Адекватность...

            Корабль Хего Дамаска улетал всё дальше и дальше от Набу, унося в своём необъятном чреве парнишку, на вид лет пятнадцати. Парень сидел за штурвалом и трясся от переизбытка в крови адреналина. Всякая попытка унять дрожь лишь усиливала конвульсии, а в один момент он подумал, что сейчас упустит штурвал, и корабль, влекомый одним лишь провидением, разобьётся о какой-нибудь астероид.       Набу всё ещё виднелась за окном заднего иллюминатора маленьким голубым шариком. Всего минута прошла с побега из того места, что он все эти годы считал своим домом. Да, пусть нелюбимым, но домом. Теперь же путь назад был закрыт. Пожалуй, эта новость была единственной действительно радостной за весь день.       Нет, не единственной… ***       Он шёл по длинному коридору; по бокам стояли древние статуи и прекрасные картины, столь будоражущие когда-то детское воображение; шаги гулко отдавались в ушах, и с каждым биением сердца огненная решимость крепла в нём. «Ты сможешь…» — Шептал такой родной и такой чужой голос в голове… — «Ты всё сможешь, только протяни руку и возьми меня! Возьми свою силу!..»       Он вошёл в зал, украшенный богаче других. Он всегда любил там сидеть, когда его в очередной раз унижали и оскорбляли, там он чувствовал себя в своей стихии: предки смотрели на него своим безжизненными мраморными взглядами, но он не чувствовал страха, только их молчаливое одобрение. «Уже тогда ЭТО было во мне… Уже тогда я был способен на большое!»       Отец… Нет, он никогда не был ему отцом… Косинга Палпатин сидел в большом красном кресле у искусственного камина, и этот факт показался ему забавным: кровь на красной коже видна будет не сразу. — Ты наконец-то соизволил вернуться, дрянной мальчишка! — Грузный мужчина поднялся и прожег его свирепым взглядом. — Что на этот раз? Может, ты помогал бездомным животным? Или опять ездил за город к родне? ОТВЕЧАЙ МНЕ!       Он хотел сжаться, свернуться клубком и сбежать от этого человека, но что-то внутри него подняло голову. Он вернул Косинге ненавидящий взгляд. — Что ж… Отец… — Он улыбнулся, и эта улыбка наконец-то смогла пробить толстую кожу мужчины: тот отшатнулся. — Что ж, отец. — Повторил он, и глаза его наполнились негасимым янтарным пламенем. — Я ВСЁ тебе обьясню… ***       В кабину пилота ввалился Хего Дамаск, и юноше пришлось вырваться из своих воспоминаний. Он крепче сжал штурвал и обернулся к Учителю.       Ситх выглядел, мягко говоря, не очень. С такой тщательностью наведенный с утра презентабельный вид порастрепался, одежда была порвана в нескольких местах, а из левой ноги и с кончиков длинных пальцев сочилась густая тёмная кровь. Сечас, в закрытом пространстве посреди мёртвой бездны этот разумный показался Палпатину особенно опасным. — Мастер, Вы в порядке? — Обеспокоенно спросил он.       Но в голове юноши, видимо, не всё было в порядке после такого дня: он внезапно будто бы посмотрел на ситуацию со стороны и увидел, что ситх невероятно ослабел, и что убить его сейчас, так же, как и их всех, будет не труднее, чем младенца. «И тогда ты станешь самым сильным во всей галактике!» — Шептал в сознании чужой голос.       Палпатин мотнул головой и бросил ещё один взгляд на тяжело дышащего мууна. «Какая глупость в голову лезет! Я сейчас полностью от него завишу. Он — мой учитель, я ему в подметки не гожусь! Без него я не смогу ничему обучиться, к тому же, у него наверняка куча связей…» — Мастер, вам помочь? — Искренне переживая за здоровье своего наставника, Шив развернулся и сделал пару шагов к сидящему ситху.       Тот резко поднял взгляд, и юноше стало страшно. Глаза были того самого янтарного цвета, что он видел в зеркале поместья. И они обещали только смерть. — Учитель? — Судорожным голосом позвал юноша.       В ответ ситх вскинул руки. — Не над-а-а-а-а-а-а!!! — Взвыл Палпатин, корчась под синими молниями. — За что??? Умоляю, пощадите, мастер! — Пощада? — Светским тоном осведомился Плэгас. — Ты говоришь о пощаде, но сам только что хотел убить меня, разве не так, Сидиус? Лицо юноши посерело от страха. — Масстер. — Сиплым шёпотом позвал он. — Я не… — Согласен, ты не мог контролировать свою Тёмную сторону, но это твой прокол, а за свои ошибки только одно наказание: боль и страдание. — Ситх спокойным шагом подошёл к креслу, не забывая поливать корчащегося в агонии человека молниями. — На сегодня хватит. — Вынес вердикт Плэгас и прекратил пытку. — Иди, вымойся, не люблю запах гари. — И без сил плюхнулся на сиденье. — В одном ты прав, юный Сидиус, я очень устал и очень ослаб. — Ма-ас-стер. — Позвал Палпатин. — Воды? — Глубоким голосом предложил муун. — Да-а. Плэгас махнул рукой, и стакан сам прыгнул к уже сидящему парню. Тот жадно набросился на воду, словно это было его единственное спасение. Плэгас хмыкнул, и принялся настраивать координаты для прыжка. — Мастер. — Уже более спокойным тоном позвал Палпатин. — Кто это был? Я не разглядел его хорошенько, но, по-моему, он был похож на того странного карлика.       Ситх кивнул головой, не отрываясь от панели. — И черт меня побери, если он был не самым сильным существом, с которым мне довелось сражаться. — В пол голоса ответил он. — Знаешь, даже мой покойный мастер, Дарт Тенебрус, не доставил мне столько проблем. Этот Дух, как он сам себя называет — коварный противник. — Вы ему классно врезали. — Восхищенно заметил Шив. — Что толку? Он не использовал Силу, это раз. Он делал вид, что не успевает за мной, но не пропустил ни одного удара, это два. И он знал обо мне до нашей битвы, это три. К тому же, по-моему он никак не пострадал от моих молний. — Вы уверены? Вы же его душили. — Он пригрозил взорвать всё к чертям если я продолжил бы использовать Силу. По его словам в его трости есть клинки с барадиевыми зарядами. Может, он и искусный лжец, но я чувствовал, что он не блефует. А проверять не было желания, и я отпустил его, не успев хорошо надавить. — Он нас знает. Обоих. — Решил Палпатин. — Очевидно. — Согласился Плэгас. — При том он всю декаду намекал на свою нейтральность по отношению ко мне лично и к нашей… Кхм… Организации в частности. Я так понимаю, он приблизительно знает, кто мы, чего мы хотим, и никак этому не противиться. Меня это напрягает. Любой адекватный разумный воспротивился такому положению вещей, но этот Дух!.. Для того, кто пробыл в дали от цивилизации много лет он слишком много знает. И как он вовремя проявился на Набу! Кстати… Иди мойся, потом я тебе кое-что покажу!       Палпатин с трудом поднялся и склонил голову: — Да, мастер. — Иди. — Не отрываясь от расчетов, повторил ситх.       Хромая на обе ноги, Шив доковылял до освежителя и, стянув с себя обгоревшую одежду, залез под струи воды. «Дорогое удовольствие в полётах!» — Заметил юноша. — «Чистая вода, в космосе, для мытья! Хотя, он же банкир, чего я удивляюсь…»       Но мысли всё равно возвращались к сегодняшнему утру. *** — Дрянной мальчишка, что ты себе позволяешь! — Косинга Палпатин наступал на него, тыча пальцем в грудь. — Решил, что всё можно? Кровь в голову ударила? Я покажу тебе, как уважать старших!       Но он видел, что всё это — пустая бравада. Он видел, как дрожали руки Косинги, как глаза старика бегали туда-сюда, избегая встречаться с ним взглядом. Он знал, что загнанная в угол крыса сопротивляется особенно сильно. «Убей эту падаль! Уничтожь то, что ограничивает твоё развитие! Уничтожь всё!» — Стучало в висках.       Он протянул руку к Косинге. — Что ты хочешь? — Неожиданно визгливым голосом спросил тот. — Шив?       Его передёрнуло от отвращения к этому жалкому существу. — Старый дурак! — Прошипел он не своим голосом. — Ты никогда не понимал истинной сути ни себя, ни меня! Идиот, так напрасно тратить всю свою жизнь и все свои таланты! Перед нами были открыты все пути во вселенной! Галактика могла бы лежать у наших ног, восхваляя нас в качестве мудрых и сильных правителей! Но ты!.. — Ненависть юноши можно было почувствовать в воздухе, увидеть глазами. — Ты предпочёл Великой миссии остаться в этом жалком гадюшнике, и тратить своё время на бессмысленные попытки протолкнуть на ничтожную должность кого-то из своих отпрысков! Ты… — Довольно. — Спокойным тоном прервал его Косинга. — Я решил, что ты повзрослел, но, видимо, я жестоко ошибся. Ты так и не понял. Я делаю это не из-за отсутствия честолюбия, но из соображений вашей безопасности. Здесь безопасно, здесь тихо, здесь никто не убьёт тебя за занимаемую должность. По крайней мере, не физически. Если ты так рвешься на Корусант, то я не стану тебе мешать, но и помогать тебе не намерен. С твоими амбициями тебя или быстро вознесут, или быстро растопчут.       Он задумался. «Ты не можешь верить ему! Он сам сказал, он не станет помогать. Он знает тебя! Он тебя боиться! Он предаст тебя первым, если представиться такой случай! Уничтожь угрозу в зародыше!» — Шептал голос. — Это ты ничего не понял! — Заорал он. — Это ты никак не изменился! Это ты не делаешь слушать! Это ты не понимаешь меня! Это ты!.. — Отец, Шив, что случилось?.. ***       Капля за каплей струились по густым волосам, по тонкой шее, по в меру подтянутому телу (спасибо ежедневным тренировкам, обязательным для наследника рода). Мышцы после столь долгого воздействия током слушаться не желали, и Палпатин прикладывал невероятные усилия, только чтобы стоять на ногах. Душ действительно слегка облегчил его страдания, но он, кажется, сильно задумался и пропустил момент входа в гиперпространство. Яхта финансиста и банкира Хего Дамаска летела в голубовато-белом туннеле в неизвестном Шиву направлении, но это почти не тревожило его. «Сейчас важно только настроение мастера.» — Решил юноша. — Где ты там застрял? — Голос, раздавшийся по всему кораблю, заставил Шива подпрыгнуть от неожиданности. — Если ты там развлекаешься, то я заставлю тебя скрести весь корабль голыми руками. — Я не… — Палпатин икнул от возмещения. — За кого Вы меня считаете, мастер? — За подростка. — Сварливо раздалось из динамиков. — Выметайся оттуда, живо. Мне тоже нужно освежиться. — Да, мастер. — Палпатин заметался по душевой, одновременно пытаясь натянуть на голову рубашку и вскочить в штаны. — Вот же! — Он только сейчас заметил на штанине бурое пятно. Делать было нечего, пришлось надевать то, что есть. «Надо будет спросить у мастера новуые вещи. Разрешит ли он? Ну, он же богат, не думаю, что это будет большой проблемой для него.»       