Doppelganger

Рей проснулась, но открывать глаза не спешила: в темноте век она пыталась уцепиться за обрывок стремительно ускользающего сна. Только образы, прежде четкие и яркие, растворялись, оборачиваясь зыбкими тенями, а картинка рассыпалась осколками разбитого зеркала. Она потянулась, перевернулась на спину, уставившись в белый потолок, украшенный простыми узорами лепнины, и невольно вспомнила о том, сколько часов провела за ее реставрацией, скрупулезно восстанавливая утраченные фрагменты вместо того, чтобы доверить такую тонкую задачу рабочим. Ее отношение к старым домам и их наследию было более чем трепетным, а простые работяги часто проявляли в подобных вопросах халатность. Поэтому Рей безумно нравилось браться за дело самой. Нравилось очищать от гари узоры каминных альковов, нравилось выводить плесень с шелковых обоев, нравилось циклевать паркеты, пусть и задыхаясь в процессе от зловония химикатов. Этот дом был настоящим шедевром. Их дом. Каждая деталь здесь наполнена ее любовью и дотошно продумана. Оттенок краски для стен, общая цветовая палитра, внедрение современных технологий в устаревшие коммуникации. Ко всему этому Рей приложила руку, еще не зная, что однажды станет хозяйкой настоящего сокровища. Ведь потрепанный жизнью особняк на Мэгэзин-Стрит в Новом Орлеане, взятый за бесценок на аукционе, был лишь одним из многих, которые они скупали в разных городах по всей стране, чтобы отреставрировать и продать намного дороже. Увлекательный и прибыльный семейный бизнес тандема дизайнера и риэлтора. Жены и мужа. О да! Кстати, о нем. Рей села, облокотившись о резную спинку антикварной кровати, чтобы как можно лучше разглядеть вышедшего из ванной мужчину. Она проследила за тем, как он, на ходу ероша полотенцем мокрые после душа волосы, проследовал к шкафу, чтобы натянуть на все еще влажное тело футболку и простые домашние штаны. Ей нравилось наблюдать, оставаясь незамеченной, хотя в такие моменты она слегка чувствовала себя безумно одержимой. Сложно было не любоваться, даже спустя много лет совместной жизни. — Мне такой странный сон снился… — заговорила она, привлекая к себе его внимание. — Я нырнула в воду и видела какие-то огни сквозь ее толщу. Бен обернулся, слегка нахмурившись на ее слова. Тема была опасной и заставляла их обоих вспоминать, как в пятилетнем возрасте Рей чуть не утонула в реке в их родном городе. Хотя этот жутковатый эпизод и стал началом дружбы двух соседей по тихому пригороду, едва ли начавших общение, если бы не пережитый совместно ужас. — Хм, — задумчиво протянул он, глядя куда-то перед собой на выкрашенную в теплый бежевый оттенок стену. — Может быть, тебе не стоит принимать снотворное, раз оно вызывает кошмары? — О, ну брось, мистер беспокойство, — фыркнула Рей и спустила ноги с кровати, — хочешь, чтобы я бродила по дому ночи напролет, словно какое-нибудь привидение? — Думаю, что знаю верный способ удержать тебя в постели, — улыбка, с которой это было сказано, всегда заставляла ноги Рей становиться ватными, а мысли улетучиваться из головы. И она больше не беспокоилась насчет смутных образов из своего сна, которые забрал с собой мягкий полог ночи. Она коротко поцеловала Бена в гладко выбритую щеку и, нырнув под его руку, вытащила из шкафа просторную, конечно же, не свою рубашку. Рей быстро проделала все свои утренние ритуалы в ванной и сбежала вниз по крутым ступенькам в подвал, где располагалась ее маленькая личная мастерская. Она присмотрела это помещение в первый же визит в особняк, прикинув, что из него можно было бы вынести максимум пользы: например, организовать прачечную или поставить бильярдный стол. Однако, когда стало ясно, что дом останется за ними, подвал заполнили полки с различными инструментами и химикатами, необходимыми для реставрации мебели. Это маленькое хобби не приносило ей денег, но знатно грело душу. Она проводила здесь много времени, способная часами возиться с разными предметами старины. Ей нравилось вдыхать в них новую жизнь и смотреть, как из-под слоев старого, потрескавшегося лака проступает рисунок изначальной текстуры дерева. Над этим зеркалом она работала уже довольно давно, периодически отставляя его в сторону и переключаясь на другие, более легкие задачи. В конце концов, она никуда не спешила и наслаждалась самим процессом. Сегодня Рей с удовольствием заключила, что долгие недели кропотливого труда остались позади, а задержавшийся в подвале пациент готов покинуть мастерскую и увидеть дневной свет. У нее была мысль продать зеркало на eBay за какие-нибудь баснословные деньги и отправиться на вырученные средства в отпуск, но она уже присмотрела для него подходящее местечко в сохранившей винтажный налет гостиной. Оставалось лишь заставить Бена перетащить тяжеленную раму наверх, проигнорировав все его возмущения на этот счет. Ему вообще не нравилось это зеркало — с того самого момента, как Рей присмотрела его на блошином рынке, но она не обижалась, считая его недовольство перспективой запихивать грязный предмет в машину вполне объяснимым. — Ну и как оно? — спросил ее супруг, когда она выбралась из своей берлоги, ведомая запахом обжаренного хлеба и молотых кофейных зерен. Он как раз заканчивал выжимать апельсиновый сок. — Отлично, — откликнулась Рей. Она запрыгнула на столешницу и стащила с тарелки хрустящий, щедро намазанный малиновым джемом тост. — Готово перекочевать в гостиную и раздражать тебя своим видом там. — М-м-м, стоит ли напомнить тебе, сколько фильмов ужасов начинается с жуткого старого хлама, притащенного в дом с барахолки? — усмехнулся Бен. Он поставил рядом с ней графин со свежим соком и чашку, наполовину заполненную ароматным кофе, и наблюдал, как она сама смешивает ингредиенты для любимого напитка. — У нас половина дома оттуда, — напомнила Рей с колючей улыбкой и зевнула, — на меня куда более удручающее впечатление производил весь этот однотипный ширпотреб из «Икеи», которым ты набил свою нью-йоркскую