Народный герой

Мысль о том, что Мэй знает о моём втором я, одновременно приносит мне радость и разрывает душу. Уверен, что ей это причиняет гораздо больше боли, чем мне все мои ранения, но за все это время, она ни разу не сказала мне прекратить этим заниматься. Я всегда знал, что тётя Мэй очень сильная женщина. Все-таки она в одиночку воспитывает меня, работает медсестрой с постоянными переработками, никогда не забывает о праздниках и старается все свое свободное время уделять мне. Умудряется дарить мне свою любовь каждый божий день. Тяжело видеть сколько боли я приношу тете своими геройствами. Ее слезы, мешки под глазами, тремор рук из-за волнения и зачастую натянутые улыбки. И если бы я точно знал, что откажись я от Человека-Паука, смог бы продолжать жить, то в ту же секунду остался бы просто Питером Паркером. Однако я не уверен, точнее, я убеждён в обратном. Я определенно не нормальный подросток. Давно уже нет, а может никогда и не был им. Нелюбимый ребенок, ограниченный в еде, сне, учебе и каких-либо развлечениях. Мальчик, который выжил. Герой войны. Мутант. Единственный волшебник на этой земле. Кем-кем, а обычным меня назвать язык не поворачивается. Война. Охота за крестражами. Полеты на паутине над проезжей частью. Специально пропущенные удары, чтобы почувствовать, что ты еще живой. Нежелание пользоваться мощными заклинаниями, потому что было бы слишком просто. Это все не просто мое прошлое. Не какие-то капризы и прихоти. Это, то, что делает меня мной. Генри Поттером. Волшебником. Питером Паркером. Человеком-Пауком. Это просто я. Если вы сами никогда не испытывали адреналиновую зависимость, вы не знаете, как живёт человек, который испытывает постоянную потребность в очередной дозе адреналина. Я чувствую, что психика перегружена, понимаю, что жить в состоянии такого эмоционального напряжения просто невозможно, знаю, что эта зависимость влияет на меня и моих близких совершенно деструктивно, но абсолютно ничего не могу с этим сделать. Даже если у меня получится вытеснить это влечение из своего сознания и заменить его другими, более безопасными видами деятельности. Даже тогда я никогда не перестану стремиться к повторению ранее пережитого опыта. Пусть, я и смогу некоторое время балансировать на грани, жить в уверенности, что я счастлив и наполнен тем, что имею, но как только возникнет критическая ситуация, или как только я дойду до предела, то у меня будет лишь два пути: позволить сдерживаемому напряжению прорваться или закончить все это одним днем. Мозг хорошо запоминает цикл «адреналин — стресс — эндорфины — приятные ощущения» и стремится испытывать эти ощущения снова и снова. А моему мозгу также известно, что, если ему очень плохо, то есть один действенный выход, который все закончит, всё поменяет. Конечно, медикаментозное лечение или работа с психотерапевтом могли бы помочь, но маггловские препараты практически не действуют на тело волшебников, а я на самом деле так и не понял, кто я для этого мира. А что я могу рассказать психотерапевту? Что это моя вторая жизнь? Что я волшебник? Что я уже убивал? Что я каждый день спасаю обычных граждан? Что я, Моргана меня дери, не из этой вселенной? Возможно, есть какие-то способы. Возможно, я такой не единственный, и множество людей проходило через что-то подобное. Возможно, мне можно как-то помочь, но я просто боюсь пытаться. Боюсь разочароваться. Боюсь, что ничего не получится. Я боюсь умереть и потерять все то, что имею сейчас. Любовь Мэй, дружбу Неда и Эм Джей, безобидную ругань мистера Старка, работу с агентами ЩИТа. Ничего из этого я не хочу потерять. Даже стычки с Озборном и Томпсоном, наши пробежки со Стивом, послеобеденный чай с мисс Поттс и драккловую готовку блинчиков по утрам. Не хочу лишаться ни единой мелочи. Не хочу подводить жителей Нью-Йорка и лишать их героя. Не хочу лишать героя самого себя. Я эгоист. Эгоистичен до мозга костей. Я эгоистичен даже в своем альтруизме. И я только могу надеяться, что любимые мной люди смогут принять меня таким, какой я есть.

