Народный герой

— Подожди, Пит. Давай подытожим. — Эм Джей уже в который раз за последние полчаса массировала виски. — Ты в своей бурной молодости, известный, как Генри Поттер был волшебником. И в вашем мире это было более менее нормальным событием. Я не стал говорить, что был Избранным, мальчиком, который выжил или победителем Темного Лорда. Просто Генри. Не Гарри. Не дитя пророчества. Кто вообще решил, что сокращение моего и так не самого длинного имени — это норма? Никогда этого не понимал. Просто Дамблдору как-то взбрело в голову назвать меня Гарри и понеслось. Когда я сейчас об этом задумался, это показалось мне полным бредом. И это была моя жизнь… Да уж. — Ну, не сказал бы, чтобы прям нормальным. Маглы не знали, что мы существуем. Волшебники стали скрывать свое существование где-то в начале пятнадцатого века. Охота на ведьм и прочие радости жизни. Эм Джей стояла у платяного шкафа, который я преобразовал в доску для записей. На ней я старался изложить основные события своей жизни. Все это больше было похоже на записки сумасшедшего, но я старался. — Но вас все равно было достаточно много, чтобы в каждом государстве было собственное магическое правительство, министерства, тюрьмы, школы, больницы и всякое прочее? — Верно. Согласно приблизительным подсчётам, в мире было около двух миллионов волшебников. Для магглов — это может быть и маленькая цифра, но поверь мне, когда с одиннадцати лет каждый гражданин вооружен, а с четырнадцати, еще и изучает реальные боевые заклинания, два миллиона — это довольно много. — И это было общество, по крайней мере, с твоих слов, магическая Британия, где было совершенно нормально учиться в магическом замке, ходить в мантиях, драться деревянными палочками и иметь домовиков. Магических паразитов, которые выполняют функции горничных. Поправь меня, если я что-то не так поняла. — Да, вроде все верно. Ну, в том мире у нас были и другие магические расы, не только волшебники и домовики — гоблины, оборотни, вампиры, кентавры, много вообще кого. Драконы, например, да и Василиски те же с Единорогами. Я тут же добавил на доску примерные изображения магических рас и животных. Рисовать я, конечно, не умею, но магия иногда способна на многое. Так что дракон в моем исполнении даже не был похож на собаку, а это уже что-то. — Хорошо… Это все объясняет… А в школе вы учились трансфигурировать, колдовать и варить зелья, да? — Если в двух словах, то да. — Супер. Тогда мы продолжим. Там у вас была магическая война и после того, как она закончилась, ты трагически погиб. В возрасте семнадцати лет, верно? — Да, подцепил неприятное проклятье, во время одного из сражений. Оно меня и добило. Естественно, я не собирался рассказывать о том, что лишил себя жизни самостоятельно. Уж точно не сейчас. Я вообще не уверен, что когда-нибудь буду способен рассказать об этом. — Ладно, а после своей бесславной кончины, ты оказался уже в нашем мире, после того, как Питера укусил радиоактивный паук. И теперь у тебя есть все способности, навыки и воспоминания, как Генри Поттера, так и Питера Паркера. Я пока улавливаю суть? — Как бы я не был удивлен, Эм Джей, но пока все верно. Я по-прежнему обладаю магическими способностями, но также у меня есть навыки игры на виолончели и я с большим интересом изучаю химию и механику. — Так, а сейчас мы переходим к самому интересному. Ты, как абсолютно нормальный человек, решил, что не стоит пропадать всем твоим способностям и стал Человеком-Пауком, верно? — Ну, в частности, из-за этого, а ещё из-за того, что у меня неконтролируемый синдром спасателя и шило в одном месте. И к тому же, с большой силой приходит большая ответственность. И если мы начали разговор о цитатах, то вот еще одна в тему: у человек в душе дыра размером с Бога, и каждый заполняет ее, как может. Я решил ее заполнить спасением жителей Нью-Йорка. — Ладно, Пит. Я беру перерыв на осмысление