квартиру. — Ну уж прости, — с деланым беспокойством Бен развел руками, — тогда я не был женат на дизайнере интерьеров. О да. В те годы его супругой была отвратительная, самовлюбленная и холодная, как рептилия, редакторша какого-то заштатного модного журнала. Рей до сих пор вспоминала ту особу, а вернее ее фотографии в социальных сетях, что постоянно фанатично просматривала, с жутким отвращением. Как же она была счастлива однажды приехать из колледжа в Салем на каникулы, случайно встретить старого друга и узнать, что он уличил чертову куклу в измене и собирается подать на развод. Рей тут же помчалась в белый дом с азалиями в палисаднике наперевес с бутылкой виски, чтобы оказать моральную поддержку, а заодно проболтаться о своей глупой детской влюбленности. И впервые проснуться в его постели, хоть и после вполне невинной ночи. Тогда они оба слишком сильно напились и вырубились в объятиях друг друга, так и не добравшись до чего-то большего. Это был долгий путь, закончившийся здесь, в этой самой идеальной из всех возможных точек бытия. На залитой утренним солнцем кухне. В доме, который они оставили себе, единогласно приняв сумасбродное решение бросить в прошлом хмурую Новую Англию и перебраться на юг. «Зимой хоть в Данверсе топись от тоски». Рей тряхнула головой, отгоняя наваждение, и от этого движения висок пробило болью, словно под кожу загнали тупую иглу. Бен никогда не говорил такого, хотя голос, который она различила вплетенным в паутину собственных мыслей, странным образом был похож на его. Она никогда не слышала этих слов. Никогда. Никогда. Никогда. Никогда. Каркнул ворон… — Рей? — от внимания обожаемого супруга не укрылась перемена в ее настроении, и теперь он с беспокойством вглядывался в ее лицо своими теплыми, коньячными глазами. Должно быть, связал секундное помутнение с недавним кошмаром, вытащившим на поверхность застарелую детскую травму от пережитого одним летним днем. Рей и сама толком не понимала, что на нее вдруг нашло. Запутанный, богатый событиями, безумный сон проступал сквозь полотно реальности, подбрасывая задачки, которые ей не удавалось решить. — Честно говоря, — тихо начала Рей, опустив взгляд, — мне кажется, в том сне утонул ты, а не я… и это… Белые гиацинты и дождь, поливающий рыхлую мартовскую землю, казались куда более отчетливыми и реальными, чем обстановка наполненной солнцем кухни и мужчина перед ней. Сильно встревоженный ее состоянием мужчина. Бен тяжело вздохнул и, встав между ее коленей, притянул Рей в объятия, устраивая ее подбородок на своем плече. Успокаивающие движения его рук на спине и на растрепанных после сна волосах вернули ей ощущение ускользающей реальности. Он был таким теплым, таким родным и живым. Она различала исходящий от его кожи аромат геля для душа — какой-то колючий, хвойный, типично мужской. И почему только все производители бытовой химии в мире считали необходимым добавлять в свои средства именно эти ноты, словно именно они гарантировали стопроцентный успех. — Просто забей, — сказала Рей обманчиво беспечным тоном и попросила: — Лучше поцелуй меня. Словно для этого действия Бену требовалось особое разрешение, и они собирались провернуть какой-то сложный, почти запретный ритуал. Неспроста в сказках поцелуй мог разрушить любое проклятие, любое темное колдовство. «Ты крайне посредственная колдунья». «Конечно, — легко согласилась с этим странным голосом в голове Рей. — Я совсем не колдунья, потому что никакой магии не существует. Я дизайнер интерьеров. И отлично знаю, что без всякой магии умелые руки могут творить разные чудесные вещи. И речь не только о работе со стамеской и малярной кистью. О да!» Ее любимый муж в этом плане был достаточно одарен, о чем она прекрасно знала. И ему совсем не нужно было быть колдуном. Она подняла подбородок, потянувшись навстречу Бену, для медленного, тягучего поцелуя, пока его пальцы скользили вниз по ее спине, чтобы подхватить под ягодицы, подтягивая ближе. Рей завозилась, стаскивая крошечные шортики, прятавшиеся под просторной рубашкой, уверенная, что в ближайшее время они станут досадным препятствием на пути к желаемому. — Тебе обязательно нужно было выбрать именно мою любимую рубашку, маленькая негодница, — шепнул ей на ухо Бен, ненадолго оторвавшись от ее губ. И она почувствовала его руку у себя между ног, именно там, где так остро нуждалась. Рей ухмыльнулась, чувствуя, что ткань в этом месте уже порядком намокла от ее соков. Но мысль о том, что после всего случившегося, даже после неоднократных стирок, этот предмет будет хранить воспоминания о ее похоти, показалась Рей очень волнующей. Он, конечно, совсем не такой извращенец, но едва ли сможет отказать своей ненаглядной супруге, если вдруг она попросит его надеть на какую-нибудь деловую встречу именно эту рубашку. — Боже, — фыркнула Рей с наигранной обидой, — сними ее с меня, раз она так дорога тебе. Бен не нуждался в указаниях — он быстро, не заботясь о сохранности ткани, расстегнул все пуговицы, спуская ткань с ее плеч, но не снимая до конца. Теперь Рей сидела перед ним, почти обнаженная, в болтающейся на рукавах рубашке, и такое положение вещей ее вполне устраивало. Ткань слегка сковывала движения рук, но это не мешало ей потянуться к поясу домашних штанов мужа, сдернуть их вниз вместе с бельем, чтобы ощутить в руке горячую тяжесть его возбуждения и направить в себя его член. «Потрясающе», — подумала Рей, запрокидывая голову и морщась от того, как распущенные волосы щекочут обнаженную спину. Все тени ночных кошмаров отступили, оставляя ее наедине с чистым, бесконечным блаженством от ощущения распирающей ее изнутри плоти, но что-то было… не так. Бен вглядывался в лицо зажмурившейся от удовольствия жены внимательно, и даже слегка встревоженно, считывая малейшие перемены в ее эмоциях. После некоторой заминки, словно решив для себя какую-то хитрую задачку, он слегка расслабился и до упора толкнулся в ее тело, продолжая придерживать