Актер.

Чувство, что на тебя кто-то смотрит, отвратительно. Над грудной клеткой повисло что-то тяжелое. Мерзкое дыхание у уха, что перешло в заискивающий шепот: «Понравилось ли тебе заживо гореть, Мара?» Когда тяжелые веки резко поднялись, над головой, прямо напротив, был чей-то силуэт, но из-за света плафона виднелись лишь темные очертания. За секунду нарушитель спокойствия и сам парень оказались на полу, а "Мара" уже заносил свой кинжал над человеком. Разум даже не успел проясниться, как тело отреагировало на рефлексах. Лишь спустя секунду Аш понял, что перед ним сейчас знакомое лицо, но останавливать лезвие было поздно. В бетонном полу интересным случаем образовался кинжал, воткнутый больше чем наполовину. — Юного Альтарфа не учили, что нависать над человеком может быть опасно?— огрызнулся сребровласый, слезая с Лиафвина. — Меня учили не кидаться на людей, когда даже не понял, кто это...— все еще лежа выпалил черновласый, в шоке смотря на кинжал у своей головы. Аш что-то простонал, положив руку на лоб, и направился к уборной. Он набрал полные ладони воды и плеснул их в лицо, чтобы избавиться от послевкусия очередного кошмара. Лишь после этого действа молодой человек ощутил, что действительно проснулся. — Выглядишь... Паршиво, если честно. Может, сон слишком чуткий? Ты что-то говорил во сне. Длинные волосы спутались, мешки под глазами из-за бледного испуга казались особенно ярко выраженными. Ряса уже скоро должна превратиться в тряпку, ее подол был в крови и немного изорвался. Взгляд был точно у мертвой рыбы. В них перемешались различные эмоции, но главенствующей на данный момент там, все же, был страх. —.... Мне нужен Вил... Очень нужен.— сказал "Мара" так, будто находился на смертном одре и испускал свой последний вздох. Компания контрабандистов в сопровождении Аша заселилась в хостел почти сутки назад, поэтому Лиаф, который тоже жил здесь какое-то время, успел познакомиться с временными компаньонами "Мары". Он помог сероглазому найти воина. Аш действительно походил на восставшего из могилы мертвеца, поэтому немного испугал Вила, но следующие слова парня заставили его невозмутимое лицо вскинуть брови. — Наш договор. Обезьяны-людоеды всегда двигаются по определенной траектории, что всегда приводит их в части тела по очередности: правый бок, левый бок, спина, грудная клетка, подножка сзади, сворачивание шеи. Достаточно стоять на месте и отражать удары, а перед подножкой просто напрячь мышцы и рубануть хорошенько по высоте плеча. С вероятностью в девяносто процентов ты отрубишь обезьяне голову. Запишу тебе это на листочке через часок.... И мне смертельно нужны сигареты. Я чувствую, что сейчас откинусь, а если и умирать, то хотя бы с удовольствием. Во всем коридоре на несколько секунд воцарилось удушающее молчание. — Эй, ты точно табак куришь?— в шоке уточнил воин, на что получил кивок и кривую улыбку. — Да, определённо. К удивлению Аша, Вил достал из кармана пачку неплохих сигарет. Парень поблагодарил воина и направился к балкону. Там он достал из кармана очень красиво выглядящую зажигалку. Она была золотой, но с черным объемным ангелом, держащим в руках косу. Его крылья распахнулись так, что они точно держали огонь выпускаемый несложным устройством. После зажжения, Аш практически сразу сделал затяжку, а цвет его лица точно за секунды приобрел более живой оттенок. Небо было нетленно чистым, беспредельным и пленящим своим безразличием к людской судьбе. Ашу думалось, что в сравнении со звездами над его головой, с голубой луной, что освещала его потухший взгляд, делая похожим на морскую лагуну, он сам — лишь жалкий человек. — Кошмар?— спросил только что догнавший его Лиафвин. — Не просто же так меня прозвали в честь сонного паралича.— усмехнулся сребровласый, вновь поднося сигарету к бледным губам, становясь значительно расслабленней,— Один человек сказал мне, что даже если боец покинет Колизей, сам Колизей ни за что его не оставит... Сейчас я на своей шкуре ощущаю, что тот старикан сказал мне правду в чистейшем ее проявлении. — Хочешь вернуться? — Если бы....— после вздоха Ашу было нечего больше сказать на эту тему, от чего между парнями повисло гробовое молчание, перебиваемое шумом улицы,— А ты почему один? Разве твой компаньон не должен был уже выбить двери с пинка и не попытаться отомстить мне за тот нокаут?— "Мара", очевидно, уже расслабился, опираясь локтями на выступ балкона, продолжая делать глубокие затяжки. — Сказал, что хочет выпить. — Вот как~... Разговор все никак не вязался. Оба понимали, что вызывают друг в друге подобие любопытства, но общих тем все не находилось, от чего молчание вновь и вновь возобладало в их разговоре. — А кем те люди приходятся тебе? — Да не то чтобы кем-то. Встретил их по дороге и увязался следом. Ехать на авто было гораздо удобнее, чем пешим ходом. — Тяжко без документов. — Вообще-то они у меня есть. Просто я не забирал их из Колизея. — Почему? — Потому что тогда меня бы посчитали беглецом и отправили по мою черную душеньку Азраила, что всех бойцов в том еще страхе держит. Оставил бы он меня в живых или нет, когда решил просто преподать урок сожжением меня заживо - реши уже сам. — Так ненавидишь? — До тошноты. После очередной затяжки и выдоха, дым распространился уже по всей площади не самого большого балкона. Лиафвин закашлялся и сморщил нос, с неприязнью глядя на сигарету в руке собеседника. — А от этой дряни не тошнит? — Я сам выбрал сладострастие порочной эрозии лёгких, так что не лишай удовольствия от чувства моей приближающейся смерти менее мучительным способом в сравнении со сгоранием на запертой фабрике. Аш просто улыбался, вдыхая воздух вперемешку с дымом, чувствуя, как с каждым набором воздуха в дыхательные пути его разум проясняется. В такие ночи лишь это помогало ему оправиться от чувства отвращения ко всему, что его окружало. Азраил ненавидел дым сигарет, поэтому "Мара" начал курить, чтобы тот держался от него подальше, но все обернулось не так, как парень планировал. Он приобрел зависимость, а алоглазый, которого тошнило от курева, просто выкидывал его трубки каждый раз, как находил, что усилило зависимость Аша только сильнее. Благодаря этому, сребровласый научился прятать что угодно и где угодно, в самых неподозрительных местах и даже на видном месте. Первый боец Колизея мог бы быть знатно опозорен тем, что не может найти тайник какого-то шестого номера. Даже когда он разгромил комнату "Мары", кроме запаха, Азраил ничего не нашел, даже когда был опасно близок к этому. Мысли о том, как этого гада тошнит от подложенных уже в его комнату сигарет Аша, пробирают парня на злостную улыбку. Смотря на молодого человека в лунном свете через оковы дыма, Лиафвину казалось, что призрачный и туманный образ перед ним нереален. Улыбка серебряных глаз, отражающих голубой лунный свет, заставило что-то дрогнуть внутри. — Красивый.