Нельзя любить

Антон вместе со всеми заходит в класс и, когда замечает Арсения Сергеевича, который сидит за учительским столом и кружкой кофе в телефоне, сердце будто подпрыгнуло и мысли смешались. А внутренности у него крутит ещё с утра от предвкушения того, что он просто его увидит... На этом уроке они решают примеры по тригонометрии, которая тяжелее всего давалась Антону. Но он уже её прошёл, и уже было всё понятно. А так как в школе всегда решают по любой теме самые простые примеры, то можно и побездельничать. Первый пример решает на доске и объясняет сам Арсений, а это прекрасная возможность пофоткать его великолепный затылок. Один раз, обернувшись, учитель увидел, что Антон поднял телефон. - Ты зачем снимаешь? - он остановил взгляд на Антоне, и в этот момент получился идеальный кадр. Антон резко опустил камеру и сказал заранее подготовленную отмазку: - Мне просто не видно, что на доске... - вроде все так отвечают, когда фоткают доску. - Ты ж не списываешь с доски,- весь класс разразился смехом. - Ну просто сравнить... - первое, что пришло на ум, выдал Антон. - И как, правильно? - иронично спросил учитель, улыбнулся, и Антоша утонул в этой улыбке, а класс снова рассмеялся. - У вас правильно, - на лице Антона тоже расплылась милая улыбка. - А у вас? - И у меня тоже. Учитель отвернулся к доске, минуты через две оглянулся и, улыбнувшись, увидел на себе пытавшийся спрятаться глазок камеры... - Принеси телефон, Шастун, - класс захохотал, а Антон, смущаясь и краснея, поплёлся между рядами к учительскому столу, чтобы положить телефон. - И останься после урока, - шепнул учитель так, чтоб его услышал только мальчик. - Хорошо... Смущаясь и виновато опустив голову, Антон проходит через пустой класс к Арсению, который вытирает доску. Когда он заканчивает, он оборачивается, Антон встречает его глаза... Ясные, голубые. Как... море? Нет. Что есть глубже, красивее морской глади в ясную погоду; что есть более сильное и страстное, чем могучие волны, перекатывающиеся иссиня-зелёные массы воды? Это небо.* У самой глубокой впадины океана есть дно, тогда как высота неба безгранична. Нет ничего светлее неба в ясную погоду; нет ничего суровее серых тяжёлых туч, хмуро затягивающих небесную гладь. В глазах Арсения... такая безграничная глубина. Они сейчас - ясное небо, на котором светит солнышко, всех мягко согревающее своим теплом... Хотя сейчас там просто отражается лампа. Антон вспомнил ярко-голубое летнее небо, то небо, которое было в детстве; когда однажды он упал с дерева на спину, когда друг облил его водой, при этом так мягко приземлился; он вспомнил, как прыгал с забора, хватаясь за гибкую ветку орешника и качаясь на ней; он вспомнил, как они с другом садились на середину тихой улицы и боялись, мотая головой из стороны в сторону: вдруг поедет машина. Он вспомнил, как однажды засмеялся и посмотрел на небо, и это небо врезалось в его память. Небо, когда он смеялся от души, когда он был свободен и счастлив, по-детски, но счастлив - его он увидел в глубоких ясных глазах Арса. И ещё что-то... Что-то такое родное и необходимое напоминают, что сердце болит. - Ну ты чего завис? - учитель снова выбил его из транса. - Сколько тебе лет? - Шестнадцать, - и учитель оглядел мальчика с головы до ног. - У тебя так много украшений, - заметил он. - Да... я просто люблю всё красивое... и украшения. Только мама не разрешает их носить... Ах да... Кирюша. Его глаза. Божечки... - Ммм. А зачем меня фоткал? - с серьёзным лицом спросил учитель. - Вы красивый, - прошептал мальчик, поднял на учителя глаза, чуть-чуть подался вперёд... Увидев близко лицо Арсения Сергеевича, он густо покраснел и, закрыв лицо руками, вылетает из