***

Я проснулся посреди ночи. Все еще в объятьях, все еще окутываемый родным запахом. Мэй тихо посапывала на ухо. Слава Мерлину, сон у нее был мирный. Осторожно высвободившись из кольца рук, осмотрел свои раны. Удивительно, но регенерация меня не покинула, медленно, но верно залечивая раны. Это было бесспорно отличной новостью. Аккуратно, стараясь не разбудить, подхватил Мэй на руки и понес в ее комнату. У тети было уставшее, заплаканное лицо. Сердце больно кольнуло. За последние несколько месяцев на её лице появились новые морщинки. К счастью, седина её пока не коснулась. У Мэй всегда были длинные и густые волосы, которым завидовали наши соседки. Я бы не смог простить себя, если бы из-за меня они поседели. Хотя, конечно, Мэй всегда будет для меня самой прекрасной. С морщинами, с седыми волосами. Они нисколько не испортят её красоту. Положив её на кровать и укрыв одеялом, не смог удержаться и заправил прядку волос ей за ухо. Мэй слишком хороша для этого мира. Слишком хорошая тётя для такого непутёвого племянника, как я. — Пит? Драккл. Я ее разбудил. — Все хорошо, Мэй. Ложись спать. Я в порядке. — Посиди со мной, пожалуйста. Её голос звучал слегка хрипло после сна, а глаза слипались, словно она вот-вот снова уснёт. Но спорить с тетей было бесполезно, а потому я сел на кровать, слегка отодвигая ее ноги. — Я люблю тебя, Питер. В глазах тут же появились слезы, пришлось даже закусить губу, чтобы не расплакаться. — Я знаю, Мэй. Знаю, и я тебя тоже очень люблю. И прости. Прости меня, пожалуйста. Ее рука коснулась моей. Я даже не заметил, как сжал кулаки. Легкие прикосновения постепенно отвлекали от мыслей о том, что я не достоин ее любви. — Не стоит извиняться, дорогой. Тебе не за что извиняться. Ты молодец. Я горжусь тобой. Честно, Пит, не могу сказать, что ожидала чего-то подобного или была готова, но это никак не меняет того факта, что я люблю тебя. Что горжусь. Что ты самое дорогое, что у меня есть. Я, правда, очень люблю тебя, Питер, и хочу, чтобы ты никогда об этом не забывал. — Ты просто не должна быть такой хорошей, Мэй. Правда, ты можешь ругать меня, кричать, даже посадить под домашний арест — я пойму. Это нормально. Меня потянули за руку, и я в который раз за этот вечер оказался в тётиных объятиях. — Что за глупости ты говоришь? Дети — это не раскраски, Питер. Родители никогда не смогут раскрасить их своими любимыми цветами. Воспитание — это сложная наука, но знаешь, что? — Что? — Если бы дети все же были картинами, то твоя, безусловно, стоила бы миллионы долларов. Однако я бы не стала продавать её ни за какие деньги. Я бы каждый день ей любовалась. Утром она была бы моим первым взглядом, днём я могла бы часами её изучать, а вечером, перед сном, я бы не могла отвести от неё глаз. И сколько бы лет я не потратила на ее изучение, я бы так и не смогла увидеть всего, что в ней спрятано. Ты потрясающий, Питер. — Ты для меня дороже любого произведения искусства, Мэй. — Я знаю, Питер. Разумеется, моя картина стоила бы на несколько долларов больше, чем твоя. Это даже не обсуждается. Я не смог сдержать смех. Что же, это была абсолютная правда. — Точно. Я бы даже добавил пару центов, чтобы разница была более заметной. — Вот и договорились. Думаю, что ни один музей или выставка не могли бы себе позволить приобрести картины Паркеров. — Всему миру остается только завидовать. — Полностью согласна, Пит. Ну, а теперь иди спать. И можешь убрать будильники. Я использовала свой многолетний опыт работы медсестрой. Таким образом, для всего мира ты вчера был в поезде и получил легкую травму. Справка у меня в сумке. Два дня отсидишься дома, а потом делай, что хочешь. А вот это было неожиданно. Мэй никогда не делала для меня липовые справки. Разве что пару раз, но тогда была премьера «Звёздных Воинов», а это совсем другое дело! — Я тебя испортил. — Никогда хорошей не была, Питер. То, что ты не видел меня такой или думал обо мне иначе, — это твоя ошибка, а не моя. — Я тебя понял, но я все равно встану пораньше, чтобы приготовить тебе завтрак. — Будто бы у тебя был выбор! Конечно, ты приготовишь для меня завтрак. Но если я вдруг узнаю, что ты вышел на пробежку, домой можешь не возвращаться. — Люблю тебя, Мэй. Сладких снов. — Спокойной ночи, Питер.