всех фактов твоей жизни, а пока передаю слово следующему ответчику. Эм Джей с максимально задумчивым лицом уселась на мою кровать, иногда поглядывая в свой блокнот и делая заметки. На ее место тут же встал Нед. — Ну, типа, магия это бесспорно круто, бро, но, типа, ты же стал мутантом, да? Типа что-то вроде Капитана Америки. Суперсильный, быстрый и все дела, да? С ускоренным метаболизмом и регенерацией? — Да, Нед. Типа как Капитан Америка. — Да, это же просто чума, бро! Это же офигеть, как круто. Ты типа такой: Бух! Бах! Тчау! Да? Ты же недавно поезд голыми руками остановил! — Остановил, но это было довольно сложно. — А этих пришельцев! Ты же от них даже мокрого места не оставил! Бро, ты же со Мстителями знаком! Это же просто вау! А паутина! Это же нереально круто, бро! И ты ее сам придумал. Да это же просто отвал бошки, чувак. Друг мой не мог просто спокойно стоять. Он с восторгом размахивал руками и издавал звуки, которые еще не были изучены человечеством. Его глаза горели так, словно перед ним стоял сам Люк Скайвокер. — Да, Нед, мне тоже нравится моя паутина. — Как ты вообще мог молчать об этом, бро? Это же… Это же просто нереально! — Я не хотел подвергать вас опасности, Нед. Если я раскрою свою личность, то, во-первых, вы с Мэй можете оказаться в опасности, а во-вторых, никто не станет доверять пятнадцатилетке. На мгновение мне показалось, что Нед задумался, но затем на его лице вновь расцвело восторженное выражение. — Но это все равно типа супер круто, чувак. Однако, я, наверное, ничего более осмысленного сегодня не скажу. У меня в голове сейчас буквально одно слово: Супер. Так что теперь очередь Мэй задавать вопросы. — У тебя остались в том мире друзья или семья? Кто о тебе заботился? Ты же был совсем ребенком, а оказался втянут в военные действия. Кто-то защищал тебя? А Мэй знает какие вопросы задавать… Ну, на то она и взрослый человек, а не подросток. — У меня были не самые лучшие отношения с родственниками, у которых я жил в детстве, но в целом, мы как-то уживались. А когда началась школа… — Я почесал бровь, осмысливая свою прошлую жизнь. — Был один профессор… Безумно саркастичный и злобный на первый взгляд, но, думаю, он заботился обо мне. Возможно, больше из-за обещания перед моей матерью, но он, правда, был хорош. Насколько это было возможно в наших обстоятельствах. Я посмотрел на тетю, в ее глазах была ярая надежда, что это не конец. — Ну, наверное, еще мой крестный. Мы знали друг друга совсем немного. И, наверное, он искал во мне моего отца, но я чувствовал его заботу. Он, правда, старался. Просто его никто не научил показывать свои истинные чувства, и он был немного легкомысленным. — А друзья? — Друзья… На самом деле, у меня была одна настоящая подруга. Да, точно. Я, наверное, только сейчас осознал, что она была единственной, кто никогда ничего от меня не ожидал и не требовал. Она просто была собой, и пусть ее не всегда правильно понимали, даже дразнили зачастую… Она была очень доброй. Очень понимающей. Я всегда мог ей открыться и показать самого себя. От осознания того, что только Луна Лавгуд по-настоящему дружила со мной, кольнуло сердце. Я никогда не проявлял к ней уважения, соответствующего её уникальности. Одинокая слезинка скользнула по щека. Да уж, Луна на самом деле была просто потрясающей. — Я бы просто хотела сказать ей спасибо. И твоему крестному с профессором. Я счастлива, что у тебя был кто-то на кого ты мог положиться. И спасибо, что рассказал. Это, правда, очень важно для меня. Ты же знаешь, что ты молодец? Знаешь, что я люблю тебя любым? И что никакая магия или мутация этого не изменит. — Я тоже люблю тебя, Мэй. Уверен, что попал в этот мир, только для того, чтобы стать твоим племянником. Вернее, я всегда им был, просто из-за этих воспоминаний начал ценить тебя еще сильнее. — Уверена, что все так и есть. — Но можно я задам один вопрос? — После