наши юные смешные голоса

      когда скарамучча вышел из дома кэйи, на небе уже разливались первые краски восхода. холодный ветер тут же заставил его съежиться, поэтому он ускорил шаг, и замедлился только тогда, когда забор дома одноклассника оставался где-то вдали. теперь он взглянул на куртку, которую сжимал в руке и вздохнул.        весь вчерашний день, в особенности ночью, он вёл себя очень глупо, прямо как самый настоящий идиот, поведению которого нет никакого здравого оправдания. отдать свою джинсовку моне! моне мегистус! а ведь он выпил всего две рюмки водки, и этого явно не было достаточно, чтобы ощутить себя способным на такие дебильные поступки. он же даже не шатался, да и язык у него ничуть не заплетался. думал ясно, в общем, точно был трезвее большинства на этом празднике.        значит ли это, что он сделал это осознанно?       выругавшись, он пошёл в сторону остановки. где-то в ногах всё ещё болтались уже пыльные рукава чёрной куртки, и скарамучча, краем глаза наблюдая за этим, думал о втором своём тупом поступке. а нахрена он куртку-то забрал? ещё и тарталье какую-то чушь наплел об этом. это ж надо, какое у него лицо было, пока он смотрел на скара… кошмар. точно-точно счёл его умалишенным. хотя…        нет, такое он точно не смог бы сделать осознанно.        холодный ветер никак не утихал, и парень замер, чувствуя, как по голым рукам пробежали мурашки. широкие штаны продували, и ноги сильно мёрзли. вот же блять. знал бы он, что всё так сложится, точно не стал бы надевать футболку, а под брюки, ну, подштанники какие-нибудь надел. отчаяние довело: он снова посмотрел на куртку мегистус, закатил глаза, сморщился, искусал все губы, нахмурился, задёргался, но всё же нехотя натянул её на себя. теплее, может, и стало, только вот лицо просто вскипело: он же в девчачьей куртке! она же даже пахнет девчонкой! он принюхался: от вещи сильно пахло каким-то цитрусовым парфюмом. нет, он ещё и извращенец. нюхать чужие вещи! он точно не пойдет в понедельник в школу. хотя, если он проведёт ещё хотя бы десять минут едва ли одетым в такую погоду, то ему действительно не придётся куда-то идти.       телефон зазвонил, и скарамучча уже знал, кто ему может позвонить в такое время. только этого ему не хватало — ещё и с нового фронта мозги пилить начнут.         — да, мам?         — привет, — она выдохнула, и юноша вскинул брови. что, опять переживала? — ты не в обезьяннике? не в больнице? всё нормально?         — э… — скар даже растерялся, — ну да. домой иду.         — я ушла пораньше, так что дома как-нибудь сам. узнаю, что пил — убью.         — да, мам.        разговор закончился, и он тут же сбросил, чувствуя, как с плеч падает целая гора, даже две. как хорошо, что мамы нет дома! её лицо, наверное, было бы ещё хуже, чем у тартальи — сын пришёл в женской куртке, от него пахнет водкой, сигаретами, которые он, к слову, не курил, а ещё весь помятый и страшненький. нет, картина душещипательная, и не хочется представлять реакцию матери. все её ночные кошмары уместились в её сыне! о, ужас.        миновав очередной бесконечно длинный серый дом, скар зашёл в первый попавшийся супермаркет погреться и взять что-нибудь, чтобы перебить неприятный привкус во рту. в пластиковом окне двери он увидел своё отражение: растрёпанный, бледный, ещё и в ужасной грязной куртке, которая ему совершенно не шла. какой позор.        пока он бродил между полок, делая вид, что что-то выбирает, то всё время оглядывался по сторонам. парню казалось, что все смотрят на него и осуждают. хоть в магазине и было всего несколько старушек с полными корзинами, но он точно ждал от них какого-то подвоха, словно они вот-вот скажут, что он идиот и запинают. то ли к разочарованию, то ли к счастью, но всем было на него плевать, поэтому он, немного помявшись, схватил со стеллажа первую попавшуюся бутылку газировки и пошёл к кассе, держа голову опущенной. вот бы никто не увидел его красное от стыда лицо!