Шив вышел из душевой и быстрыми шагами направился в кабину. Тишина, стоящая на корабле, действовала на нервы всё сильнее, и юноша перешёл на бег, стараясь как можно быстрее добраться до учителя и не издавать при этом громких звуков. Увы, Палпатин переоценил возможности своего покалеченного тела и спустя три глубоких вдоха растянулся на полу. Хорошо ещё, что тот был с подогревом. «С подогревом?!» — Мысленно изумился юноша. — «Вот же мажор!»       Кряхтя, как старик, Палпатин поднялся на ноги и пошёл на цыпочках, упираясь обеими руками в стену. До кабины пилота он практически дополз, стискивая зубы и кляня свои дрянные мысли на чем свет стоит.       За иллюстратором неслись, сливаясь в единый поток, звезды: яхта была в гиперпространстве. На фоне этого величественного зрелища резко выделялся дарт Плэгас, который ссутулился в кресле как раз напротив панорамного вида. — Мастер. — Палпатин склонил голову. — Мажор, значит? — Хмыкнул в ответ муун.       Юноша весь похолодел, лицо его посерело от страха. — Мастер, прошу… — Начал он умоляюще. — Пустое. — Не оборачиваясь, махнул рукой ситх. — Хоть ты и из богатой семьи, до моего капитала вам было ой как далеко. И потом, если я сегодня ещё хоть раз использую шоковую терапию, боюсь, что линия Бэйна прервётся сама собой. — Вам здорово досталось? — В третий раз за день спросил Шив, так и не услышавший внятного ответа. — Три открытых раны. И полное истощение. И зачатки нервного срыва. — Всё также глядя в бездну, ровным голосом перечислил муун, будто говорил о погоде. — Когда он успел? — Сам удивляюсь. Его стиль основан на защите. Не на контракте, только на защите. Это я просчитал в первые секунды боя. И, надо сказать, преступно расслабился. Видишь ли, Сидиус, любая техника, основанная только на защите, обречена на провал. Не бывает абсолютной защиты. Кто-нибудь, да однажды тебя продавит и прирежет. Так я решил и принялся методично вскрывать его, ожидая его единственной ошибки. Но этот индивид сумел меня неприятно удивить. Я так и не сумел обнаружить его слабых мест! Если хорошенько подумать, то сейчас я вижу три, даже четыре раза, когда я сам раскрылся для смертельного удара. И, теперь я ясно это вижу, он тоже это заметил, но не отреагировал, будто заранее хотел, чтобы я ушёл. — Я думал, что вы выигрывали, разве нет? — Нет. Я трезво оцениваю свои силы, и, честно сказать, рад, что ты так быстро появился. Мой противник не испытывал ни усталости, ни страха передо мной, а я использовал технику устрашения, и не один раз. Дун Моч на него тоже не действует, скорее, это он меня задел. Мои атаки предугадывались до начала движения, все удары отводились. Я думаю, он игрался со мной. Моменты ударов я также не заметил, а моё чувство опасности, не сработало, так как он, видимо, и не пытался мне навредить. — А что с ранами? — Яда нет, значит, скоро затянутся. Моя регенерация позволяет преспокойно существовать без одной или двух конечностей разом. — Буднично поведал ситх.       Палпатин сглотнул вязкую слюну. — Мастер. Кто вы? — С ужасом в голосе спросил он. — Я? Для всего мира я — скромный финансист, меценат, банкир и просто неравнодушный житель Республики Хего Дамаск. Для тебя я — Владыка Плэгас. Ситх, алхимик, биоинженер, твой учитель. Скоро мы прибудем на одну из моих баз, скрытую от общественности, где начнём твоё обучение, Сидиус. Учти, что нянчиться с тобою никто не собирается, и в процессе подготовки ты вполне можешь умереть. Но если ты выживешь, то сможешь по праву звать себя Владыкой ситхом, и сможешь бросить мне вызов за это звание. — Простите, мастер, не понял… Вызов? — Да. — Подтвердил Плэгас, наконец-то обернувшись к ученику. — Ты должен будешь меня убить. Только тогда ты станешь мастером. Так гласит учение Дарта Бэйна, которому я следую. Так учил меня мой мастер. Но, я считаю, что в свете недавних событий такая трата ценных ресурсов бессмысленна и безумна. Нам нужны люди и в политике, и в финансовом секторе. Ты, Сидиус, станешь настоящим политиком, тем, кем всегда мечтал стать — сенатором. Я же буду скромным банкиром с Муунлиста. Никто никогда ничего не заподозрит. — А ваш противник? — Задал резонный вопрос юноша. — Он не опасен, пока что. Он преследует свою цель, согласен, но она, видимо, не идёт в разрез с нашими планами. Когда же он станет нам мешать, его следует убрать с пути. — Как? Вы же не смогли его победить! — Грубой силой — да. Но, опять же, если напасть тихо, или с применением Силы, тогда он не сможет мне ничего противопоставить. Я перестал душить его потому, что не хотел разрушения дворцового комплекса Тида и твоей смерти, Сидиус. Ты слишком перспективен, слишком силён, чтобы тобой разбрасываться. Ты отлично вписываешься в мои планы. Кстати, юноша, как обстоят ваши дела с родственниками? — Плэгас встал. — Мои оковы наконец разбиты, мастер. — Пафосно изрёк Шив. — Вот как? Чудесно, мой юный ученик. — Муун довольно улыбнулся. — Теперь, когда ты свободен, возьми и заучи-ка это. — Он кинул листочек к ногам Палпатина. — Когда прибудем на место, ты должен выучить написанное и попытаться вникнуть в суть. Я обьясню тебе значение этого позднее.       Молодой человек сел на одно колено и не шевелится, покуда Дамаск не вышел из кабины. Как только за жутким мастером закрылись двери, Шив на дрожащих ногах дополз до листка и принялся читать.       Бумажка была написана двумя разными почерками. Один, тот что сверху, был неровным, мелким и корявым, а всё написанное было перечеркнуто, однако надпись ещё можно было понять. Вторая, нижняя половина листка была заполнена аккуратными, эталонными буквами, словно их писал не разумный, а принтер. Вот текст этой записки: «Т̶р̶и̶ к̶о̶л̶ь̶ц̶а̶ — п̶р̶е̶м̶у̶д̶р̶ы̶м̶ э̶л̶ь̶ф̶а̶м̶, д̶л̶я̶ ж̶и̶т̶ь̶я̶ и̶х̶ г̶о̶р̶д̶о̶г̶о̶, С̶е̶м̶ь̶ к̶о̶л̶е̶ц̶ — п̶о̶д̶з̶е̶м̶н̶ы̶м̶ г̶н̶о̶м̶а̶м̶, д̶л̶я̶ т̶р̶у̶д̶а̶ и̶х̶ г̶о̶р̶н̶о̶г̶о̶. Д̶е̶в̶я̶т̶ь̶ — с̶м̶е̶р̶т̶н̶ы̶м̶ к̶о̶р̶о̶л̶я̶м̶, о̶б̶л̶а̶ч̶е̶н̶н̶ы̶м̶ в̶ п̶р̶а̶х̶. А̶ о̶д̶н̶о̶, в̶с̶е̶в̶л̶а̶с̶т̶н̶о̶е̶ — в̶л̶а̶с̶т̶е̶л̶и̶н̶у̶ М̶о̶р̶д̶о̶р̶а̶, Ч̶т̶о̶б̶ р̶а̶з̶ъ̶е̶д̶и̶н̶и̶л̶ и̶х̶ в̶с̶е̶х̶, Ч̶т̶о̶б̶ л̶и̶ш̶и̶л̶ и̶х̶ в̶о̶л̶и̶, И̶ о̶б̶ъ̶е̶д̶и̶н̶и̶л̶ н̶а̶в̶е̶к̶ в̶ и̶х̶ з̶е̶м̶н̶о̶й̶ ю̶д̶о̶л̶и̶. Покой — это ложь, есть только страсть. Через страсть я получаю силу. С силой я получу мощь. С мощью я получу победу. С победой мои оковы рвутся. И Великая Сила освободит меня.» «Какая странная записка. Это же Кодекс ситхов, разве нет? Я же его почти выучил. Ну, всё, так всё…» — подумал Палпатин. Он уже понял, что будет с ним в случае неповиновения, поэтому решительно пододвинул к себе листок, уткнулся лицом в колени и принялся зубрить всё написанное. ***       Где-то в джунглях Набу. — Гори, костёр, веселей, веселей! — Вокруг небольшого пламени танцевал Дух, выкидывая руки вверх в победном жесте. — Учи, учи, хрень мою ты скорей! Ха-х, ха-ха-ха! Бедняга Сидиус, мне его даже немного жаль! Впрочем, лишние данные никому не помешают в жизни. Надеюсь, он это запомнит. Хмм… А ведь это неплохая идея! Надо будет посоветоваться с Велом…       Где-то в космосе неожиданно икнул Плэгас… *** «Сидиус чересчур эмоционален, но это легко лечится. Он обладает феноменальной памятью, хорошей реакцией, неплохо разбирается в психологии разумных, быстро подмечает детали. Да, из него выйдет непревзойдённый политик. Весь Сенат будет рукоплескать твоим речам, юноша. Да, ты станешь достойным правителем моей… Нашей Империи. Пока стоит получше узнать твои физические данные. Да, испытания на выносливость, перемежающиеся с чтением книг по устройству нынешней политической кухни Республики. Плюс занятия с Силой, медитации, выявление таланта, прохождение образовательной программы какого-нибудь университета, возможно, Альдераанского. И обязательная демонстрация силы.» — Прикинул в уме приблизительный график работ с учеником Плэгас, стоя после душа перед зеркалом. — «Стоит указать мальчику на его место. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.»       По зачаткам Уз до ситха долетели эмоции предвкушения от Сидиуса, и муун догадался, что гиперпрыжок завершился. Два с половиной дня в гиперпространстве ситха добрее не сделали, зато он провёл это время с большой пользой: отослал подробный доклад Совету Кланов, опустив в нём только упоминания о Духе, Плэгас всецело посветил себя подготовке к обучению. Вскрыв пару голокронов, он выискал парочку полезных техник совместной медитации, незаменимых при знакомстве юного одарённого с Великой, а также наткнулся на интересный способ воздействия на ткань реальности, выполняемый двумя. «Когда-нибудь…» — Сладкие мечты захватили мууна полностью. — «Когда ты подрастешь, Сидиус, мы сможем оттянуть удачу на нашу сторону, и тогда…»       О таких перспективах даже думать было столь заманчиво, что Плэгас опасался получить эстетическое пресыщение и впасть в совершенно не свойственный ему романтизм. «И стоит развивать Узы. И научить его скрывать их как можно тщательнее.» — Завершил свой мысленный монолог ситх и вышел из душевой.       