Инспекторы III: Пандемониум

      В темную комнату резко ворвался утренний свет, прогоняя тени по углам. Побеспокоенные жалюзи нехотя поднимались на заре нового дня. Из больших окон виднелся новый этап жизни и пейзаж городских дорог. Впрочем, молодая женщина долго не засматривалась на картины за стеклом своего кабинета.       Аи подошла к синей кушетке, на которой бесцеремонно продолжал дремать ее пациент. Укрывшись пальто — которое уже наполовину скатывалось на пол —, он видел дурные сны, что отражались на лице. Мисс Ли будила парня, говоря по-английски: «Пора отрабатывать свою свободу. Вставай».       Прошло некоторое время, пока Кевин не проснулся. Его на момент окутала паника — где он был? Прошлая ночь запомнилась сумбурно, но с каждой секундой Форсайт возвращал куски воспоминаний — психотерапевтка вызвалась провести лечение самостоятельно; а далее — ночная поездка с неизвестным маршрутом и скомканное окончание дня.       Усевшись, Кевин осмотрел помещение: большой кабинет с парочкой дверями; широкий стол, за которым уже успела воссесть Аи, а за ней — целый шкаф на всю стену: книги, документы, приборы — все это указывало на то, что работала мисс Ли порядком давно. Напротив рабочего стола, в центре комнаты, стояла кушетка, на которой и сидел сейчас Форсайт.       Белые стены, темный ореховый паркет, мягкие светлые ковры, столешница с кофемашиной и мелкие детали интерьера создавали ощущение не клиники, а отдельной квартиры. Аи терпеливо ждала, когда Кевин насытится окружением. Только позже бывший инспектор заметил, что до сих пор находился в медицинской форме.       «Пройди в ту комнату, — она указала на крайнюю угловую дверь. — Там твоя одежда, вещи. И ванная комната. Умойся, иначе я не буду с тобой говорить».       Кевин еще не успел обмолвиться и словом, но послушно последовал инструкциям. Спустя полгода одинаковых дней и ночей новая обстановка съедала все внимание, и вовсе не хотелось возвращаться в пустую и тревожную «коробку». За новой дверью Кевина ожидал сюрприз: квадратная комната с адекватной заправленной кроватью, шкафом, книжной полкой и окном с решеткой. На полу лежал знакомый бумажный пакет.       «Мои вещи, — ринулся парень за ними».       Скудная коллекция заключалась в родной записной книге и в… форме «Северноу»? Форсайт на момент оцепенел, узнав тревожную темную ткань. Вытащив поглядеть поближе, он заметил огромные застывшие пятна. Это была кровь. Но не его. Кевин сморщился, будто увидел самую мерзкую картину. Форсайт сквозь боль копался в карманах. В конце концов, он выудил серебряную цепочку.       Блондин поднялся на ноги, пнув злосчастный пакет в угол комнаты. Кевину на момент стало безразлично все, что с ним до этого происходило:       «Ты меня обманул, Ксавье, — обращался он к кресту. — Никакая вселенская удача не текла в твоих венах. Ты просто хотел умереть, потому что знал, что не сможешь выбраться из «Северноу», — он смотрел, как серебро поблескивало в лучах утреннего солнца. — Я очень скучаю, но тебе, скорее всего, уже не до меня — в раю».       Кевин успел похоронить свои чувства. У него было достаточно времени поразмышлять, что произошло между ним и месье Рене. Точного ответа не было, но Форсайт знал, что зря привязался к очередному человеку. Хотя… эта ошибка была приятной, отчасти. Момент слабости был необходим, чтобы не потерять человечность. Однако все, казалось, звучит как оправдание…       «У меня ничего не осталось, — парень схватился за лоб, осознавая свою участь. — Ни вещей, ни дома, возможно, и друзей. Я будто заново родился — в плохом смысле этого слова».       Кевин не хотел углубляться в собственную душу. Ему она была противна. Он был виноват во всем, что произошло — он, да и только. Конечно, неприятно принимать всю ответственность и последствия, но Форсайт был не ребенком, верно? Парню было не на что обижаться.       «Это чудо, что я до сих пор жив; это чудо, что я получил возможность исправить все. Но смогу ли я исправить все? Можно ли вернуть все, как было? — Он вошел в ванную комнату. Напротив него висело зеркало. Кевин понимал, что выглядел не очень. — Наверное, нет».       Форсайт внимательно вглядывался себе в лицо. Поразительно, как он успел измениться. Его длинные пальцы в очередной раз коснулись дефектной кожи — она была рельефной, более сухой и… чужой. Парень даже думать не хотел о том, кому до этого принадлежал донорский орган.       «Будь Кэсс все это время рядом, она бы не упустила случая поиздеваться надо мной, — он схватился за раковину, его взгляд был устремлен в водосток. Кевин… улыбался? — Мы с ней, словно пираты — один без глаза, другая без руки… Интересно… как протекает ее жизнь теперь?..»       Через пятнадцать минут пациент возвратился в кабинет психотерапевтки. Свежая жемчужного цвета рубашка с обыкновенными черными брюками так просто вязались с Кевином. Никакого самовыражения, никакой экспрессии. Он будто белый лист бумаги, который нужно чем-то заполнить.       Его теперь не короткие волосы были собраны в приличный хвост. Вообще, Форсайт даже не подозревал, что мог бы отрастить их до такой длины. Скажи ему об этом год назад — он бы не поверил. Избавляться от них Кевин не хотел — он не желал быть похожим на свою предыдущую версию, насколько ему позволяли возможности. К тому же… он успел привыкнуть к тому, что перебирал свои длинные светлые пряди каждый раз, когда подолгу задумывался о чем-то.       — Наконец-то, — произнесла Аи, продолжая сидеть за столом. — Я подумала, ты уже… Ладно, неважно, — она остановилась, видя, как бывший инспектор сверлил взглядом чашку эспрессо, которую женщина держала в руках. — Наверное, в больнице ты пил только чай и воду.       — Раньше выпить кружку кофе не было проблемой, — парень сел на кушетку, игнорируя чарующий запах кабинета. Форсайт чувствовал, как внутри него все было пусто… в прямом и переносном смысле. — Сейчас мне это может только присниться.       — Понятно, — опустила она чашечку. — Если будешь себя хорошо вести, я постараюсь просить тебе заварить кофе тоже. А пока нам нужно пройти вводный курс.       Мисс Ли развернула документ, но потом сразу же его закрыла, пробубнив нечто по-китайски. Далее она продолжила говорить, не разрывая зрительный контакт с собеседником:       «Добро пожаловать в «Платформ» — психиатрическую клинику, которая работает под руководством меня и моего близкого коллеги-основателя. Меня зовут Аи Ли. В этих стенах будет проходить бо́льшая часть сеансов, поэтому советую привыкать к обстановке уже с этой секунды».       Она выжидала, чтобы понять — внимательно ли слушал ее Кевин:       «За неделю до нашей встречи я успела пройти консультацию твоих постоянных врачей. У меня было время прийти к одной программе терапии. Ты, будем честны, не умеешь выстраивать долгосрочные дружеские и романтические связи; не способен к глубокому сочувствию. Я не могу привить тебе абсолютно все положительные качества, поэтому мне будет нужна помощь твоих товарищей и друзей. Встречи с ними, надеюсь, станут приносить плоды».       Аи сплела пальцы, опершись локтями о стол:       — У меня особые способы лечения, но, прежде чем приступать к ним, я хочу выделить четыре правила, которые ты должен усвоить прямо сейчас. Первое: тебе запрещены побеги и прятки — не заставляй нас искать тебя. Второе: когда мы будем время от времени вместе покидать клинику, ты должен оставаться в моем поле зрения. Третье: тебе нельзя заводить новые связи и дружбу — только по моему разрешению. И четвертое: я запрещаю входить тебе в романтические и сексуальные связи.       — Что будет, если я нарушу эти правила? — Форсайт не видел в некоторых пунктах логики.       — А ты уже планируешь опять ввести беззаконный образ жизни? — Она коротко развела руками, обнажая улыбку. — Если ты попытаешься сбежать — мы тебя поймаем и вернем в изолятор, где ты проведешь остаток своих дней под присмотром в четырех стенах и под сильными медикаментами. При непослушании в остальных правилах я не дам тебе самостоятельно выходить на улицу и видеться с друзьями на-все-гда.       — Вы очень самоуверенны, раз предоставляете такую свободу действий, — он нахмурился. В ответ на это Аи достала из ящика стола небольшой металлический кейс. Не говоря и слова, мисс Ли демонстративно показала Форсайту электронный браслет, что часто помогал в домашних арестах.       — Кевин, мы же оба знаем, что стоит у тебя на кону? Помни — это твой шанс на искупление. Ты был инспектором и знаешь, что такое закон и почему нужно следовать правилам. Ты только сбился с пути, я хочу тебе помочь.       — Я не могу даже быть честным с самим собой, — оскалился Форсайт. Радикализм Аи его пугал. — Куда меня это привело? Я даже не вижу, в чем моя проблема. Почему я попал именно сюда?       — Ну, — она делала вид, что изучала бумаги. Очевидно, психотерапевтка будто чего-то недоговаривала. — Ты, как минимум, под влиянием антисоциального расстройства личности. Но это может быть не все. Я получила результаты обследований только вчера ночью. У меня не было времени сделать заключение, но мне необходимо провести еще дополнительные тесты и беседы. Надеюсь, ты поймешь.       Нависла неудобная тишина.       — Еще вопросы? — Спросила Аи.       — Я действительно… могу увидеть друзей? — Осторожно поинтересовался блондин. Эта мысль не оставляла Кевина в покое.       — Здесь тоже есть свои условия, — она сложила руки в замок. — Раз в неделю, в воскресенье, и только по согласию второй стороны. Если они не захотят с тобой пересекаться, я ничего не смогу поделать. Поэтому… молись, что ты кому-то все еще нужен. Иначе будешь работать со мной и… с другими пациентами — ты ведь знаешь китайский язык.       — Прошло столько времени, — качал он головой. — Стоит ли так беспокоить их? Это звучит несуразно.       — То — часть моей программы. И плюс, в будущем я хочу отдыхать от тебя тоже, — женщина потерла переносицу. — Хотя это будет сложно, учитывая, что ты, по сути, станешь жить в моем кабинете.       — Что? — Переспросил Форсайт. — Жить в кабинете? — Он обернулся на дверь, из которой недавно вышел. — Это, наверное, шутка? — Не впечатлился парень.       — Если бы, — она видела, как непонимающе и хмуро блондин выказывал недовольство своим единственным янтарным глазом. — Почему-то проектировщики посчитали, что я готова здесь и ночевать или отдыхать. Ну, не пропадать же добру? Ты, главное, если будешь выходить в мой кабинет, не трогай вещи, хорошо? Иначе я тебе руки оторву.       — Я очень похож на куклу для битья? — Он сжал кулаки. Блондин это выпалил, не раздумывая. Слишком долго Кевина запугивали и угрожали.       — Сколько тебе лет? — Она не оценила реплику и посмотрела на настенные часы. — Ладно, пойдем завтракать. Меня уже тошнит от этого разговора.       Аи встала и вышла из комнаты. Кевин приподнялся, он хотел последовать за психотерапевткой, но вместо этого Форсайт очутился рядом с рабочим столом мисс Ли. Бывший инспектор взял все еще горячую чашку эспрессо, в которой на донышке оставалось немного кофе. Не думая дважды, Кевин выпил до конца напиток.       «Что я говорила о том, что собираюсь отрывать руки? — Женщина вернулась в дверном проеме. Выглядела она недовольной».

***

      Перед Кассандрой на столе появилась тарелка с поздним ужином — жареная яичная лапша с курицей и пекинской капустой. Если девушка собиралась бывать здесь — в Китае — какое-то время, то ей следовало проникнуться восточным колоритом и кухней. Янлин любезно делилась различными легендами и мифами родного края. Китаянка была отличным рассказчиком.       Во дворе стало поздно и темно, но мягкие желтые фонари освещали окружение. Кто-то подметал землю от опавших посветлевших листьев в мелкие волнительные от слабого ветра кучи. Янлин закончила накрывать на стол и открыла окно, зазывая трудоголика:       «Танг, 我做了饭！来吧! — Блэквудд могла только догадаться, о чем говорила подруга».       Через несколько минут они втроем сидели за красивой скатертью. Три порции лапши, закуска из тофу, фарша и зеленого лука вместе с ароматным чаем. Родители Алекса находились сегодня не дома.       Кэсс все было в новинку, но она охотно участвовала в дегустациях — ей стало любопытно, как Остин пристрастилась к обстановке на дальнем востоке.       — Я никак не свыкнусь, что ты без очков, — начала инспекторка, принимая пиалу чая от Янлин. Алекс выгнул бровь и раскрыл рот: он хотел что-то сказать, но вовремя остановился. Кассандра нахмурилась. — Я знаю, что ты хотел ответить мне колкостью насчет руки, демон.       — Знаешь, с тобой довольно просто общаться: ты ничего не скрываешь и ожидаешь прямолинейности от других, — Парк вооружился палочками для еды. Его вьющиеся пряди волос порой падали на лицо. — Когда я жил в Лондоне, мне часто нездоровилось от того, что я говорил, что думал.       — Я же предупреждала тебя собирать волосы, если будешь садиться за стол, — Янлин уперла руки в бока.       — Как ты себе это представляешь? — Округлил он глаза, останавливаясь на секунду. — Ладно, извини, в следующий раз такого не будет, — парень решил не продолжать эту тему, видя, как его супруга сверлит взглядом.       — Как тебе Шанхай, Кассандра? — Обратилась девушка к соседке. — Не слишком ли шумно?       — Нормально, — вздохнула она. — Так же пасмурно, как и в Англии, — короткая улыбка промелькнула на ее бледном лице. — И, кажется, более безопасно, чем у меня на Родине. Тут установлены камеры на любом возможном углу!       — Я скажу тебе больше: они могут даже определить твою личность, — Алекс познавал подробности технологий каждый день. — В плане, твою, возможно, нет? Ты еще мало взаимодействовала с окружением своими документами, чтобы сеть вычисляла твою персону. Но гражданские никуда не деваются.       — Хм, кстати, как твоя работа? — Спросила Блэквудд. — Ты же знаешь — я не отстану с этим. Мне уж слишком любопытно, чем вы занимаетесь — считай, профессиональный интерес.       — Я ведь только на испытательном сроке, — ведал брюнет, пожимая плечами. — Ничего серьезного. Такие уголовные преступления, как убийства, теракты и так далее далеки от меня.       — И все-таки зря ты пошел на службу, — опустила Янлин голову. — Мог остаться менеджером, у тебя же накопился зарубежный опыт работы! Мы могли жить в спокойствии, но теперь я каждый день переживаю, зная тебя — ты первый кидаешься в огонь. Я уже молчу о ночных стажировках…       — Я понимаю, — мрачновато согласился парень. — Но весь университет я чувствовал, что управление людьми — это не мое. Когда я оказался в эпицентре событий «Северноу», меня пробило какое-то осознание. Помогать людям — это честь. Кэсс, ты ведь понимаешь меня? Почему ты стала работать в полиции? — Две пары глаз устремились на гостью. Та метала взгляды — ее застали врасплох.       — Почему я захотела стать инспекторкой? — Призадумалась шатенка. Ее уголки губ стремились вниз. — Какая-то часть меня хотела стать полезной обществу, но я не видела в себе других талантов. Идея сплоченности привлекала меня, но… — Девушка сделала паузу. — Я думала, что, работая в Скотланд-Ярде, мне удастся выйти на след моего отца.       — Что? — Алекс крепче схватился за палочки. Янлин чувствовала, насколько эта тема была деликатной. Она не знала, стоило ли ей встревать в разговор. Кассандра никак не отвечала, таращась в свою тарелку.       — Когда мне было восемь лет, он ушел из нашей семьи, оставив меня и мать одних. Позже я выросла, и мама рассказала, что его якобы звала работа, и он не видел свою оставшуюся жизнь рядом с нами, — говорила девушка. Слова давались тяжело. Этим секретом она делилась далеко не со всеми. — Отец был археологом. Мне казалось, что он оставался в Англии, и я посчитала, что в полиции я обрету возможность поймать его. Но потом мы нашли заметки, указывающие на то, что он отправился проводить исследования к Желтому морю.       — То есть, есть шанс, что твой отец находится в Китае? — Проносились безумные теории.       — Или в Южной Корее, — Кассандра подперла рукой подбородок. — Хотя прошло уже столько лет. Он, наверное, вновь переехал и живет теперь с другой семьей. Скотина…       — Мне жаль это слышать, — у Янлин кольнуло в сердце. — Зато твоя мама наконец поднялась на ноги.       — Да, за это я благодарна. Главное, чтобы она забыла этого выродка и нашла человека, который действительно ее полюбит, — она поджала на момент губы. — Этот мир слишком жесток и страшен, чтобы оставаться одному, — ее отражение в пиале чае выражало грусть и потерянность. Она вспоминала Кевина, но подмечать его в беседе с Парками было… боязно.       Форсайт не переставал выходить у нее из головы с каждым днем все больше и больше, ведь близилась дата его дня рождения. Последние пару раз они отмечали праздники вместе. Кассандра давала себе отчет, что, кажется, волновалась за него больше, чем следовало бы?       Инспекторка знала, что ее коллега виноват во всех своих бедах, правильно? Она не должна корить себя. Но это так трудно. Кевин стал, возможно, ее первым настоящим другом. А друзья же не бросают друг друга? Но, как молодая детектив, Блэквудд чувствовала себя паршиво от факта недосказанности и непонимания — что-то внутри Форсайта было аморальным — он осознавал это, но почему-то не собирался меняться.       