класса, забыв про портфель и тетрадку, безжизненно валяющиеся на последней парте. Арсений вздохнул. Антон не знал, что пока он обдумывал первые сказанные учителем слова, этот учитель уже успел разложить его по горизонтали, не знал, что у его учителя при его появлении сердце колотится, может быть, даже сильнее, чем у него самого... Он даже не думал, что в него кто-то может влюбиться с первого взгляда, он считал, что он изгой, и что его никто не замечает... А тем более он не мог даже представить, что первым по-настоящему влюбившимся в него человеком может быть таким, как Арсений Сергеевич Попов. Арсений всё это время думал, можно ли ломать (как он считал) жизнь мальчика, можно ли открыться ему, тем самым либо испортив его жизнь, либо испортив свои с ним отношения. В первом случае у Антона может не быть семьи. Хотя, как ни крути и ни плачь - любовь не всегда может быть вечной. Даже если они когда-то расстанутся - Антон может навсегда стать геем. О втором исходе лучше даже не думать - Арсению придётся очень плохо. Он сейчас уже почти собрал своё сердце в кулак, уже решил сказать Антону всё, что нужно - а он убежал. Ну вот как так. Он подходит к последней парте, берёт тетрадку. Из неё вылетает небольшой вырванный кусок бумаги. Он поднимает и читает. Сначала улыбается, а потом его глаза наполняются жалостью, и улыбка слетает с губ... Подумав, он переворачивает бумажку и быстро что-то пишет на ней. Вкладывает в тетрадку и ложит в портфель. Тем временем Антон, заходя в класс, вспомнила, что забыл портфель. "Блять...БЛЯТЬ - крикнул он про себя, вспомнив о том, что осталось в том классе, и вылетел в коридор. У дверей класса математики остановился. Выдохнул, открыл дверь. Арсений стоит рядом, у последней парты, с его портфелем в руках. Он протягивает его Антону, мальчик проходит в класс, хватает лямку...но Арсений не отпускает. Антон поднимает на учителя глаза и вдруг шарахается от протянутой руки к его лицу. - Ты чего, - испуганно говорит Арсений. - Не бойся, я ж не бью тебя. Ладонью он дотрагивается до щеки Антона и проводит большим пальцем по пятнам под глазом. - Больно? - Нет. -Иди, - математик отпускает портфель. *** Дома, вытащив тетрадку по математике, из которой снова вылетела бумажка, Антон судорожно схватил её и стал жадно перечитывать. - Ты чего Сеню фоткаешь? - Да так - Влюбился что ли, наш непреклонный натурал? - Да просто красавчик - Всё ясно - Слышь ты - Смотри, чтоб мама не узнала, а то синяки не только под глазами будут - Отстань Нет никаких поправок. "Фух, значит не читал" - выдохнул Антон, машинально переворачивая листик. - О нет, - вдруг говорит он вслух. Арс, а не Сеня) *номер телефона* "Нифига, калиграф" - подумал подросток. Он чётко ощущал частый стук своего сердца, а внутри будто щекотали чьи-то крылышки... "Хуже врача пишет. А на доске классно писал. Или это только на цифры распространяется?" Весь день он думал про учителя. Весь день он находился будто в трансе, всё делая машинально. Он уже придумал кучу сцен с Арсом и мысленно прожил их раз сто. Весь этот день он находился в виртуальной жизни. Поздно вечером мать послала его выбросить мусор. Выйдя на улицу, он взволнованно вдохнул свежий воздух. Первый снег. Какой-то особенный запах у него. Напоминает детство... или что-то далёкое... А Арсений рядом. Он всегда ходит с ним, всегда видит, что он делает; жалеет его, когда он плачет, смеётся вместе с ним. Он всегда может поговорить с ним. Только не вслух. Всё фантазии. Нельзя плакать на морозе. А чего плакать? Арсений сегодня был к нему так близок, как никто. Это же счастье. Через дорогу от мусорных баков - забор, огораживающий парк. Антон перебегает дорогу, немного проходит вдоль