Трещины

Волков водит отвратительно. Отбито. Вадим ловит себя на мысли, что хочет сделать замечание — какого хуя? им лишнее внимание сейчас вообще не нужно, — и прикусывает язык. Он собрался выговаривать кому-то за дисциплину? Ебаный в рот. Куда катится этот мир? Их, конечно же, тормозят. Волков лыбится широко и дико, и на секунду Вадиму кажется, что тот сейчас ударит по газам и создаст им хуеву тучу проблем, но Волков послушно паркуется. Вадиму хочется приложиться лбом о панель управления. Господи, блядь, и как угораздило снова работать с Волковым? Когда гаец неторопливо подходит к их тачке, Волков снова выглядит адекватно, почти солидно. Смотрит серьезно, кивает вместо приветствия, протягивает документы. Как выясняется, Волков умудрился ничего не нарушить, нигде не превысить — просто гайцу не понравилась траектория вождения. Не мудрено, блядь. Волков без лишних вопросов выходит из тачки, дышит в алкотестер, ведет с гайцом недолгую беседу, затем забирается обратно, пристегивается и плавно стартует. Ну просто пай-мальчик. Через два поворота Волков снова ускоряется. Да что ж ты будешь делать? Вадим закатывает глаза и решает, что за руль он больше Волкова не пустит. Пусть тот хоть пушкой ему в лицо тычет. У Волкова явные беды с башкой — причем, не стандартные, как у всех в этой теме, а специфические. С подвыподвертом. Вадим сперва не просек — при поверхностном знакомстве Волков казался самым банальным хмурым мужиком со спокойной мордой-кирпичом, таких тут пруд пруди, — а потом из Волкова прям поперло. Не заметить невозможно. Вадим и сам пользуется репутацией любителя покрасоваться и побалансировать на грани, но весь его гонор, откровенно говоря, больше для имиджа. К заказам, особенно тяжелым и очень хорошо оплачиваемым, Вадим подходит со свей серьезностью и ответственно, лишний раз рисковать не любит. Волков же, судя по всему, обожает, когда все идет по пизде. У того аж глаза загораются и улыбка становится такая, что жуть пробирает. Мол, щас мы все, ребята, здесь и подохнем, кайф! Подыхать в планы Вадима не входит примерно никогда, поэтому энтузиазма Волкова в таких ситуациях он не разделяет. Вадим вообще — как любой здравомыслящий — старается до такого не доводить. Волкову похуй. Волкову — чем хуже, тем лучше. Ебнутый. Когда они возвращаются к тачке, Вадим демонстративно захлопывает дверцу водительского, не давая Волкову открыть ее до конца. — На пассажирское вали, — без пояснений бросает он. Волков вскидывает голову и скалится. Сверлит Вадима светлыми глазищами, в которых, несмотря на избитость выражения, реально черти пляшут, и Вадим напрягается, готовый к абсолютно сейчас не нужной драке. Но Волков меняется как по щелчку: взгляд остывает, с лица слетает заинтересованность. Вадим молча смотрит, как Волков обходит тачку, и охуевает: как с таким вообще работать, а? Блядь, скорее бы уже заказ выполнить и отвязаться. С подобным подходом у Волкова должна быть самая скверная репутация на свете. Какого черта того нанимают? Вадим получает ответ уже на следующий вечер, когда их встречают засадой на подставной квартире. Волков дерется охуенно — даром что мелкий и жилистый. Но впечатляет Вадима не это, а то, как под конец, когда в квартиру вваливаются еще с десяток новых бойцов, Олег вдруг сбивает его с ног и выбрасывается вместе с ним из ебаного окна третьего этажа. Вадим, сгруппировавшись, приземляется на гору чего-то более-менее мягкого, а затем его оглушает взрыв. Вадим, отдышавшись, задирает голову и таращится на раскуроченный фасад дома. Эпицентр дыры — их подставная хата. Бля-ядь. Ну да, логично, Волков же подрывник, так в досье и записано. Но Вадим почему-то в диком ахуе. — Ты когда подготовиться успел-то? — не сдержавшись, спрашивает он на другой квартире. Волков, сам себе зашивающий порез на левом плече, косится на Вадима с весельем. — Я всегда готов. Вадим надеется, что удалось сохранить невозмутимое ебало. Вот это новости. Так и хочется уточнить: а эту квартиру ты тоже бомбами нашпиговал? Так, на всякий случай. По коже ползут мурашки. А если, блядь, нечаянно на