* * *

      от остановки до подъезда он несся, как угорелый, благо, бежать ему всего несколько минут. а когда за спиной закрылась дверь квартиры, он выдохнул, бросил на пол полупустую бутылку газировки и согнулся, пытаясь отдышаться. даже на физкультуре скарамучча не выкладывался так, как сегодня. может, ему надо почаще брать у моны куртку, так и олимпийским чемпионом станет, титулы завоюет…        точно. куртка.        быстро сняв её с себя, он отшвырнул её на другой конец коридора и прижался спиной к входной двери, в ужасе глядя на лежащую на полу куртку. издалека на ней виднелись слои пыли и грязи, виноват в которых был сам скар, выглядела она так себе, и точно была непригодной к носке. а что ему теперь с ней делать? как вообще её теперь возвращать, да и в глаза моне смотреть после этого?        немного попялившись на куртку ещё, он снял с себя кроссовки и, опасливо глядя на неё, так страшно лежащую, словно также осуждающую его, прошел на кухню. хорошо, что прошлые домовладельцы поставили у стола кресло! скар сразу же упал в него, и только сейчас, когда пружины мягкой мебели прогнулись под его задницей, понял, как хотел спать всё это время. 

* * *

      в эту ночь у кэйи он долго слонялся по дому, не зная, чем себя занять, и когда увидел одиноко сидящего на огромном диване тигнари, сразу же подсел к нему. у скарамуччи всё ещё был какой-то кризис новичка, и он не смог достичь хотя бы мало-мальского контакта со всем классом, особенно сейчас, когда он проводит всё время в одной компании и у него нет необходимости в общении с другими ребятами. вот и допрыгался: пообщаться теперь не с кем, потому что друзья его треклятые как сквозь землю провалились! раз не повезло встретить одноклассников, он пообщается с типом, с которым вряд ли когда-то снова заговорит.        — почему не спишь? — поинтересовался он, словно ему реально это было интересно. но, наверное, именно так и надо начинать разговор с человеком, который его знать не знает.         — да так, мыслей много, — собеседник махнул рукой и отпил немного коктейля из банки, которую всё это время сжимал между ног, — как и дел. всё навалилось. меня, кстати, тигнари зовут.        «да знаю я»        — да, меня скарамучча. а вообще, понимаю. — скарамучча закинул голову на спинку дивана и посмотрел на потолок. тигнари молчал, и, кажется, разговор обречён, — а что… навалилось? — на откровенность рассчитывать наивно, но вдруг парню просто нужна была жилетка.         — я же ботаник… то есть, нет, я не задрот или ботан, — он замахал руками, и скар, который периферийным зрением наблюдал за ним, закивал, будто изменил своё мнение, — биолог и всё такое. недавно защищал очень-очень важный проект. мона, кажется, именно твоя одноклассница, очень сильно помогла мне с ним, — на этом месте юноша резко опустил голову и почти всем корпусом повернулся к тигнари, — она, конечно, невероятная. хоть и не профессионал, но начертила мне подробный чертёж и всё объяснила на пальцах, чтобы я не упал в грязь лицом перед комиссией. просто чудо!       так вот оно что. скарамучча, значит, оклеветал её, раз считал проституткой, пока она честно помогала своему… знакомому? с его проектом. мило, наверное.         — а кто… кто тебе мона? — парень сглотнул и опустил глаза. звучало очень глупо и неуместно, да и вопрос сам по себе вырвался.         — да так, знакомая. в одной группе в садике были. — собеседник усмехнулся и вновь вцепился в банку, — в началке дружили, а потом всё… только «с днём рождения», «с новым годом» и типа того. ну, ты понял.        скар ощутил странное облегчение от слов тигнари. от этого стало стыдно и неловко, и ему показалось, что парень тоже это понял, поэтому он тут же подскочил с места и ушёл, даже не попрощавшись. что за странное облегчение? почему стало легче? бред какой-то. то, что мона не проститутка, не должно менять его отношения к ней! и вообще, это всё ощущалось неправильным, и ему так хотелось прямо сейчас наорать на неё, чтобы убедиться, что с ним всё ещё всё в порядке.        вместо того, чтобы идти на поводу своих желаний, скарамучча поднялся на второй этаж и начал ходить вдоль спальных комнат, кончиками пальцев водя по стенам со стрёмными колхозными обоями. на ключ была закрыта только одна дверь: наверное, эта спальня принадлежала родителям кэйи, тогда скар прислонился ухом к замочной скважине и услышал храп: наверное, сам альберих откисает.        сделав ещё несколько кругов туда-сюда, парень открыл первую попавшуюся дверь и зашёл внутрь. тьма в комнате была непроглядная, и всё, что он смог разглядеть, это очертания кровати, а расслышать только чье-то сопение. здесь точно спало несколько человек, и скар почти потянулся к выключателю, но передумал. иногда лучше не знать, с кем спишь.        наощупь он добрался до кровати. повезло, что её край был свободен, и он тут же улёгся на него, отвернувшись от лежащих спиной. ощущать тепло чужого тела было… неприятно, и он попытался отодвинуться подальше, но его потуги оказались напрасными: чья-то рука схватила его и загребла в свои объятия. скарамучча чуть не заорал от ужаса, когда кто-то незнакомый почмокал губами прямо над его ухом, а потом вновь начал мирно сопеть. всё также ему в ухо. все попытки осторожно убрать от себя руки не увенчались успехом, и он, сдавшись, немного полежал, пытаясь вернуть себе психологическое равновесие, чтобы не заплакать от безысходности, а там случайно уснул.        когда проснулся, то к своей радости понял, что ничьи руки его больше не держат, разве что к его спине кто-то прижимался. но смотреть, кто же это был страшно, поэтому он аккуратно сполз с кровати и пулей вылетел из комнаты, на всякий держа глаза зажмуренными, из-за чего случайно врезался в дверной косяк.        если бы его обнимал парень, скар бы никогда себе этого не простил. а если девчонка… в любом случае, мерзость. дрема оставила неприятный осадок, и он понял, что нужно срочно валить. в этом доме ему ничего не нравится, и делать тут больше нечего. 