того, как тетя кивнула, я продолжил. — Никак не пойму, когда ты поняла, что я изменился? Когда поняла, что я Человек-Паук? Мэй просто рассмеялась. — Что ты изменился, я заметила еще в первый день. Я до сих пор помню этот звонок. Брокколи, Питер, брокколи, черт возьми. Я думала, тебя украли инопланетяне, но так как ты все еще оставался моим Питером, я никак не стала касаться этой темы. А с Человеком-Пауком… Здесь было сложнее и проще одновременно. Мэй слегка задумалась, почесав переносицу, а затем улыбнулась. — Вообще, то что в нашем доме творится чертовщина, я заметила еще летом. Сейчас я уже понимаю, что ты, наверное, не сразу свыкся со своей силой и часто что-то ломал. Дверные ручки, дверцу холодильника, наш обеденный стол, спинки стульев, посуду. Много чего. — Но я же их сразу чинил… Как ты об этом узнала? — В том-то и проблема, Питер. В нашем доме мебель никогда не была новой. И когда я в первый раз увидела наш старенький холодильник идеально чистым и без единой вмятинки, я думала, что схожу с ума. Еще, например, на твоих любимых кружках пропали все сколы. Или твои кеды. Они постоянно были в разной степени изношенности. Еще вечером я хотела дать тебе деньги на новые, потому что заметила, как они износились, а на утро они были уже в идеальном состоянии. — Да быть не может… — И это только начало. Знаешь, детка, ты, конечно, очень тщательно следишь за моим расписанием, этого у тебя не отнять. Конечно, не хочу ломать твою картину мира, но, видимо, придется. Представь себе, иногда меня отпускают пораньше с ночных дежурств. И тогда я становлюсь свидетелем того, как ты раскидываешь свой костюм по всей комнате, иногда вообще спишь в нем. Или, например, я частенько наблюдала за тем, как ты пытаешься отстирать свои штаны, от чего бы там ни было. Причитая при этом, что ты не домовой эльф и магия тебя покинула. Ты, правда, поверил, что я, Мэй Паркер, которая лучше выкинет или сожжет всю свою одежду, чем будет замачивать и шкрябать ее щеткой, купила средство для глубокой очистки? — Мэй, просто скажи, что ты шутишь… Моя картина мира на самом деле начала давать трещину. Я оказывается очень далек от тайного агента. Удивительно, как ЩИТ меня еще не поймал. — Случались и еще более странные вещи… Как-то раз я встретила тебя в продуктовом магазине, который был довольно далеко от нашего дома, и я было уже хотела подойти к тебе, но ты вдруг позвонил мне. Позвонил и сказал, что уже был дома и даже начинал готовить ужин. Сначала я подумала, что у тебя просто от меня какие-то секреты, но представь мое удивление, когда через пол часа я была дома. А именно столько времени занимала дорога до нашего дома, а ты уже дожаривал котлеты. — И ты мне ничего не говорила? — Ну, я просто решила, что будет легче, если ты сам мне все расскажешь. В первое время, я действительно думала, что сошла с ума. Особенно, когда наткнулась на паутину в квартире. Ты приклеил ей свой рюкзак к стене, Питер. Я, наверное, минут пятнадцать стояла и смотрела на всю эту картину. Это было очень странно. — Мэй, поверить не могу, что был таким дураком. Никогда не думал, что меня можно так сильно удивить. Я, правда, считал, что довольно неплох в конспирации. Я оказывается такой идиот… — Мэй, а ты не думала стать секретным агентом, например? У тебя просто замечательно получается. Ты на несколько шагов обогнала правительственную военную организацию, основной целью которой является разведка. — Я, пожалуй, останусь обычной медсестрой и твоей саркастичной тетушкой. — Впрочем, это у тебя тоже отлично получается. — Мэй, я же уже говорила, что вы мой пример для подражания? — Не волнуйся, Эм Джей, не вижу ничего плохого в том, что ты повторишь это несколько раз. — Вы мой пример для подражания, Мэй. В комнате раздался смех. Все прошло гораздо лучше, чем я себе представлял. Возможно, говорить правду своим близким — это действительно неплохая идея.