Рей под бедра, чтобы она не скользила по столешнице. — Я люблю тебя, — вырвалось у нее на выдохе. Она завозилась, устраиваясь поудобнее, подстраиваясь под заданный Беном ритм. Рей скрестила лодыжки за его спиной, чтобы позволить вбиваться в ее тело под лучшим углом. Идеальным для них обоих. Она почему-то разозлилась на себя за нахлынувшую сентиментальность, хотя не понимала до конца, отчего чувствует себя воровкой, пытающейся украсть то, что ей явно не принадлежит, отказавшись довольствоваться тем, что уже имеет. Они вместе. Они, черт возьми, женаты. Они любят друг друга. Время, когда она была глупой девчонкой, влюбленной во взрослого мужчину, в жизни которого для нее не нашлось подходящего места, давно прошло. «Большее, на что ты можешь рассчитывать, — это физическая близость, но едва ли она утолит твой эмоциональный голод». Рей зажмурилась, надеясь, что отвратительный голос наконец перестанет звучать в ее голове, отравляя все удовольствие. Это не мог быть он. Бен не мог сказать ей такого. Это слишком жестоко. — Я тоже тебя люблю, мелкая, — после затянувшейся паузы, наполненной лишь их горячим, сбившимся дыханием, ответил Бен, тем самым отогнав прочь всех демонов, терзавших ее. Она испытала мстительное удовольствие по отношению к гадкому чужаку в своем сознании и всем его провокациям. Что, получил по заслугам? Бен частенько называл ее так, когда приходил на островок на реке, где они когда-то впервые встретились при довольно неприятных обстоятельствах, чтобы поболтать со своей маленькой подружкой. Прозвище не казалось обидным, а вызывало лишь теплую ностальгию по довольно грустным временам, когда она не осмеливалась мечтать о взаимности и жила лишь одной надеждой. Что однажды повзрослеет — и прекрасный сосед из белого дома на холме увидит в ней женщину, не ребенка, а злосчастные десять лет разницы перестанут быть ощутимой преградой. Что у них будет общая жизнь, общий дом, общий бизнес, семья. Что однажды он будет упоенно вколачивать ее в кухонную столешницу. Рей откинулась на спину, устроившись среди бесчисленных баночек с ароматными специями и деревянных мельниц с душистым перцем. Ее волосы беспорядочно разметались по мореному дереву, лезли в рот и глаза, заставляя отплевываться и уворачиваться от них. Зато в таком положении Бену открывался больший доступ к ее обнаженному, блестящему от бисеринок пота телу, что делало ее практически распятой его потемневшим взглядом. Проворные пальцы мужа проделали путь от горошин сосков ее небольшой груди по ребрам и косым мышцам живота до места, где в беспорядочном темпе соединялись их тела. Одно только касание почти подвело Рей к краю, и она громко застонала, радуясь тому, что в доме не могло быть случайных свидетелей их пылкого порыва. «Я бы не упустил подвернувшейся возможности и трахнул тебя давным-давно». На этот раз мерзкий голос оказался весьма прозорлив, подбросив Рей воспоминания о грязных фантазиях юности. Знакомая с трудами Фрейда, она утешила себя тем, что безудержный половой акт на кухонном столе просто распахнул дверку в ее бессознательное, откуда тут же полезли на свет самые темные порывы ее личности. О, эту фантазию она лелеяла до сих пор, хотя, к ее величайшему огорчению, Бен довольно холодно отреагировал на предложение исполнить ее в качестве ролевой игры с участием ее старой школьной формы. Ему отвратительна была сама мысль о том, чтобы в двадцать два года всерьез рассматривать перспективу дефлорировать малолетку. В те времена он относился к ней, как к бестолковой младшей сестре. Впрочем, где теперь эта названая младшая сестра? На кухонном столе, шумно кончающая под ним. Рей с трудом поднялась, едва владея размякшим телом, чтобы уткнуться в мокрую от пота футболку на груди Бена. Ее колени все еще дрожали после яркого оргазма. Потребность в моменте, полном спокойной нежности, была остра и непреодолима, и он не собирался отказывать ей в этом, почти целомудренно поцеловав Рей в лохматую макушку. «Прости, но я не он». — Проголодалась? — деловито и словно как-то смущенно спросил Бен, грустно констатировал: — Твой кофе… остыл и слегка расплескался. Должно быть, они увлеклись процессом и не уследили, как своротили со столешницы кружку с ароматным напитком, чудом не разбившуюся, но выплеснувшую содержимое на старинный паркет. Черная клякса расползлась вокруг ножек стола и неотвратимо подкрадывалась к босым ступням Бена. — Да, боже, — усмехнулась Рей, — я ужасно голодна и готова сожрать что угодно, хоть дохлого опоссума… — Твои вкусы весьма специфичны, — фыркнул ее супруг и не удержался от колкости: — Я всегда подозревал, что ты росла в лесу, а воспитывали тебя дикие звери. Это объяснило бы ужасные манеры и проблемы с интеграцией в человеческое общество. — Ах ты гад! — только и нашлась Рей. Она собиралась разразиться возмущенной тирадой, отстаивая честь Молли, на ее взгляд, являвшей образец идеальной, пусть и приемной, матери. Особенно в сравнении с Леей, холодной, сдержанной и строгой, настолько деспотичной, что любимый сын предпочел сбежать от нее в другой штат, только окончив старшую школу. Но не успела, прерванная трелью дверного звонка. — Вот черт! — она хлопнула себя по лбу и принялась выпутываться из объятий мужа, торопливо застегивая помятую рубашку. — Это Роуз. Я совсем забыла, что она собиралась к нам заглянуть… Пальцы плохо слушались, и крошечные пуговички никак не хотели продеваться в петли. Бен сжалился и взялся помочь своей бестолковой супруге, по крайней мере, у него опыта обращения с этой рубашкой было намного больше. — Скажи ей, что меня нет дома, — попросил он, — не могу выносить ее пустой треп. Если бы ты не была к ней так привязана, я бы давно предложил ей экскурсию на Манчак и утопил в болоте, обставив все как несчастный случай. — О, я так тебе признательна, что ты этого не сделал, дорогой, — фыркнула Рей. В чем-то, конечно, она была с ним согласна — временами ее новоорлеанская подружка казалась просто