За эти двое суток они почти не пересекались с учеником, благо, размеры яхты позволяли и не такое. Сидиус безвылазно сидел в своей комнате и зубрил Кодекс Ситхов, делая перерывы только на еду, сон и походы в кабину пилота: следить за курсом. Эту задачу Плэгас также спихнул на ученика, объяснив это необходимостью наработки опыта в одиночных полётах, коих в жизни ситха будет много. «Интересно, что именно он так долго запоминает и осмысляет?» — Размышлял иногда муун на досуге. — «Там же шесть строчек! И философ не вытянет из них мыслей для размышлений на сутки! А этот, глядите-ка, третий день уткнулся в него, аж уши с натуги покраснели.» — Сидиус? — Вопросом поприветствовал он ученика, входя в кабину. — Мы на месте, мастер. — Отозвался юноша, напряжённо вцепившись в штурвал. — Только где мы? — Это одна из моих тайных баз-лабораторий. Здесь я провожу свои опыты в области алхимии и взаимодействия мидихлорианов с живыми существами. Она не самая большая и не самая тайная, но это не значит, что о ней стоит трубить направо и налево, ты понимаешь? — Так точно! — Явно рисуясь, козырнул ученик и начал высчитывать оптимальную орбиту посадки. — Да, кстати, Сидиус, как там зубрежка? — Как бы невзначай поинтересовался Плэгас. — Я не совсем разобрался в смысле зачеркнутого, мастер, но решил, что это и не надо учить, — Плэгас вскинул бровь, но ничего не сказал на путанные объяснения ученика. Палпатин тем временем продолжал. — так что вот: покой — это ложь, есть только страсть. Не совсем понятно, что именно подразумевается под страстью, но явно не животное влечение. Наверное, сильные эмоции. — Почти так. — Кивнул ситх, не отрываясь от иллюминатора. — Дальше. Через страсть я получаю силу. Это я понял сразу: когда я… Мх… — Сидиус замялся. — Ну, когда я выполнял Ваше поручение дома, то мой гнев и моя ненависть помогли мне… Ну, в общем, помогли с выполнением миссии. — Не прячь свои эмоции и не стыдить своих поступков. Убийство твоего отца, который тебя никогда не любил было необходимо. Он мог помешать тебе обучаться у меня. — Да, мастер. — Судорожно сглотнув, ответил юноша. — Смерть и убийство всегда присутствуют в жизни ситха. Это естественно, ведь мы черпаем силу из эмоций, в том числе от физического уничтожения своих врагов. — Значит, что страсть в жизни ситха, это убийство? — Упоение им. — Подтвердил муун. — Через боль, свою и чужую, ты познаешь свои возможности, свои пределы и стремишься их преодолеть. Когда ты сможешь использовать чужие жизни для моего усиления, тогда ты обретешь невероятное могущество, ибо смерть в галактике есть всегда и везде. — Т-третье. — От волнения Сидиус заикнулся. — Через силу я получаю мощь. Логично, ничего не скажешь. Потом, через мощь я получаю победу, то есть нечто вроде культа силы. Кто сильнее, тот и прав. — Да, так и есть. — Ситх резко подскочил к штурвалу, выхватил его из рук ученика и, выкинув того из кресла мановением руки, повёл яхту совершенно другим курсом. — Прошу прощения, Сидиус, я забыл тебя предупредить о системе безопасности, которая здесь установлена. Без знания местности мы просто так не приземлимся. — Нас собьёт система охраны? — Обеспокоенно спросил юноша. — Вы только вспомнили об этом? — Да. Всё держать в голове нельзя. Что там дальше написано было? — Эээм… Вы сказали, что культ силы у ситхов есть. Это действительно так? — Да. Есть Учитель, который обладает знанием и могуществом, и есть ученик, который стремится эти знания и могущество получить. Когда ученик решает, что готов, он бросает вызов Учителю. Если ученик побеждает, он сам становиться Учителем и ищет себе ученика. Если же победит Учитель, то он начинает искать более достойного преемника. — Под победой подразумевается… — Убийство. Да. Это действо носит название «Правило двух». Всегда есть Учитель и ученик. Только один Учитель и только один ученик. Так учение ситхов и выжило за эту тысячу лет. Знания передаются из поколения в поколение, а каждый последующий ученик сильнее своего учителя. — А разве нельзя, ну… Убить учителя исподтишка? — Можно, увы. Такие прецеденты бывали. Более того, некоторые мои предшественники брали нескольких учеников, что приводило к забавным последствиям: ученики объединялись и убивали учителя вместе. Увы, не всегда ситхи росли. Например, некто Дарт Гревид решил привести в учение некоторые техники Света… Ха-ха-ха, техники джедаев! Дурак, он не понял, что однажды ступив во тьму, нет дороги к Свету! Он сошёл с ума в попытках совмещать светлую и тёмную стороны Силы и уничтожил половину нашей библиотеки! Бесценные знания навсегда были утрачены из-за идиота-фанатика! Если бы не он, Республика давно уже лежала бы в руинах, а Орден джедаев был бы лишь воспоминанием в исторических документах! — Муун в сердцах ударил кулаками по штурвалу. — Вас это сильно беспокоит, мастер. — Осторожно начал Палпатин, видя, что тот не собирается продолжать. — Но я всё ещё не могу понять вашей ненависти к Ордену джедаев и к республике. — Ах это? Ты поймёшь всё со временем, Сидиус, когда станешь ситхом. Это так же естественно, как вода не выносит огонь. Ситх есть антипод джедая, ненависть друг к другу у нас в крови, скрепленная сотней поколений смертей. Да, Сидиус, ты поймёшь в конце-концов… Дальше.       Яхта вошла а атмосферу планеты и еë ощутимо тряхнуло. — Защиту мы преодолели. Чудесно. — Как бы сам себе сообщил Плэгас. — Ученик, продолжай рассказ. — Да, мастер. — Юноша сел в кресло, пристегнулся и продолжил: — Через победу мои оковы рвутся. Совсем не понял смысла. Очевидно, что оковы метафорические, но что под этим конкретно имеется ввиду? Возможно, некая победа над своими внутренними принципами или что-то в этом роде… — Отчасти ты прав. Через победу ты отказываешься от своего прошлого, от того, что тебя тяготило раньше, от всевозможных предрассудков, от романтизма, от сострадания, от жалости, от глупостей вроде внезапных связей. Твои жизненные оковы, то, что делало тебя таким, какой ты есть, то, кем тебя сделало общество — всё это исчезает с победой над собой. И ты становишься новым существом — ситхом. — И Великая Сила освободит меня. — С придыханием закончил Шив. — Именно так. Теперь понял? — Слегка. — Робко признался Сидиус. — Ничего, я поработаю над твоей философией. Кстати, ты сказал что-то про зачеркнутый текст. Я ничего там не черкал. Ты уверен? — Да, уверен, мастер. Я удивился не меньше вашего, ведь и почерк другой! — Юноша полез в карман и вытащил изрядно помятый листок, сложенный вчетверо. — Вот, взгляните.       Яхта плавно опустилась на посадочную площадку и муун, оторвавшись от штурвала, с интересом взял предложенный листок. Спустя минуту и без того вытянутое лицо ситха вытянулось ещё больше. Если бы не угроза быть поджаренным молниями, то Сидиус не удержался и хихикнул бы. — Я этого точно не писал! Что за чертовщина? — Ситх разве что не обнюхал листок. — Это не ты? — Он обратил гневный взор на ученика. Тот съежился, но головой мотнул отрицательно. — Отвечай словами! — Рявкнул непонятно отчего разозлившийся Плэгас. — Ты? — Нет, мастер, не я. — Тихо ответил Сидиус, твёрдо глядя мууну в глаза. — А кто тогда?.. — Уже спокойнее спросил ситх сам себя, поглаживая подбородок. — Есть у меня одно глупое предположение, учитывая странный слог и общую бессмысленность написанного. Но когда он умудрился их подменить и как вообще узнал о существовании в моём кармане текста Кодекса? Да нет, бред полный… Идём, Сидиус, проведу тебе экскурсию перед заседанием.       Плэгас поднялся с кресла и пошёл к выходу. Ученику ничего не оставалось, как последовать за ним. — Эм… Мастер, кого Вы имели ввиду? — Всё ещё осторожно спросил юноша. — Никого. Это глупость, созревшая в моей уставшей голове. Оставим эту загадку до завтра. — Резко бросил ситх и выбрался из яхты. ***       Дух брёл по дворцу без особой цели и показательно громко вздыхал и кряхтел в надежде привлечь к себе внимание. Увы, в десять часов вечера таким способом можно было разве что дождаться санитаров из местной психиатрической больницы, так что вскоре он прекратил своё безобразное поведение и, пошмыгав туда-сюда для отвода глаз, поперся в сторону местного центра наблюдения, о расположении которого он незаметно выведал днём ранее. Спешить было некуда, вся ночь, как известно, была у него впереди, так что Дух был крайне доволен. — Ночь прочь, и вновь рассвет, спасения нет, а он не гасит свет! Как будто лишь под лампой он… Что там было? Ах да! Он найдёт ответ! Вот.       Вырубить парочку юнцов из местной СБ было плевым делом: парочка сверхтонких ядовитых дротиков, выпущенных из трости на приличной скорости, и оба молодчика вскоре храпели так, что Дух всерьёз опасался быть из-за этого обнаруженным. Но, слава Духам, обошлось, и он, установив новые инструкции, смог выскользнуть из зоны охраны незамеченным. Теперь можно было не опасаться за то, что он светился на камерах — программа удалит и отретуширует все кадры с его участием, а также, в нужный момент просто вырубит все камеры во всём комплексе, перекинув все стрелки при этом на ЛЭП. И никаких следов: как только он исчезнет отсюда, программа самовыпилится. — А теперь, на корабль, господа!       Веселье переполняло его, распирало изнутри, как газы распирают воздушный шарик, что несёт ребёнок в праздничный день: — Во дворце на Набу так оживлённо, людно. Па-парам, па-парам. А у ангара высится, как мираж, па-парам-пам, па-парам-пам. Стильный корабль, грозное ситха судно. Тешит зевак и украшает пейзаж. Па-парам-пам, па-парам-пам! Ха, по мне, так весьма недурно, верно? А! Ха-ха! — Дух склонил голову влево, из-за чего ему пришлось опереться на трость ещё сильнее. — Значит, обследование корабля. Звучит, как нечто незаконное. А и пофиг! Ардар, Арапс!       Ничего интересного внутри не нашлось. Так, пара тайников в неочевидных местах, очевидно доказывающих принадлежность одного ушлого банкира к одной древней и совсем не белой и пушистой организации. Но это, как говориться, картину мира Духа совсем не порушило, наоборот, даже устаканило. — Не представляю, что я делал бы, если бы это был не он. Вот так вот и не верь эффекту бабочки после той истории с кирпичами на Маластаре.       Помимо этого, также при ревизии была обнаружена весьма нехилая сумма денег драг.металлами. — Господин банкир, а как же банковская карта?       Запасные детали к почти всему, что есть на судне. — Руждесс Ном хорошо тебя подготовил!       Листок с текстом Кодекса ситхов… — Что? А это зачем? У вас что, Дамаск, провалы в памяти начались? Неет, тут что-то не так! Ну-ка, ну-ка дайте-ка подумать… ***       Поверхность неизвестной Палпатину планеты была пустынной и однообразной, но, хотя бы воздух был пригоден для дыхания. Пейзаж был проще некуда: серые холмы и скалы простирались во все стороны, докуда хватало взгляда. — Не очень воодушевляющее местечко. — Буркнул Шив, осторожно ступая за мастером и стараясь не запачкать свою одежду.       