***

— Пит. — Меня окликнула Эм Джей, когда мы уже почти вышли из дома. Нед с Мэй чем-то занимались на кухне, так что в коридоре остались мы вдвоем. — Я, конечно, не хочу плодить конспирологические теории и все такое… Но случайно парень, о котором ты говорил, — это не ты? Ее вопрос меня удивил. О каком это парне я ей рассказывал? — О ком ты, Эм Джей? — «А некоторым и с кровными родственниками не везёт. Один парень вообще до одиннадцати лет жил в чулане под лестницей, так его ещё били и морили голодом. И это родные дядя и тётя. Что б им подавиться.» — Она перевела дух, но по-прежнему не отводила от меня взгляд, продолжая ковырять мою душу. — «Суицид. Я узнавал, ему только семнадцать стукнуло и больше он не выдержал.» Моя подруга слишком хорошо меня знает. И слишком внимательно слушает весь тот бред, что я ей говорю. — Ты уверен, что ты только слышал об этом парне, Пит? — Я тебе больше ничего не буду рассказывать, Эм Джей. Почему ты не говорила, что ты какая-то реинкарнация Шерлока? Или ты детектив Коломбо? Тебе достаточно одной фразы или упавшего пера, чтобы раскрыть убийство, да? — Я не шучу, Пит. Эта не тема для шуток, Питер. Я не смог ей ничего сказать на это. Она полностью разбила все мои аргументы. — Мы еще поговорим об этом. И, возможно, когда-нибудь ты расскажешь нам свою полную историю, Пит. Уверена, Мэй тоже заметила какие-то несостыковки. Но это потом, а пока спасибо, что раскрыл хоть это. Люблю тебя, неудачник. Я ушла. — Хорошей дороги, Эм Джей. Меня окружают до ужаса проницательные женщины. ЩИТ должен просто обзавидоваться. Наверное, пострашнее Мстителей будет только команда из четырех знакомых мне женщин. Мисс Романофф, Эм Джей, мисс Поттс и Мэй. Вот кого действительно стоит остерегаться. Боюсь представить, если у кого-нибудь из них родится дочь. Ее рождение точно всколыхнет мир не на шутку.

***

В больнице я был частым гостем. Конечно, не из-за того, что был там пациентом. Я часто забирал свою тетю с работы, приходил помочь в качестве волонтера и даже пару раз приходил сюда в амплуа Человека-Паука, чтобы поиграть с детьми и почитать им сказки. У меня появилось много свободного времени, ведь «Старк Индастриз» временно прекратила свою работу из-за ремонта. Мне даже позвонил сам Тони Старк и сказал, чтобы я не смел приходить на стажировку. Не то чтобы я собирался, но это было довольно мило. Не могу сказать, что мне нравится работать в больнице. Мэй прекрасная медсестра и работает в старейшем государственном госпитале в США. Почти две с половиной тысяч больничных коек. И в данный момент они все заполнены настолько, что пациенты лежат даже в коридорах. К счастью, жертв оказалось гораздо меньше, чем я опасался в начале. Вместо нескольких сотен погибших, в битве за Нью-Йорк, как её окрестили в газетах, согласно официальным данным, погибло «всего» девяносто три человека. Конечно, это все еще огромное число жертв, но это гораздо меньше, чем могло бы быть. Меньше, чем если бы на Манхеттен в самом деле пустили ядерное оружие. Мне бы просто хотелось, чтобы все те люди, которые ругают Мстителей знали о том, что их любимое правительство выбрало именно такой способ решения проблем. Я понимаю, почему семьи погибших могут ненавидеть супергероев. Почему вы спасли всех, а моего мужа оставили умирать? Почему умер именно мой сын? Там же было так много людей, почему вы не спасли именно его? Почему вы не спасли мою маму? Почему вы убили мою маму? Но невозможно спасти всех. К сожалению, мы живем не в утопии. Никто не может контролировать смерть, а подобные слова только разжигают конфликты. Достаточно, чтобы один человек ненавидел другого, — и ненависть, переходя от соседа к соседу, заражает все человечество. А в такие тяжелые времена хотелось бы обойтись без ненависти. Но пора заканчивать с рассуждениями. Мытье полов всегда действует на меня философски, не знаю, что это за магия, но иногда мои мысли становятся совершенно абсурдны. — Питер, заканчивай с полами и пройдись по палатам. — Меня окликнула старшая медсестра, ответственная за волонтеров. Очень милая и добрая женщина. Иногда она даже угощает меня конфетами. Если бы не её привычка рассказывать, что она собирает их на кладбище, то я бы никогда не уставал ей восхищаться. — Если кому-то все еще не оказали должного лечения, запиши их в тетрадь. Ну, и мелкие просьбы, перевязки и обработки ран. Ничего нового. Всё как обычно. Ты большой мальчик, справишься. — Хорошо, миссис Гилберт. Точно! Боюсь, что забыл сказать вам кое-что очень важное. На лице медсестры мелькнула тревога. Наконец она обратила на меня свой полный внимания взгляд. — Что случилось, Питер? — Вам просто до безумия идет новая стрижка. — Вот негодник! — Заметно выдохнув, проворчала миссис Гилберт. — Прекрати со мной флиртовать, дорогой. Мой муж настолько плох в этой науке, что возможно, однажды я не смогу устоять перед твоими чарами и отвечу на твои знаки внимания. — Это будет настоящий подарок судьбы для меня, миссис Гилберт. — Зайди ко мне через час. У меня есть коробка конфет. На этот раз даже не с кладбища, как ты любишь. Мне подарил ее бездомный. Уверена вкус будет восхитительным. — Вы так добры. Обязательно забегу к вам, как закончу со всеми делами. Естественно я знаю, что конфеты ей подарил не бездомный. Я видел, как это сделал министр финансов. Его жена получила легкие травмы и ее уже успели выписать. Но, дракл меня дери, у миссис Гилберт потрясающие чувство юмора.