* * *

      когда замёрзшее тело стало немножко отогреваться, скарамучча поднялся с кресла и поставил чайник. пока ставил, резко опомнился и начал стягивать с себя всю одежду. а он уже и забыл, что кто-то трогал его во сне и он сто раз поклялся себе постирать эти вещи. лучше бы выбросить, да вот только футболку было жалко — урвал как-то на распродаже у дизайнера.        оставшись в одних трусах, он бросил одежду на кресло и заварил себе чай, после чего поставил его на стол и выглянул в коридор, словно куртка куда-то могла оттуда деться. нет, всё ещё валяется там и устрашает одним своим видом.         — придурок… — выругался юноша и вернулся на кухню. всё таки, нужно выпить чего-нибудь горячего, потому что иммунитет скарамуччи оставлял желать лучшего и готов был мстить за любое переохлаждение. 

* * *

      как и стоило ожидать, скар всё таки заболел. уже утром у него жутко болело горло, а градусник показывал 38.9. за это мама страшно обозлилась на него, но всё же притащила в его комнату весь свой лекарственный арсенал и выставила на рабочем столе. даже пыталась рассказать, что, во сколько и как он должен принимать, но парень не очень вслушивался, потому что было ему так паршиво, будто по нему тридцать раз проехалась машина, а в горло великодушно закинули бензопилу.        куртку моны он ещё вчера запихал в диван, а весь вечер убил в интернете, чтобы разобраться, как её постирать. объяснять что-то матери было бы бесполезно, и он решил действовать без её участия: постирать, пока она будет на работе, а дальше как пойдёт. параллельно проверял телеграмм: он ждал гневных тирад от мегистус за вчерашние выкрутасы, но она молчала, и к вечеру даже не написала про куртку. быть может, конечно, она уже сожгла его джинсовку, но даже этот вариант звучал лучше, чем тупое молчание. сам скар, естественно, никому первым писать не собирался.        когда мама вышла из комнаты, телефон, который парень всё это время держал около себя, завибрировал. резко подняв его к лицу, он даже разочаровался, когда увидел, что пишет ему тарталья. 

чат с tartaglia [в сети]

@tartaglia: бро, ты как? 

@scaramouche: заболел

@tartaglia: ты угараешь? 

@scaramouche: нет 

@tartaglia: а школа? 

@scaramouche: да может подлечусь ещё за выходные 

@tartaglia: братааан, ты же долго выздоравливаешь 

@scaramouche: что поделать 

@tartaglia: мона тебе не писала? 

@scaramouche: нет 

@tartaglia: ладно @tartaglia: зайду к тебе как-нибудь 

@scaramouche: ок

@tartaglia: выздоравливай там

@scaramouche: ага спасибо 

      скарамучча уже собирался откладывать телефон, но передумал и снова зашёл в чат с другом. 

чат с tartaglia [в сети]

@scaramouche: а у тебя как дела? 

