Нельзя любить

Евгений Александрович заболел... Это - концертмейстер Антоши и других учеников Шмелёва. Он - полная противоположность Алексею Васильевичу. Он очень добрый. Он всегда понимал учеников, помогал им. Когда Шмелёв ругал учеников, Евгений Александрович всегда их выпутывал и выгораживал, успокаивал Алексея Васильевича. В общем методы обучения у него отличные от методов Шмелёва. Вот, он заболел. Ему нужно делать операцию. И класс Шмелёва решил скинуться. И Антоша отправил свои последние 500 рублей, которые остались от стипендии, которую мать забрала. Отправил Шмелёву на карту, с указанием "Лукьяненко Е.А.", как тот просил. Шеф 19:46 Спасибо, Антон! Не ожидал! Передам Е.А. Антон улыбнулся. Правда, строчка "не ожидал" его смутила, но это же Шмелёв, он без приколов и унижения других жить не может. Но на следующий день началось. Шмелёв стал говорить, какой Антон неблагодарный, даже спасибо ни кому не скажет. - Ну хоть Евгению Александровичу помог! Мы так удивились! Ну вы там не обеднели? Вы же с мамой такие дикие, неблагодарные! И Евгений Александрович удивился! Сказал: "ну я верну". Всё. Если на всё остальное Антон не обращал внимания - то последняя фраза заставила его внутренности перевернуться. "Неужели... И вы туда же? Вы тоже считаете меня таким? Ладно Алексей Васильевич - все эти оскорбления в его стиле, сколько ни будь вежливым и хорошим - толку не будет, ему просто не в кайф меня хвалить. А вы? А я вас любил. Я считал вас добрым и хорошим человеком, который всех любит и всем помогает. Я, я! Хотел вам помочь, а вы мне хотите это вернуть, как долг? Я бы прислал больше, если б было что..." Потонувши в этих мыслях и едва сдерживая слёзы, которые уже полностью наполнили глаза, и он смотрел в пол, как через линзы, он услышал конец речи учителя: - Вот насколько человек ни беден, он всё равно должен помогать. "Да я же помог! - закричал мысленно мальчик, - ты дибил?" - Можете сказать Евгению Александровичу, чтоб он не возвращал... - прошептал он. Опять те же слова... Почему-то Шевелёв любит постоянно повторять одни и те же оскорбления по нескольку раз. Но в конце концов он сказал "Ну ладно, я скажу" и начал урок. Да, со специальности Антон ушёл в отвратительном состоянии. Недавно он так радовался, что помог доброму концертмейстеру, и тут... такое разочарование. Даже плакать не было сил. Просто разочаровался в ещё одном человеке, которого считал хорошим и искренним... И в себе. Он всё-таки старался быть вежливым и старательным, и, он думал, Евгений Александрович его понимает и подбадривает. А как оказалось, концертмейстер за его спиной говорит "Зачем вы его вообще в класс взяли?" и "Ну я верну". Ну мало Антон прислал - ну хоть посмейтесь, но возвращать - это вообще явное пренебрежение. К тому же он прислал последнее, что у него было. "А вообще, скорее всего, Алексей Васильевич врёт. Не может таким быть Евгений Александрович." Так и уснул. *** Проснулся в чрезвычайно печальном настроении за шесть минут до урока. - Ма, сколько время, - хрипит он в подушку. - Восемь пятьдесят четыре. - Что? - заорав, он вылетает из-под одеяла, при этом жёстко ударившись об железный второй этаж кровати, и с гудящей головой несколько секунд пытается открыть запертую дверь комнаты, и, когда это наконец удаётся, злобным взглядом упирается в противоположную дверь, которая, конечно же, закрыта. Умыться сегодня не получится. Быстро надевая сверху домашней одежды широкие джинсы и толстовку и коротко отвечая на мамины вопросы, он выхватывает из ящика новую тетрадку и выбегает за дверь. Влетает на кухню в другом конце коридора, мочит руки в еле тёплой воде, и, размазывая воду по лицу, через ступеньку прыгает на третий этаж. Он зашёл в класс 308, где сидели почти