Плэгас гулко хохотнул. — Я тебя не на курорт притащил, умник. Ты здесь будешь учиться выживать. И вот тебе первый урок…       Внезапно чувство опасности у юноши взвыло так, что он на секунду ослеп. Но предпринять он ничего не успел: мощный толчок в спину подкинул его в воздух и отбросил на двадцать метров вперёд, к краю скалы. — Где-то там, впереди, расположен комплекс, где ты пройдёшь свою начальную подготовку под моим руководством. Но вот беда, я — разумный занятой, и поэтому не могу просто так проводить тут с тобой дни напролёт. Мне пора на Муунлист, удалить дела, а оставлять тебя одного в лаборатории — глупо. Вот тебе первое испытание: найди еë. — Что, простите? Мастер, я не понимаю? — Всё тело нещадно болело от сильного удара об камень, но Палпатин нашёл в себе силы поднять голову, чтобы удостовериться в реальности происходящего. Юноша заглянул в глаза ситху, но не заметил ни намёка на шутку. — Я абсолютно серьёзен, Сидиус. — Муун заложил руки за спину. — То, что я принял тебя в ученики совсем не значит, что я буду тебе потакать или помогать. Ты всего достигнешь сам, я лишь буду направлять тебя. Не справишься? Что ж, найду тебе замену. А ты останешься гнить здесь. Это не долго: через месяц ты умеешь без воды и пищи. Если тебя не сожрут раньше. Или если ты не найдешь лабораторию. Тогда ты выживешь. — Но… Мастер, как? Как я найду еë? — В отчаянии юноша прыгнул в сторону учителя на целых семь метров. — Помогите мне! — Взревел он не своим голосом. — Используй Силу. Подчини еë себе. Это мой тебе единственный совет. Ты знаешь Кодекс, верно? Вот и используй это знание. — Хладнокровно глядя на трясущегося от страха юношу сказал ситх. — Я вернусь через декаду. Если тебя не будет на месте, я сочту тебя мёртвым.       И не прощаясь, он вновь взмахнул рукой и развернулся к яхте. Сидиуса отбросило обратно к обрыву, но на этот раз он не свалился туда только чудом. Плэгас дошагал до трапа и в последний раз обернулся, глядя прямо в глаза лежащему юноше. — За что? — На грани слышимости прошептал тот, но муун услышал и это. — Потому что я верю, что тебе это под силу. — Хмыкнул Плэгас и поднялся на корабль. Трап с жутким (как показалось Палпатину) лязгом захлопнулся, и последняя надежда Шива на шутку со стороны учителя рассеялась вместе с ним.       Яхта, ослепительно сверкая под полуденными лучами местной звёзды, бесшумно скрылась за облаками. «Вот же попал!» — Обречено подумал Палпатин перед тем, как его сознание погасло от боли. *** — Шив, что происходит? Почему ты так кричишь? Папа, вас слышно на другом конце сада! Благодарите судьбу, что мама ещё ничего не услышала! Вы что, хотите еë огорчить?       Еë голос всегда успокаивал его. С самого детства только она понимала и принимала его таким, какой он есть. Даже еë обожаемая мать, которую она боготворила, не испытывала к нему таких чувств. Он был для неё всем. Как же: старший брат, умный, харизматичный, талантливый во всём, чрезвычайно везучий… Красивый… Он не позволил этому случится, но теперь. Кто знает, поступил ли он правильно тогда? Нет, она поняла со временем, что пыталась сделать, но… Смогла ли она принять это? «Не важно. Она последняя, кому я хочу зла.» — Уходи. Прошу тебя. — Он не узнал свой голос. Он был сиплым и дрожащим, словно его только что окунули в ледяную воду озёрного края. — Шив? Что с тобой? Ты весь дрожишь!       Она не слушала. Она никогда его не слушала. Он не позволил этому случиться? Ха! Она наплевала на его слова тогда! И сейчас, она, нисколько не задумываясь, подбежала к нему и дотронулась своей ладонью до его пышащего огнём лба. — Боги! Ты весь горишь! Ты что, успел простыть? Шив, что происходит? — Она заглянула в его глаза. Это была ошибка. Он видел, как выражение еë прекрасного лица с беспокойства резко сменяется на испуг и ужас. — Шив. — Тихим, дрожащим шёпотом позвала она, отступая на шаг. — Что… Кто… Кто сделал это с тобой? «Со мной? Кто же это был?» — Он глядел в еë глаза, и внутри его ставшей невероятно тяжёлой головы боролись только две мысли: «Убей!» и «Не смей прикасаться к ней и пальцем!» — Я… — Он облизнул сухие губы. — Это я. Всегда был я. Мне… Помогли это осознать. — И из-за этого ты поругался с отцом? — Тут же догадалась она. «Она читает тебя как открытую книгу. еë нельзя оставлять в живых… ЗАТКНИСЬ!!!» — Что за бред ты несёшь? — Подал голос Косинга. Обращаясь к нему. — Он просто под кайфом, это же очевидно! — Косинга повернулся к ней и принялся доказывать свою точку зрения, совершенно не замечая, как глаза юноши становились всё темнее и темнее. — Ты только взгляни на эту гнусную рожу, и всё станет ясно как Божий день! — Папа! Помолчи! — В страхе воскликнула она, но было слишком поздно. «Она тебя больше не любит. Она боится тебя. Вскоре она будет презирать тебя так же, как и мать, так же, как и отец. Убей их всех, и станешь свободным от всякого гнёта! Убей, и сможешь править миром! Всей галактикой!» — Ты… — Голос совсем не слышался. — Ты боишься меня? — Шив, давай успокоимся, сядем, выпьем чаю, спокойно всё обсудим… — Залепетала она, отступая на шаг и избегая встречаться с ним взглядом. — Ты боишься меня. — Сделал вывод он. — Ты тоже с ними, да? Тоже меня всегда в тайне ненавидела и презирала, а? — Он снова начал кричать. — Тоже небось, смеялась надо мной за моей спиной, да? Ты никогда меня не любила! Только использовала! — Что ты такое говоришь. — Она подбежала к нему, схватила за руки и, притянув к себе, бросилась в объятия. — Я люблю тебя, Шив! Всегда любила! И мы все тебя любим, правда, папа? Иди сюда, тоже обнимемся! Ну же!       Он видел, как корёжит Косингу от одной только мысли о любви к нему. Он не видел еë лица, но чувствовал еë дрожь. Всё еë тело трясло в лихорадке. Она боялась. «Она тебе лжёт. Она хочет успокоить тебя, чтобы ты остался здесь до приезда полиции или джедаев. Как только они найдут тебя, то арестуют и убьют. Она знает это! Она хочет твоей смерти, как и он!» — Лицемерка. Ненавижу тебя! — Он оттолкнул еë от себя с такой силой, что она пролетела через всю комнату и ударилась о противоположную стену.       Она зарыдала. — Ты что творишь, больной ублюдок? — Заорал Косинга, подбегая к дочери и садясь возле нее на колени. — Ты хоть знаешь, какие у тебя проблемы? Совсем с катушек слетел!       Она подняла голову. Еë прекрасные глаза, сейчас полные слез, впервые за всю его жизнь смотрели на него с изумлением. — Кто ты? Ты не Шив. Он никогда бы так не поступил со мной. Кто ты? Что ты сделал с моим братом? Отвечай! — Она ударила кулачками по паркету.       Он ухмыльнулся. — А кто же я? Это же я, твой братик, разве нет? Я всегда был таким, нет? — Нет! Никогда! — Ха-ха-ха! Я всегда был такой! А значит, ты всегда просто притворялась, что любишь меня! На самом деле ты меня ненавидела, не так ли? — Нет, нет, что ты такое говоришь? — Она сделала робкую попытку встать. — Что вы двое несёте? Прекратите! — Косинга вновь пытался вмешаться, но на его слова никто не обратил внимания. — Я знал, что ты меня презираешь и ненавидишь! Я знал! — Шив! Очнись! Что с тобой! — В отчаянии крикнула она. — Шив? — Спокойным, страшным голосом повторил он. — Я не Шив. Так ты сказала. — И мило улыбнулся ей. — А кто же ты тогда, брат?.. ***       Голова болела нещадно. В горле першило от пыльной взвеси, что стояла в воздухе. Хотелось пить и спать, но Палпатин, забыв усталость и боль, попытался подняться на ноги. Первая попытка провалилась: он смог лишь поднять торс и бросить взгляд вокруг. Ничего не изменилось — всё та же пустошь без какого-либо намёка на присутствие разумной жизни. «Всё-таки не сон.» — Как-то слишком безразлично подумал Шив и тут же испугался безэмоциональности своих мыслей. — «Эй, парень, вставай! Брось лежать на камнях, так и помереть не долго! Давай, учитель сказал, что нужно найти лабораторию. Если он не соврал, она должна быть где-то прямо по курсу.»       Солнце склонялось к закату, и в дали, на горизонте, образовалась сизая дымка, мешающая рассмотреть что-либо подробно. Однако, или это было его разыгравшееся воображение, или там, в дали, на большом уступе, отсюда казавшиеся почти точкой, действительно было какое-то строение. «Ну, раз вариантов у меня не много.» — Рассудил юноша сам с собой, опустив голову, чтобы передохнуть. — «Значит, нужно идти в том направлении… М-да, хорошый урок Вы мне задали, учитель. Пойди туда, незнаю куда, найди то, что никогда не видел… Полагайся на Силу? Ха, легко сказать! Я всего-то и умею хорошо предчувствовать скорые действия других.»       Отдохнув от первой попытки, Палпатин совершил вторую. Та оказалась удачнее, и Шив смог сесть на один из валунов, что лежали перед обрывом. «Ничего не скажешь, вид отсюда шикарный. Сногсшибательный, я бы сказал.» — Мрачно хмыкнул юноша.       Скала, на которую они с мастером приземлились, выступала над долиной не больше чем на сотню метров, но из-за того, что в округе не было ничего выше еë, вид с площадки наверху открывался действительно великолепный. Для мёртвого пейзажа, разумеется. С живописной природной Набу этот мрачный кусок камня, по недоразумению названный планетой, не смог бы сравниться ни по каким параметрам. Решив считать за Север примерное направление в нужную ему сторону, Палпатин принялся запоминать, куда и как ему легче добраться.       На относительном северо-востоке тек какой-то мутный ручей, его журчание доносилось даже до скалы с наблюдателем. На западе были непроходимые на первый взгляд каменные лабиринты. На востоке земля была изломана огромными расщелинами, так что пробраться там можно было лишь по тонким каменным колоннам, изредка выступающим то тут, то там. «Слишком экстремально.» — Решил юноша. — «А что на юге?»       На юге садилось солнце. Там вдалеке виделся какой-то водоём больших размеров, но путь к нему преграждали всё те же каменные лабиринты и разомы в земле. — Куда ни кинь — всюду клин. — Невесело усмехнулся Шив. — А ещё отсюда спускаться. Но, если я правильно понял, сейчас ночь наступит. Там внизу — куча живности. Встречаться с ними ночью для меня равносильно смерти. Значит, ночую здесь, наверху, в относительной безопасности, а завтра с рассветом начну спуск.       Сказано — сделано. Из местного аналога лишайника, которым густо поросли все камни с южной стороны, Палпатин наспех соорудил себе постель. Решено было поставить еë на севере, чтобы солнце с утра разбудило его своими лучами. Проблема холода решилась сама собой — он быстро согрелся, пока таскал все эти куски в одно место. Солнце к тому моменту почти зашло, но Шив успел осмотреть скалу со всех сторон и найти парочку приемлемых для спуска мест.       