какую-нибудь хуйню наступить и подорваться? Вообще наглухо отбитый, да? — Не парься, — будто прочитав его мысли, отмахивается Волков и подмигивает. — Я слежу, чтоб ты ничего лишнего не трогал. Вот же сука. Вадим от возмущения чуть воздухом не давится. — На хуй иди, а? — он с рыком вскакивает со стула и в два шага оказывается возле Волкова. — Я на такие выкрутасы не подписывался. Либо мы нормально работаем, либо я тебя сливаю. Понял? — И это вместо спасибо, — Волков сокрушенно качает головой и клацает языком. У Вадима от раздражения чешутся кулаки. Волков вдруг откидывается на спинку стула и смотрит хмуро, серьезно. — Если что-то не нравится — дверь там. — Ты, кажется, недопонял, — Вадим хватает того за руку — специально за левую, не до конца зашитую, заламывает. Волков не сопротивляется. Наоборот, плавно подстраивается под его движение, тем самым минимизируя боль. Видимо, не дебил: понимает, что в рукопашную с такой позиции против Вадима переть смысла нет. — Что теперь скажешь? — даже немного интересно. Волков хмыкает, вжатый мордой в спинку стула. — Что мне двух пальцев хватит, чтобы подорвать тебя прежде, чем ты сообразишь, куда я нацепил тебе бомбу. Вадим пугается и теряется лишь на секунду — потому что здравый смысл тут же подсказывает, что это блеф, — но Волкову хватает. Тот ловко выворачивается из захвата, с какой-то нечеловеческой скоростью подныривает Вадиму под руку и запрыгивает ему на спину, как дикая кошка. В горло тут же впивается что-то тонкое типа лески или струны. Откуда только взял? Полуголый же сидел. В трусах, что ли, прячет? — Может, лучше потрахаемся? — шепчет в ухо вкрадчиво. Вадим хочет снова послать на хуй, но вовремя понимает, что в этом контексте прозвучит слишком двусмысленно — Волкову на радость. Тот спрыгивает с него и как ни в чем не бывало направляется в ванную. Вадим провожает Волкова внимательным взглядом. До закрытия задания еще далеко — они только полдела сделали, — часть Вадима вопит послать все нахер, забить на деньги и свалить. Вот только другая его часть хочет остаться и посмотреть, что будет дальше. Может, Вадим и сам немного припизднутый? Ну, или это передается воздушно-капельным. — И че, хочешь сказать, матрасы тоже ты под окно подложил? — скептически хмыкает он, заглянув в ванную. Олег отрывается от обработки ран на лице и ловит взгляд Вадима в отражении. Заркалит усмешку. — Везде соломку не подстелешь, но я стараюсь. — Молодец какой. Волков улыбается шире — голодно и хищно. Опасно. Этому палец в рот не клади — отцапает без колебаний. Причем, видимо, забавы ради. Вадим скользит взглядом по невысокой фигуре и в который раз поражается, как же жестко он проебланился с первым впечатлением. И даже со вторым и третьим. Волков — долбаный сундучок с сюрпризом. Та детская игрушка, черт в табакерке. Вадим обычно неплохо шарит в людях, но считать Волкова у него пока не выходит. Досадно, но вместе с этим, признаться, цепляет. Волков вдруг оборачивается, и Вадим понимает, что все это время он стоит и пялится на чужую спину. Блядь. — Точно потрахаться не хочешь? — Стопроцентно, — хмыкает Вадим, отлипает от дверного косяка и возвращается в кухню. — Не в моем вкусе, без обид. Последнее — чистая правда. Вадиму обычно нравятся или совсем тонкие-звонкие, или здоровенные, крепкие мужики, как он сам. Волков в этом плане — ни рыба ни мясо, хоть и не стремный. А вот со ста процентами он чуть слукавил: потрахаться с Волковым все же хочется. Вадим без понятия почему. Может, потому что тот, что ни говори, чертовски хороший спец, и это заводит. У Вадима в принципе стоит на качественно выполненную работу. А может, из-за слабой надежды, что хоть после ебли станет понятнее, что творится в этой сраной башке. В сексе люди раскрываются по-особенному. По тому, кто как трахается, Вадим может многое сказать о самом человеке. А разобраться в тараканах Волкова отчего-то пиздец как тянет. Вот только это все равно не повод запрыгивать в койку. Что-то подсказывает Вадиму: проблем не оберешься. Ну нахер. К выебонам Волкова невозможно привыкнуть. Вадим уже и не пытается. — Пусти