***

С восьминогого инцидента прошло уже несколько недель. Довольно мирных недель, попрошу заметить. Никаких суперзлодеев. Только насильники, бандиты, маньяки и грабители. Полный релакс. Сегодня у меня выдался свободный день, и я решил устроить себе полноценный обед, а не просто перекусить, пока летал на паутине, как делал обычно. Теплый весенний день, пять самых больших сэндвичей от мистера Дельмара и потрясающий вид на закат с крыши многоэтажного дома. В наушниках играет специфичный плейлист, что Эм Джей скачала мне на плеер. Не уверен, что буду слушать его снова, но для общего развития — это полезно. И тут, совершенно неожиданно, кто-то прикоснулся к моей спине. Либо мое паучье чутье взяло отпуск либо захотело меня убить. Потому что от неожиданности я подавился куском сэндвича, закашлялся, от всего этого безобразия с меня слетели наушники и вместе с плеером полетели вниз. Мне пришлось пару раз стукнуть себя по груди, чтобы наконец проглотить многострадальный кусок бутерброда, паутиной подхватить плеер, когда тот был всего в нескольких метрах от земли и натянуть маску обратно. Только после этого я смог развернуться. — Черт возьми! — Не выражайся! Мне с трудом удалось сдержаться и не выразить свои мысли более резко. Или не послать все в Мордред. И меня можно было бы простить, потому что передо мной стояли трое. Мисс Романофф, которая меня и коснулась, Тони Старк, в полном боевом обличии и Стив. Мой чудесный приятель Стив. Мой прекрасный со-бегун, но одет он был совершенно не для бега. На Стиве был чертов костюм Капитана Америки. Мать моя Моргана. Я бегал каждое утро с драккловым Стивом Роджерсом, который какого-то черта оказался живее всех живых. Я, черт возьми, в гражданской одежде соревновался с суперсолдатом, героем второй мировой. Это конец… Я отказываюсь хоть как-то комментировать свою жизнь. — Эм, всем привет? — Ты в порядке, rodnoy? Агент, видимо, сама не ожидала, что ее касание вызовет такую бурную реакцию. Ха-ха… К сожалению, я не в порядке. Я совершенно не знаю, что мне делать. — Наверное? Может мне стоит у вас спросить? — О чем ты, Паук? — Ну, если ваш начальник решил меня устранить и отправил вас троих на это дело, то, наверное, я не в порядке. А вы как думаете? Мисс Романофф казалось немного успокоилась, мистер Старк лишь усмехнулся, а Стив, или как мне его теперь называть, показался каким-то крайне возмущенным. — Мы здесь не для этого, паучок. — Да? Ну, это круто, наверное. Мистер Капитан Америка, в этом костюме Стивом я его точно называть не буду, вышел вперед и встал в какую-то очень геройскую позу. Суровое лицо, волосы развеваются на ветру, каждая мышца напряжена до предела. Мы будто фильм снимаем. Что здесь вообще происходит? Может мне кто-нибудь объяснит? — Приятно познакомиться, Человек-Паук. Меня зовут Стив Роджерс, и я — Капитан Америка. Наслышан о твоих героических поступках и невероятно рад, что кто-то вроде тебя защищает город. Мы пришли, чтобы просить тебя о помощи. Ты должен к нам присоединиться, Человек-Паук. Нью-Йорк в опасности. И только такие как мы, сможем остановить его разрушение. Сила этой страны не в кирпичных и стальных зданиях. Она в сердцах тех, кто поклялся бороться за её свободу. В наших с тобой сердцах, Человек-Паук. Так… Что-то мне все это не нравится. Ладно, Питер, давай успокоимся. В любой непонятной ситуации — думай. Думай, как можно отшутиться, чтобы побыстрее сбежать отсюда. — Вы меня в секту приглашаете, мистер Капитан Америка? — Никаких сект, Человек-Паук. Я приглашаю тебя в команду. Я предлагаю тебе стать Мстителем и защищать землю вместе с нами. — Ой, как не хорошо получилось, мистер Капитан Америка. Знаете, у меня расписание под завязку. Еще один кружок по интересам я