забора. Находит нужное место, где заборные прутья слегка раздвинуты, и свободно проникает сквозь ограду. Идёт по слегка заснеженному газону, мимо лавочек, на одной из которых сидит человек, выходит на дорожку. Всё-таки хочется погулять минут десять, хоть и вышел в одной толстовке, хоть и мама будет ругаться. Он проходит по тонкому слою ещё не истоптанного снега, оглядывается на свои следы, как маленький. Всматривается в тёмное небо, откуда плавно падают маленькие снежинки. Тихо. Слышно, как они падают. Вздохнув и зажмурив глаза, мальчик открывает рот и высовывает язык. Маленькие ледяные точечки появляются и греются на тёплой коже. Потом маленькие лужицы превращаются в капельки и стекают по лицу. Язык мёрзнет... Вдруг его слух улавливает еле слышное его собственное имя. Шёпот идёт непонятно откуда, разливается по всему телу, от него сжимается сердце, выворачивает внутренности. Антон резко испуганно оглядывается, но никого не видит. В противоположной стороне раздаётся шорох куртки, и мальчик быстро разворачивается обратно. С лавочки встаёт человек, мимо которого он проходил, о котором уже забыл и даже не замечал всё это время, полностью погрузившись в себя. Мужчина подошёл к застывшему мальчику, положил руки на плечи. Лицо Антона обдаёт горячим дыханием, пар изо рта... Арс нежно касается губ мальчика. Краска заливает лицо Антона, он чувствует как пульсируют его губы и пальцы. Ему уже не холодно. Он смотрит в глаза Арсения, которые так близко сейчас... Он чувствует мягкие губы Арсения Сергеевича на своих, мужские руки на спине, пар от жаркого дыхания обволакивает щёки; время для него останавливается. Звук снежинок, жёлтый свет фонарей, первый снег. Ночь. Улица. Фонарь. Арсений. Те считанные секунды, которые они целовались, казались вечностью. Арсений отстраняется и смотрит в глаза подростку некоторое время, вдруг слегка открывает рот, пародируя Антона, и рукой мягко толкает вверх подбородок мальчика. Тот закрывает рот и виновато улыбается. Арс быстро снимает куртку и накрывает плечи Антона. - С первым снегом, - прошептал учитель, и пар обдал лицо мальчика. Антон обнимает Арса за пояс, утыкается в шею, и от движения рук куртка слетает вниз. Всё равно очень тепло - Арсений крепко прижимает его к себе. Подросток шмыгает носом, слёзы вписываются в воротник тёмно-синего свитера Арсения. - Ну ты чего, тише, тих-тих-тих... - шепчет приятный голос прямо в ухо, мужская рука гладит по спине... *** Арсений весь день чувствовал себя как-то тревожно. Сегодня решил признаться - а не вышло. Он не мог спокойно ничего делать, он всё время проворачивал сцену признания, которую он планировал. Но её не было. За окном идёт снег. Выйти б на улицу... Да. Можно сходить в парк, успокоиться. Ведь всё сказать можно и завтра, правда? Тем более на улице думается легче. Увидев Антона, он будто трезвеет. Вся тревожность сразу пропадает, он просто любуется этим маленьким миленьким существом... - Антон... Арсению недолго было понять, что происходит с Антоном. Его бьёт мать, ему всё запрещают. По лицу сразу понял, что он часто плачет. И любит смеяться. Смеяться от души, но его заставляют плакать; смеяться от счастья, которого у него нет. Это мальчик с чистой душой, с талантом, с чувством прекрасного. Как он любуется снегом, и как он шарахается от руки взрослого... Это несложно понять - потому что лет восемь назад он чувствовал то же самое... *** Антон влетел в комнату с таким сияющим лицом, что мать удивлённо спросила: - Ты чего? - Да так. Там снег такой... так хорошо. Пойдём погуляем? - Нет. Занимайся. На оркестре Шмелёв поругал его за то, что он один раз случайно улыбнулся. "Вот назло вам буду улыбаться весь урок, как ненормальный"