невыносимой. Особенно ее попытки играть в психолога и препарировать чужие души, без тени смущения вторгаясь в личное пространство. О кошмарах Рей ей точно рассказывать не стоило, чтобы не навлечь на себя угрозу принудительного сеанса глубинной психотерапии. Рей вернула на место шорты и одернула рубашку, по пути в прихожую пытаясь придать хоть какую-то иллюзию порядка растрепанной гриве волос. Но все ее попытки были тщетны, потому что пронырливая Роуз сразу же догадалась о причинах помятого внешнего вида подруги. — О, детка, — пропела она, довольно больно ударив Рей по плечу, — тебе не кажется, что ваш медовый месяц немного затянулся? — Завидуешь? — скептически приподняла бровь Рей, принимая из ее рук пеструю куртку, чтобы повесить на крючок. — Ты забываешь, что твой мужчина старше тебя, — назидательно сказала Роуз, поправляя жесткие черные волосы. — Загоняешь его до смерти и останешься вдовой. Впрочем, — она хитро прищурилась, — довольно обеспеченной вдовой. Сколько там сейчас стоит ваш домик? Хватит на жилплощадь поскромнее и безбедное существование? — Ему тридцать пять, а не восемьдесят, — ворчливо напомнила подруга, несколько обескураженная подобными рассуждениями. Бен как в воду глядел, выразив нежелание сталкиваться с этим пятифутовым монстром в милом платьице. Должно быть, он сейчас благополучно заперся где-нибудь наверху, желая спокойно переждать бурю. — Ладно! — Роуз хлопнула в ладоши. — Покажи мне его. И речь шла вовсе не о Бене. Роуз была просто одержима желанием увидеть старинное зеркало, с которым Рей возилась последние месяцы, с тех пор, как услышала о его существовании. Она объяснила свой интерес рассказом о похожем предмете, пылившемся на чердаке у ее бабули и, по семейной легенде, способном показывать отражения давно умерших людей. Сама Рей в подобные глупости нисколько не верила, но не видела причины для отказа. Роуз увлекалась разной ерундой, знала чуть ли не наизусть все вышедшие романы Стивена Кинга и посвятила долгие часы просмотру «Сверхъестественного». Она даже в Новый Орлеан переехала, начитавшись книжек о вампирах, действие большинства которых происходило именно в этом городе. Бен, оказывается, не стал скрываться от нашествия надоедливой подруги наверху, а решил мужественно вытерпеть крайне неловкую встречу. Он успел вытащить из мастерской зеркало и устроить его на отведенном ему месте в гостиной, что заставило Рей задуматься о профилактической пользе утреннего секса и его позитивном влиянии на временами довольно скверное настроение мужа. За словом в карман он никогда не лез, хотя и ядом без веского повода не плевался. — Какое красивое! — воскликнула Роуз, забыв даже поздороваться с ним, и сразу бросилась к зеркалу, ощупывая раму, сверкающую свеженьким лаком. — Очень старое? — Думаю, вторая половина девятнадцатого века, — с готовностью ответила Рей, которая провела много часов, прочесывая интернет в поисках хоть какой-то информации о своем последнем приобретении. — Поздняя викторианская эпоха, хотя вряд ли оно было привезено из Великобритании, скорее сделано уже здесь по английским чертежам. Я нашла несколько похожих эскизов. Древесина… — О, боги, — простонала Роуз, скорчив своему отражению смешную гримасу, — захлопнись, зануда. И как ты только выносишь ее? — она обращалась уже к Бену, на что он лишь беззаботно пожал плечами и скрестил руки на груди. — Я предпочитаю трахать ее, а не слушать, что она там вещает о всякой рухляди, — заявил он, с удовольствием поймав сердитый взгляд супруги. Рей пригрозила ему кулаком и мысленно поклялась вернуться к этому разговору после. Хотя она, конечно, была уверена в том, что все это не более чем показательный спектакль перед безгранично раздражающей мужчину китаянкой. Все-таки дома под реставрацию они выбирали вместе, да и добрая часть антиквариата, что в итоге украшала их гнездышко на Мэгэзин-Стрит, приобреталась по обоюдному согласию. Бен вырос в особняке, являвшемся частью исторического наследия Новой Англии, окруженный вещами, принадлежавшими его семье не один век, так что по умолчанию прекрасно разбирался в «старой рухляди» и понимал ее ценность. «Я не он». — Ну что, попробуем? — тем временем спросила Роуз, успевшая сбегать в прихожую за своей сумочкой. — Что именно? — крикнула ей вслед Рей. — Если вы не про секс втроем, то я, пожалуй, откажусь, — встрял ее муж, по какой-то необъяснимой причине решивший, что визит беспокойной Роуз, — весомый повод для того, чтобы явить худшие грани своего характера, — да и ее кандидатура… — Заткнись! — одними губами прошипела Рей, послав ему очередной уничижительный взгляд. Впрочем, Бен нисколько не обиделся, а только нацепил на лицо выражение скучающего безразличия, позабавив этим жену, вспомнившую, что совсем недавно он выглядел совсем иначе, увлеченный процессом и потерявший голову от страсти. О чем красноречиво намекали темные волосы, прилипшие к вискам. — Вот! — провозгласила Роуз, вытаскивая из сумочки какой-то листок и радостно размахивая им в воздухе. — Я нашла в интернете инструкцию к ритуалу, чтобы вызвать покойника. Говорят, это может получиться с таким старинным зеркалом. «Добудь мне зеркало, и я расскажу тебе, что делать дальше». Рей относилась к подобным вещам скептически, но внезапная тревога плененной птицей заметалась в ее голове. — И кого ты собралась вызывать? — уныло поинтересовалась она, пытаясь совладать с иррациональным беспокойством, овладевшим ей от предложения Роуз. — Мою бабулю! — с готовностью пояснила та. — У нас, знаешь ли, есть семейная легенда, что, приехав в Штаты, она где-то спрятала сокровища, стащенные у других пассажиров парохода, на котором пересекла океан, но перед смертью никому не сказала, где именно. Может быть, расскажет? Я все-таки была ее любимой внучкой. Детка, да что с тобой? Ты же не веришь во всякую, как ты говоришь, мистическую «хрень»? — Я… эм… — Рей окончательно растерялась. — Да ладно тебе, мелкая, — внезапно принял