@tartaglia: опа @tartaglia: так себе  @tartaglia: люмин всё же и вправду сближается с сяо        «так ты же сам сказал…»  @tartaglia: я знаю о чем ты щас думаешь  @tartaglia: но всё равно паршиво  @tartaglia: сам понимаешь       когда рыжий перестал писать, видимо, ожидая ответа, скар тупо уставился в их диалог. а что, собственно, тут можно сказать? вообще, тарталья сам виноват, нечего вообще тут… но, наверное, это будет наихудшим ответом, который он может ждать от друга, поэтому парень прикусил губу и начал печатать. 

@scaramouche: ну

@scaramouche: когда я выздоровею можем больше тусить вдвоем и всё такое

@scaramouche: чтоб не ныл мне тут 

@tartaglia: заебись  @tartaglia: я даже знаю куда мы сходим 

@scaramouche: ну вот. составляй план там и всё такое 

@tartaglia: <3333       парень закрыл рот рукой и закашлялся. вот дерьмо! заболел в самое интересное время. и друга подставил: рыжий теперь точно не сможет нормально общаться с люмин. вот так любовь и рушит хорошую крепкую дружбу.        поднявшись с дивана, он сел за стол, выпил гору таблеток, закапал в нос и глаза и запустил комп. хотелось бы поиграть в доту, но скар почти не может говорить, а играть молча он совсем не умеет. в итоге включил первый попавшийся фильм и положил рядом с собой телефон, чтобы точно не пропустить сообщения от мегистус. вообще, ему, конечно, всё ещё глубочайше плевать на неё и её ссанную куртку, но если девушка взбесится, то он хочет увидеть это сразу же.

* * *

      в понедельник скарамучча всё же дополз до поликлиники и получил свой больничный на неделю. за выходные он чуть не умер от скуки: в чате было тухло, а дома заняться было совсем нечем, поэтому он накачал тонну игр на компьютер, даже удивился, как он не взорвался ко всем чертям от большого количества загрузок. хотя, сейчас взорваться рискует голова парня, нежели какая-то железка.        уже у подъезда он бросил взгляд на подъезд мегистус: если верить сегодняшнему расписанию, уроки в школе уже закончились, и если ребята не решили погулять вместе, то она будет здесь уже с минуты на минуту. достаточно весомое основание для того, чтобы быстро открыть дверь и ломануться внутрь.        пока поднимался на свой этаж, снял один из наушников и достал из кармана куртки ключи. куртку он, кстати, взял отцовскую, ему же в теплой австралии она больше не нужна. а про свою не говорил — мягко уводил тему, либо говорил, что забыл принести из своей комнаты, пока в диване лежал главный компромат.        уже у дверей он закопошился в замке, но остановился: ему послышалось чье-то мяуканье. сначала он списал это на помехи в наушниках и продолжил открывать дверь, но когда почти закончил, что-то потёрлось об его ногу. накрыв рот рукой, чтобы не заорать на весь подъезд, он отпрыгнул в сторону, чуть не скатившись кубарем вниз по лестнице. правда, когда присмотрелся, тут же опустил руки и склонил голову на бок.        усраться можно. он испугался обычного кота.        кот не сдался и вновь пошёл в сторону обомлевшего скарамуччи, который молча смотрел, как это пушистое недоразумение вновь начинает тереться об него. ещё и мурлыкать начал. парень огляделся по сторонам: ни одна дверь на его этаже не была открыта, а самого кота никто не искал.        скар ещё немного потоптался на месте, после чего всё же собрался с силами и открыл дверь в квартиру. кот уже готов был ломаться следом, но юноша успел захлопнуть дверь. «и что делать?», — он посмотрел в глазок, но там, кота, очевидно, не было видно, — «не бросать же его тут…».        и скарамучча сдался — открыл дверь, и кот сам зашёл в квартиру. парень остановил его рукой и повернул морду на себя, после чего усмехнулся.         — какой ты несуразный… уродец. — он погладил его по голове и окинул его взглядом: сильно порвано ухо, глаз слезится, по всему туловищу проплешины, а ещё он прихрамывает. видимо, котик прошёл многое перед тем, как оказался у дверей квартиры скара.        до прихода матери с работы осталось ещё несколько часов, и парень подумал, что оставить этого уродца не такая плохая идея, поэтому пошёл рыться в холодильнике, не имея никакого понятия, чем его кормить. 

