Нельзя любить

Переменка. Антон, как всегда, одиноко стоит в конце коридора с книгой в руках. К нему подходит Серёжа, что ему кажется немного странным, ведь они особо не разговаривали. Только так, от скуки и когда придётся. - Ты реально, в нашего... - Серёжа с нескрываемым интересом пялится на Шаста. - Что? - непонимающе смотрит тот. - Ну... в математика... Арсения Сергеевича. - Что? - придуривается тот. - Ну правда? Ты ж сам говорил. - А если говорил, чего переспрашиваешь? - Ну, а он что? - Что? - Он знает? - Ну нет конечно, я блин кто, чтоб такое рассказывать. - Ммм. А ты хотел бы поцеловаться с ним? - С кем - "с ним"? - Антона начинает уже сильно напрягать этот пустой разговор. - Ну, с Арсением. - Ну допустим. - А ты целовался вообще когда-нибудь? - Нет. А ты? - Я... ну слушай. Короче. Здесь, на Земле, экваториальных лесах живут драконы. Там такие толстые и огромные листья, что они могут выдерживать по пять драконов! Они там живут в деревьях, деревья там тоже большие. И я - дракон, меня зовут Винд. И там же живёт вместе с нами белая такая, молодая дракон-девочка Зорька. Вот, мы с ней целовались... Понимаешь? "Нихуя себе..." - подумал Антон. Он знает, что такое жизнь в воображении. Если человек, а особенно подросток, начинает жить в фантазиях - значит в реальности у него просто какие-то проблемы. А у Серёжи они, по-видимому, катастрофические. Странно, с чего он вдруг решил это рассказать? - Серёж ты, даже не представляешь, я тебя понимаю, как никто... Раздаётся звонок прямо над головами подростков, это так громко, что он продолжает звенеть ещё в голове некоторое время. - Давай на следующей перемене поговорим. Антон весь урок продумал про слова Серёжи, рисуя фигуру какого-то человека довольно крепкого телосложения, пока учительница истории что-то рассказывала про антикоммунизм, а Антон её за это терпеть не мог, и думала, что Антон записывает. Тот уже думал, что неплохо превратить эту фигуру в Арсения, параллельно представляя себе мир драконов, где обитал Серёжа. Когда, наконец, прозвенел долгожданный звонок, Антон уже работал над крыльями. Он вылетает из класса, заходит к безумно родному человеку и ложит перед ним рисунок. Сразу выходит из класса и отправляется на поиски Серёжи, который почти каждую перемену испаряется из класса. Этот человек может стать его другом, его терять нельзя. Он оббегает всю школу, но, не успев найти и его следов за десятиминутную переменку, Антон недовольно направляется в класс русского языка, где его поругали за опоздание на шесть секунд после звонка и отправляют за допуском к завучу. В кабинете Олеси он встречает свою классную. Они вдвоём начинают спрашивать его схера он опаздывает, где он был, почему он хамит всем учителям, хотя Антон всегда старается вести себя как можно милее и вежливей, но все учителя почему-то жалуются на его грубость. Кроме одного, конечно. Вся эта история затянулась до прихода директора, появившегося отнюдь не вовремя. Хорошо, что он норм мужик, как говорится, и он поддерживает всех учеников всегда. Он долго объяснял, что опаздывать некультурно, говорил, как он всегда стоит горой за Антона, потому что знает, что он творческий человек. На этих словах Антон даже всплакнул. Слёзы капали на пол, оставляя на паркете мокрые кружочки, а трое взрослых на разные характеры поучали мальчика в течение минут двадцати, пока Олеся не выдала маленькую фиолетовую бумажку с росписью. - Вы что там, рыдали? - спрашивает русичка. "Нет, блять, веселился. Ощущение, будто вам не хочется, чтобы я сидел на уроке. Опоздал на три секунды, а проторчал у завуча полурока." Так хочется ответить ей какую-нибудь колкость, но лучше сиди помалкивай, Антон! С этой русичкой у него свои счёты. Два года назад, после того, как он сдал устный русский на минимальный балл, она вызвала к директору его мать и двух завучей, и при всех доказывала, что он недоразвитый, что он никогда не догонит своих одноклассников, что он нихуя не умеет и никогда ничему не научится. А бедной матери она не дала и