сторону ненавистной Роуз ее супруг, вероятно, рассудив, что обязан выводить из себя Рей и дальше в отместку за то, что она притащила в их дом свою суматошную подругу, — это же всего лишь ерунда из интернета, так? — Ладно, — сдалась Рей, невольно почувствовав себя припертой к стенке из-за оказанного на нее сразу с двух сторон давления. «В конце концов, это же всего лишь глупый ритуал», — повторила она про себя довольно весомый довод. Роуз быстро зачитала описание и распорядилась собрать все необходимое. Пока Бен задергивал на окнах тяжелые шторы из блокирующей свет ткани, Рей пришлось побегать, собирая все свечи, которые ей удастся отыскать, в большую коробку из-под обуви. Роуз похвалила ее труды и довольно долго расставляла их вокруг зеркала и на всех ближайших поверхностях. Завершив свои приготовления, девушки устроились на сброшенных на пол диванных подушках прямо перед рамой. Бен же предпочел наблюдать за их манипуляциями со стороны, похлебывая остывший кофе из большой кружки. — Что дальше? — спросила Рей у подруги, а Роуз поднесла листок с инструкцией к ближайшей свече, вчитываясь в мелкий печатный шрифт с крайне сосредоточенным и важным видом. — О! — протянула она, слегка смущенно. — Тут сказано, что нужна кровь оператора, — Роуз пыталась сделать вид, будто впервые обратила внимание на эту деталь, но складной нож без труда обнаружился в ее небольшой сумочке и явно был приготовлен заранее. — Детка, пожалуйста, — взмолилась она, сделав брови домиком, — я очень боюсь вида крови и не смогу себя порезать… Твой благоверный такой вредный, что с его кровью мы точно призовем какого-нибудь демона, а не мою бабулю. А ты… я знаю, что ты очень смелая и… — Не буду я себя резать! — строго отсекла Рей, тщетно надеясь достучаться до остатков ее благоразумия. — Это уже слишком, Рози. Она обернулась на Бена в надежде найти поддержку, но он молчал и хмуро взирал на возникший между ними спор. Когда Рей перевела взгляд обратно на Роуз, ей показалось, что ее темные глаза тоже направлены в сторону ее супруга и словно молят о помощи. «Приди ко мне». — Просто сделай это, — с какими-то прежде не знакомыми Рей интонациями вдруг потребовала Роуз. Она схватила ее руку и уже было занесла нож, чтобы сделать надрез, но Рей успела выдернуть свою ладонь и наотмашь ударила обезумевшую подругу по лицу. Это вышло случайно и стало скорее актом инстинктивной самообороны, но Рей тут же пожалела о содеянном, чувствуя вину. Что на нее нашло? Зачем она подняла руку на бедную, помешанную на мистических глупостях Роуз? Едва ли та хотела причинить ей вред, лишь немного увлеклась в желании подкрепить свою наивную веру в сверхъестественное. — Боже… Рози, прости, — залепетала она, — я не хотела, правда… «Приди ко мне». Она вскочила на ноги, с отвращением отпихнув ни в чем не повинную подушку, и бросилась прочь из комнаты. Спасаясь бегством от зеркала, манящая красота которого начала вызывать в ней ужас и чувство необъяснимой тревоги. От Роуз, перед которой она страшно провинилась, от своего стыда за некрасивый, уродливый выпад. И от навязчивого голоса в голове, упрямо повторявшего одну и ту же фразу.

***

Рей долго просидела, закрыв глаза, на их большой постели, уткнувшись лбом в колени и пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Странный приступ, приключившийся с ней в гостиной, практически полностью истощил все моральные и физические силы, и ее бедный разум судорожно метался, подыскивая произошедшему логичное объяснение. Она почти готова была согласиться с Беном в том, что не последнюю роль в этом сыграло снотворное, выпитое накануне. Зачем она вообще стала принимать эти таблетки? Откуда в ее гармоничном мире было взяться бессоннице и ночным кошмарам? Она жила с любимым человеком в прекрасном доме и занималась делом, которое поглощало ее с головой. Она была… счастлива. Как эти омерзительные тени посмели вторгаться в ее безмятежное существование и все испортить? Словно уродливые кляксы пролитых чернил, растекающиеся по чистому листу бумаги. Спустя какое-то время ее в таком состоянии обнаружил Бен. Не задавая лишних вопросов, он подхватил Рей на руки и унес в ванную комнату. Послушная, как безвольная кукла, она позволила раздеть себя и засунуть под успокаивающие струи воды. Вода унесла все плохое. Слегка успокоившись, Рей затащила его к себе, безжалостно намочив одежду Бена и недавно высохшие волосы. Они не удержались перед искушением вновь заняться сексом, плевав на травмоопасность этой затеи. Рей, с ее природной неуклюжестью, оказалось трудно балансировать на скользких керамических бортиках, но она была слишком заинтересована в том, чтобы проявить доселе невиданные чудеса ловкости, хотя и набила достаточно синяков о плитку. Остаток дня они провели в постели за просмотром какой-то нудной процедурной драмы про скандинавских детективов на громоздком ноутбуке Бена. Закутанная по самый подбородок в одеяло, Рей, порядочно разморенная водными процедурами и занятиями любовью, не сильно пыталась следить за происходящим на экране и периодически проваливалась в сон. В результате к ночи она ожидаемо ощутила прилив сил и бодрости и ворочалась в темноте, не способная отправиться в царство Морфея. «Приди ко мне». Зеркало словно звало ее, теперь Рей не испытывала малейших сомнений в том, что таинственный голос принадлежал жутковатому антиквариату. Словно время, проведенное в заточении в мастерской, погрузило его в летаргический сон, оборвавшийся в тот момент, когда его коснулись первые солнечные лучи, проникавшие в громадные эркерные окна гостиной. И как теперь заставить этот навязчивый зов умолкнуть? — Бен? — тихо позвала она и почувствовала, как рука мужа на ее талии шевельнулась. — Ты спишь? — Хм, сложно спать, когда ты все время вертишься, — резонно заметил он, — а твои волосы лезут мне в рот. — Оу, извини, — вздохнула Рей и завозилась, устраиваясь на другой бок, чтобы опустить голову на его грудь и по-хозяйски