Кевин противоречил самому себе. Он действительно выглядел как больной человек. Парень пугал Кассандру, но она так… желала обнять хотя бы его тень; человека, который поддерживал и защищал ее когда-то. Это было несправедливо.       — Что ж, давайте поговорим о чем-то более веселом? — Янлин старалась скрасить атмосферу безнадежности. — Я думаю, было бы неплохо собраться и отправиться вместе с Остин и Юном на выступление или концерт. Мне кажется, Остин бы понравилась пекинская опера! Кассандра, ты обязана пойти с нами.       — Я не большая любительница таких культурных мероприятий, — опередила ту Блэквудд.       На кухню прибежал Нао-Нао. Янлин вскочила с места: «Танг, ты отпускал гулять Нао-Нао снаружи?! И теперь он оставил следы по всему дому! — Ругала супруга девушка».       Кассандра технически выскользнула из-за стола и неудобно взяла пса на руки, не позволяя ему пачкать пол и дальше. Блэквудд вывела животное во внутренний дворик и присела на деревянный фундамент. Сиба-ину вопросительно двигала ушами.       «Что ты так на меня смотришь? — Подыгрывала ему Кассандра. — Теперь мама разозлилась и ругается на твоего… э-э папу? Господи… почти все мои друзья уже женились, не могу поверить, — инспекторка не знала, что ей стоило чувствовать. — Остался только Кевин… Я… Мистер Осборн и мистер Марлоу».       Шатенка призадумалась, глядя, как Нао-Нао игрался и разбрасывал листья, которые до этого собирал Алекс. Кэсс ударила себя по лицу — видимо, придется помочь с уборкой.       «Я до сих пор отчасти поражена увольнением мистера Марлоу, — продолжала монолог Блэквудд. — Неужели миссия «Северноу» так негативно повлияла на его состоянии… Хотя, может быть, он не чувствует ту бодрость и силу? Быть полицейским утомительно».       Мистер Марлоу ушел в отставку и теперь проводил время за барной стойкой наряду со своим родным братом. Новое дельцо приносило не меньше интереса, учитывая, что тут всегда находился родственник. Джеймс не переставал вспоминать, как однажды водил туда Остин.       Теперь его навещал Эдмунд. Профайлер был категоричен к алкоголю, но он старался чаще обедать или ужинать в заведении — клуб разрастался и расцветал. Мистер Осборн оказался частым гостем. А Кассандра все размышляла:       «Надо быть полным идиотом, чтобы не понять — что-то между ними есть, — щурила девушка глаза. — Ну не может же быть все так просто! Учитывая, что все это время— »       Инспекторка почувствовала толчок с земли. Перед глазами все начало покачиваться в хаотичным порядке. Тело англичанки обдало резкой паникой. Нао-Нао в испуге лаял, не находя себе места. Кассандра попыталась встать на ноги, но движущаяся земля сбила ее, уронив на несчастные пару ступенек.       Алекс и Янлин выбежали из кухни во двор. Парень подхватил не соображавшую Кэсс, и они все вместе остались сидеть на земле в центре китайского домашнего комплекса. Китаянка прижимала собаку, которая не собиралась останавливать свой истошный крик.       Землетрясение принуждало уличные лампы моргать. Какие-то фонари не выдерживали напора и лопались, уходя из мира с искрами и хлопками. Было слышно, как внутри дома билась посуда — на кухне, где только недавно ужинали друзья. Кассандра инстинктивно хваталась за землю, будто девушка могла остановить природное явление.       За забором сигналили потревоженные машины, и все звуки сливались в глубокий гул. То ли страх размывал видимость, то ли волнующееся окружение не позволяло сфокусироваться на одной картине. Все было в движении, которое накатывало тошноту. В последний раз такой ужас Блэквудд ощутила во время обрушения фабрики фейерверков.       Еще пару минут землетрясение не оставляло никого в покое. Но ничто не могло длиться вечно — внезапное явление прекратилось. Нао-Нао выпрыгнул из рук хозяйки и бегал кругами. Они все еще дрожали, но Алекс опомнился первым, когда его голову посетили образы родителей, Юна и Остин.       Парк достал смартфон из заднего кармана и метался между тем, кому приоритетнее позвонить. Кассандра на момент положила руку тому на плечо: «Я свяжусь с Остин через их домашний телефон». Благо девушка догадалась разузнать номер у подруги в день визита.       Блэквудд слышала лишь гудки: долгие и мучительные. А в конце — тишина.