все ребята. Учитель ещё не пришёл. Антон выбрал последнюю парту - чтоб, когда катаешься на стуле, было удобно опираться о стенку. Математики не было с сентября, уже полтора месяца, потому что учитель уволился ещё в прошлом году, а нового пока не нашли. Вот, пришёл новый учитель, и все явно с неудовольствием приняли эту новость. А Антону всё равно. Он прекрасно знает математику, он начал учить её ещё в четыре года. И сейчас он уже прошёл наперёд кучу тем. Единственное, чего он боялся - это то, что математичкой в колледже может стать его мама. Но её не приняли, почему-то. И слава богу. Для Антона появление математики - плюс ещё несколько скучных часов в неделю. Мать сказала, чтоб он договорился с новым учителем о том, чтобы он приходил только на контрольные, потому что все темы он уже выучил. Ребята сидят болтают, смеются, Антон сидит на стуле на двух задних ножках, тренируясь рисовать людские фигуры, слушая, о чём говорят его любимые однокласники и иногда посмеиваясь. Вдруг у двери раздаётся шорох куртки и быстрые шаги, она резко открывается. Антон резко опустил стул на четыре ножки, ударив партой себе под рёбра. Все сразу, как один, замолкают и встают. В класс заходит довольно молодой человек в чёрной куртке. - Здравствуйте, - "у него такой приятный голос" Ребята хором в ответ здороваются. Учитель снимает куртку, быстро вешает её в шкаф, близко стоя спиной к Антону, который в упор рассматривает его спину. На нём голубая рубашка и чёрные джинсы, не слишком узкие и не слишком широкие. У него такая идеальная фигура, такая накачанная спина, что Антон уже успел обзавидоваться. И удивиться - такому бы в балете на сцене сиять, а не идти математиком в какой-то музыкальный колледж. Пройдя через весь класс к учительскому столу, этот идеал развернулся и двумя пальцами поправил свои тёмно-русые волосы: - Садитесь. "Нихуя красавчик", - подумал Антон и приземлился на стул, по привычке откидываясь назад. - Итак, меня зовут Арсений Сергеевич Попов, я ваш новый учитель по математике. Ну, давайте теперь я с вами познакомлюсь, - он сел и, открыв журнал, начал с улыбкой перечислять фамилии учеников. - Шастун! - Я! Ой, - заикнулся Антон, снова врезавшись животом в парту. - Не катайся на стуле, Антоша, - добродушно сказал учитель, назвал последнюю фамилию и приступил к уроку. Ну сказал и забыл. И не знал, что эта фраза засядет в голове ученика, и что он будет несколько дней думать о ней. Все учителя орали на него за катание на стуле, затягивали тираду том, как это плохо, говорили, как он однажды когда-нибудь наебнётся с этого стула, что он должен будет платить за смену ламината и так далее. А тут так спокойно и весело попросили - грех не послушать. Но Антон ещё тот грешник. Антон не любил учителей математики. Потому что все они говорили про математику как-то не так. Не любил тех, кто заставляет просто зубрить теоремы и орут на класс; и от души ненавидел тех, кто объясняет, сравнивая степени с мячиками, а числа с мальчиками. Математика - точная наука, там всё так чётко и красиво, а они каких-то зайчиков вплетают туда. Арсений Сергеевич объяснял идеально. Всё понятно, интересно, ничего лишнего. Антон опять удивился: чтó он, такой умный, накачанный и красивый, вообще в школе какой-то забыл, в которую почему-то постоянно попадаются 50-летние учительницы физ.