закинуть ему на бедро свое колено. Бен не рассердился, а лишь крепче прижал к себе хрупкое тело и поцеловал Рей в висок. — Что тебя беспокоит? — спросил он. И она рада бы поделиться всем, что ее тревожило, но не знала, как подступиться к разговору, ведь собственные мысли казались слишком безумными. Не хотелось признать настойчивый зов чужих голосов в голове, вытянув счастливый билет в один конец в сумасшедший дом. Рей ничего не знала о своих биологических родителях, но могла предположить, что кто-то из них, например, страдал шизофренией, запросто передающейся по наследству. А если наступил тот самый момент, когда пришла пора получить запрятанный в генном коде подарочек от потерянной родни? Но ведь у них нет друг от друга секретов, верно? Бен не упрячет ее в лечебницу. Они со всем разберутся вместе, со всем справятся, преодолеют и будут дальше возмутительно счастливы. — Мои сны… такие яркие, хотя я не помню ничего конкретного, — робко начала она, пальчиком выводя круги на груди Бена, — но реальность начинает казаться иллюзорной. Все слишком хорошо. — Поздравляю, ты обнаружила, что загружена в матрицу, — поддел ее Бен, впрочем, голос его был лишен привычной насмешливости и звучал довольно серьезно, — если предложат выбор, какую таблетку выберешь? — Я хотела бы остаться здесь, с тобой, — честно призналась Рей, и минуты не раздумывая над своим ответом, но все-таки пыталась шутить, хотя вышло довольно мрачно, — а не сражаться с цивилизацией разумных машин. — На том и остановимся, — удовлетворенно хмыкнул Бен, погладил ее по спине и ядовито добавил: — Да и против разумных машин у тебя мало шансов. — Это еще почему? — Во-первых, ты не избранная, — Бен начал загибать пальцы в воздухе, перечисляя ее мнимые слабые стороны в возможном противостоянии со злобными пришельцами, — во-вторых, с твоей-то прирожденной грацией, ты сама же убьешься в попытке кому-нибудь навалять… В-третьих, рост… — Я хорошо стреляю, — вскинулась Рей, используя свой главный контраргумент. Качество навыков выживания в экстренных ситуациях, полученных ею стараниями Молли, сомнений не вызывало. Огнестрельное оружие удивительным образом успокаивало нервы, в трудных ситуациях она частенько выбиралась в ближайший тир или за город, чтобы безжалостно расстрелять жестянки. В такие моменты она демонстрировала несвойственную ей способность к концентрации внимания. — Да, — нехотя согласился с ней супруг, — этого у тебя не отнять, а еще с оружием в руках ты выглядишь просто возмутительно сексуально. Если нарядить тебя в обтягивающие кожаные шмотки, ты вполне смогла бы выжить в этой вселенной. В ее порно-версии, разумеется. — Есть и такая? — О, тебе лучше не знать, — Бен насмешливо щелкнул ее по носу, давая понять, что любопытство не доведет до добра. До чего-то другого — вполне возможно, и Рей не была против такого развития событий. В третий раз за день, хотя и поражалась своему темпераменту. Моменты их близости не утратили остроты и чувства новизны даже после стольких лет рядом друг с другом. — Так вот почему ты держишь свой ноутбук запароленным! — подколола она и поерзала, притираясь горячей промежностью к бедру Бена. Ткань ее домашних шортиков ощущалась возмутительно мокрой. Опять. В свое оправдание Рей решила, что сложно оставаться равнодушной, лежа практически обнаженной в постели с мужчиной и обсуждая с ним… подобное. — Не хочу лишать тебя грязных фантазий, детка, но у меня нет необходимости хранить в закладках pornhub, — заверил ее Бен, пока его пальцы поглаживали внутреннюю сторону ее бедра в опасной близости от напрочь промокшего местечка ткани, — с такой-то ненасытной молодой женой… — Ах да! — усмехнулась она и добавила, копируя его обычный издевательский тон: — Роуз как раз любезно напомнила мне, что стоит относиться к тебе бережнее, во избежание риска сердечного приступа. Все-таки возраст… — Грошовая провокация, — фыркнул Бен. Рей тихо рассмеялась и, оседлав его бедра, прильнула к груди, потянувшись за поцелуем. Он с готовностью ответил, но явно был недоволен таким положением вещей, не позволявшим добраться до ее промежности и распалять жадными ласками и дальше. Она и без того была готова к большему, легко заводясь рядом с любимым мужчиной. Так близко, хотя ей хотелось оказаться еще ближе. Рей стянула с него футболку, не желая и в этот раз позволить ему остаться одетым. Его бледная кожа словно светилась в темноте комнаты, а причудливая россыпь родинок казалась узором на благородном мраморе. Бен легко стряхнул ее с себя и крепко прижал спиной к своей груди, переворачивая набок. В таком положении Рей ощущала себя почти беспомощной, но охотно сдалась, доверившись его воле и растворяясь в пьянящем жаре этих объятий. Связные мысли покинули ее голову, стоило руке Бена скользнуть под резинку ее шорт, беспрепятственно добираясь до клитора. Она заскулила, поведя тазом навстречу вычерчивающим круги на нежной плоти движениям. Ей нужно было больше и, неспособная ясно просить севшим голосом, она призывно развела шире бедра, приглашая его погрузить пальцы во влажное лоно. Бен не стал мучить ее долгим ожиданием, правда не сдержал тихого смешка, приглушенного ее сбившимися волосами и взмокшей кожей на шее. — Бен, — шептала она, жмурясь от удовольствия. — Моя, — довольно резко сказал он, слегка прикусив ее мочку, но тут же поцеловав место укуса и потребовал: — Скажи это. — Я твоя, — покорно откликнулась Рей, и слова потонули в ее сладком стоне. В таком состоянии она готова была сказать что угодно. И сделать что угодно, стоило ему только попросить, не тратя и секунды на сомнения. Лишь бы получить еще крупицу удовольствия, что дарила его рука, сильная, властная, но такая нежная. «Добудь мне зеркало». — Отлично. Бен резко вынул из нее пальцы и прежде, чем она успела возмутиться его действиями, сделал то, что заставило Рей проглотить свое минутное недовольство. Он подтянул руку ко рту и, прищурившись от наслаждения, слизнул липкую