слова вставить. Ему же лично она твердила, что он пишет хорошие тексты, прекрасно анализирует произведения и всё подобное. С того дня он поклялся всегда как-нибудь досаждать ей. После уроков, он, наконец, словил Серёжку. Спросив, сколько у него свободного времени и получив ответ "до окрестра", он молча пошёл рядом с мальчиком. Обосновавшись в пустом малом холле, Антон попросил Матвиенко рассказать о мире, в котором он живёт. Вот то, что Антон понял из его рассказа: Драконы, как уже известно, живут на земле в экваториальных лесах. Каждый вид драконов принадлежит какой-либо стихии, а какие-то особенные могут принадлежать сразу к нескольким. Серёжа - дракон с именем Винд, типо ветер, принадлежит стихии воздуха. А также "какой-то неизведанной стихии, силы которой передались ему по наследству, которыми он не знает, как пользоваться, и все его боятся", на что Антон только закатил глаза. Какие же все эгоисты. Зорька - его подружка, стихия электричества, по совместительству дракон утренней зари. Антона Сергей назвал Вар, что-то вроде бога войны, который занимается тем, что останавливает войны. Пятая стихия, а также стихия пламени. Вар принадлежит виду Жёлтые Драконы, или Кошачьи. Они, в основном, и населяют тропические леса в Южной Америке. Кошачьи их называют потому, что их голова в профиль похожа на голову кота, похожие лапки, а также вся фигура. Они умеют стрелять огненными шарами, некоторые умеют превращаться в невидимку. Окрас Вара - чёрный с жёлтыми светящимися полосами. Это уже фантазии Антона, которые он высказывал так же серьёзно, как и его друг, как будто они обсуждали внешнюю политику. Драконы временно живут на Земле, потому что их преследуют какие-то существа, у которых задача - уничтожить драконов; а эта планета - единственное место, где они могут чувствовать себя в безопасности. Они создали какую-то новую планету, на которую собираются переселиться. - Там такая фиолетово-розовая галактика, ты найдёшь. Прилетай сегодня. После оркестра Антон, уже с новым миром в голове, взлетает на третий этаж и застаёт Арсения Сергеевича на выходе из класса. - Привет, Тош. Кстати ты классно рисуешь. - Да нет, вообще фигово... - Ты придёшь сегодня? - Да... только, наверное, поздно вечером. После спец. Можно? - Окей, приходи. Минуту они стоят, просто молча смотря друг другу в глаза. - Ну удачи тебе на специальности, давай, пока... - До свидания. Антон проводил взглядом Арсения до двери и пошёл на четвёртый этаж. Боже, как он счастлив. На специальности он решил уже стараться, как только может. Хотя он перед каждым уроком себе так обещает. Как назло, в середине урока он под крики Алексея Васильевича вылетает из класса, даже не успев сложить скрипку, с раскрытым чехлом. Он садится на пол перед дверью, и, без сил уткнувшись в бархатную внутренность чехла, захлёбывается в слезах. Услышав крики Шмелёва, из какого-то класса выходит его новый друг. Он молча подходит и осторожно поднимает Шастуна, который, задыхаясь, его обнимает и плачет в плечо. Серёжа помогает ему собрать скрипку, после чего Антон, ничего не объясняя, убегает на улицу. Холодно, снег. Без куртки вообще ужасно, мороз сводит пальцы и череп, застывают слёзы. Но скоро будет тепло. Ещё полурока свободного времени, потом ещё час урока - всего целых полтора часа непрерывного счастья с Арсением! Улыбаясь, он нажимает звонок возле калитки. Ему открывает Оксана, которая тут же его впускает, и они быстро заходят в дом. Антон застаёт Арсения Сергеевича за вставкой бальзовых нервюр в крылья небольшого планера. - Здравствуйте... Арсений поднимает голову, улыбается. У него тёплая, милая улыбка, такая, что обворожит каждого, а чувствительного мальчика она просто сводит с ума, вытягивая весь О2 из лёгких. В ней умещается весь его мир, вся жизнь и всё счастье; как у Кощея в яйце, так и у Антона в улыбке Арсения - смерть: если исчезнет она - исчезнет и он. Арсений оставляет работу, подходит в обворожённому парню, мягко обнимает его. - Ой, прости, я в пыли от бальзы... Ты что, без