Нельзя любить

Антон сидит на кровати перед матерью, которая разбирает какие-то вещи. Всё нормально, они сегодня разговаривают друг с другом, про телефон мать будто забыла, и он пока спокойно находится в кармане своего владельца. Только что занимался сорок минут, вроде мама не ругает, значит можно посидеть отдохнуть, делая вид, что всё болит и показывая красно-лиловые кончики пальцев от пятнадцатиминутной отработки октав. Вдруг в кармане гудит телефон. Какой твари что-то нужно сейчас, блять, в девять вечера? Антон пытается незаметно нажать на какую-нибудь кнопку, чтобы прекратить этот гудёж, но вообще не выходит, а мать уже заметила его беспокойство. Он просто молча вылетает из комнаты. Берёт трубку от незнакомого номера. "Здравствуйте, это Ростелеком, вам удобно разговаривать?" - Нет! - заорал он со всей силы в трубку и сбросил, потом добавил тихо: - Вы, дибилы, можеи, только что человеку жизнь испортили, - вскрывает крышку с телефона и вытаскивает карту памяти - если мама увидит какие-нибудь видео из тиктока или рисунки для срисовки - пиздец Антону. - А что это было? - Мне просто звонили. - Кто тебе звонил? - По камерному учительница, - "и зачем я соврал? Можно было сказать, что эти твари звонили". - Дай телефон, я посмотрю, кто тебе звонит. - Да зачем? - он берёт и зачем-то переименовывает номер на фамилию учительницы. Времени на то, чтобы подумать удалять телеграм или нет, мало, поэтому он, уповая на фортуну и надеясь, что она не заметит приложение, отдаёт матери телефон. Та листает журнал звонков, всматриваясь в каждый номер. Странно, что она никак не прокомментировала своё прозвище "Форкиада"; а Антон в душе ликовал. "Поняла кто ты, а?" - А зачем ты Серёже звонил? - Да наверное узнать что-то надо было... - Что узнать? - Ты думаешь я помню, зачем я звонил однокласнику неделю назад? - Странно это. А это кто? - ткнула она в незнакомый номер. "Действительно странно." - Откуда я знаю? Действительно, кто мне звонил в прошлом месяце. - Ладно, - она вышла из журнала звонков, зашла в галерею, где, конечно же, ничего не нашла, и... Антон закрыл глаза. "Три... Два... Один..." - Я ж удаляла телеграм, а зачем ты его опять скачал? - Да просто мессенджер, мам, что плохого? - Я ж его удалила! - А если написать нужно кому-нибудь? - Кому тебе написать надо? - Ну учителям, одноклассникам. - Зачем? - Да мало ли зачем! - Нет. - Всмысле "нет"? Да нам задание присылают! Мы почти по телефонам учимся! - Пусть тогда выдают свои устройства. И я тогда обращусь в администрацию. - Отдай телефон. - Нет. - Ты же сказала, что вернёшь! - Нет, ты его больше вообще не получишь. "Дура, блять, что с тобой разговаривать. Да нахуй мне не нужен этот телефон, у меня есть Арсений, ясно? Ненормальная. Ты думаешь, что мучаешь меня? Да иди на хуй" - думал он выходя в ванную и показывая фак сквозь стенку. Пусть думает, что плакать ушёл. Ночью он отправляется в экваториальный лес. Будто он выходит из своего "дома" в огромном дереве. Выходит на толстый лист, который растёт прямо у его порога и служит чем-то вроде крыльца или взлётной полосы. Оглядевшись по сторонам, но не увидевши сквозь густую пелену тёплого дождя никого, он оттолкнулся и... взлетел. У дома Винда на листе катались два каких-то комочка. Полетев ниже он увидел, что это та самая Зорька с его другом. "Эти как всегда." Они его даже не заметили, и он одиноко полетел дальше среди сочной зелени, обильно обливаемой чистым дождём. Он чувствует чьё-то присутствие рядом, и вдруг он ощущает такую лёгкость, что взмывает выше облаков... И ещё дальше... Вокруг звёзды, планеты, галактики. Он врезается