влагу ее возбуждения. Он не разделял ее фантазий о сексе в школьной форме, но все же был тем еще извращенцем. — Обожаю твой вкус, — прокомментировал Бен, коварно улыбаясь. Рей вывернулась, дотягиваясь до его губ, желая в поцелуе тоже ощутить немного собственного послевкусия. Она напрочь проигнорировала неизвестно откуда взявшийся росток тревоги, тщетно пытающийся пробиться через эйфорическую негу, заполнившую ее мозг. Конечно, Бен прекрасно знал ее… со всех сторон, они ведь так давно вместе. Что тут странного? Он повозился, стаскивая боксеры, и теперь последней преградой между их обнаженными телами оставалась только ее тонкая, обтягивающая майка, которую он почему-то не торопился снять, а вот разгоряченной Рей хотелось содрать ее поскорее. Но она неподвижно лежала и смиренно ждала его разрешения, позволяя себе лишь сбивчиво дышать. Она не решалась просить о продолжении и терпеливо ждала. Секунды тянулись невыносимо долго, прежде чем ее покорность была вознаграждена. Бен просунул колено между ее бедер, приподняв ногу и лучше раскрывая ее для себя, и рывком вошел в пульсирующую плоть. Несколько грубее, чем это было на кухне и в ванной, но все-таки достаточно аккуратно, не позволив себе причинить боль. Едва ли это было возможно даже при самом жестком проникновении, учитывая то, насколько мокрой и готовой она была для него. «Бен». Мужчина, наивными мечтами о котором Рей была одержима с подросткового возраста, впервые обнаружив, как трагически прекрасен ее взрослый друг. На фоне окружавших ее угловатых, прыщавых сверстников он казался героем романов немецкого романтизма — с темными вьющимися волосами, глазами цвета янтаря, хмурой морщинкой между бровей. Мужчина, покинувший в семнадцать родной дом, но вернувшийся в Салем спустя столько лет, чтобы забрать ее с собой. Мужчина, так чувственно целовавший ее в гостиной их дома после того, как она приставила к его лбу пистолет. Мужчина, соблазнивший ее на расстеленной на песке куртке, посреди завораживающего своей красотой гавайского пляжа. Стоп, что?! Рей обязательно ухватилась бы за эту мысль и придала ей куда больше значения, если бы не была настолько сильно увлечена процессом. Тонкая майка сбилась к подмышкам, задранная вверх, чтобы позволить сильным пальцам ласкать ее миниатюрную грудь, полностью умещавшуюся в его крупной ладони. Другая его рука, прижатая к низу ее живота, надежно фиксировала тельце Рей, увеличивая силу ее наслаждения стимуляцией самых чувствительных точек. Она была со всех сторон окружена им: жаром его кожи, судорожным дыханием, глубоко и плотно наполнена им изнутри. — Кайло, — выдохнула Рей и тут же замерла, настигнутая волной оргазма с горьким осознанием совершенной фатальной ошибки. Она сделала глубокий вдох и задержала дыхание, чувствуя, как трепещут и сокращаются мышцы вокруг все еще твердого члена внутри. Уже неподвижного, поскольку ее муж обладал неплохим слухом и каким-никаким чувством собственного достоинства, чтобы продолжать двигаться в ней после того, как она назвала его чужим именем. Черт! Вот ведь дерьмо. «Следи, как бы не запутаться в именах всех, перед кем раздвигаешь ноги». Хуже всего было то, что Рей понятия не имела, кем был тот, чьим именем она назвала любимого мужа на пике. Она никогда не знала никого с таким именем. Да и что это вообще за имя такое странное? Она судорожно перетряхнула все кладовые памяти в поисках, возможно, подходящего персонажа в массовой культуре, в которой неплохо разбиралась, но и здесь потерпела фиаско. Ответа не было. Оставалось лишь позорно бежать, избегая необходимости громоздить нескладную ложь. Спешно вернув свои шорты на место и закутавшись в небрежно брошенную в кресло рубашку, она спустилась в гостиную и присела на корточки перед резной рамой зеркала. Словно оно могло дать ответы на ее бесчисленные вопросы. Рей зябко обняла себя руками и крепко зажмурилась. «Приди ко мне». Что, черт возьми, на нее нашло? Она всю свою жизнь была верна одному-единственному человеку, и в ее мыслях и фантазиях просто не нашлось бы места кому-то другому. Да и не осмелилась бы она так поступить с Беном, зная печальную историю его первого брака. Рей стало стыдно, она почувствовала необходимость вернуться, чтобы утешить обескураженного ее выходкой любимого мужа, но… не находила подходящих слов в свое оправдание. Что бы она ни попыталась сказать, вышло бы жалко. — Рей-Рей-Рей, — она вздрогнула, услышав голос Бена, и удивилась, как не различила в тишине гостиной его шагов, — и что мы теперь будем делать? — Я не знаю, — тихо произнесла она, бросив в его сторону осторожный, кроткий взгляд. Как бы ни было страшно и стыдно, ей стоило оценить масштаб катастрофы и понять, в каком расположении духа он пребывает после случившегося. Ее ждало неприятное открытие: кажущиеся черными глаза метали молнии, а в пальцах, недавно так прекрасно ласкавших ее, была зажата початая бутылка виски. — Это всего лишь недоразумение… — совершила Рей робкую попытку разрядить напряженную обстановку. Бен вполне ожидаемо поморщился на ее слова. — Недоразумение — это ты, — сухо бросил он совершенно чужим голосом, непривычно растягивая слова, — что с тобой не так? Ты же так хотела своего идеального Бена и беззаботное счастье в уютном гнездышке. Я приложил немало усилий, создав для тебя эту иллюзию, — он болезненно скривился, — чтобы наше сотрудничество вышло хоть сколько-то взаимовыгодным. Но ты, черт возьми, просто обязана была все испортить. «Но заменить тебе того, в ком ты нуждаешься, я все равно не в силах». Кайло! Он сделал пару внушительных глотков и резко швырнул бутылку о дальнюю стену. Вслед за сверкающим градом осколков по комнате поползла легкая рябь, словно разрушительное эхо ударной волны взрыва, уничтожившая остатки созданной с помощью магии иллюзии. Красивый, тщательно продуманный Рей ремонт исчез, обнажая истинный внешний вид особняка на Мэгэзин-Стрит, давно забытого людьми. На месте выкрашенных в приятный