куртки бежал? - вдруг спросил Попов, строго взглянув на пытающегося отдышаться от быстрого бега мальчика, отряхивая стружки с рук и штанов. - Просто если я зайду за курткой, я больше не выйду... - Лучше здоровье побереги! - Закаляться полезно. - Ты что, плакал? - повис в воздухе вопрос, на который Антон только опустил голову. Неловкое молчание прервала Мия, ворвавшись в комнату с криком "Анто-о-о-он!" и обняв мальчика за длинные ноги. - Привет, - весело ответил Шастун. Он так любит маленьких детей, а это ещё и сестричка Арсения Сергеевича... - Пилить будем? - Мия порывается к столу, но брат перегораживает ей дорогу: - Нет, мышка, я сейчас там работаю. - Ну папачка-а-а, - ноет трёхлетка, тщетно пытаясь пробраться к табуретке сквозь ноги старшего брата. - Мия! - слышится крик из соседней комнаты. - Беги сюда, тебе уже купаться пора! - Не-е-ет, - настроение малышки резко падает, и она послушно плетётся из комнаты в сторону раздавшегося голоса сестры, которая часто играла роль психолога Арсения и уже знала все его чувства, как свои пять пальцев. - Антон... - Арсений вплотную подходит к подростку. - Что случилось у тебя? - Меня из класса выгнали... плюс побили и наорали. - За что? - Я плохо играю... Наверное, мало занимаюсь. - А сколько ты должен заниматься? - Ну часа четыре хотя бы. Это прям самый минимум. - Подряд?! - В сутки. А подряд - ну полтора-два. - А ты занимаешься столько? Антон виновато мотает головой. - А, ну всё ясно. Ты ж сам виноват. Ладно, может, кино посмотрим? - Да! - глаза мальчишки радостно загорелись. Он давно ничего не смотрел. - Ну тогда подожди, я последнюю нервюрку доклею. - Нервюрка - это что? - Видишь перепонки в крыльях? Это нервюры. Потом это всё бумагой обтягиваешь, лаком покрываешь и запускай. Ты можешь пока фильм выбрать. Довольный Антон забирается на кровать, которая казалась ему огромной, потому что он уже четыре спал с матерью вдвоём на одноместной общажной железной кровати. Как говорится, и в тесноте, и в обиде. Он смотрит список скачанных фильмов на компьютере. Сначала попадает в папку, где были одни боевики и всё подобное. Потом попадает в папку с триллерами, и даже немного ёжится от страха. Наконец, попадается папка с Диснеем, он улыбается и просит, умоляюще смотря на Арсения: - Давайте "Рапунцель" посмотрим! Арсений вдруг застывает и сгинается в немом смехе. - Да что смешного? - возмущается подросток, тоже не удержавшись от смеха. - Ну мне нравится. - У меня трёхлетняя сестра это смотрит! - Там вообще-то двенадцать плюс. - А она смотрит. - И там вообще-то целуются. - Так ты ещё и смотрел? - Нет, просто кусочек видел... Ну это же так мило-о-о-о, давайте посмотрим, - скулит подросток. - Ладно, давай "Рапунцель", - соглашается мужчина, смеясь: - Вот ребёнок, - и садится рядом. Полмультика Арсений почти не сводил глаз с мальчика, изредка поглядывая в экран; но тот так заворожённо смотрел на приключения принцессы и вора, что даже ни разу не повернулся. Да, ему действительно был интересен этот мультфильм, но параллельно с ним в его голове роилась свора мыслей. Вот Арсений сидит рядом с ним, и он чувствует его взгляд и боится повернуться. Во-первых он пропустит весь мультик, а во-вторых это может зайти слишком далеко. С другой стороны, сидеть рядом с любимым человеком на кровати за фильмом, даже не обнимая его - вообще бред; тем более, скорее всего, этим он сейчас обижает Арсения. Во время одной из песен в мультике, в конце концов решив, что он всё-таки припёрся сюда всего лишь на полтора часа не просто же, чтобы пялиться в телевизор, он поворачивает голову и встречает ясное небо сбоку. Через миллисекунду он, тихо смеясь, кидается в объятия Арсения так резко, что тот не успевает словить равновесие и под инерцией Антона падает на спину. Упав на тело Арсения Сергеевича, Антон пугается и сразу вскакивает. - Какой ты всё-таки ребёнок, - вставая, заметил Арсений. - Да что вы все так меня называете! Арсений только усмехнулся, а Антон продолжить смотреть, обняв того за плечи и положив