прямо в яркое облако космической пыли, но вдруг... Стоп, где его крылья? Так одиноко. Проснулся Антон в холодном поту, и как всегда, минут за десять до начала урока. И то оттого, что мама стянула с него одеяло и каждую минуту била его по бедру. Он не говорит ничего, зная, что его обругают за любое слово. Поэтому сообщает уже на выходе: - Телефон не забирай. - Да пошёл н... Дверь закрылась, Антон не дослушал этот безумный крик. Да нахуй ему этот виснущий прямоугольник, задача была побесить. Думай, что мучаешь сыночка, и наслаждайся своими заблуждениями, пока он счастлив так, что тебе и не снилось. Плохо, что мама все десять минут сидела в комнате и спрятанные кольца взять было невозможно. Да похуй, на следующей перемене возьмёт. На английский он опоздал минуты на две; там как назло читали с телефона текст, который учительница прислала из супер секретного учебника 1953 года до нашей эры, который есть только у неё и который нельзя никому показывать. Его место рядом с Аней было уже занято, поэтому пришлось садиться одному за соседнюю парту. Прежде вычитав опоздавшему кучу претензий, англичанка сказала: - Доставай телефон, открывай текст. - У меня нет телефона, - актёрски-измучанно говорит Шаст. - И что я сделаю? - Можно я сяду с Аней, у неё же есть телефон... - Нет, - отрезала учительница, а Аня добавила: - Я не хочу с тобой сидеть. "Что?.. Мы ж всегда на английском вместе сидели. Что со мной происходит, неужели я противный такой?" - Просто сиди, раз нет телефона. Я тебе поставлю двойку за работу на уроке. "Да за что?.." - вслух бесполезно что-либо говорить. Антон сидел весь урок, рисуя какие-то фигуры, пытаясь вспомнить сохранённые картинки из телефона. Ха, думаете наказали? Думаете, напугали? Да он мечтал прорисовать весь урок, и чтоб его никто не трогал и не спрашивал! Но два - это конечно она вообще охуела. Всю переменку простоял под дверью 308 класса, но Арсений Сергеевич, видимо, не собирался отпускать на перемену необучаемый пятый класс. - Сиди ровно, Покуль! Ещё слово и ты из класса вылетишь дельфинчиком! - вдруг взревел учитель на легендарного идиота колледжа так, что мальчик за дверью со страху чуть не упал и удрал, с трудом сдерживая смех. В общаге Антон легко находит телефон, спрятанный в коробке обуви матерью, которой лень носить это устройство на работу. За десять лет Антон уже натренеровался в находках, ведь мать каждый день прятала книги, мандарины (которые Антон безумно любил и ел десятками), даже обувь, чтоб мальчик не ходил гулять (будто бы босиком нельзя, по нагретому солнцем асфальту - самый кайф). Ну, а в последнее время и телефон. Антон заходит в спортзал, где в рядок сидят однокласники, а молодой физрук перед ними сидит в своём айфоне. В течение урока он обычно просто разговаривает с несколькими общительными личностями второго курса на светские темы. Физкультуру он проводит... наверное один раз из десяти. Антона постоянно бесит, что чаще всего он должен просто сидеть на лавочке и слушать рассказы про проституток или шашлыки вместо того, чтобы бегать, играть и вообще как-то заниматься. На перемене он поднимается в общежитие с целью не появляться на следующий урок диванной физкультуры. Серёжа 11:46 Ты где? Он тут ругается на тебя. Антон 11:46 (голосовое) Да пусть хоть заблебнётся. Антон 11:47 (голосовые) Почему он урок не проводит? Зачем не на него приходить, если мы просто на лавочке сидим и слушаем рассказы про мальчика, который член себе сломал? На физкультуре! Он легкоатлетик или сплетница старая, я не понимаю? Да что я забыл на таком уроке? Я лучше сделаю сам зарядку дома! Тишина. Антон