за руль, — командует тот. Вадим удивленно косится — мол, ты там часом на солнце не перегрелся, может, нам еще привал, блядь, устроить? А погоня подождет. Волков ловит взгляд и твердо повторяет: — Пусти меня за руль. — И вдруг скалится так, что у Вадима холодок по спине пробегает. — Ну, или можешь сам попробовать, конечно. Проверим твое везение — авось проскочим, а? Блядь. — Чтоб тебя. Выяснять, блефует Волков или нет, совершенно не хочется. Чуйка подсказывает: нет. С этого припизднутого станется. Что именно тот наворотил, Вадим в душе не ебет — та же чуйка шепчет, что дело пахнет керосином, то есть огнем, — но, мысленно выматерившись, сворачивает на обочину и быстро меняется с Волковым. Тот дает по газам и несется вперед. Вадим настороженно наблюдает попеременно то за «хвостом» в зеркало заднего вида, то за откровенно кайфующим Волковым. Ну ебнутый как есть, блядь. Как же Вадим ненавидит работать с Волковым в сцепке. Не потому что тот плох — о нет, Волков очень хорош, в этом-то как раз и проблема. Волков, кажется, из тех людей, которые знают, что они охуенные, и наслаждаются этим. Для таких все это — чуть больше, чем просто работа. И вот это уже реально опасно. Вадим почти всегда понятия не имеет, какую забористую дичь Волков выкинет на сей раз. Приколист хренов. Хоть бы своими невъебически гениальными планами делился, блядь. Бесит ужас как. Волков хорош по всем фронтам, за исключением одного: из него хуевый командный игрок. Вадим знает — помнит, — что Волков может нормально работать в отряде, но, видимо, того настолько вштыривает самому придумывать и воплощать всю эту поебень в жизнь, что без таких вот сюрпризов не обходится ни одно, блядь, задание. Он в этот раз попробовал донести нехитрую истину до заказчика, но репутация Волкова оказалась красноречивее Вадима. Можно было слиться, вот только на кону маячили отличные деньги и отказываться от них Вадим из-за ебаного Волкова не собирался. Так уж последние годы повелось, что со стороны они казались хорошей командой, слаженным механизмом. Да черта-с два. Вадим почти каждый раз зарекался работать с Волковым — волос не напасешься, весь нахуй поседеешь. Волков, вероятно, все это читал на его лице и ужасно забавлялся. Сука. Одна из преследующих их машин подрывается и вылетает в кювет. Волков улюлюкает как дворовый пацан, подбивший из рогатки галку. Вадим закатывает глаза. Не хочется быть занудой, но так и тянет спросить: «Можно быть хоть немного серьезнее, пока мы несемся по заминированной, мать ее, дороге?» Ответ Вадим и так знает, поэтому вслух не спрашивает. Вторая машина тоже взлетает на воздух, переворачивается и сбивает третью, последнюю. — Страйк, — выдает Волков с такой самодовольной рожей, что Вадиму хочется приложить того о руль. — Ну что, у нас осталось время на обед? Жрать ужас как охота. Вадим раздраженно хмыкает и собирается съязвить в ответ, но почему-то все слова разом вылетают из головы. Глаза Волкова лихорадочно блестят, дыхание чуть сбито. Пиздец. Волков выглядит как после хорошей драки — или хорошего секса, — и Вадим даже готов поспорить, что у того встал. Волков определенно из тех, кто ловит адреналиновые стояки. Вадим — абсолютно точно нет, но член от вида такого блядски-удовлетворенного Волкова напрягается. Мелькает шальная мысль податься вбок, схватить Волкова за шею и вжаться в губы. Залезть тому в штаны прямо в машине, затем за волосы потянуть к себе и уткнуть этот сраный рот себе в пах. Но Вадим не ебнутый, поэтому ничего из этого делать не собирается. Как минимум потому что въехать в дерево или фонарный столб не входит в его ближайшие планы. Как максимум — это все еще кажется паршивой идеей. Член предательски стоит почти всю обратную дорогу. Сука. С того дня все летит в пизду стремительно и бесповоротно. Вадим обещает себе, что закончит с заданием и в жизни не согласится больше работать с Волковым — хоть за все деньги мира. Не из принципа, а тупо из остатков чувства самосохранения. Он на Волкова отвлекается, и это уже нихуя не смешно. И не безопасно. В их-то профессии. А Волков совсем не