставал самым резонным в голове Ванцзи. Однако, не задавая больше вопросов, Лань Чжань снова поклонился, благодаря. – А где.. – Лань Чжань! Его прервали и сзади раздался возглас. Шан Цинхуа хмыкнул и сам поклонился. – Извиняюсь, нужно продолжать работу, Ханьгуан-цзюнь. – Лань Чжань, Лань Чжань, представляешь, мы почти полностью достроили пристань! – Радостно воскликнул Вэй Ин. Лань Ванцзи холодно оглянул его, когда Вэй Усянь прилип к его руке всем телом. Некоторое раздражение поднялось в душе из-за этого действия, но странным образом улеглось, стоило ему увидеть светящееся лицо Вэй Ина. – Мгм. – все таки тихо ответил он. – Вэй Ин не пострадал во время нападения? – Ха-а! – Вэй Ин прилип к нему еще сильнее. – А ты что, волнуешься за меня, Лань Чжа-ань? – сладко протянул он. Лань Чжань едва заметно покраснел ушами и промолчал, не желая отвечать. – Не волнуйся, я не пострадал, Мадам Юй вовремя отослала нас и сама разобралась с псами. – он гордо кивнул. Ванцзи мрачно подумал о погоревшем Гу Су. Брат вернулся едва ли пять дней назад и все, что они пока успели сделать: похоронить отца и начать отстраивать жилые помещения. Вэй Ин, также вспомнив об этом, добавил: – Если ты хочешь, я поговорю с отцом и Шишу Шаном, и они помогут вам восстановить Гу Су побыстрее? – неуверенно предложил он. Лань Ванцзи хлопнул глазами на это и хотя взгляд все еще был едва ли не пустым, в глубине души он испытывал некоторое смятение. Предлагать такое просто так, — они ведь даже не были друзьями, — и даже не просить ничего в ответ было очень.. странно. Впрочем, пора наконец согласиться, что Вэй Усянь всегда слишком выбивался из привычного понимания Ванцзи об окружающем мире. – Как я смогу отблагодарить орден Цзян за это? – его голос совсем незаметно охрип от лёгкого волнения. – Господину второму Нефриту не стоит волноваться, в конце концов разве не должны кланы помогать друг другу? – раздался сзади доброжелательный мягкий тон. Вэй Ин подскочил на месте, его глаза загорелись огоньком он приветственно сложил руки. – Дядя Цзян! – радостно закричал он. Лань Ванцзи, немного смущённо глянув на главу ордена, тоже сложил руки и поклонился, приветствуя. – Я поговорю с братом об этом предложении, я уверен, он найдет как достойно вас отблагодарить. – ровно произнес он. Цзян Фэнмянь кивнул и его взгляд обратился к Шан Цинхуа, что стоял позади. – Братан, если Бинхэ продолжит изводить моего Короля, то я рано или поздно умру, ты не мог бы уговорить ее перестать вываливать на Мобэя все подряд?! – стоило Фэнмяню повернуться к заклинателю, как тот внезапно напрыгнул на него едва не сбив с ног и начал сердечно жаловаться. На это Глава Цзян предпочитал неразборчиво шипеть на, видимо, друга и пытался его отцепить. – Они всегда так, не обращай внимания. – Вэй Усянь отмахнулся и схватил Лань Ванцзи за руку. Тот застыл. – Лань Чжань, пойдем лучше посмотрим кое-что, я уверен, тебе понравится! – Вэй Ин упрямо вел его за собой. Лань Ванцзи почувствовал, как внутри вновь поднимается раздражение. Он не терпел прикосновений, и Вэй Ин не мог об этом не знать, — если конечно не был тупым, а он не был, — но он продолжал хватать его, будто и не думал о таких мелочах. Он уже набрался сил, чтобы вырвать несчастную конечность из чужих рук, когда внезапно все раздражение вдруг схлынуло. Ну конечно, как же он раньше не понял. Вэй Ин просто привык хватать всех за руки. Его правда не волновали мелочи, но не потому, что ему было наплевать на чужой комфорт, а потому что он их не замечал. Вэй Усянь почти всю сознательную жизнь жил в пристани, где был недовольный и хмурый, но просящий ласки Цзян Чэн, и Вэй Ин просто привык, что его напускное возмущение лишь прикрывает смущение. Должно быть, Вэй Усянь не хотел его обидеть, просто он был не внимательным. Что ж, Ванцзи подумал, что ему, возможно стоит сказать о своей нелюбви напрямую. Однако, как только он собрался осадить несносного приятеля(скрепя зубами, он признал их таковыми) и наконец освободить руку, слова будто застряли у него в горле. Он просто шел за руку с Вэй Усянем и не мог сказать ему себя отпустить, потому что.. а почему собственно? Лань Ванцзи ответить не смог даже себе.