***

— У вас не появились новые симптомы? Как вы себя чувствуете? Зрение больше не беспокоит? Можете контролировать свои пальцы? — Все в порядке, парень. Можешь уже отстать от меня. Есть куда более важные пациенты. Мужчина получил незначительные травмы головы и несколько порезов на руке. Его нетерпение было вполне объяснимо, ведь, насколько мне известно, его жена находилась в операционной. — Для нас все пациенты важны, сэр. Это не подлежит сомнению. Врачи сделают всё возможное, чтобы помочь вашей жене. Вы можете быть спокойны. — Уж надеюсь на это, пацан. Иди уже. Чаевых ты от меня не дождешься. Я не смог сдержать смех. Вот чего-чего, а чаевых я точно не ожидал. — Если бы я ожидал от вас денег, мистер, то я бы точно не работал волонтером. Видите? — Я указал мужчине на свое плечо. — У меня даже есть нашивка. Я заслуженный волонтер Нью-Йорка. — Ну так иди и продолжай заслуженно волонтерить, пацан. — Вообще, я бы все же хотел от вас кое-что получить. — Я перевел взгляд на тумбочку возле кровати мужчины. — То яблоко выглядит просто восхитительно. Мужчина, не произнося ни слова, бросил мне в руки яблоко. В его взгляде читалось нечто среднее между смехом и вызовом. — Но только одно. Второго ты не заслужил. И отстань уже от меня. — Я уже сделал, то зачем пришел. Так что скорейшего вам выздоровления, сэр. — Ты пришел просто спереть у меня яблоко, пацан? — Мужчина выглядел глубоко оскорбленным этим фактом. — Я вообще-то говорил о вашем осмотре. — И укусив практически половину яблока продолжил. — Но яблоко тоже ничего. Всего доброго.