цвет стен теперь красовались выцветшие, пожелтевшие обои, а на дымоходе и каминном алькове расцвела уродливыми пятнами копоть. Потрепанная мебель, помнившая еще газетные выпуски о Вьетнамской войне, вновь вернулась на свои места. Только зеркало осталось неизменным. — Ты меня использовал, — озвучила Рей чудовищную догадку, опустившуюся на нее со всей тяжестью толщи воды Миссисипи, в которую она нырнула накануне. Позвоночник пробило разрядом, заставившим мелкие волоски встать дыбом. Омерзительно. — О, я бы еще поспорил, — продолжил свое наступление Кайло, — разве не ты сама бросалась на меня, как течная сука? — И Рей, возможно, готова была к любым оскорблениям, но эта злость превзошла все ее ожидания, окончательно добив. — Можно сказать, я сделал тебе одолжение. Из-за постоянного зуда между ног ты совсем лишилась способности трезво мыслить. Теперь есть хоть мизерный шанс, что твои тупые мозги… — Прекрати! — перебила его она, выхватывая из подставки каминную кочергу и вскакивая на ноги. — Не утруждай себя, Кайло. Я знаю, кто ты на самом деле. Что ты такое! И как бы ты ни старался, что бы ни придумывал, каким колдовством ни пытался меня обмануть, я не дам тебе желаемого. Лучше сразу убей меня. Но сначала я разукрашу твою мерзкую рожу! — Она демонстративно взвесила в руке свое импровизированное оружие. Рей на полном серьезе готова была проститься с жизнью и оборвать череду неудач, преследовавшую ее с момента появления в этом мире двойника, но сдаваться без боя не планировала точно. Она считала себя обязанной отнять у самозванца то, что он бессовестно забрал, — лицо Бена. Ее Бена. Светлый, чистый и прекрасный образ ее первой любви, который он опорочил и втоптал в грязь. — Как же ты хороша в гневе, — ничуть не испугавшись ее угроз, подметил Кайло, хотя сказанное после обесценило прозвучавшую в его словах почти искренность. — Может быть, еще разок раздвинешь для меня свои прекрасные ножки? Напоследок, прежде чем отправить домой. — Иди к черту, — выплюнула Рей, невольно смутившись. Она попыталась одернуть рубашку ниже, совсем позабыв, что еще полчаса назад ее тело было открыто и обнажено перед этим человеком. Не человеком. Чудовищем из другой реальности, примерившим на себя человеческое лицо. — Что ж, ладно, — легко сдался двойник и примирительно вскинул вверх ладони. — Не утолишь ли ты мое любопытство? Почему ты убеждена в том, что вампиры — милые котята, а каждое слово, вылетающее из пасти этой чокнутой шлюхи Ришар, — чистейшая правда? — Потому что каждое твое слово — ложь, — прошептала Рей. — Вполне справедливо, — внезапно согласился с ней Кайло, — я это заслужил, хотя в каких-то вещах и старался быть с тобой честным с самого начала. Я сразу предупреждал тебя, что я — не он. Я говорил, что тебе не стоит ко мне привязываться, верно? Как, впрочем, и мне этого делать не стоило, — он проглотил окончание и без того загадочной фразы. Его взгляд стал пустым и отсутствующим, а огонь в глазах погас. Но Рей не собиралась в очередной раз вестись на его жалкие драматические приемы, насытившись ими сполна за время их знакомства. — Ты ничего не знаешь, — так тихо произнес Кайло, что ведьма едва различила шелест его голоса в окружающей их напряженной тишине. Она покрепче сжала кочергу, готовясь обороняться, хотя самозванец не собиралась приступать к решительным действиям. По крайней мере, пока. — Я не хочу никого впускать в этот мир. Мне самому нужно выбраться отсюда, чтобы не сдохнуть. — Очередное вранье, — отрезала Рей. Конечно, она совершила в своей жизни немало глупостей, но все-таки настолько клинической идиоткой не являлась. Мог бы хотя бы для приличия вновь разыграть карту со своим потрепанным видом или пустить кровь из носа, пытаясь ее убедить, а не бросаться уже утратившими былую силу словами. Второй раз Рей на эту удочку попадаться не собиралась. — Твоя взяла, — сдался Кайло и отвернулся куда-то в темноту комнаты. — Базин. Очертания фигуры его помощницы, возникшей из легкого сгустка тьмы, оказались непривычно низкорослыми и округлыми. Она все еще носила обличие Роуз, которую отыграла потрясающе правдоподобно. Ее господину стоило взять у нее пару уроков актерского мастерства, ведь, если бы не окружающая их иллюзия и туман в мозгу, Рей легко бы заподозрила неладное, столкнувшись с несвойственной ее Бену язвительностью. — Хозяин, — Базин склонила голову, но ее покорность была мнимой, ведь ядовитая улыбка говорила о крайнем недовольстве спектаклем, участницей которого ей пришлось стать, — наигрались? — Закрой свою пасть, — рявкнул Кайло, который явно был сыт препирательствами с ведьмой, и не хотел вступать в спор еще и со своей подчиненной, — помоги нашей гостье с ритуалом. — Я не стану этого делать! — упрямо повторила Рей. Базин повела плечами, стряхивая с себя иллюзию и возвращаясь к прежнему облику. Ее тело вытянулось, волосы стали заметно короче, черты лица вернулись к прежним идеальным пропорциям, а кожа покрылась легким золотистым загаром, как и прежде. Она одернула подол пестрого платья, оказавшегося слишком коротким для ее роста, и брезгливо поморщилась. — Хватит капризничать, глупая девчонка, — презрительно бросила она, забирая протянутый Кайло кухонный нож. Рей может и посмеялась бы над тем, что для открытия портала в жуткий мир темных тварей совсем не требовался какой-то особенный артефакт, как древний клинок добиблейских времен. Но сейчас ей совершенно не до смеха. У начинающей колдуньи было несколько секунд на принятие решения и еще столько же на то, чтобы осуществить задуманное. Она метнулась к зеркалу, на ходу рассекая себе ладонь острым концом кочерги, и от ужаса едва ли почувствовала боль от пореза. Окровавленные пальцы мертвой хваткой вцепились в резную старинную раму. — Пожалуйста, — взмолилась она, обращаясь к зеркалу, — отведи меня в безопасное место. И зеркало… откликнулось. Его поверхность вдруг стала подвижной, как вода, и пошла рябью. А Рей шагнула в портал.