Программа минимум на день была выполнена. Конечно, нет худа без добра, и не смотря на внушительные размеры скалы, которую следовало бы называть небольшим плато, он так и не смог найти на ней хотя бы лужу, чтобы утолить жажду. Животных тоже не было видно, и это радовало. Соседей ему ещё не хватало. «А теперь можно и поспать.» — Дал себе отмашку Шив, глядя на закат и пытаясь смочить горло слюной. — «Завтра будет проще. Спущусь к ручью и напьюсь, даже если он там ядовитый.»       Эта была его последняя мысль на сегодня. Юноша сам не заметил, как быстро заснул. Ему снился странный сон: двое, один из которых был его учитель, в чёрных балахонах сражались где-то на каменистой местности. Он не видел второго, так как фигура Плэгаса заслоняла его, но слышал его смех — громкий, счастливо-безумный. Чем кончилось дело, Шив не знал, так как резко проснулся. Оказалось, что наступило утро, и солнце уже вовсю возвышалось над горизонтом.       Всё произошло примерно так, как и рассчитывал Палпатин. Звери, если они тут и были, на скалу не лезли, а солнце сработало этаким будильником. «Между прочим, сон я помню прекрасно. Может, это видение, о которых говорил мастер?» — Подумал Шив в полудреме. — «Надо будет сказать ему, когда встречу вновь.»       Оставив пессимистичный настрой, юноша встал, сделал зарядку, так как его спина все-таки затекла от долгого лежания на камнях, и принялся за спуск. Никаких средств страховки у него, естественно, не было, поэтому путь он выбрал самый безопасный. Ну, он надеялся на это.       На спуск ушло больше времени, чем Палпатин планировал, поэтому когда его ноги коснулись относительно ровной поверхности, местное солнце уже давным давно во всю жарило долину. — Чудно. — Сказал Шив, отряхиваясь от песка и пыли. — Самая трудная часть пути позади. Теперь надо найти воду. Она была там. — От для верности ткнул пальцем в сторону северо-востока и спокойным шагом направился за ближайшие скалы.       Пешая прогулка быстро дала понять, как сильно юноша ошибся в своих предположениях. Казавшаяся сверху относительно ровной, на деле долина была сплошь усыпана камнями очень неудобной для лазанья формы. За пол часа ходьбы по этому адскому месту бедняга успел трижды упасть на весьма острые каменные зубья и подвернуть лодыжку. Теперь Палпатин выбирал путь с маниакальной тщательностью и пять раз думал, прежде чем наступить на новое место. — Что за идиотская планета! — Взвыл он ближе к полудню. Как и ожидалось, солнце начало нещадно печь голову, а до широкого ручья, который был виден сверху, юноша так и не успел добраться. К тому же из-за множества препятствий он давным-давно свернул в сторону и потерял направление движения. За скалами нельзя было увидеть ничего похожего на воду, шум еë тоже не доносился. Скала, с которой он слез, виделась сзади, поэтому хрупкая уверенность в правильно выбранном пути у Шива всё ещё оставалось. — Я обязательно выживу, я обязательно выживу, я обязательно выживу. — Читал он мантру, забираясь на очередной валун, размером чуть больше трёх метров. — Я владею Силой! Я должен успокоиться и решить, что делать! «Покой — это ложь, есть только страсть.» — Ехидно напомнил голос в голове. — Заткнись! — Находясь вне себя от напряжения, заорал в небо Палпатин.       Но странное дело. Стоило ему взбеситься, как он тут же услышал воду. Она текла чуть левее его, весело журча по мёртвым камнями. За спиной он чувствовал какое-то тёмное пятно, расползающееся по сознанию мерзкой кляксой. «Что бы это могло быть?» — В недоумении юноша обернулся назад.       Там, где он чувствовал тьму, была скала. «Всё это очень странно!» — Мельком подумал Шив, а ноги уже несли его в сторону весело плещущей влаги. И стоило ему успокоиться, как ощущение тьмы пропало, а звуки воды исчезли, словно их никогда не было. «Стой! Куда! Вернись!» — В ярости сжал голову руками Палпатин. — «Вернись!»       Ощущения вернулись всего на мгновение, затем попали, а тело пронзила острая боль. Тысячи мелких свёрл бурили его голову, руки, ноги… Он завопил, не в силах вытерпеть эти муки, упал навзничь, разбив губу о камни и округу объял переполненный болью и ненавистью вой раненого зверя.       Палпатин кричал, а камни вокруг лопались с оглушительным треском и стирались в порошок под невероятным давлением неведомой силы. Зрение помутнело из-за боли, Шив плохо соображал, где находиться. Ему показалось, что на камнях сидит его сестра. Он вспомнил, что так и не ответил ей тогда. — Кто ты? Шив?       Он с яростью подбежал к сестре и собрался было выкрикнуть ей в лицо всё, что думает о ней и её идиотской семейке, но что-то остановило его. Он стал перед ней в полный рост, гордо воздел руки в стороны и с иронией произнёс. — Кто я, сестра? Я — Сидиус…       Ветер подхватил звук страшного имени и понёс дальше, дальше, дальше, неся всему свету мрачную весть: новый лорд Ситхов явился в мир. Сила вокруг юноши бесновалась, закручивась в спирали и сгущаясь до осязаемого состояния, а молодой лорд стоял и с восторгом наблюдал за происходящим. — Всё это время… Как я жил всё это время? Они знали, и не сказали мне? Я смог бы столько сделать, если бы знал! — Сидиус скривил губы в презрительной улыбке. — Впрочем, сделанного не вернешь. Стоит благодарить их за возможность находиться во дворце при дворе. Я мог бы и не встретить Мастера. Теперь же…       Он сделал шаг, но тут же шлепнулся на землю. Вихрь исчез. — Ох, я так устал… — Вяло сказал Сидиус сам себе и потерял сознание. ***       Он очнулся, когда солнце уже село. «Вот же незадача. Сколько я так пролежал?» — Полюбопытствовал он светским тоном. Тело сообщило, что достаточно для того, чтобы быть полностью затекшим. «Везение не всегда будет со мной. Стоит ещё раз воспользоваться поиском.»       Стойкое ощущение тьмы позади и воды слева никуда не делось. Что-ж, хоть что-то не менялось с течением времени. «Кстати, кто я теперь? Уже ситх? Или нет? Неоднозначный философский вопрос. Впрочем, мне сейчас не до них. Нужна вода и еда. Давай, Сидиус, поднимайся, негоже ситху валяться в пыли.»       Одежда была полностью испорчена. «Она стоила немало кредитов.» — Проскочила мимолетная мысль.       Пришлось найти хоть какую-нибудь опору, чтобы идти. Ею стала какая-то палка, подобранная на земле. Оттуда мне здесь взялась, Сидиус решил не разбираться. К сожалению, ноги ещё плохо его слушали, поэтому до воды он так и не дошёл за ночь и решил прилечь, чтобы набраться сил.       Очередное пробуждение было ещё хуже первых двух. Солнце уже было высоко, поэтому Сидиус решил считать это серединой второго дня. Ему было противно думать о мысли, что он мог в пустую потратить целый день на пребывание в бессознательном положении после того вихря.       Сегодня он сумел-таки добраться до воды. Естественно, она оказалась совсем не родниковой. Но, как известно, не в его-то положении привередничать. Сидиус досыта напился и, когда тело потихоньку начало восстанавливаться, а он смог ясно мылись, решено было найти, во-первых, какую-нибудь еду, растение или животное — всё равно, а во-вторых, найти источник тьмы у скалы. Мало ли, может он найдёт что-нибудь полезное.       И хотя остатки разума и здравого смысла убежали его, что ничего, кроме неприятностей он там не отыщет, Сидиус засунул свои сомнения в… Вообщем, было решено идти обратно и искать с помощью Силы животных. Просто потому, что искать растения он ещё не умел. «Ладно, это не так-то просто.» — Недовольно признал Сидиус к вечеру. Солнце садилось за скалы, начинало стремительно холодать, а он так и не нашёл ни одного мало-мальски крупного зверька. Их просто не было! — «Или, ты слишком много о себе возомнил и решил, что с первого раза всё сможешь.»       Живот с непривычки сводило от боли так, что юноша в серьёз опасался в очередной раз потерять сознание. Но Сидиус, на одном только упрямстве, безостановочно брёл обратно к большой скале, где явственно ощущал внутренним взором тьму и ужас.       Камни и скалы вновь сменились расщелинами и ямами. Однообразие пейзажа начало не только утомлять, но и раздражать. К моменту захода солнца Сидиус сорвался во второй раз и разломал все каменные сооружения в округе. Падая в обморок от переизбытка эмоций, он успел проанализировать своё состояние и понял, что в момент срыва стал чувствовать себя куда лучше, настолько, что даже голод прошёл. «Интересно, это из-за того, что Сила — это энергия?»       Третий рассвет юноша встретил уже на ногах. Те предрассветные часы, когда солнце ещё не взошло и двигаться в каменном лабиринте, где и ситх ногу сломит, не представлялось возможным, он посветил осмыслению заученного Кодекса в свете открывшихся особенностей своего мировосприятия. «Я могу использовать Силу. Также, очевидно, что когда я злюсь, я становлюсь сильнее и могу, как мне кажется, очень многое. Только я не умею управлять собой в такие моменты и ничего не могу. Моё тело не слушается меня! Значит, с помощью эмоций можно получить мощь. А с помощью контроля этой мощью можно одолеть врага. Но сейчас я не умею контролировать свои силы. А если использовать не гнев, а, допустим, страх? Эффект будет тот же? Или слабее?» — Сидиус взглянул на ноги. — «Вчера они были куда сильнее изранены. Значит, Сила может и исцелять. Получается, в зависимости от желания Сила может разрушить камни вокруг меня или исцелить мои раны? Получается, Сила — нечто вроде энергии? Как батарейка? В какой прибор вставь, тот и будет работать?»       Солнце выскользнуло из-за скал, подарив возможность вновь лицезреть безжизненную каменную пустошь. «Ненавижу эту планету.» — Обречено подумал юноша, с превеликим трудом поднимаясь на ноги. Желудок тут же напомнил хозяину, что как бы да, ты тут главный и всё такое, но без меня мы долго не протянем. Шив согнулся от боли пополам, но пошёл вперёд, успевая злиться и проверять местность внутренним взором на наличие живности.       