***

После небольшого чаепития с миссис Гилберт и еще одной кружки чая, но уже с Мэй, я отправился выполнять последнее задание в своём сегодняшнем списке дел. Детское отделение. Одновременно мое любимое и ненавистное место в этой больнице. Я люблю детей. Люблю играть с ними и учиться у них чему-то новому. Я вовсе не считаю, что, становясь старше, мы делаемся мудрее… Мы просто учимся более успешно лавировать в адском пекле. Так что я не вижу ничего зазорного в том, что именно дети учат меня новым технологиям. В особенности один ребенок. Порой у меня возникает ощущение, что я разговариваю с маленькой версией Тони Старка. Таким наглым он иногда бывает. Что вообще парень из Теннеси забыл вчера в Нью-Йорке, я даже спрашивать не хочу. — Хочешь, сказать, что у тебя нет ни одного аккаунта в соцсетях? Ты просто отсталый или скрываешься от властей? — Я бы не работал волонтером, если бы скрывался от властей. — Значит, все-таки отсталый. — Это было довольно обидно, парень. У меня просто нет надобности в ведении соцсетей. — Я понял. У тебя просто нет друзей. Ну, это ожидаемо. Ты довольно стремный. — У меня есть друзья. И ты не должен так разговаривать с людьми. Иначе у тебя у самого не будет друзей. А это не круто, парень. Мальчишка лишь закатил глаза. На самом деле я мог уйти уже полчаса назад, но с этим мальчиком довольно интересно проводить время. Мы даже успели поболтать о механике. — А новости ты где читаешь? — В газетах. — Фуу. Ты стремительно падаешь в моих глазах, Питер. — Ладно-ладно. Я понял, что слишком стар для тебя. Давай поговорим на более отвлеченную тему. Какой у тебя любимый супергерой? Их в последнее время стало довольно много. — Ну, это просто. Костюм самый крутой у Железного Человека, но это вполне ожидаемо. Капитан Америка довольно душный тип, но в память о его старых костях, все же скажу, что щит у него классный. Черная Вдова и Соколиный Глаз — обычные люди и это скучно. Халк классный, но от него слишком много разрушений. У Тора крутой молот, но он какой-то отсталый. Так что мой любимый — это Человек-Паук. Костюм у него, конечно, фигня, но то что он стреляет паутиной это супер круто. А еще он умеет колдовать, что совершенно не вписывается в его образ, но тоже полный улет. И он вчера спас мою маму. А еще он очень круто подколол Старка, когда ел блинчики в его пижаме. И сальто он делать умеет. И он защищает обычных жителей. Это тоже круто. — Понял тебя, парень. А я вот не согласен по поводу Черной Вдовы и Соколиного Глаза. Ты только представь, они обычные люди, но могут сражаться на одном уровне с суперсолдатом или Халком. Это же очуметь можно. — Может ты и прав, но Человек-Паук, все еще самый крутой. Можешь даже не спорить. И ты можешь называть меня Харли. — Сказал парень отдавая в мои руки мой же телефон, а я не давал ему свой телефон. — Я уже добавил свой номер телефона в твои контакты. — Я даже не хочу спрашивать, когда ты успел украсть мой телефон, Харли. — Вот и не спрашивай. Уже завтра мы с мамой уезжаем обратно в Роуз-Хилл. Мы и так оставили мою сестру с тетей на слишком долгое время. Можешь звонить, когда тебе станет слишком одиноко без друзей. Я позвонил по номеру, но, услышав мелодию звонка Харли, сразу же сбросил вызов. — Я позвоню, Харли. И если что, ты тоже можешь меня набрать. Ну, а теперь мне пора. Хорошей тебе дороги до дома завтра. — Бывай, Питер. Ты типа классный, не такой классный, как Человек-Паук или Железный Человек, но тоже пойдет. — Ну, спасибо. Ты тоже типа классный, Харли. До встречи. Уверен, что когда-нибудь этот пацан поработит мир. Ведь победить этот мир можно только неслыханной наглостью. А у Харли этой наглости хоть отбавляй, но он, правда, приятный малый.

***

А еще мне написала мисс Романофф с просьбой поговорить. И это, наверное, единственный раз, когда я не хочу ей отвечать. Уверен, что разговор будет не из приятных. И там, скорее всего, будут присутствовать полный состав Мстителей, а возможно еще и ее начальник. И от этого еще больше проблем. Но я просто не могу игнорировать агента Романофф. Я просто готов разорваться на части от всей этой ситуации. Мэй говорит, что нам все равно когда-то придется поговорить и лучше пусть я буду к этому готовым, чем меня насильно закроют на их базе. И, возможно, она права, но это не отменяет того, что я просто хочу смотреть мультики и есть мороженое, а не разговаривать с взрослыми дяденьками. Я постучал украшением по зубам. Обычно это помогает мне сосредоточиться и хорошенько подумать. Спустя несколько минут катания железки во рту я, наконец, написал положительный ответ. Ничего страшного они со мной сделать не смогут. И я в любой момент смогу от них сбежать. Так что да. Я могу себе позволить организовать эту встречу.