* * *

       — какой милашка! — тарталья присел на корточки перед котом и принялся гладить его обеими руками, широко улыбаясь, — мама что сказала?         — да ничего особо, — парень растянулся на диване и посмотрел на потолок, — обрадовалась, к ветеринару отвезла сразу, сказала, что отдавать она никому его не будет. я помню, она говорила, что ей не разрешали заводить животных и всё такое.         — прикольно, — рыжий взял кота на руки, — как думаешь, блохастый?         — блохастый тут только ты, а ему вывели всё. говорю же, маме как башню снесло. она даже отгулы взяла, чтобы проглистогонить его, вычесать, помыть, корм какой-то купить. кажется, его тут любят больше, чем меня.         — ага, — друг рассмеялся, — снова ты в пролёте. то я, то кот.        скарамучча ничего не ответил, только молча потёр глаза и широко зевнул: не выспался. шёл уже пятый день больничного, парень успел оклематься, снова сел за комп и начал потихоньку разрабатывать связки с помощью дискорда, где снова орал, как резаный, на каждого, кто смел затупить хоть на секунду. успел поиграть и в однопользовательские, но после bloodborne мама почти запретила играть ему в комп из-за слишком сильных ударов по столу.         — как в школе? — да, ни мона, ни скар не писали друг другу, чтобы хоть как-то решить сложившуюся ситуацию, и ему только оставалось гадать, что там происходит на вражеской территории.         — а, да скука. контрольные, чушь всякая, короче, — друг отпустил кота и сел на кресло у компа, — если тебе интересно, мона не сожгла твою джинсовку. сказала, что она лежит у неё дома. только я не уточнил, где именно. может, в мусорном ведре.       «и на том, ебать, спасибо»        джинсовка, вообще-то, европейского качества, если бы мегистус её сожгла, то пошла бы на костёр следом. а вообще, скарамучча добросовестно постирал её куртку и даже нормально высушил. правда, старался не попасться с поличным на глаза матери. стыдно. поэтому он старался делать всё тихо и по возможности хотя бы незаметно. и теперь глупая причина его беспокойства висит у него в шкафу, тщательно спрятанная за рукавами черных худи. мама бы точно не стала копаться в его вещах, но лучше сто раз перестраховаться, чтобы избежать глупых вопросов.         — кстати, как твой план по нашему совместному времяпрепровождению? — парень поднял голову и посмотрел на рыжего. их взгляды встретились, и друг широко улыбнулся.         — ха, конечно же я почти-и-и всё продумал. а вообще, я хочу в боулинг, братан.         — м, давно не ходили.        последняя встреча друзей в пгт как раз прошла в боулинге. не сказать, что они сильно веселились из-за сложившихся обстоятельств, потому что никто из них не знал, увидятся ли они когда-то вновь. тем не менее, тарталья одержал сокрушительную победу и ещё долго издевался над скаром, успокоившись только тогда, когда они дошли до подъезда длинного трехэтажного дома, где отец рыжего уже во всю паковал свои манатки. боулинг ассоциировался с расставанием, но теперь оба знали, что на ближайшие годы они точно никуда не денутся друг от друга. к лучшему ли это?         — кстати, ты всё ещё ездишь на том скейте? я хочу посмотреть на него. — тарталья без стеснения начал рыскать по комнате в поисках скейтборда скарамуччи. он, впрочем, не сопротивлялся, а только наблюдал за этим зрелищем. скейт, кстати, лежал на балконе.         — угу, жалко продавать. — возможно, парень был слишком цепок до воспоминаний о прошлом. под диваном лежала огромная коробка из под маминых сапогов, где хранились смешные записки от одноклассников из пгт, мелкие подарки на праздники и даже кусок разрисованного друзьями гипса, который скар сохранил с того дня, когда в пятом классе понтовался своими навыками скейтбординга и пизданулся на виду всей параллели. было обидно, но над ним только посмеялись и забыли. там лежали и билеты отца в разные страны, которые парень просил отдавать ему на память. к счастью, вопросов ему не задавали, и он вновь и вновь складывал их в коробку, оборачивая скопившуюся стопку резинкой.        — так вот она где! — пока скарамучча предавался воспоминаниям о былом, тарталья уже добрался до шкафа, где своим зорким глазом заприметил эту долбанную куртку. скар закатил глаза и повернул от чего-то горящее лицо к окну, — возвращать-то будешь или во всю наслаждаешься девчачьей шмоткой, извращенец?         — заткнись. 

