Трещины

Олег взъерошивает полотенцем мокрые после душа волосы и замирает на пороге своей комнаты. Серый вскакивает с кровати, смотрит на него заполошным взглядом пару секунд и вдруг скидывает на пол шелковый халат. Олег хочет спросить, какого черта творится, но слова застревают в горле, а язык отказывается слушаться. Пульс разгоняется моментально, дыхание перехватывает. Блядь. Как у школьника, впервые дорвавшегося до порно, ей богу. Олег усилием воли заставляет себя поднять глаза, но тут же жалеет об этом, натыкаясь на напряженный взгляд. Серый дышит часто, стоит скованно, в неловкой позе, прижав явно подрагивающие руки к туловищу. Олегу требуется несколько долгих мгновений, чтобы успокоить бешено заколотившееся сердце и наконец понять, что перед ним не Серый. — Сереж, ты чего? — голос хрипит сильнее обычного. Олег сухо сглатывает. Сережа дергается — будто собирается поднять халат, но передумывает, — нервно облизывает губы и обхватывает себя руками за локти. — Олег... — тот замолкает и смотрит нечитаемым взглядом, прежде чем сделать два шага по направлению к нему. Продолжает дышать загнанно, шумно. В абсолютной тишине комнаты эти звуки по-особенно мучительны. Олег душит порыв подойти вплотную. Сережа размыкает губы, впивается ногтями себе в плечи, медлит, затем на выдохе произносит: — Олег, поцелуй меня? Он от изумления едва не отшатывается. Ему точно послышалось. Олег пораженно пялится на голого Сережу и не может понять, это происходит взаправду или у него от тоски по Серому крыша поехала. Последний вариант в принципе кажется реалистичным: рано или поздно что-то такое и должно было произойти, потому что Олег уже который месяц от близости Серого — или Сережи — и одновременно невозможности к тому прикоснуться с ума сходит. Он не шевелится, хмуро вглядывается Сереже в лицо и все ждет... Чего-либо, доказывающего, мол, это сон, галлюцинация, бред. Нет. Сережа действительно стоит перед ним и глядит широко распахнутыми глазами. Олег медленно качает головой, обходит того, подхватывает с пола халат и протягивает Сереже. Олег обманываться не собирается. Серый от него шарахается, словно от огня. Весь вытягивается, как струна, вздрагивает, когда они ненароком соприкасаются в быту руками или локтями. Серый не то что его целовать — даже в глаза ему смотреть по-человечески не хочет. Сколько уже времени с Сибири прошло, а почти ничего не изменилось. Олег уже и не надеется достучаться. Произошедшее в Венеции подвело под всем черту, которую, видимо, не стереть ни разговорами, ни временем. Какая муха укусила Сережу, Олег не знает — он пока вообще смутно представляет, что у того в голове, — но вытворять что-то подобное за спиной у Серого не собирается. Сережа косится на руку с халатом затравленно, закусывает нижнюю губу и с отчаянием дергает головой. — Олег, я ведь... Я... — у того влажно блестят глаза от подступивших слез. — Я был уверен, я думал... — сбивчиво продолжает Сережа и смотрит так цепко и жалостливо одновременно, что Олег теряется. — Думал, ты тоже этого хочешь. Ты же хочешь? Олег не знает, что ответить. Подходит ближе, набрасывает халат Сереже на плечи и чуть поглаживает по шелковой ткани. — Хочу, — немного погодя, все-таки признается он. Сережина поникшая голова вскидывается, и Олег спешно добавляет: — Но так не делается. Ты ведь знаешь, какое у нас с Серым прошлое... Непростое. Сережа непонимающе покусывает губы, глядит растерянно, затем округляет глаза. — Он тоже этого хочет! — заверяет взволнованно и хватает Олега за руку, сжимает пальцы. — Очень хочет снова, ну, чтоб как раньше, но молчит, и... — Сережа запинается на полуслове, отводит взгляд. — И я хочу. Но главное — он хочет, честно. Олег тихо выдыхает. Вот оно что. Последние недели Сережу выбрасывает из глубин сознания все чаще, и, кажется, Олег теперь понимает причину. Совсем, как тогда, в первые месяцы после Сибири, когда Серый банально не мог заставить себя обсудить случившееся с Олегом и другой личности постоянно приходилось перенимать управление. — Даже если так, — Олег старается звучать как можно мягче, — он должен сам об этом сказать. Не через тебя. Понимаешь? Сережа теребит края халата и сосредоточенно наблюдает за своими руками. — Я подумал, так будет всем проще, — едва слышно шепчет тот. — И я... Это не только его желание, Олег, — еще раз подчеркивает Сережа и поднимает на него серьезный взгляд. — Мне важно, чтобы ты это знал. Олег кивает. От услышанного в груди впервые за много месяцев разливается что-то теплое, приятное, родное. Он улыбается и касается Сережиного плеча. — Теперь знаю. Черта действительно подведена, но под прошлым. А будущее... Будущее в их руках. Теперь Олег в этом уверен. Но сперва нужно нормально поговорить с Серым.