опять отправил пару возмущений, и удивился отсутствию ответа. Серёжа 11:58 Привет, Антоша. Я всё прекрасно прослушал. Я теперь понял, как ты ко мне относишься. Тут стараешься, идёшь вам навстречу, и такое в ответ, ... И ла-ла-ла-ла. Антона тронуло некоторое беспокойство; он слушал, и вдруг понял, что неправ. Совесть зашевелилась и ударила Антону в мозг, что всё-таки физрук не заслуживает такого отзыва о нём. Он думает, что если не проводишь урок - то идёшь навстречу подросткам. Откуда ему знать, что не всем нравится просто сидеть и разговаривать вместо качки пресса. Серёжа 12:03 (пересланное сообщение от Антона) Да пусть хоть захлебнётся. Совесть выжала у него слезу. Это уже вообще свинство с его стороны. Какой же он нехороший, всё-таки. Сложно осознавать о себе такое. И стыдно. Серёжа 12:05 Блин, он просто тел забрал. Антон 12:05 Прикинь, я догадался. Серёжа 12:05 Спускайся, тебя ждут. Антон 12:06 Да мне стыдно теперь жутко Серёжа 12:06 Лучше иди быстрей. Антон медленно, нерешительно открывает дверь в спортзал. Тихо опускается на лавочку. Учитель сидит с грустным лицом. Он был явно очень расстроен. "Бедняжка, я его так обидел... Как я мог? Вот урод, считай что смерти просто так пожелал. Напишу ему." Антон 12:16 Извините меня, пожалуйста. Антон 12:16 Я больше не буду. Антон 12:16 Мне очень жаль. Антон 12:17 Извините. Данила Андреевич 12:19 Хорошл "Даже "хорошо" не удосужился нормально написать. Ну хоть простить бы постарался. Сильно обиделся. Вот я тварь, а..." На перемене он идёт с Серёжей по лестнице. По дороге их встречает классная руководительница. Она отводит Серёжу и что-то ему говорит, после чего тот, не смотря на друга уходит в противоположную сторону. Недоумевающий Антон бежит вслед за другом и вот что от него слышит: - Она сказала мне с тобой не общаться. Чего, блять? Это уже слишком. Да что за фигня происходит сегодня? Пыльные бури на Плутоне или магнитные в мозгах учителей? Что за контрнаступление тут все против него устроили? Интересно, Арсений сегодня не заражён этим противошастуновским вирусом? Снова наполняясь злостью, он взлетает на третий этаж и заходит в класс истории. Учительница сидела за столом и что-то писала, попивая чай. - Здравствуй, Антон. Тебе что-то нужно? - сказала она, даже не смотря на вошедшего. И хорошо, а то шарахнулась бы от искр в зелёных глазах подростка. - Да, можно спросить? - заряженный адреналином скандала начал тот. - Почему вы запретили Серёже Матвиенко дружить со мной? - Нет, я не запрещала. - Ну он мне сказал, что вы сказали, чтобы он больше не общался со мной. - Понимаешь, ты на него плохо влияешь... "Конечно, понимаю, - подумал Антон, пропуская мимо ушей последующие слова этой странной женщины. - Я на него плохо влияю! Блять, мы просто дружим! Даже не больше месяца, а вы мне уже такое заявляете. Он даже поменяться не успел бы. Вас смущает, что мы в обнимку по коридорам ходим? Так смущайтесь дальше, и думайте что хотите! Какое право вы имеете вообще указывать нам, с кем и как дружить?" - Вы понимаете, у меня просто больше вообще нет друзей, кроме него. У нас появились общие интересы и мы сдружились, это же нормально. - Ну скажи честно, девчонки, да? "Какие нахуй девчонки? Типо больше никаких интересов нет." - Нет, это по специальности там... - Ясно, - протянула учительница, по-видимому, не находя, что ответить. - Мне кажется, что ты ему не компания. - Извините, - Антон направляется к выходу. - До свидания. Сопя от досады, Шастун шагает по коридору, смотря в пол. Вдруг поперёк дороги ему встаёт, конечно же, Арсений Сергеевич и загораживает ему путь. Антон с ещё не