помогает. Наоборот, чувствует слабину и напирает сильнее: личное пространство стирается к чертям собачьим. У Вадима отличная выдержка, но он, блядь, не железный. Волков будто специально доводит его до белого каления на постоянной основе, и Вадим честно не знает, чего хочется больше: хорошенько втащить или трахнуть. В теории можно сорваться с задания, потерять деньги, подмочить репутацию. Не такая уж и большая плата за жизнь. Проебаться из-за сраного Волкова, прочно засевшего в башке, и подохнуть — совсем уж несолидно и обидно. Вадим выходит из душа, вытирает волосы полотенцем и наблюдает с порога, как Волков, сидя к нему спиной, собирает на кухонном столе из говна и палок свою очередную бомбу. Вадим смотрит на смехотворную татушку и кучу шрамов, на косматый темный затылок. Не понимает: что в этом Волкове такого, блядь, цепляющего? Что аж под ребра, словно рыболовным крючком. — Заебал, — не выдержав, на выдохе сообщает Вадим. Волков неопределенно хмыкает, но оборачивается не сразу, сначала что-то доделывает несколько долгих секунд. Потом бросает быстрый, весело прищуренный взгляд поверх плеча. — Вот прям вконец или это предупредительный? Вадим подходит к столу, берет Волкова за подбородок и жестко фиксирует, заставляя запрокинуть голову вверх. Все еще не понимает, что собирается делать: из такого положения можно и шею свернуть, и… — Осторожно, — тот весело и странно улыбается, — я тут не радиоприемник чиню. — А ты руками не маши, — буркает Вадим и, не давая себе времени передумать, наклоняется, прижимается губами к губам. Волков не пытается перехватить инициативу, не лижется, не кусается и даже не ржет — спокойно отвечает на поцелуй, как абсолютно нормальный человек. Вадим сам не знает, чего ожидал, но, кажется, не этого. И все равно не удивляется, потому что с Волковым удивлялка давно нахрен сломалась. Вадим целует настороженно, изучающе, без напора. Волков не двигается, позволяя по-прежнему держать себя за подбородок. Это… непонятно и приятно. А еще отчего-то волнительно — между ребер что-то вспыхивает, щекочет, стекает тепло-тягучим в низ живота. Пиздец, приехали. Вадим отстраняется, чувствуя обидную досаду. Морщится. Волков смотрит на него светлыми глазищами так, будто в самую душу. Вниз по спине пробегают мурашки. — Что, без продолжения? — чуть севшим голосом интересуется тот и дергает уголком губ в полуусмешке. Глаза остаются серьезными. Вадиму кажется, что этот чертов взгляд вспарывает его наживую. Блядь. Остатки надежды, что отпустит, стоит с Волковым наконец потрахаться, медленно, но верно растворяются. Вот прям в ебаных голубых глазах Волкова и растворяются. Вадим пожимает плечами, убирает руку и отшагивает. — Ну, получается, что так. Волков смотрит на него пристально, молча, будто, сука, с пониманием, затем отворачивается и вновь склоняется над бомбой. Нихуя его не отпустит — осознание припечатывает и оседает неприятным и тяжелым в груди. Вадим чувствует, что вляпался основательно, а дальше — хуже. К гадалке не ходи. Позволить себе еще глубже увязнуть в Волкове — стопроцентный билет в один конец. Вадима такой расклад, мягко говоря, не устраивает. Это задание он доводит до конца, а после поднимает старые связи и наугад забрасывает удочку. Клюет — его хотят на постоянку к Дагбаевым. Вадим для приличия раздумывает несколько дней и соглашается. Он не планировал так рано уходить с контрактов, но деньги обещают приличные. Да и физиономия Волкова на постоянной основе маячить не будет. Как там говорится: с глаз долой?.. Может, оно и к лучшему. Вадим досматривает репортаж Пчелкиной, хмыкает, когда на экране мелькает кадр с Волковым — уебанская стрижка и повязка на ухо, — закрывает вкладку с видео и делает еще один глоток кофе. Нужно отложить телефон и заняться другими делами, но изнутри просыпаются абсолютно больной интерес и та самая припизднутая часть, которая, вероятно, перекочевала к нему от Волкова. А еще екает в груди — слабо и буквально на секунду, но все же ощутимо. Что ж. Вадим матерится на выдохе, допивает кофе и покупает билеты на ближайший рейс в Россию.