никак не потяну. — Это не шутки, Паук. Нью-Йорк действительно в опасности. Мы должны объединиться и спасти его. — Простите меня, конечно, но я не командный игрок. Я не собираюсь раскрывать свою личность, у меня нет времени на какие-то командные миссии или тренировки. Тем более я не стану выполнять чьи-то приказы и указания. Я буду защищать жителей Нью-Йорка, можете не сомневаться, но мстителем, как вы выразились я становиться не собираюсь. У нас с вами изначально разные пути и цели. — Ты не понимаешь о чем говоришь, Человек-Паук. Это не игра. Мы должны объединиться. — Ну-ну, кэп, остынь. Дай парню время подумать. — Ты прекрасно знаешь, что у нас нет времени, Старк! — Все нормально. Пару дней на раздумья у него все же есть, не думаешь? А пока почему бы тебе, паучок, не принять что-то лично от меня? — Не уверен, что мне это понравится. Мерлин. Я даже знаю, что это. И точно знаю, что мне это не понравится. Мистер Старк открыл металлический кейс и представил перед моим взором костюм. Правда, очень красивый, уверен, что супер удобный и подходящий для меня, однако есть одно «но». Всегда есть это гребаное «но». Как же мне больно это делать. Я, правда, не хочу, это выше моих сил, но надо, Питер, надо. — О, это очень мило с вашей стороны, мистер Железный Человек, только вот, может позволите мне провести один тест? — Он уже твой, паучок. Можешь делать с ним, что хочешь. Зря вы так, мистер Старк. Вы даже не представляете, на какие ужасные поступки я способен. — Акцио GPS-трекер, Акцио маячок для отслеживания, Акцио внутренние камеры. Магию направлял четко на костюм, чтобы, не дай Мерлин, не пострадал еще и костюм Железного Человека. Пришлось порядочно усилить классическое Акцио, чтобы оно смогло оторвать названные приборы от костюма. Расход сил до смешного огромный, зато эффектно. — Ауч. Я как-никто понимаю, что сейчас испытывает мистер Старк. Я же сам и участвовал в создании этого костюма, но выбирать не приходиться. Стив Роджерс казалось был готов начать креститься, а вот мисс Романофф отреагировала вполне спокойно. К моей магии она уже успела привыкнуть. — Видите ли, Тони Старк, когда я говорил, что не хочу раскрывать свою личность, я имел ввиду именно это. — Это блять кощунство! — Тони! — Понимаю. Мне тоже больно на это смотреть, но вы сами виноваты. Если вдруг будете устраивать ему похороны, то сообщите. Я занесу цветов на могилку. Что же, мне пора. Мисс Романофф, вы же знаете, что я всегда готов вас выслушать? Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, вы всегда можете позвонить. Или если вы просто хотите поболтать, я буду рад просто услышать ваш голос. — Прости, rodnoy, но я должна кое-что тебе сообщить. Лицо у нее было какое-то нерадостное. Что-то мне это не нравится. Что произошло? — Слушаю вас, мисс Романофф. — Агент Колсон — мертв. Лучше бы мисс Романофф меня ударила. Этого не может быть. Мистера Колсона нельзя так просто убить. — Если вы думаете, что подобная ложь может сделать меня мстителем, то вы сильно ошибаетесь. — Это правда. Колсон мертв. И я должна передать тебе его карточки. В завещании указан ты. В моих руках оказался прозрачный пакет с кровавыми карточками. Там так же было несколько, которые я лично ему приносил. Это точно его драккловые карточки. — Это бред. Колсон скорее закопал бы себя с этими гребаными карточками, чем отдал бы их кому-нибудь. — Я просто делаю то, что мне сказали, Паук. Я не верю, что это правда. Мы буквально пару дней назад виделись. Это просто не может быть правдой. — Кто это сделал? — Локи. Брат Тора. И скоро мы одной смертью не ограничимся. Стив прав. Намечается что-то очень неприятное. — Мы еще поговорим, мисс Романофф. А сейчас мне нужно уходить. Когда понадоблюсь, позвоните.