угасшей обидой и злостью в глазах смотрит в небеса учителя в ожидании его речи, чтобы сделать диагноз на вирус. - Ты чего такой злой? Что случилось? - он никогда ещё его не видел в таком состоянии. Даже не представлял, что такой добрый наивный мальчишка мог иметь такой взгляд и такие насупленные бровки. Арсений удивлённо заглядывает мальчику в глаза, но ненависть оттуда как корова языком слизала. Её уже не было и следа, а Антон с облегчением прижался к мужчине. Здоров. - Ты чего такой странный? Зайдём в класс? - Арсений провожает ребёнка до 308 класса и закрывает за собой дверь. - Да сегодня вообще хрень какая-то со всеми происходит. До уроков мама наорала, потом англичанка заставила сидеть весь урок без дела и поставила два просто так, потом физрук вывел меня, теперь мне всю жизнь будет совесть мучать; только что моя классная запретила Серёже общаться со мной дьявол знает из каких побуждений, - ожесточённо повествовал Шаст, возмущённо двигая руками и пытаясь не смотреть учителю в глаза. - Хорошо, что специальности нет, а то тот вообще порвал бы меня. Я уже за вас боялся... "Хочешь, я порву вместо него?" Фу, откуда ты взялась вообще, противная мысль? Пшла вон! Воображение, ты тоже заткнись. - Ну ты не злись, - мирно сказал учитель, медленно подходя к "злому мальчику". - Ну с кем не бывает. Он нежно обнимает парня, который сразу обмякает. - Я тебе никогда плохо не сделаю. Приходи заниматься сегодня. - Угу, - мальчик просто растворяется в теле мужчины. Он тренировался дома, занимался как можно больше. Час с чем-то он выдерживает. Чуть-чуть потерпеть - и цель будет достигнута. Он жаждет этого поцелуя теперь больше, чем когда-либо, чем когда это было можно. А сейчас это нужно заработать, к тому же это для его же пользы. - Оксан, пойдите с мышкой, погуляйте часа полтора. Или два. - Хорошо. Только там макароны варятся, ты их не забудь, положи масло; пирог, когда допечётся - вытащишь. - Слушай, я тебе что, маленький? Сам знаю. - Знаешь, а в прошлый раз сгорел пирог. Всё, пока. - Ага... Он заходит в комнату, где Антон канифолит смычок, сидя на кровати. - Давай, я засекаю время. "Я тоже..." - подумал Антон. Он решил продержаться как можно больше читерским способом. Он берёт один наушник, ставит перед собой телефон и включает длинный мультфильм. Занимается механически, одновременно смотря в экран. Час двадцать. Мультфильм закончился, и, войдя в реальность, Антон обнаруживает, что его шея ноет, как собака. Он опускает скрипку, с громким щелчком в локте разгиная левую руку. Руки тоже ужасно болят, заодно с плечами. Он начинает чувствовать сильную усталость и лень. - Арсений Сергеевич... - тихо позвал он, падая на постель. Арсений заходит в комнату и садится рядом. - Ты чего, всё? - Ага. Всё болит, я устал. - Что, звонить, чтоб возвращались? - Да... а как же самолёт? - Ну Мия уже сколько хочет с тобой поиграть, Тош. - Ла-адно. А есть поесть? - говорит Антон, вставая. - Конечно есть, голодненький ты мой, - Арс обнимает его за шею и тащит на кухню. - Поработал немного - иди поешь. Поработал бы больше - получил бы больше, - улыбаясь, добавляет старший, заставляя побеспокоиться внутренности живота Антона. Мия нетерпеливо мнётся, пока ей развязывают шнурки, залетает в кухню, и с визгом "Анто-о-о-он" прыгает к парню на колени. Тот мягко обнимает её, задаёт милые вопросы, которые обычно задают трёхлетним малышкам. Арсений с умилением любуется их отношениями. - Что, не позанимался? - вдруг шепнула сестра на ушко Арсу. Тот покачал головой. С одной стороны, он правильно сделал, что поставил такое условие Антону, но он даже не думал, что