* * *

      тарталья хохотнул, когда его шар с умелой подачи выбил страйк.        сегодня воскресенье, и ребята, как и договаривались, собрались поиграть в боулинг. рыжий себе не изменял: его тактика прицела была беспроигрышной, и он, как всегда, уже давно оставил скара позади. если бы по боулингу была какая-нибудь мировая олимпиада, то рыжий бы точно забрал там все медали.        — а я всё так же хорош. — он хмыкнул и провёл рукой по копне рыжих волос, демонстративно задрав голову, чтобы уж точно смотреть на парня свысока. козёл.        — кто бы сомневался, — скарамучча взял свой шар, выбрав тот, что был в разы полегче того, что брал друг, — кстати, что там с люмин?         — словно ничего и не было, — рыжий прикусил губу, и парень, отвлекшись на лицо друга, тупо швырнул мяч, из-за чего он тут же укатился в сторону, — блять, братан, тебе хоть бортики детские ставь. а насчет люмин… ну, всё реально так, как и было. с сяо они даже не общаются. ну, опять же, в школе я не видел этого. ты не парься об этом, я от своих слов не отказываюсь.        скар вздохнул и отвёл взгляд от товарища. он постоянно говорит одно и то же, у него всегда одно выражение лица при любой ситуации. порой это очень выматывало: неприятно, когда его друг детства не может быть искренним даже с ним.         — с моной, кстати, тоже всё хорошо, — добавил парень, из-за чего заставил скарамуччу резко посмотреть на него, — однако, ты же не просто так отдал ей джинсовку, да?         — говорю же, вешалка была забита, девать некуда было, повторю ещё раз, если ты не понял с первого раза. — юноша тут же ушёл в оборону, из-за чего вновь нагрубил. и так каждый раз. но тарталья, кажется, уже привык, поэтому спокойно запустил свой шар и, выбив очередной страйк, потёр руки.         — тебе в школу завтра. придумай какое-нибудь другое оправдание, а то это звучит совсем уж тупо.        скар фыркнул и сложил руки на груди. у него действительно не было весомых причин делать глупость, как отдавать свою джинсовку человеку, к которому испытывает, как он думает, неприязнь. думает ли он так на самом деле? конечно, иначе никак. мона омерзительна, и делает он всё только из жалости… врагов не жалеют, и вновь он в дураках. 

* * *

      утром он собирался подозрительно быстро: на сборы ушло всего полчаса, и вот он стоял посреди комнаты, застегивая последнюю пуговицу пиджака. руки слегка подрагивали, ладони потели, пальцы никак не хотели слушаться и застегнуть одну проклятую пуговку. скарамучча уже готов был вырвать её к чертям собачьим, но не успел дать волю эмоциям — в комнату заглянула мама.         — ты уже готов? — она опустила глаза на пиджак парня, который он так и не смог застегнуть, — что это с тобой? опять нервничаешь? — вздохнув, она подошла к нему, — чего ты копаешься со своим пиджаком?        скар был готов поклясться, что никогда ранее ему так не хотелось провалиться сквозь землю от стыда. даже не от раздражения. настолько стыдно стало за то, что в десятом классе мамочка застёгивает своему бездарю пиджак, потому что уже и это он не в состоянии нормально сделать.         — ага. — он очень старался выглядеть невозмутимым. краем глаза он смотрел на черный пакет, стоящий около его рюкзака: там лежала куртка моны, и он всё ещё не придумал, с каким лицом нужно её отдать. типа злой? или ему плевать? может, просто высмеять её? но тогда смеяться надо только над ним самим, он же эту кашу заварил.         — ладно, всё-всё, горе моё луковое, — женщина покачала головой и пошла в сторону выхода из комнаты, — я поехала на работу. из дома-то выйти в состоянии?         — ага. 

* * *

      никогда ранее скара не переполняло так много волнения, как сегодня, когда он шёл по школьному коридору в сторону кабинета, где уже потихоньку собирался класс. он был готов буквально лопнуть от своих ненавистных эмоций! он чувствует себя настоящим придурком из-за этой слабости, потому что… это бред. это же просто мона мегистус, просто очередная дурочка, просто немножко тупее всех, кого он когда-либо встречал. это неприязнь, и волноваться из-за неё ещё глупее, чем забрать куртку того же неприятеля.        впрочем, мысли тут же развеялись, когда он увидел, как та неприятельница вышла из кабинета. вышла и остановилась, как и сам скарамучча. однако пришлось первым брать волю в кулак, и, успокоившись он быстро пошёл в сторону девушки, всё сильнее сжимая в руках проклятый пакет.        теперь он знает, что он чувствует.        он чувствует ненависть к моне мегистус за то, что она заставляет его вообще что-либо чувствовать.