Love Never Dies (Reprise)

      Сначала Кристин передала партитуру дирижеру на изучение, и тот вскоре разучил её с оркестром, чтобы сыграть для Даае.       Либретто Эрик написал вскоре, на всю арию целиком от и до потребовалось чуть более недели. Он работал с большим вдохновением, думалось девушке, раз уж вышло так скоро.       До того, как были готовы слова, у Кристин была возможность слушать лишь музыку. Но этого ей было достаточно, чтобы дышать вновь. Понемногу, осторожно, надеясь не спугнуть это чувство и не навредить легким, которые годами существовали в безвоздушном пространстве.       Музыка Эрика на сей раз была столь же деликатной, сколь подход Даае к прослушиванию. Словно он шаг за шагом ей на встречу присматривался — позволят ли ему ещё шаг вперед.       Затем появилось либретто. Оно было "бесполым". Его без изменений мог бы исполнить и мужчина. Это было тем, во что Эрик верил, и тем, во что Кристин верить не стоило.       "Сердце может разбиться, но любовь превозможет".       Смелее и смелее становилась музыка от куплета к куплету, и когда руководство утвердило композицию для концерта Кристин на Выставке, она наконец вдохнула полной грудью. Будто после долгого, изнурительного лета хлынул ливень.       Живительная осень ещё не началась, но дождь уже возвестил об уходе утомительного сезона и его засухи.       Да, свежий цвет отцвел, и всему конец — остались лишь дни на сбор того буйства плодов и красок, которые обещала короткая осень, перед концом, перед зимой.       Но теперь у Даае был шанс дожить до этой зимы. Конца не наступит. Её Ангел Музыки подарил Кристин ещё немного времени, а руководители Выставки дали девушке возможность поделиться музыкой Эрика.       Она репетировала без устали, прибывая сюда ранним утром, затем прерываясь для просмотра вернисажей, чтобы к ночи остаться репетировать вновь. От предвкушения Кристин почти не спала. Рауль бросил попытки отвлечь её, как ни старался, однако сегодня за Даае заехала Мег со своим экипажем. — Уговори свою маму пойти тоже! - просила Кристин, - Я хочу пригласить вас обеих, знаю как мадам занята, но уговори её...       И Мег наконец дала ответ. Не могла не дать, наблюдая за тем счастьем, которое Даае испытывает от одной только мысли о том концерте. — Кристин, она знала, - робко сознаётся Мег, - Все эти годы мама знала, что Призрак Оперы жив. Я была глупа, не понимала как всё устроено. Мы перебрались в Нью-Йорк в тот же год, что и он, - рассказывала Жири, - Пока Эрик скитался по Европе, матушка не могла поддерживать с ним иную связь, чем одностороннюю. Он не называл свои адреса для сохранности.       Потому мадам Жири решила оставаться на одном месте, чтобы получать письма своего друга. Отвечать она не могла, но мужчина надеялся, что женщина не бросила затею читать его короткие послания. Не перестала быть ему другом.       Однажды мадам получила приглашение на роль балетмейстера в Метрополитен Опера, а через пару дней письмо от Призрака. Теперь он работает в Нью-Йорке и не было больше нужды скрывать от Жири свой адрес. — Я подозреваю, что в Метрополитен всё тоже устроил он, - сказала Мег, - Когда мы приехали, нам сообщили, что их побудили пригласить её рекомендательные письма.       Жири переехали сюда и с тех пор мадам скрывала их с Эриком общение от Мег. Всё вскрылось, потому как теперь девушка знала, что Призрак был здесь, обитал в стенах Фантазмы, бродил среди людей по Манхеттену. — Если бы я знала, я бы тебя предупредила, - качает головой балерина. — Это ничего не значит, - уверяет ничуть не расстроенная Кристин, - Мег, я рада, что он не был одинок здесь все эти годы. Я прожила восемь лет после вашего отъезда без друзей и поддержки. Вентури и Мартан чудесные люди, но мы едва знакомы. Мы разделяем профессию и сцену, но так и не сумели стать близкими друзьями. Но ко мне этот мир добр. К нему — нет. Хорошо, что мадам оставалась ему другом.       Жири терзали сомнения.       Когда-то Кристин тоже была счастлива. Её целиком и полностью поглощали занятия музыкой с её Ангелом, когда Даае не была занята с Мег танцами. После долгих лет траура по отцу, после того, как подруга на глазах у балерины увядала от горя из года в год, что-то произошло, и Даае снова нашла в себе не просто волю к жизни.       Ей вернули голос. Тот, что после смерти Густава Даае ослаб и был не смел и тих. Воображаемому, на тот момент он именно таким и казался, Ангелу удалось сделать это с Кристин. Подарить ей надежды.       