ему так будет нехватать тех неумелых поцелуев мальчика, которых было так мало. А целовать его хочется бесконечно в такие пухлые упругие губки, мягко прикусывая, хочется облизывать его горячий ротик, хочется ещё много чего... Он ещё совсем маленький; хоть ему и почти семнадцать, он такой наивный, неискушённый и чувствительный... Нельзя так резко расстраивать его психику. - Подём ко мне, - Мия тащит его к себе в комнату. Он впервые попадает в комнату девчонок. Там так же чисто, как и в комнате брата; к тому же она немного больше. Вместо стола со стружками здесь стоит огромный книжный шкаф, рядом - большой шкаф для вещей, чуть поменьше своего соседа; а вместо компьютера - телевизор. Также в комнате находится куча не самых дешёвых игрушек. Среди них, например, были аккуратно заплетённые (по всей видимости старшей сестрой) куклы Паола Рейна, ровно расставленные по одной из полочек книжного шкафа. Антон подходит к одной из них. Нефабричные голубые глаза, тёмные волосы... - Да, это я под себя делал, - сказал неизвестно откуда появившийся Арс. - Видишь, макияж переделан и глаза вставлены? - Ух ты-ы, - тянет мальчик. - У меня тоже есть одна кукла. Только она младенца изображает, и светловолосая. Тоже с голубыми глазами. - Антон! - вдруг зовёт его девчонка. - Ди сюда, я тебя заплету! Антон мило усмехается, и говорит "Ну давай" тем изменившимся детским голосом, которым обычно разговаривают с малышами. Он садится на пол, облокотившись на диван, на котором светит важным лицом восседает Мия в куче расчёсок, заколочек, невидимок и разного рода резиночек. Она принимается чесать мягкие волосы Антона, а тот берёт телефон. Арсений вдруг подходит, забирает устройство, а вместо него втыкает в руки Антона девочку-миниАрсения и садится напротив. Антон перебирает волосы куклы, сам пытается заплести две косички. Выходит довольно неплохо, и он поворачивает куклу к Арсению. Тот умильно улыбается, а Антон поднимает лицо куклы на уровень своих глаз, затем сравнивает с Арсением. Настолько похожи... Но от живых глаз он оторваться не может. Всё время они, не уставая, смотрят друг другу в глаза, и каждый видит что-то в них своё. Они рассматривают этот необыкновенный мир в радужках, пока: - Готово, - пока Мия не объявляет окончание своей работы. Шастун проходит к зеркалу. Его передние пряди заколоты несколькими розовыми заколками, а сзади какое-то месиво из невидимок, мелких косичек и резиночек. Он усмехается, и возвращается к маленькой девочке. Приходит Оксана, играя, она тоже будто превращается в девчонку. - Давайте в дочки-матери? - просит Мия. Пока ещё никто не успел согласиться, она уже распределила роли, вцепившись в Шастуна: - Антон будет моим братом. - Ооо, ах, предательница, - притворно-обиженно возмущается старший брат. - Нет, ты мой папачка, - заявляет малышка. - А Оксана - мама. - Папочка, можно я выйду погуляю? - Шастун так мило вошёл в роль, что у другого игрока сводит ноги. - Блин, мне уже надо идти, - Антон смотрит на время. - Мама скоро приходит. - Я провожу, - сразу отвечает Арсений, вставая. Антон выходят в соседнюю комнату, чтоб забрать инструмент. Мужчина подходит сзади и крепко обнимает мальчика. - Ты такой милашка в этих заколочках, - он любуется и аккуратно снимает каждую. - Жаль, что я уже обещал не целовать тебя сегодня... Дома он прячет телефон на прежнее место, складывает карту памяти и симку в коробок с-под спичек и долго думает, куда бы спрятать, ощупывая взглядом каждую деталь комнаты. Раздаётся хлопок двери в секцию, Антон сразу по звуку определяет, что это мать; мгновенно закидывает коробку в чехол для скрипки