Актер.

Теперь уже Аш смотрел на своего собеседника как на сумасшедшего. Еще лет двадцать назад всех сразила новость о "безопасном городе", в котором старательно выводили преступность. Город назвали Новой Атлантидой, потому что он был построен под водой вблизи Азорских островов. Молодому человеку даже повезло побывать там, пускай он и забыл большую часть того события. Тяжело вздохнув, парень поднялся с земли, отряхивая пыльную рясу. — Ладно, проехали. Говоришь, мы недалеко от Парижа? Пойдем туда. Судя по тому, что мы с лагерем шли справа от рассвета, значит, Париж где-то на юге. — Ты уверен? — Нисколько. Но если придем не туда, пойдем в другую сторону. Слова сребровласого заставили Наоса снова вздохнуть, смотря на него с недоверием, чему первый доволен не был, однако посчитал, что ему незачем доказывать что-то десятилетке. Дуэт был в походе все утро и весь день, однако, даже когда солнце падало все ближе к горизонту, пейзаж мало чем переменился — людей нигде не было видно, вся жизнь точно угасла в этих землях. — Думаю, нам будет лучше развернуться...— задумчиво выдавил Аш, понимая, что забрёл куда-то не туда. — Правда что ли?— саркастично усмехнулся Наос,— Я уж было подумал, что ты действительно потащишь меня через эту гробовую тишину. Молодой человек слегка улыбнулся, чем немного удивил мальца, потому что обычно лицо этого парня не выражало хотя бы намека на эмоции, от чего он напоминал живую куклу, ведь даже его глаза не отражали солнечных лучей, будучи точно потухшими. — У тебя неплохая интуиция. Но догадываешься ли ты, куда мы на самом деле забрели? Мягкое выражение лица сменилось хладным блеском бушующего моря под слоями толстого льда, заставляя мурашки пробегать по телу, однако темновласый постарался изобразить спокойствие на лице и помотал головой. — Такие места зовут кладбищами. Но далеко не теми, о которых ты сейчас подумал. Эти кладбища строят подле себя самые сильные и опасные монстры. Именно поэтому здесь так тихо. Все, кто осмелился зайти на эту территорию были убиты, а может и съедены. — И кто способен строить такое...?— в тихом предвкушении ужаса спросил Наос у сребровласого, что выглядел расслабленно, точно объяснял значение примера дважды два. — Ну, всех и не упомнишь. Василиски, бармаглоты, бессмертные ящерицы... Или драконы. Но большая их часть живет в горах, поэтому я склоняюсь к бессмертной ящерице. Довольно опасные противники, особенно если под рукой нет достаточно длинного и прочного оружия. Что, что, а самое противное в этих созданиях, это их мстительность. Они умные существа и даже на человеческом говорят, что несколько редко, поэтому запоминают обидчика и при следующей встрече могут среди толпы в двадцать человек убить лишь его... Поняв, что в нем сейчас прожгут взглядом дыру, Аш посмотрел на собеседника в ответ, слегка поманивая его в противоположную от кладбища сторону. — Что-то не так? — Я думаю, тебе стоит идти устраиваться учителем по монстрологии. Откуда у тебя вообще серьга из знаменитого цирка, когда ты знаешь только простецкие фокусы. — Ну, для начала позволь пояснить, что серьга действительно не моя, она принадлежала моей матери, ныне покойной. Однако же, до ее смерти, я действительно состоял в том цирке, "Пандоре", если дурная память не подводит. Хотя, конечно, не выступал, мне и десяти не было тогда. Моя мама, значит-с, твоя бабушка, была известной гимнасткой. Ее мать и отец тоже были циркачами, если верить рассказам. — Значит, ты только притворяешься неумелым артистом? — Естественно. А что на счет тебя? Сомневаюсь, что в столь ущербный, но все же цирк, тебя взяли просто так. Наос не смог не фыркнуть на комментарии нерадивого дядюшки, что довольно странно проявлял любопытство. — Я был арлекином. — Похвально. Когда его мать еще была жива, Ашу тоже пророчили эту роль. Он не сожалел, что все пошло не так, однако и не было рад тому, как все в итоге обернулось. И даже так, за все пятнадцать лет, которые его матери не было, молодой человек не смог потушить в себе огонек ненависти к цирку, с которого и началась череда всех несчастий. Жажды отмщения, как в случае с Колизеем и Азраилом, он не испытывал, но все же, не мог ничего поделать с чувством несправедливости и скорби в груди, которые иногда до сих пор пробирались наружу. Воспоминания о пожаре даже спустя полтора десятка лет свежи в его памяти, точно вчерашний день. За время этого разговора дуэт вышел с территории кладбища, а почтить их оповещением об этом соизволила огромная змея, около пятнадцати метров в длину, с алыми глазами, небольшими крыльями и песчанной окраской.