на них голову. Когда Юджин отрезает Рапунцель волосы и умирает, Антон прячет своё лицо на груди Попова, слабо всхлипывая. Тот прижимает его к себе, гладит по голове. Когда Антон поднимает голову, Арсений говорит: - Какая же ты нежнятинка. Видишь, он воскресает уже. Антон закатив глаза, поворачивается к экрану как раз на моменте поцелуя; а Арсений внимательно наблюдает за его реакцией. Не долго думая, Антон поворачивается и, закрыв глаза, врезается в тонкие мягкие губы старшего, всем телом потянувшись вперёд. Тот аккуратно поправляет голову мальчика и отвечает, нежно целуя его такие сладкие, бархатные губки. Антон устаёт висеть в воздухе и пытается как-то на что-нибудь опереться. Ничего не видя, он случайно попадает рукой на живот Арсения, рука соскальзывает вниз... От неожиданности и потери равновесия Антон прерывает поцелуй, падая старшему на колени. От смущения и дикого стыда у него аж кружится голова; он закрывает лицо руками и уже боится пошевельнуться, чтобы не влипнуть ещё во что-то. Арсений вздыхает и гладит мальчишку по волосам. Улыбаясь, шепчет: - Давай, вставай, малыш. Будешь досматривать? Антон мотает головой, уткнувшись в бедро учителя. - Нет? - удивлённо спрашивает тот, но мультик не выключает. - Ну вставай давай. Слушай, ты уже сам поцеловал меня в губы, чего ты стесняешься? Ну первый раз, у всех бывают неполадки, вставай, - он приподнимает тело Антона, который виновато шепчет: - Простите... - Ну ты чего? Смотри дальше, давай, - он разворачивает младшего к себе спиной и прижимает к груди обеими руками, словно боится, что тот сейчас убежит от смущения; и отпускает только тогда, когда мультфильм заканчивается. - Антон, знаешь, что я придумал? Будешь у меня заниматься. - Что? - По полтора-два часа подряд. Я буду следить, а тебя не будут ругать. Понял? Отказ не принимается. Антон бы упал, если б стоял. Играть при Арсении?! Он пошевелиться боится, а тут ещё и заниматься нужно. - Л-ладно... - Вот, завтра приходи. - До свидания... Да, завтра он опять прийдёт к Арсению. А ночью Антон улетает на чёрных крыльях в другую галактику. *** - Давай, раскладывай и занимайся. Я засекаю полтора часа и ухожу в ту комнату и буду слушать. - Ну я не смогу прям полтора часа без перерыва, Арсений Сергеевич... Давно так не занимался. - Десять минут перерыв один. - Постараюсь. А где Мия? - Мышка в садике, а Оксана на работе. Занимайся. Арсений уходит в другую комнату, а Антон, стоя со скрипкой, некоторое время не решается издать какой-либо звук. Наконец, он начинает играть. Упражнения Шрадика - уже пятнадцать минут прозанимался. И ещё столько же... шесть раз. Играет концерт, думая, что сейчас так красиво сыграет - как дома получалось - Арсению понравится. Лажая на первом же аккорде, он прерывает звук. "Ладно, всё равно он, наверное, в музыке не разбирается, даже не заметил ничего, а я тут смущаюсь." - опять уже смелее заиграл чудесный концерт Мендельсона. По ощущениям он им уже занимается час как минимум, руки уже до жути устали. Смотрит на время - всего 30 минут ушло на концерт! Всего лишь 45 минут он позанимался! Без сил, он падает на кровать. Когда заходит Арсений, он стонет прямо в одеяло: - Арсений Сергеевич, я больше не могу, я устал... - он чувствует, как кровать прогинается по чужим телом и слышит вздох рядом. - Антон, ну ты себе же вредишь. Не занимаешься - вот тебя и ругают, - да, все ему повторяют эти слова. - Знаешь что? Вот когда прозанимаешься два часа при мне - поцелую тебя. Антон повернул голову и удивлённо уставился на старшего снизу вверх. - А до тех пор не буду, - ехидно улыбаясь, Арсений тыкает подростка в носик. - Арсений Сергеевич! - возмущается тот, вставая. - Это называется манипуляция. - возмущается подросток. - Это называется дрессировка. - Тем лучше. - Давай занимайся! Отказ не принимается, я ж сказал. - Ладно... - Хочешь, планер покажу как делать? - вдруг переключается Арс. - Да! - тот радостно подскакивает с кровати, оставляя там скрипку. - Бери миллиметровку: для начала нужен чертёж...