Но всё кончилось тем, что друг оказался фантомом, Ангел, посланный ей отцом с небес, был мучителем из подземелий. Он чуть не убил Рауля, повесил Пианджи, задушил Буке.       Только Кристин чуть не умерла от горя, когда вышел тот некролог. Мег помнит утро, когда заплаканная подруга пришла к ним, потому что несмотря на замужество ей некуда было пойти. Никто не понял бы её утраты.       Эту любовь эгоистичной считала даже сама Даае. И Призрак Оперы был чудовищем в самом деле.       Но даже прекрасная особа имеет право любить самое страшное чудовище.       Кем в сущности была Мег, чтобы препятствовать Кристин? Даае была права — она честна и не безумна, не глупа и люди могут ошибаться на счет человека, которого считают монстром.       Мег видела вещи, которые строил Эрик. Слышала его музыку и видела всего на миг его абсолютную беспомощность перед этой женщиной, перед Кристин. Словно не было ничего в мире, чему он не подчинился бы, попроси она его. И этот человек не казался тем, кто мог изнывать от жажды крови и жестокости.       При встрече с ним лицом к лицу тогда, в концертном зале, Жири напугало не только его присутствие.       Кристин никогда не подходила для балета. Она была закрытой и скованной. Никто не видел этого, кроме наученных танцоров, потому что через силу Даае ломала себя и делала всё для того, чтобы хотя бы казаться пластически свободной. Не вздрагивать от людских прикосновений. В воспитании ли или в привычке к одиночеству заключалась причина, но даже в первые годы брака, даже объятия Кристин начинались её руками и завершались прикосновением её плеч к груди Рауля. Она не имела привычки тянуться к людям, не льнула всем телом даже к тем, кого говорила, что любит. Она разве что никогда не могла отказать себе в контакте с Густавом. Не спускала его с рук, пока мальчик не стал тяжелее, чем Даае могла поднять. Её ладонь всегда покоилась на его плече.       Однако же находясь на одной сцене со своим учителем, даже будучи вынужденной играть в его постановке, Кристин не была стыдливой скованной или стесненной. Играя Аминту в его "Торжествующем Доне Жуане", Даае была танцующим пламенем свечи в его руках. И даже страх, понимание того, кто был под мантией на сцене, не сумели отвратить девушку от своего мастера.       И теперь, десять лет спустя, даже не прикасаясь к нему, Кристин тянулась к мужчине. Она не смела хотя бы руку ему подать, не могла нарушить дистанцию в дюйм между ними, но Даае разве что не на носочки привставала, чтобы оказаться ближе к нему. Как если бы против её тела восстал её дух, и тянулся коснуться лбом лба Эрика.       И ей было не оторвать от него глаз. Вот этого испугалась Мег. Нарочно или нет, но Призрак Оперы снова получал в свои руки ниточки, тянущиеся от Кристин. Она сама передавала ему этот контроль, стремилась к этому человеку. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности, - признается Жири, - Только и всего.       Даае накрывает ладонь подруги своей, заглядывая ей в глаза. — Пожалуйста, пообещай, что если это случится снова и Призрак..., - Мег оговаривается и поправляет себя, - Эрик... Если вы снова будете близки к тому, что может навредить тебе, умоляю, не молчи. Ты не одна. Я, как и обещала, не стану привлекать Рауля или ещё кого-нибудь, кто стал бы угрозой для него, но быть может в тот раз всё кончилось так только от вашего отчаяния. Он был одинок. И ты не знала, что у тебя есть союзники. Ещё одно такое утро, как в день его смерти, я не хочу чтобы мы с тобой встречали. Я не знаю как помочь тебе, но я больше не буду стоять в стороне. Тебя не станут принуждать играть в чьих-то спектаклях, я не хочу, чтобы ты была чьим-либо трофеем.       Кристин молчала какое-то время, держа подругу за руку. Она подалась вперед, чтобы заключить Мег в объятия, и негромко, в ночной тишине ответить: — На сей раз ничто не вынуждает меня. Я попросила его написать для меня эту арию. Я не могла вынести его отказа от музыки. Всё, о чём я просила — ещё раз услышать его музыку.       Всё, чего хотел Эрик — услышать её пение ещё раз. Только и всего. — Вы с мадам примите приглашение на этот концерт? — Она никогда бы его не пропустила, а я восемь лет ждала возможности услышать тебя снова.       Чем бы это ни кончилось, думала Мег, Кристин была слишком неосторожно уверена в своём учителе, в своей безопасности и своём будущем.       Даже если бывший Призрак Оперы не станет для неё угрозой, как Даае решила распорядиться своим браком и их с Раулем общим дитя?