и поворачивается ко входу. - Привет, - весело говорит он. - Ты макароны сварил? - Да. - Ты чего такой радостный? Опять отмочил что-то? - Всмысле опять? - Ну ладно. После этого содержательного разговора и ещё кучи прошедшего времени они сели за стол. Завёлся довольно мирный разговор, мама рассказывала о проблемах на работе, о своём детстве и вообще о всяких бытовых вещах. Как-то разговор дошёл до вопроса: - Тебе пришла стипендия? - Нет, скоро должна. - Ты ещё должен отдать мне 20 тысяч за смычок, столько же за струны и оплатить общежитие. - Да откуда я столько возьму? Нам стипендию буквально в четыре раза уменьшили! - А это не мои проблемы, - вдруг мать переходит на холодный тон, с которым она обычно обсуждает тему денег Антона и "раздела имущества". - Мне этот смычок нафиг не нужен. - Да почему я должен платить за тебя? Из-за того, что я живу с тобой, у меня плата за общагу в пять раз больше! - Что?! А я почему должна кормить тебя и покупать тебе что-то? - Да ты потом деньги назад просишь! Ты по закону моя мать! - По закону я должна была учить только девять классов. - Вообще-то одиннадцать - обязательное образование. Тем более оно бесплатное. - Нет! Чтоб в течение этой недели ты мне всё выплатил. Иначе я подарю этот смычок кому-то чужому. - Подари его мне. Я ж для тебя чужой. - Я тебя не знаю. - Почему все тратят стипендию на свои развлечения? Ты ж мне ставишь их в пример! - Развлекаться хочешь? Тогда уходи из этой школы. И покупай себе кольца и всё, что влезет. "Блять. Это она забрала, сука." - Да тебе жить будет негде! Это моя комна... В лицо прилетает сильный удар. Мальчик падает на пол. - Я пишу Шевелёву, говорю, что я отказываюсь как-либо финансировать твоё образование, а тебя сдам в интернат. - Нет! - Антон резко поднимется и пытается убрать руки матери от телефона, но тут же отлетает в сторону, больно ударившись затылком о фортепиано. Сдерживая слёзы, он снова подходит к матери и заглядывает ей через плечо. "Школы-интернат в Санкт-Петербурге" - поиск гугл. - Мама! - он выдёргивает устройство из рук, но тут же оказывается поваленным на пол, избитым, с расцарапанными руками. Он незаметно обувается, выбегает из комнаты и со всех сил бежит в дом, так недавно ставший родным. Во дворе он натыкается на его хозяина и со слезами кидается ему на шею. - Что такое? - Она...х...она меня...хочет в и...интернат сдать. Она всегда так... угрожает, а сейчас, кажется... серьёзно. Она побила меня... - Антон не мог даже ровно дышать от всхлипываний, не то что говорить. Но Арсений Сергеевич его понял. - Успокойся, ничего не будет, - он завёл мальчика в дом. - Она уже в поиске набрала... "приюты Санкт-Петербурга". И забрала... кольца... мои... Арсений просто гладит дрожащее тело, садясь на диван и укладывая его на себя. - Она сказала, что отчислит меня отсюда... - Спокойно, малыш. Во-первых это так быстро не делается, отчисление займёт несколько дней, и его можно отменить. А кольца я тебе куплю новые. Слушай. Напиши завучу. - Олесе? - презрительно спрашивает Антон. - Она поддержит мать. Она всегда за взрослых. - Нет, Светлане Викторовне. Она добрая, она поймёт. Или Шмелёву. - Ему ещё хуже. А Светлане Викторовне... Но если мама узнает, что я кому-то жаловался, она убьёт меня... - Светлана Викторовна хотя бы сможет что-то сделать, без её участия тебя не отчислят. - Да, только у меня телефона нет. - Тогда завтра вместе к ней пойдём. Подросток лежит на коленках старшего, у него постепенно выравнивается дыхание. Арсений ласково гладит его по спине и волосам, мягко перебирая пряди, и шепчет: - Не переживай, малыш, всё будет хорошо.