Надежда

Тсунаде, сложив руки поперек груди, с невозмутимым видом наблюдала за Ирукой, вздрагивающем при каждом движении медсестры. Девушка и не думала его пугать, она просто выполняла свою работу, ставя перед ним поднос с завтраком. И ничего страшного, что завтрак состоял лишь из чашечки теплого чая. Хокаге сама распорядилась, чтобы его не пичкали насильно едой. После двухнедельной голодовки набрасываться на еду было бы опасно. Как только медсестра ушла, Тсунаде одобрительно оглядела сидящего на постели Ируку. К чаю он так и не притронулся, пустым взглядом рассматривая свои колени и ни разу так и не взглянув на Хокаге. – Ирука, попей чаю, тебе это будет полезно, – ласково протянула женщина. – Да, Хокаге–сама, – подчинился завуалированному приказу Ирука. Дрожащей рукой взяв чашку, он отпил немного чаю, чтобы хоть как–то заполнить неловкую тишину. Чай оказался не только полезным, но и вкусным. Прошла еще одна неделя, и Тсунаде с удовольствием отметила, что шрамов у Ируки на теле поуменьшилось. Только на спине остались длинные белые полосы, и если не приглядываться, то разглядеть их было непросто. Но самая трудная работа предстояла впереди. Необходимо было вернуть Ируку в нормальное человеческое состояние – морально, а не физически. Хокаге не желала, чтобы один из ее шиноби остался на всю жизнь бледной тенью самого себя. Она нуждалась в нем. Он являлся отличным специалистом в своей области – воспитании детей, но нынешнее положение дел ставило жирный крест на его работе учителя, да и на работе в штабе тоже. – Ирука, ты знаешь, нам с тобой надо кое–что обсудить, – издалека начала Тсунаде. Чунин одним глотком опустошил остатки чая и сосредоточил все свое внимание на Хокаге. – Я думаю, что тебя уже можно выписывать из больницы и отправлять домой, – на этих словах учитель заметно оживился. Он с благодарностью посмотрел на женщину, на бледных щеках появился слабый румянец. – Но это не все, – холодно просветила его Тсунаде. – Реабилитироваться в одиночестве довольно сложно, поэтому к тебе будет приставлена «сиделка». – Что? – это единственное, что смог выдавить удивленный до глубины души Ирука. – Я о том, что тебе придется заново учиться воспринимать общество других людей. То, что ты шарахаешься от каждого прикосновения – проблема, ты сам это должен понимать. Так что даю тебе трехмесячный отпуск, ты будешь свободен не только от работы в штабе, но и от преподавания в академии. Надеюсь, за это время твои реакции вернуться в норму. Ну, или хотя бы будут к этому приближены. Приятная новость о возвращении домой омрачилась ложкой дегтя, хотя Ирука и понимал, что слова Хокаге не лишены смысла. Опустив голову, он постарался не встречаться с женщиной взглядом, но подобные маневры не укрылись от нее. – Что–то не так, Ирука? – учитель сжал пальцами края белого одеяла. – Ты должен постараться забыть все случившееся как дурной сон. И, если это возможно, наладить свою жизнь заново, – Тсунаде прекрасно понимала, что одного месяца для восстановления будет мало, поэтому и был подписан приказ об отпуске учителя на три месяца. – Вы правы, Хокаге–сама. Я должен жить дальше. Меня самого не устраивает данное положение дел, – робко улыбаясь, ответил Ирука. – А что входит в обязанности сиделки? В конце концов, я не немощный и двигаюсь свободно, без каких–либо проблем… Тсунаде даже не знала – радоваться ли тому, что чунин так быстро согласился на ее предложение. Она готовилась, что уговаривать Ируку придется намного дольше. Но в любом случае, главное, что он сам понимает, что жить так, как он делает это сейчас – невозможно. – В обязанности сиделки будет входить наружное наблюдение за твоей социальной адаптацией. Периодически, в течение этих трех месяцев, мне будут докладывать о твоих реакциях на постороннее присутствие. А в академии пока тебя заменит Асума. Ирука поморщился. Нет, ничего против Асумы как человека и тем более профессионала он не имел, но вот его курение… – Хокаге–сама, но он же курит, а ему работать с детьми, – недовольно пробурчал чунин. Тсунаде облегченно рассмеялась, вот это уже знакомый ей Ирука. – Вижу, что ты и правда решил не сдаваться на волю меланхолии и депрессии, – от этих слов молодой человек мгновенно вспыхнул. Но выражение лица Тсунаде, тем не менее, оставалось серьезным. – Ирука? Все жители Конохи волнуются о твоем