Удача улыбнулась ему своим беззубым ртом под конец четвёртого дня, когда юноша уже успел ободрать всю кожу на руках и ногах до мяса, проголодаться так, чтобы пытаться есть мох, растущий около большой скалы в изобилии, и пообещать самому себе и своему внутреннему голосу, что никогда не простит дрожайшего Мастера за такой урок. Он набрёл на местный аналог кроликов: маленькие пушистые зверюшки жили на полянке в куче норок почти у самого подножия той самой скалы, с которой всё началось. Он не нашёл их в первый день потому, что спускался совершенно с другой стороны. А так он успел дойти до подножия ночью третьего дня и завалился спать, укутавшись той тьмой, что лилась из-под скалы. На четвёртый день он стал обходить еë по периметру, в надежде найти вход внутрь, а наткнулся на кроликов. Животные думали, что смогут избежать страшной участи, но Сидиус так оголодал, что на одном только желании раскрошил под собой всю землю и извлёк из неё больше дюжины свежих тушек. Попытка развести костёр успехом, увы, не увенчалась, и ему пришлось есть их сырыми. Нет, конечно он попробовал поджарить их молниями из пальцев, подражая мууну, и, что характерно, после десяти минут безуспешных попыток у него бомбануло так, что даже сперва получилось, но… Это того не стоило. Адская боль в животе отступила перед тем, что Сидиус испытал от одной скудны поддержания молний. «Как, блять, он с ними справляется?!» — Вопил он про себя, катаясь по земле в тщетной надежде уменьшить боль от ожогов.       На пальцы без слез взглянуть было нельзя. Мясо облезло прямо на глазах, в двух местах была видна кость. «Вот тебе и всемогущество.» — Думал юноша, в сухомятку уплетая кроликов левой рукой. — «Нет, что ни говори, а Мастер очень силён. Хочу стать таким же… Нет, сильнее!» — И тут же в него в голове прозвучали слова Плэгаса: «Я впервые встретил противника, как минимум равного мне по силе.» «Равного? То есть, тот карлик?.. Не может быть?.. Он ведь спокойно их отражал! Но я не чувствовал в нём Силы. Как тогда он смог это сделать? Может, он, как и мастер, скрывается? Нет, мастер говорил о Правиле Двух. Он — единственный ситх, не считая меня. Значит, этот карлик кто-то другой. Но кто? И почему мастер так его опасается? Потому что он выдаст нас?»       Тушки кончились подозрительно быстро, зато желудок наконец-то успокоился и затих. Ничего больше не тревожило юного Сидиуса, и тот решил слегка вздремнуть, а поисками таинственного источника тьмы заняться на следующее утро.       Это была ошибка. Наутро пятого дня живот скрутило так, что Сидиус не фигурально, а буквально не мог двинуться с места от боли: по всей видимости, есть местных зверушек живьём было очень глупой идеей. К тому же, выросший в городских условиях относительно богатый Палпатин никогда не сталкивался с голодом и никогда не смог бы вспомнить, что после длительного голодания не стоит есть до отвала.       Местное солнце выжигало облезлую кожу на руках, живот взрывался изнутри, в глазах всё двоилось, а на мозги постоянно давило близкое присутствие тьмы. Прошлое, будущее и настоящее смешались в голове Сидиуса в одну причудливую картину. Он видел армии, маршируюшие по Корусанту, видел битвы, в которых горели десятки разноцветных мечей, видел высокого худощавого человека в бордового цвета мантии с капюшоном, скрывавшем лицо, видел свою сестру, с ужасом глядящую ему в глаза. Последнее было невыносимее всего. — Убирайся! — В бреду юноша вскинул руку вперёд и сжал еë в кулак. Раздавшийся металлический скрежет заставил его ненадолго придти в себя, и Сидиус увидел, как за огромной дырой в скале, которой вчера точно не было, находился рукотворный коридор, ведущий в глубь, как раз к источнику тьмы. «Вперёд, надо двигаться вперёд.» — В бреду то-ли думал, то-ли шептал Палпатин, ползком с помощью локтей забираясь в спасительную темноту и прохладу. К полудню пятого дня он вновь отключился от боли и усталости.       Но и во сне его не оставили в покое: два голоса в его голове говорили друг с другом о чем то, возможно, даже спорили. Он не слышал всего, но одну фразу запомнил на всю жизнь: — Он — один из ключевых факторов, он не должен умереть. Спеши! Он умирает! Только ты в силах помочь ему, я далеко!.. ***       Что-то холодное мягко коснулось его обожжённого лба. Справа пищали какие-то приборы, слева чувствовалась большая пустота и слышалось шевеление дроида. Пахло санитарной обработкой и лекарствами. Веки были слишком тяжёлые, так что он не пытался их разлепить, а решил с помощью Силы разузнать, где он. Но как только он попытался это сделать, то тут же голова раскололась пополам от сильной боли (по крайней мере, ему так показалось), а в мозг хлынули полностью негативные эмоции — он находился посередине того самого тёмного пятна. Он закричал, и к нему вернулись чёткие воспоминания последнего дня: мясо на пальцах, колики в животе, пролом в стене и сильный гул сверху и в голове. — Пациент очнулся. — Раздалось над ухом. «Пациент?» — Эхом отдалось в сознании. — «Где это я?»       Он попытался встать или хотя бы сесть, но обнаружил, что крепко связан по рукам и ногам. Попытки оторваться от весьма мягкой постели не привели ни к чему, кроме очередной порции боли в запястьях, правда, на этот раз не такой уж и сильной. «Странно. Я же помню, что обжёгся очень сильно. Почему же…» — Он потер палец о палец. Действительно, на них была кожа. «Вот как? Сколько же я лежал без сознания?»       Слева раздался звук открывающейся гермодвери, и кто-то тихо вошёл в комнату. Сидиус снова попытался открыть глаза, и опять потерпел неудачу. — Ты весьма сильно удивил и напугал меня, ученик. — Раздался знакомый голос. — Мастер. — Тихо прошептал юноша, поворачивая голову на звук. — Лежи смирно. Тебе сейчас вредно двигаться или волноваться. И закройся в Силе, иначе на мозги будет давить только сильнее. — Буркнул муун, садясь в комфортабельное кресло и закидывая ногу на ногу.       Сидиус поспешил свернуть поиск, и боль в голове почти сошла на нет. — Как я здесь оказался? И где мы, мастер? — Молчи и слушай, Сидиус, молчи и слушай. Я вообще удивлён, что ты так быстро пришёл в себя, с учётом твоих ранений. Свои злоключения ты мне поведаешь после, когда оправишься, сейчас же я тебя посвящу в свои дела. Совсем чуть-чуть. Итак, оставив тебя здесь на планете, я двое суток летел до Муунлиста, и, собственно, двое суток добирался назад. Да, путь отсюда до моей родины весьма далёк, зато это убежище вряд-ли кто-то быстро найдёт. Я пробыл на планете всего сутки, уладил дела с МГБК, раздал парочку важных указаний и быстро вернулся назад. Меня обеспокоило только две вещи: визитка, каким-то чудом оказавшаяся в моём кабинете, и куча электронных писем с просьбой о встрече от неизвестного лица. Он не назвался. — Визитка?.. — На имя некоего «Черного Странника». У меня есть все основания полагать, что это наш знакомый с Набу. Я не стал пренебрегать ею, но и пользоваться не буду. Пока что. Теперь ты. Какого хатта? Что ты тут устроил? Как только улетел, то почти сразу же по Узам начали доносится волны боли и ненависти. Что тут творилось? Половина долины разнесена в щепку, один из коридоров, где я тебя и нашёл, разрушен до основания, а камни обуглены, слово в них попала молния. А твоё тело?! Две раны на ногах, проблемы с желудком и пальцы, больше напоминающие обрубки. Ты что, пытался повторить молнии Силы? Не отвечай, кивни.       Сидиус кивнул. — Идиот. Не будь ты сейчас на грани смерти, я бы тебя ими же и шарахнул. Ты хоть понимаешь, что остался жив чудом? Эта техника при неправильном использовании высасывает силы из тебя! Ты мог буквально испустить дух! Ты тут что, всё время бесновался?       Снова кивок. — Я полагал, что Вы более разумны, Сидиус. — Отвратительно елейным тоном сообщил Плэгас. — Так быстро позабыть всё то, чему учился на Набу! Простейшая медитация помогла бы найти всё сразу. Мда уж, не этого я от тебя ожидал. — Ситх поднялся, кивнул дроиду-лекарю и продолжил: — Ты три дня был в бактакамере. Твои раны затянулись, но ты всё ещё слаб. Еда будет внутривенно, пока не восстановишься. Через три дня проверка и выписка. Если глаза отдохнут и восстановятся раньше, дай знать дроиду, он принесёт книги. Будешь читать. Понял?       Юноша кивнул и полюбопытствовал: — Что за книги, мастер? — Политика и политики в современной Республике. Связи, окружение, пути влияния и прочее. Будет из тебя делать сенатора. — А как же?.. — А ты способен сейчас взять в руки меч? Тогда молчи и не возникай. Тоже мне, вояка нашёлся. Всё, мне пора. Как выздоровеешь, покажу тебе тут всё.       Муун собрался уходить, когда Сидиус остановил его: — Мастер. — Что? — Зачем вы солгали мне? Вы сказали, что лаборатория где-то там, а не внизу. — Ну, ты же должен был найти еë, верно? Нашёл? Тогда какие вопросы? Что-то не нравится? — В голосе ситха ясно послышалось недовольство. — Нет-нет, всё хорошо. — Поспешил заверить Плэгаса юноша. — Я просто… Ничего. Извините, мастер.       Плэгас хмыкнул и, не прощаясь, вышел. Палпатин тихо выдохнул. «Ну и ужас же здесь! Лаборатория… Какие экскременты он тут может ставить?»       Лучше бы он не знал.       К концу дня (время ему сначала сообщал дроид, а потом он смог видеть и сам) Сидиус окреп достаточно для чтения, и попросил свою персональную няньку принести ему книги. Глаза не болели, и юноша смог наконец-то осмотреться. Ничего примечательного не обнаружилось: стандартная больничная палата. Тумбочка у кровати, три капельницы в руке, голоэкран и непрозрачные стены, за которыми была тьма. «Жуткое местечко, как в тех фильмах ужасов.» — Вынес свой вердикт юноша и углубился в чтение предоставленной литературы.       Плэгас не соврал, книги, объёмные и весьма информативные, содержали в себе кучу данных о тех или иных разумных, вращающихся в высших кругах Республики. Здесь были даже некоторые джедаи, включая Йоду, которого Палпатин счёл забавным старым дурачком, и Дуку, который вызвал уважение и лёгкую зависть: и джедай, и наследник целой планеты. «Хотя, если подумать, я так вообще ситх и наследник знатного рода.» — Утешил себя юноша.       Книги тщательно и с большим количеством примеров доказали скорое разложение Республики, а также отмечали неоценимый вклад ситхов в это дело, в частности, Плэгаса и его Учителя Тенебруса, который, оказывается, был знаменитым конструктором кораблей Руджессом Номом, с произведениями которого Палпатин был хорошо знаком. «Интересно, кто ещё был ситхами? Будет забавно, если я сделаю политическую карьеру, и никто меня не заподозрит. Даже джедаи.»       