***

— Человек-Паук был знаком с Филом? Стив был знаком с Колсоном совсем недолго, но он тоже сожалел о его кончине. — Паук много с кем знаком. Единственное, с Фьюри встреч избегал, а так довольно дружелюбный. — Ну, не знаю. Костюм мой он уничтожил совсем не дружелюбно. Старк со слезами на глазах собирал ошметки костюма. Паук хорошо над ним поиздевался. Целого там практически ничего не осталось. — Ты прекрасно знаешь, как тщательно Паук скрывает свою личность. Так что это было глупым решением, Тони. Ты сам в этом виноват. Убрав наигранную драму Старк быстро поменялся в лице. — Ладно, у меня есть гораздо более важный вопрос. — Что такое? — Почему паучок с тобой флиртует? А вот это было интересно. Романофф никогда не видела в действиях Паука флирта. В начале, возможно, но потом быстро поняла, что у того просто какой-то пунктик на женщинах. Он словно рыцарь с кодексом чести. Галантный и благородный. — Он просто джентельмен, Старк, в отличие от некоторых. — То-есть никаких тайных паучих романов? Как неинтересно. — Мы только что упустили Человека-Паука. У нас нет времени на шутки. Есть приказы. Нужно следовать. — Успокойся, Стив. Фьюри не сильно надеялся на его привлечение к Мстителям. Только предположил, что Паук может быть твоим поклонником или что смерть Колсона заставит его изменить своё мнение, но, видимо, не суждено. — Почему к нему такое особое отношение?! Меня никто не спрашивал, хочу ли я к Мстителям или нет. Почему Фьюри не может как обычно устроить хаос и забрать пацана себе? — Потому что он не смог. Пытался схватить Паука с его самого первого появления и не смог. Не ты один пытался прикрепить к нему жучок, Тони. — Именно поэтому нам и нужен был он в команду, Наташа. Человек, которого не смог поймать Фьюри. Он нам нужен. Разве ты бы сама не хотела, чтобы такой человек защищал твою спину? — Ты даже не представляешь насколько, Стив. И ты также не знаешь сколько раз я предлагала ему вступить в ЩИТ, но он слишком хорош для нас, Роджерс. Для ЩИТа, для Мстителей, для Нью-Йорка. Он сам сделал себя героем. Спасает обычных жителей за спасибо. Слишком добрый для его же блага. — Это опасно, Наташа. Может быть сейчас он и помогает жителям, но это всегда может измениться. Ему нужна помощь и контроль. Это была самая смешная шутка, что она слышала из уст Капитана Америки. Паук станет злодеем? Не в этой жизни. Не в ее смену. — Запомни, Стив. Кто угодно может стать злодеем, но не Паук. Не парень, который за всю свою геройскую карьеру не убил ни единой души, не тот, кто даже с злодеями сдерживает свои силы и не наносит лишних повреждений. Человек-Паук, который снимает кошек с деревьев, помогает бабушкам донести тяжелые сумки, бросается под пули, лишь бы избежать жертв, принимает роды в обвалившимся здании, пока сам проткнут железным прутом на сквозь, уж поверь мне, если бы он и хотел стать злодеем, то уже давно бы стал. Сил бы ему на это хватило. Он не вершит самосуд, не убивает, не калечит. Он только спасает. Спасает и не ждет ничего взамен. — Ты слишком хорошего мнения о нем. Он тоже человек. Мало ли что может случиться. А если Локи его поймает? Что если он подчинит его, как Бартона? Что мы тогда будем делать? — Не думаю, что у него получится. — Все, хорош уже его обсуждать. Не знаю, как вы, но я уже как-то не хочу с ним работать. Он убил моего ребенка. Тем более, он очень молодой. Сколько ему там? Хоть двадцать пять-то есть? Уверен, что нет. Наташа, Капитан Сосулька, может у вас есть еще какие-нибудь сверхсильные знакомые? Желательно, чтобы они были более сговорчивыми и не издевались над моими костюмами. — Ну, вообще есть один сильный и быстрый парень, но нет, он нам не подходит. — И почему же, Стив? — Он обычный человек, да еще и гражданский. И еще он скорее всего подросток. Так что закрыли тему. Мы сможем справиться в нашем нынешнем составе. — Мать моя, Стив! Подросток?! Мы чего-то не знаем? От куда у тебя в друзьях подросток? — Мы бегаем вместе. Ничего особенного, Старк. Просто хороший парень. Закрыли тему. — Мы все равно поговорим о твоем парнишке после того, как все это закончится. — Не хочу прерывать вашу беседу, парни, но нам уже пора отправляться. Локи снова куда-то исчез, Тора и Брюса только что вернули на базу, а Клинту не терпится вступить в бой. — И чего мы ждем? По коням, дорогие Мстители!

***

На следующий день у нас был внеплановый сбор неудачников. У Неда были какие-то супер важные новости. И мы с Эм Джей уже пятнадцать минут ждем его в том самом кафе напротив башни Старка. Мы не так часто здесь собираемся, но Неду очень нравится это место. — Если он не придет через десять минут, я сваливаю. — Я с тобой, Эм Джей. Возможно, это хоть как-то отучит его от опозданий. — Поздно. Вот наш милый пухляш. Видимо, что-то хорошее собирается рассказать. Вон какой счастливый. Нед чуть ли не в припрыжку подошел к нашему столику. Не помню, когда в последний раз видел его таким радостным. — Вы даже не представляете, что я вам собираюсь рассказать! — Нед нервно постучал пальцами по столу, изображая барабанную дробь. — У меня появилась девушка! В эту же секунду с улицы донесся оглушительный грохот и пронеслась разрушительная волна, разбивая стеклянную дверь кофейни. А мы с Эм Джей стали свидетелем того, что с самой верхушки башни Старка запустили какой-то голубой луч прямо в небо. — Мордред.