здоровье. Кроме меня, настоящую причину твоей госпитализации знает всего несколько человек, – он метнул на нее испуганный взгляд. – Наруто очень сильно волнуется о тебе, он начинает паниковать каждый раз, когда видит, что ты спишь. Естественно, я имею в виду послеобеденный сон. – Наруто? – взволновано переспросил Ирука. – Как он? С ним все в порядке? Проблемы с миссиями? – слова единым потоком сорвались с губ учителя. Тсунаде сжала ладони в замок и потянулась. – Тебе лучше расспросить его самостоятельно, – Ирука вопросительно приподнял бровь, глядя на Хокаге в недоумении. Она повернулась к двери и негромко позвала. – Можешь войти. Несколько бесконечных секунд тишины, потом дверь с тихим скрипом открылась и в проеме показалась до боли знакомая светловолосая голова. Голубые глаза смотрели на чунина с искренним беспокойством и затаенной печалью. – Наруто, – прошептал Ирука. – Не стой на пороге, Наруто, – подбодрила его Тсунаде. Мальчишка улыбнулся и зашел таки в палату. Блондин хотел, как обычно, кинуться чунину на шею, но, вспомнив его реакцию на свой прошлый открытый визит, остановился посередине комнаты, не смея сделать ни шагу ближе. Он очень не хотел расстраивать любимого преподавателя, поэтому решил держать дистанцию. Тсунаде, посмотрев на них, подумала, что лучше всего будет оставить их наедине. – Ну, у меня еще дела, так что пойду. И напоследок, Ирука, будь готов к возвращению домой уже сегодня вечером. Чуть позже я зайду и сама провожу тебя до дому. Хокаге благополучно покинула палату, а Наруто с Ирукой не знали с чего начать. Им о многом надо было поговорить. *** Ирука глубоко вздохнул и, глядя на то, как подросток мнется, позвал. – Подойди поближе, Наруто, – паренек сделал один неуверенный шаг вперед. Чунин улыбнулся про себя. – Ближе, Наруто, не бойся, я не кусаюсь, – тот приблизился еще на пару метров. И посмотрел на учителя с самым жалобным видом, который он использовал, когда хотел вытрясти из Ируки лишнюю порцию рамена. – Как твои дела? – У меня все хорошо, Ирука–сенсей, – радостно уцепился за безопасную тему мальчик. – А твои миссии? – обеспокоено спросил его учитель. – С ними все нормально. Баа–чан не дает мне сложных миссий, а эти слишком легкие, – гордо отозвался Наруто. Ирука ухмыльнулся. – Я рад, что с тобой все в порядке, – успокаиваясь, сказал Ирука. Больше говорить было не о чем, и они помолчали еще немного. И чунин словил себя на том, что они вот уже с минуту смотрят друг на друга в полной тишине. Ему внезапно стало очень грустно, он любил мальчика, и оттого было вдвойне грустно наблюдать на его мордашке столь расстроенное выражение. Он поднял руку, до этого мирно лежавшую поверх больничного одеяла, и протянул ее мальчику. Осунувшееся личико ребенка покраснело, а в уголках огромных глаз застыли непролитые слезы. – Наруто, – шепотом позвал Ирука. – И–Ирука–сенсей, – изумленно выдохнул Наруто, но, поймав спокойный и немного грустный взгляд чунина, в следующее же мгновение сорвался, кинувшись в его объятия. Он крепко прижался к сенсею, уткнувшись лицом тому в грудь, руками отчаянно – до судорог – вцепившись в больничную пижаму, словно боясь, что если отпустить, то Ирука тут же исчезнет. И исступленно рыдал, отпуская на волю напряжение последних нескольких недель. – Мне так жаль, Ирука–сенсей. Так жаль! Я не хотел быть таким эгоистом, тогда. Простите меня, пожалуйста? Мне… я… надеюсь, вы меня не ненавидите, – прорыдал несчастный Наруто. – Сенсей, вы единственный, кого я считаю своей семьей. Мне очень, очень стыдно…, – Ирука надеялся, что это все опасения лисенка и собрался уже успокоить пацана, но не тут–то было. – Обещаю вам быть храбрее… сильнее! Я помню… вы сказали мне в академии… одно из главных правил шиноби в том, чтобы… чтобы уметь контролировать свои эмоции… независимо от ситуации. И уметь ре–реально оценивать миссию, за которую берешься… и не показывать своих слез, – чунин вздрогнул, вспомнив эти слова. – Я пробовал не плакать сенсей, действительно пробовал… Ирука покрепче прижал к себе Наруто. – Тихо, успокойся, все хорошо, – шептал он, поглаживая растрепанную светлую шевелюру. – Не волнуйся, все нормально. Минуты пролетали незаметно, пока Наруто не нашел в себе силы оторваться от Ируки. – Я не сделал вам больно, сенсей? – обеспокоено спросил подросток, вспомнив о травмах