Следующие три дня он знакомился с этими книгами, и когда прочитал последнюю, наконец смог встать на ноги. Дроид сообщил об этом Плэгасу, и тот явился, чтобы присутствовать на выписке ученика. — Чудесно, Сидиус, ты снова в строю. — Поприветствовал он юношу. — Теперь пойдём, я тебе много чего покажу. — Палпатин спорить не стал, но уж очень не понравилась ему ухмылка мастера. Спорить, однако, совсем не хотелось, поэтому он, готовясь к очередной пакости со стороны дрожайшего учителя, прошёл за ним к выходу из лазарета.       Оказалось, больница занимала тут целое отдельное крыло и была весьма немаленьких размеров. Ничего интересного в ней не было, как сообщил Плэгас, поэтому они просто шли вперёд. — Рассказывай, что с тобой тут произошло. — Коротко приказал ситх.       Палпатин подчинился и, запинаясь от волнения, подробно пересказал ему события тех пяти дней. К тому моменту, как он закончил, они уже давно оставили позади больничное крыло и шли по длинному тёмному коридору. — Подытожим. Ты выяснил, как использовать Силу для нахождения чего-либо. Эта техника носит название «Сканирование Силой.» Сама по себе она нейтральна, но вот техника выполнения может отличаться, завися от индивидуальных особенностей и от того, какую сторону используешь. Понимаешь? — Да, мастер. — Также теперь ты знаешь, куда расти. Ты неосознанно применил технику молний Силы и технику Давления. Можно давить не только на камни, но и на людей, понимаешь? — Да. И они будут также крошиться в пыль? — Угу. Есть множество вариантов применения этой техники. От левитации предметов до удушения на расстоянии. Но есть две основные вещи, которые и ситх, и джедай учат в первую очередь. Это медитация и обращение со световым мечом. Почему? — Ну, возможно, с медитацией проще освоить техники? — И да, и нет. Медитация позволяет увеличить связь с силой и узнать множество новых вещей как о себе, так и о природе Силы. — А световой меч? Я никогда не понимал одарённых, зачем он им? Можно же убить из винтовки, если хорошо прицелиться. — Вот тут в тебе говорит обыватель, Сидиус. Да, среднестатистический одарённый никогда не сможет отразить больше двадцати выстрелов в секунду, поэтому его можно, хоть и сложно, убить толпой. Но если ты силен, хотя бы уровня минимального Владыки, то никакие бластеры тебе не страшны. Ты способен предчувствовать желание нанести удар, понимаешь? Желание! Мысль! И реагировать на неё соответственно. Многие наёмники полагают, что можно убить джедая, используя кинетическое оружие: пули и тому подобное. Но ведь световой меч, это плазма. Во-первых, она способна отражать такие снаряды, да, не по нужной траектории, но способна, а во-вторых, кто сказал, что от пули нельзя уклониться. Многие забывают о банальном ускорении, которое замедляет мир вокруг одарённого в пять, а то и в десять раз. Нет, Сидиус, бластер у одарённого, конечно, может быть, но меч — его основное оружие. Именно оружие. А сражаться можно и телом: руками, ногами, Силой, в конце-концов. Большинство сегодняшних джедаев на этом и погорели: они не умеют сражаться без меча. Я же тебя этому научу. Но сначала…       Дверь распахнулась, повинуясь жесту мууна, и двое вошли в большой зал. У Сидиуса невольно перехватило дыхание, до того он был огромен. Как только юноша привык к размеру, то тут же стал вертеть головой во все стороны, изучая взглядом различные приспособления для каких-то опытов. Спустя несколько секунд он, чуя неладное, повернулся к почему-то молча стоящему ситху. — Долго же ты. — Почти добродушно улыбнулся тот, и Сидиус резко разхотел куда-либо идти. — Нравиться? — Производит впечатление. — Осторожно ответил Палпатин.       Плэгас хихикнул. — Хороший ответ, мне нравиться. Хороший! Ты точно далеко пойдёшь. А сейчас, давай-ка я тебя кое с кем познакомлю. — Тут живёт кто-то ещё? — искренне удивился юноша. — Ну, живёт, это сильно сказано. Скорее, существует. Идём.       Они отправились на другой конец зала, где виделись громоздкие цилиндры бактакамер. По пути Плэгас вводил ученика в курс дела. — Большинство моих исследований основаны на взаимодействии разумных с мидихлорианами. Это, мой ничего не знающий ученик, — Ответил он на немой вопрос в глазах Сидиуса. — Такие микроорганизмы, живущие в каждом живом существе. Многие полагают, что с ними связана причина появления у разумных Силы, ведь у кого мидихлориан больше, тот и является одарённым. Но я провёл ряд фундаментальных исследований, и выяснил, что мидихлорианы, как я, собственно, и полагал, являются следствием обладания Силой. То есть, они ни что иное, как паразиты, зависящие от связи существа с Силой и питающиеся этой связью. Но я также обнаружил, что через эту зависимость мидихлориан от связи можно влиять на саму связь, а также на разумного, этой связью обладающего. Я проводил множество опытов, на себе, на других существах, и часто получал совершенно неожиданные результаты. Например, — Они подошли к столу. — Мой порог боли невероятно высок. И к тому же, моя регенерация не в пример выше обычной. Смотри…       И ситх взял нож со стола и отрезал себе палец на левой руке. Палпатин резко выдохнул, потом моргнул, потом моргнул ещё раз. — Мастер… Зачем? — Ошарашенно вылупился на мууна он. — Я бы и так Вам поверил! — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — Наставительно произнёс ситх, которого, похоже, действительно ничего не волновало. — Гляди. — Он сунул под нос отпрянувшему ученику свой обрубленный палец.       Сначала Сидиус не понимал, куда смотреть, а потом разглядел, что кровь из раны совсем не идёт, а сама рана затянулась свежей кожей и, кажется, стягивается на глазах. — Вау… — Отвращение быстро сменилось восторгом. — Как Вы этого добились, мастер? — Всевозможные манипуляции над телом, Силой и мидихлорианами. — Гордо произнёс Плэгас. — Невероятно! Мастер, вы очень мудрый! Вы ведь первый, кто достиг такого? — В обозримом прошлом — да, я единственный, кто смог настолько виртуозно управлять своими нахлебниками. Конечно, часть знаний я почерпнул из голокронов, часть, из древних записей, но основная идея принадлежит мне. — Постойте-постойте, голо-чего? — Голокрон. Это хранилище информации, открыть которое способен только одарённый. Есть два основных типа голокронов: ситхский и джедайский, для ситхов и джедаев соответственно. В этих хранилищах могут быть различные техники Силы, особые виды медитаций, умозаключения философов и прочая, прочая, прочая. В некоторых можно даже обнаружить отпечатки душ их создателей — так называемых хранителей голокронов. А в самых исключительных живут призраки Силы. — Призраки? — Да, они самые. Души или, если быть точнее, частицы душ великих Лордов Ситхов, привязанных к этим хранилищам. Они — самый ценный и самый рискованный приз. У живого, то есть, мёртвого одарённого можно научиться куда большему, чем у записей. Зато этот самый мертвец может пожелать вселиться в твоё тело, и тогда, если ты слаб, он это сделает, а ты — умрёшь. — Невеселая перспектива. — Буркнул Сидиус. — У Вас есть такие, мастер? — Целая коллекция! Многие могучие ситхи делали не один и не два голокрона, так что их всего-то нужно найти. Если ты будешь прилежен в освоении пути ситха, то я буду время от времени выдавать тебе эти самые голокроны, чтобы ты обучался и по ним. — Здорово. Я не подведу Вас, мастер. — Пообещал Сидиус. — Вот как? — Странным тоном переспросил муун. — Что ж, идём дальше, я тебе так и не показал.       Наконец они добрались до бактакамер. Их было великое множество, больших и малых, но все они были пусты. Лишь в одной плавало тело гуманоида. Когда Палпатин смог подойти ближе, то разглядел в нём бита. — Кто это, мастер? — Спросил он сдавленным голосом: от фигуры в камере несло тьмой и от неё исходила нешуточная угроза. — Это? Труп. Ты хочешь знать, кому он принадлежал? Пускай он сам тебе обо всём расскажет. «Чего?» — Внутренности скрутило в нехорошем предчувствии. — Учитель, как он может рассказать что-то, если он труп? — Сейчас увидишь. — Пообещал Плэгас так, слово собирался приготовить вкусное блюдо.       Он активировал подъёмный механизм и дроид извлёк тело бита на Божий свет. Его уложили на операционный стол, а ситх, натянув маску и привязав ремнями тело к столу, принялся разминать пальцы. — Сейчас я продемонстрирую тебе, Сидиус, что бывает с теми, кто пытается мне навредить или помешать.       Палпатин сглотнул вязкую слюну. Он впервые в жизни почувствовал себя таким слабым, маленьким и незначительным. Даже тогда, на Набу, когда он впервые видел учителя, он не был так напуган.       Плэгас тем временем велел ему отойти от стола. Сидиус подчинился, и ситх начал зачитывать какой-то текст, очевидно, по памяти. Язык был юноше незнаком. Звучание гулко раздавалось по всему залу, делая и без того мрачную обстановку совершенно жуткой.       Ситх закончил чтение и направил руки на тело. Из кончиков тонких, аристократических пальцев мууна вылетели ослепительно-белые молнии и ударили в труп. К огромному ужасу Сидиуса, труп задергался, а после и вовсе закричал нечеловеческим голосом. — Хватит, учитель! — Взмолился юноша падая на колени. — Убейте его, не мучайте! — Почему, Сидиус? Он добавляет мне сил, как тебе добавляет сил твоя ненависть к семье! Так научить видеть прекрасное в страданиях других. Смотри. СМОТРИ, НУ!       Сидиуса вздернуло вверх, и он, превозмогая отвращение и ужас, наблюдал за оживлением трупа. «Зачем? Как? Зачем?» — Билось набатом в его голове. — Всё. — Подвёл чёрту Плэгас и, шатаясь, отошёл от стола в тень.       Труп бита сел, оглянулся и, заметив тень ситха, сказал бесцветным голосом: — Опять? Чего тебе надо? — Здравствуй, Вениамис. — С теплотой садиста в голосе поздоровался муун. — С тобою тут хочет познакомится один молодой человек. Он хотел бы знать, как ты дошёл до жизни такой.       Тот, кого назвали Вениамисом, повернул голову в сторону и наткнулся на дрожащего Сидиуса. В чёрных глазах бита загорелся неподдельный интерес. — Кто Вы, любознательный молодой человек? — Я — Дарт Сидиус. — Дыхание перехватило, и он не смог сказать это громко. — Даже не думай, Вениамис, он мой. — Предупредил муун из тени. «Мой?» — Обиженно подумал юноша. Я что, вещь для них?       