культуры и пьющие учителя по химии. Арсению Сергеевичу точно не сюда. Ему б на сцену, честно. Антон не записывал, но вместо того, чтобы рисовать, как он планировал, он смотрел на учителя и слушал... Он знал всё, что говорит учитель, он уже сто раз решал задачи на эту тему, но всё равно было интересно... - Ну как тебе новый учитель? - спрашивает Серёжа, выходя из класса. - Да классный, - задумчиво протянул мальчик, совершенно забыв о просьбе матери... На следующий день администрация тоже впихнула в расписание математику. Антон слушал, внимательно смотря на учителя и рассматривая на нём каждую деталь (хорошо, что у него зрение не подводит). Он уже стал жалеть, что выбрал заднюю парту. Хотя кататься действительно удобно. В конце концов он ушёл глубоко в себя, открыв рот, видел перед собой только учителя и не слышал ничего. Учитель начал вдруг медленно диктовать теорему, чтоб все успели записать, и тут заметил прожигающий его тело взгляд Шастуна. Несколько секунд он удивлённо смотрел на него, потом строго сказал: - Шастун, почему не пишешь? Шастун вышел из оцепенения и почувствовал себя как-то неловко. - А-а я просто...э... У меня уже есть конспект. Я когда сам проходил... летом. Я могу вам тетрадку показать. Арсений Сергеевич, а за ним и его ученик расцвёл в улыбке, и несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Так же снисходительно улыбаясь, учитель на мгновение опустил голову, и сказал, опять глядя в глаза: - Тогда задачи решай, мы тоже сейчас начнём. - Я... мне интересно вас слушать. - Ну слушай... Тут жизнь мальчика разделилась на до и после. На его сердце как будто позвонили - оно как-то загудело... Он вдруг понял, что влюбился в своего молодого учителя. Во-первых, он удивился - конечно, понятно, что любовь - вещь неуправляемая, но не настолько же. Во-вторых, это печально - у нет никаких шансов, а ещё, если мама узнает, то лучше беги из дома. И вообще нужно стараться это не показывать никому. Антон, конечно, тот ещё актёр, но тело само себя выдаёт... Он ещё сильнее почувствовал своё одиночество. Если кто-то заметит - никто его не поймёт. Он обнимал куклу - он уже представлял, что это Арсений. Он целовал малыша в пластмассовые губы, в щёчки, тормошил его волосы... Каждую ночь он жил в какой-то фантазии с Арсением... С каждым днём он влюблялся всё сильнее; у него вдруг душа как будто ожила и задвигалась внутри. Но тут подоспела мама. - Ты сказал своему математику? - Нет. - Почему? - Да он классный, так говорит хорошо. Может я буду ходить на математику? - Да ты теряешь почти пять часов в неделю на этой математике! - Да и я не думаю, что Олеся разрешит. - Ты сначала попроси, и сходите к завучу вместе, объясни, что ты уже всё прошёл, будешь приходить на контрольные. А разрешит она или нет - посмотрим. Ты только так объясни, чтоб разрешила. - Хе, - как раз хочется, чтобы наоборот. Скорее всего так и будет - нормальный завуч бы может и понял, но Олеся, на фразе "Я уже все темы прошёл" презрительно посмотрит, и ты вылетишь из учительской со смешком в твой адрес и ответом "нет". Сидя на бортике ванны и прижимая к себе куклу, он плакал. Он любил. Математика на следующей неделе, он с нетерпением ждёт этого дня, когда он ещё раз увидит человека, который на девять лет его старше, и, скорее всего, женат. А тут такое... Антон не из тех подростков, которые влюбляются, и, если им не отвечают, быстро забывают; не из тех, сердце которых может часто менять свой предмет вытекания слюней. Он любит долго; и при этом с тех пор, когда влюбляется, начинает не видеть никого вокруг и не обращать внимания на всё окружающее. Он начинает находиться постоянно в какой-то прострации и фантазиях. И он любил сильно, так, что мог ради этого человека сделать всё что угодно. И его пока никто не любил в ответ. А сейчас по-видимому вообще никаких шансов. Если, конечно, Арсений Сергеевич не гей, что настолько маловероятно, что можно даже не надеяться. Даже подумать стыдно. А вдруг его мысли кто-то слышит? А вдруг их слышит Арсений? Тьфу, чего только в голову не прийдёт. И сколько на этот раз его будут "терзать муки любви"? Год, два, три? Ну, уже почти месяц.