учителя. – Нет, – покачал головой учитель. – Ты нисколько не побеспокоил меня, Наруто, успокойся. Позже, Наруто, удобно устроившись рядом с Ирукой на больничной постели, рассказывал ему о том, какие теперь, после того как он стал чунином, миссии ему поручают. Под мирное бормотание любимого ученика, Ируке на минуту показалось, будто ничего плохого в его жизни не случилось... *** Ирука с удовольствием прошелся по своей чистой квартире. Тсунаде сказала, что «сиделка» придет вечером, так что пока он был предоставлен самому себе. Чунин еле уговорил Наруто пойти домой – мальчик напрочь отказывался отцепляться от него, но Хокаге пригрозила, что если он не отвяжется от учителя, то получит взбучку и пакостную миссию по покраске заборов. И только тогда подросток отпустил сенсея с большой неохотой и, уходя, не переставал бормотать что–то о старой ведьме и ее мерзком характере. Отправившись на кухню, Ирука с удивлением обнаружил холодильник под завязку набитым свежими продуктами, в особенности фруктами и овощами. Он пообещал себе, что при следующей встрече обязательно поблагодарит Хокаге за проявленную заботу. И отправился в ванную. Блаженный стон сорвался с его губ, когда Ирука погрузился в горячую воду. Расслабленный и довольный, он пролежал в ванной до тех пор, пока вода не стала остывать. Через полчаса, растерев себя большим махровым полотенцем, чунин устроился перед зеркалом и расчесывал мокрые, но уже чистые волосы. Чувствуя себя расслабленным и в чем–то даже довольным жизнью, Ирука сообразил, что было бы весьма неплохо пойти и чего–нибудь поесть. Питание в больнице больше напоминало диету, а худеть ему совершенно не хотелось. Утвердившись в своих мыслях, он вернулся на кухню и с удовольствием проглотил не только стакан молока, но и тарелку супа. Ощущения были такими, будто он съел порций четыре рамена, никак не меньше. Мытье посуды заняло совсем мало времени, и когда чунин уже вытирал руки, то услышал стук в дверь. Недовольный карий взгляд встретил смиренный взор одного–единственного глаза. Смутное беспокойство пушистым комочком зашевелилось в груди. Оглядев непрошенного визитера с ног до головы, Ирука заметил у его ног внушительных размеров рюкзак. Молодой учитель понадеялся, что его голос прозвучит не слишком подозрительно. – Я могу вам чем–то помочь, Какаши–сенсей? – Хокаге–сама приказала мне присмотреть за вами, – подчеркнуто серьезным тоном ответил Копирующий, и в его голосе не было и следа привычных ленивых ноток. Ирука, чтобы не дернуться назад, сжал руки в кулаки. Из всех дзёнинов, чунинов и даже генинов, Тсунаде надо было прислать Какаши. Ну почему это не мог быть Генма? Или Куренай? Он был согласен даже на присутствие Гая в своей квартире! Но из–за подлости судьбы, или Хокаге, он теперь будет вынужден терпеть в течение трех месяцев компанию Хатаке Какаши! – Ну, что стоите на пороге? Входите, – обреченно проговорил чунин. От этого тона Какаши почувствовал себя не в своей тарелке, но вслух ничего не сказал. Он подхватил рюкзак и последовал за Ирукой вглубь квартиры. Учитель предоставил ему комнату для гостей, но смотрел на него при этом таким взглядом, что можно было бы заморозить если не океан, то средних размеров озеро уж точно. – Надеюсь, вы ничего против кушетки не имеете, Какаши–сенсей? – Хатаке мысленно ежился от равнодушных и каких–то плоских интонаций в, казалось бы, ровном голосе молодого человека. – Кстати, первая справа от вас дверь – это еще одна комната, если вас не устраивает эта, то можете воспользоваться другой. Ванная прямо по коридору, кухня слева. Холодильник полный, так что можете не стесняться и брать любые продукты, в которых у вас возникнет потребность. Моя комната слева от вашей, если что – найдете меня там. Копирующий во время сего монолога благоразумно молчал, стараясь не морщиться от арктического холода, исходящего от Ируки. – Спасибо, я все понял, – ровным тоном поблагодарил он хозяина квартиры. – Тогда спокойной ночи, Какаши–сан. Уже довольно поздно, и я устал. Надеюсь, у вас не возникнет проблем с освоением на новом месте жительства? – Копирующий отрицательно помотал головой. На этом они и распрощались, и Хатаке с тоской смотрел на то, как захлопнулась дверь в комнату Ируки. Он вздохнул и подумал, что его ожидают долгие и мучительные три месяца, а уж в обществе такого Ируки и подавно.