Слова ситха подействовали, и огонёк возбуждения в глазах бита пропал. — Слушай, Сидиус. — Делая вид, что не слышал Плэгаса, начал он. — Я был некогда учеником одного могущественного существа. Его звали Тенебрус. Дарт Тенебрус. Он взял меня в ученики и обещал сделать великим! Но его обещания были ложью, ибо он хотел только жить вечно. А для этой цели он выращивал себе сосуд, в который потом смог бы вселиться. Но это был не я, нет. Это был один муун. Он назвал его Плэгас, в насмешку над его ролью прокаженного. Но он недооценил своего ученика. Плэгас убил Тенебруса и сам стал Владыкой, а потом я по глупости решил бросить ему вызов. Тенебрус почти не учил Плэгаса, и совсем уж не учил меня. Но у Плэгаса были связи, были деньги. Он выучился сам. Я же не смог так. И я проиграл Плэгасу… И он сделал из меня подопытного для своих экспериментов и опытов, и надо сказать, я был его самым ценным подопытным! Целый одарённый, причём весьма неслабый! Увы, но на одном из испытаний я решил пойти против Плэгаса, и он убил меня. Ха-ха-ха-ха, я думал, что наконец-то освободился! Но нет! Плэгас разгадал секрет оживления мертвецов и вернул меня к жизни. Теперь за каждую попытку неповиновения я плачу своей жизнью. Я никогда так не ошибался в своей жизни, как в тот день! Мне стоило драться насмерть, но не сдаться этому вивисектору. Увы, сделанного не воротишь, и теперь я игрушка в руках больного учёного. Не скажу, что не понимаю его, ибо на его месте я поступил бы ровно также. Что зря добру попадать, верно?.. — Бит хихикнул. — Достаточно. — Громыхнул муун и одним точным ударом молнии уложил Вениамиса на стол. Тело ещё не прекратило дрожать, как его вновь поместили в бактакамеру и плотно закупорили. — На этом мы здесь закончили. — Будничным тоном сообщил ученику ситх. — Идем, теперь пора практиковать твою никчёмную медитацию.       Не оглядываясь на юношу, Плэгас пошёл назад. Юноша остался стоять на месте и буравить взглядом спину учителя.       Муун сделал ещё пару шагов, затем обречено вздохнул, остановился, повернулся к ученику и ворчливо спросил: — Что? — Зачем Вы с ним так? Он ведь… Живой! Его можно было бы… — Нельзя. — Отрезал ситх. — Ты его плохо слышал? Он поступил бы со мной так же, предоставься ему такая возможность. Он не живое существо, он — моё имущество, мой опытный образец для исследований и ничего больше. Ты же не будешь жалеть мышь, которая умерла при испытании лекарства, верно? — Но… — Довольно. В тебе говорят остатки морали. Их нужно немедленно искоренить. Быстро иди за мной, юноша, у меня нет времени на игры с тобой. — Вы чересчур жестоки, учитель. — Сидиус нахмурился, но с места не двинулся. — Это неоправданно. — Вот как? — Холодно хмыкнул Плэгас. — Видимо, Сидиус, ты так и не усвоил урок. Здесь только МОЁ слово что-либо значит. Ты — никто здесь. И пока ты не запомнишь эту простую вещь, то всегда будешь получать наказания. Кто ты такой, чтобы с твоими суждениями считался я, я, Лорд Ситхов! Жалкий щенок! — Муун резко вскинул руки и поток молний отправил Палпатина в полет к стене. — Смеешь ставить мой авторитет под сомнение? Запомни! Попытаешься перечить моим словам или, того хуже, пойдёшь против меня — закончишь как он. Ясно? — Да, мастер. — Злобно сверкнув пожелтевшими глазами, ответил Палпатин. Он продолжал ещё чуть-чуть, но когда никакого продолжения не последовало, то поднялся на ноги и взглянул на мууна. Тот стоял, скрестив руки на груди и придав своему лицу скорбный вид. — Полегчало? — Словно у больного, спросил он у юноши. Тот молча кивнул. — Хорошо. Пошли, буду проверять то, что выучил за эти дни. И вот ещё что. Не стоит держать это в себе. Твои эмоции придают тебе силы. Ну, скажи это. Давай. — Мастер? — Непонимание в голосе ученика было так очевидно, что Плэгас почти улыбнулся. — Что ты сейчас чувствуешь? — Но, это… — Эти эмоции сделают тебя сильнее. Я не стану тебя бить за них. Ну же! — Ситх добавил в голос убеждения Силой. — Я… Я… Я ненавижу Вас, мастер. — Выплюнул Сидиус с такой экспрессией, что муун зажмурился от удовольствия. — Знаю… Я знаю это, ученик. Ты должен меня ненавидеть и бояться больше всего на свете. Но ты должен и уважать меня. И я взращу в тебе это уважение, будь уверен. А теперь прошли, пора тебя экзаменовать. ***       Плэгас не соврал, и Палпатин быстро ощутил на своей шкуре всю серьёзность его намерений. Он гонял ученика от рассвета до заката, перемежая силовую подготовку с уроками этики и медитациями. К концу дня юный ситх уставал так, что не чувствовал под собою кровати, когда падал на неё без чувств.       И если с гуманитарной частью подготовки Сидиус справлялся прекрасно, можно даже сказать, с опережением графика (всё-таки, учёба в престижных заведениях Набу и Альдебарана — это вам не банта чихнула), то вот с силовую часть он возненавидел сразу же. — Мастер. — Ныл он почти каждое утро. — Я не создан для сильных физических нагрузок. Ну не моё это! А меч, который ничего не весит, я и так удержать смогу.       Ситх сначала терпел, но его совсем не ангельскому терпению быстро пришёл конец, и он вызвал юношу на тренировочный поединок, где, разумеется, показательно раскатал его в блин. — Логика идиота-смертника. — Резюмировал Плэгас, отправляя строптивого ученика в полет на маты. — Световой меч обладает гироскопическим эффектом и просто так ты его не удержишь, уж тем более не идёт речи о битве. Это тебе только кажется, что мазать им — плевое дело. Как бы не так. Если противник тебя сильнее и быстрее, то он скорее всего убьёт тебя ещё до того, как ты начнёшь сопротивляться. Без тренировки мышц ты никогда не сможешь добиться результатов. Но самое главное в развитии силы тайно, это уметь скрывать своё физическое состояние. Как? — Носить свободную одежду. — Чувствуя, что тренировка плавно перетекает в лекцию, Сидиус порядком оживился. — Или изображать из себя больного человека. Этакое кредо старика. — Никого не напоминает? — Внезапно даже для себя спросил муун. — А должно?.. — Весело ответил юноша, но тут же исправился. — Хотя, если подумать, то тот чудик, с которым Вы сражались на Набу, как бишь его там, Дух? Вот он очень подходит под это описание. — Всё верно. — Мастер, всё хотел спросить. Это правда? Что вы сражались с ним всерьёз? — Да, это так. — Немного подумав, ответил Плэгас. — Я сам удивился такому исходу. Но, всё хорошо, что хорошо кончается. Иди в душ, я буду ждать тебя в центре управления. Не смей опаздывать. — Да, мастер. — Если дело пройдёт так и дальше, до тренировок с мечом ты никогда не дойдешь. Старайся лучше. Превзойди себя! — Да, мастер. — А теперь марш, марш, мне нужно думать. — Да, ма… — Вон!       Палпатин ушёл, и Плэгас, нацепив на себя лицо ненавистного ему Хего Дамаска, отправился в центр управления. Его уже несколько дней беспокоили странные предчувствия, и к тому же следовало разобраться с поступающей корреспонденцией извне. Может, тогда и беспокойство проясниться.       В электронных отчетах от его агентов в Сенате стали поступать тревожные сведения: джедаи внезапно зашевелились, сам Йода посещал заседания на этой декаде трижды. «С чего бы это вдруг? Стоит уделить этому особое внимание. Может, связаться с К’Баотом? Нет, пока что не стоит. И уж точно не отсюда. Тени, кто ты что не говорил, не дремлют, особенно после такой встряски. И всё же, что ты задумал, зелёный хмырь?»       Активность старого магистра никогда не нравилась Плэгасу. Он с крайней настороженностью относился к таким заскокам Йоды, благо, за его карьеру банкира с магистром такое случалось всего дважды. Но, как говориться, и этого хватило за глаза.       Листая кучу бланков с бессмысленной информацией, часть которой он уже знал, муун не заметил прихода ученика. Он оторвался от текстов только тогда, когда Сидиус, от нечего делать следящий за радарами (было у него странное хобби), воскликнул: — Мастер! Смотрите! — И воскликнул очень невеселым тоном. Ситх сначала и не понял, чего так испугался ученик, но когда и он взглянул на экран… — Бред какой-то. Оттуда им тут взяться?       Паранойя, столь тщательно сдерживаемая каждым ситхом с момента начала обучения, внезапно начала проявляться. — У нас одинаковые глюки? — Как бы сам себя спросил муун. — Никак нет, мастер. Сканеры подтверждают. — Бред. — Согласен. Нехороший знак, верно? — Забудь о них. Уничтожить из ПКО. Сейчас же. — Так точно. И, кстати, Вам входящий вызов, от неизвестно лица. — Чего?       Действителено, на приборной панели горел индикатор входящего по экстренной линии. Номер был неопределён, но это было ещё пол беды. Звонили Хего Дамаску, причём на контакт для особых случаев, который был лишь у немногих избранных. «Вот тебе на!.. Нехороший знак, значит, Сидиус?» — Зло подумал Плэгас и тут же устыдился такой глупой мысли. — «Очевидно, мальчишка тут не при чем»       Принять вызов нужно было в любом случае, чтобы попытаться узнать звонящего, а потом направить по его следу парочку хороших наёмников, дабы прояснить некоторые детали неформального общения с занятыми разумными. — Сидиус, постарайся отследить, откуда исходит сигнал. — Сделаю всё, что в моих силах, мастер. — Заверил его ученик и приготовился к прослушке. — Начали. — Скомандовал ситх и принял вызов. — Хего Дамаск слушает. — Господин Дамаск. — Голос был молодой и совсем не знакомый мууну. — Я несказанно рад, что сумел с Вами связаться. — Прошу прощения, но как Вы могли сделать это? Эта линия связи есть лишь у двадцати трёх разумных в галактике. Вы… — Я попросил Ваш номер, и мне его любезно предоставили. — Кто? Не поймите меня неправильно, но это моя безопасность, я желаю знать. — О, нет ничего проще. Меня направил Джорус К’Баот. Вам знакомо это имя? — Да, разумеется. Так вы его товарищ по Ордену? — Нет, совсем нет. Я Вас насколько дезинформировал. Ваш номер Джорус дал моему агенту, а вот уже он дал его мне. — А Вы, собственно, кто, и что Вам нужно от меня? — Прошу прощения, не представился… Мистер Дамаск, у меня есть одно предложение для Вас, и я очень хотел бы его обсудить. У Вас есть минутка? Ах, да, моё имя. Меня зовут…