наши юные смешные голоса

      всю ночь мона ворочалась с бока на бок и не могла уснуть. она никак не могла выпустить телефон из рук, постоянно проверяя, заходил ли скарамучча в телеграмм, но от него ни одной весточки. справился ли он с тартальей? а мышцы его там как? сможет ли он встать утром?        неловко от мысли, что она всё ещё лежит в его одежде, не решаясь её снять. кончиками пальцев она прижимала ворот футболки к носу и дышала… ничем, потому что вещи скара вообще ничем не пахли, но ей казалось приятным то, что эта вещь когда-то касалась его тела. в этом она была уверена — как-то раз она видела эту футболку на нём, когда они все вместе ходили гулять. пусть она и сто раз осудила себя за то, что ведёт себя, как самая настоящая извращенка, лёжа в кровати и нюхая чужую одежду, но не могла пойти против себя самой. сегодня скарамучча показал себя с совсем другой стороны, и теперь ловушка за её спиной окончательно захлопнулась.        ловушка из чувств, конечно же.        «мона». он впервые за полтора месяца обратился к ней по имени, а не «эй», либо вообще никак. ранее это не вызывало особого беспокойства, разве что толику обиды, но когда он сказал её имя, ей показалось, что ни из чьих уст оно ещё не звучало так красиво. конечно, она не исключала вариант, что просто сошла с ума от нахлынувших эмоций из-за какого-то имени и пары поступков, а теперь гиперболизирует всё, что даже косвенно с ним связано. тем не менее…        поднявшись с кровати, девушка подошла к зеркалу и по привычке уселась перед ним, уставившись на своё отражение.        в комнате было темно, и единственным источником света были уличные фонари, что слабыми лучами падали на пол. но и этого было достаточно, чтобы разглядеть хотя бы очертания её лица. вновь и вновь вглядываясь в свои глаза, она думала обо всём, что произошло с самого начала ноября.        в их класс пришёл новенький, она ему зачем-то нахамила, выставив себя быдлом, и после этого он на неё взъелся. даже после того, как она извинилась, он так и не принял её в круг друзей. не принял, но они всё равно были в одной компании и вынуждены были общаться. за всё это время скарамучча ничего фантастического не сделал, но мона поняла, что уже спустя месяц общения не может смотреть на него так, как смотрела в самые первые дни знакомства. и бесповоротно всё изменилось именно в тот день, когда он вызвался помочь ей с физикой. с физикой… неужели он и вправду знал её так, как преподавал? ранее ей казалось, что он не особо в ней заинтересован, да и сколько не обернётся, он на уроках занимался чем угодно, только не слушал учителя. но это не так важно, она могла и ошибаться. факт остается фактом: в тот день ей показалось, что одним касанием головой он разбудил в ней ранее незнакомые ей чувства. кажется, раньше такое тоже было, и именно с ним, но они были так слабы, что она не придавала им значения. но именно в тот день, в тот самый момент…       вздохнув, девушка провела рукой по волосам, расчесала пальцами спутанные пряди и снова посмотрела на своё отражение. на неё смотрит совсем другой человек. кажется, что в неё вдохнули вторую жизнь, и теперь она светится изнутри от переполняющих её чувств.        итак, получается, это и есть та самая влюбленность? 

* * *

      уснуть так и не удалось, поэтому мона решила не тратить время перед школой впустую: погладила свою школьную форму, до блеска натёрла лоферы, проверила колготки на отсутствие дырок, помыла голову и особенно долго расчёсывала свои волосы. думала оставить распущенными, но в последний момент решила всё же собрать в привычные хвостики.         — у вас какой-то праздник? — сидящий за столом отец лениво помешивал свой кофе с молоком, громко стуча ложкой об стенки кружки с обезьянкой. он сразу заметил, как девушка зашла на кухню.         — нет, почему? — мона проверила ещё горячий чайник и залила кипятком пакетик с чаем.         — нарядная какая-то. — мужчина пожал плечами и отвёл взгляд от дочери, вернувшись к своему кофе.        школьница сжала губы и села за стол напротив отца. он уже не смотрел на неё, оно и было к лучшему, потому что так он не видел, как запылали её щеки от смущения. неужели так заметно, что она сегодня особенно тщательно подошла к выбору своего внешнего вида?         — ты рано встала, — подметила зашедшая на кухню мама. она вытирала волосы полотенцем и куталась в свой стрёмный махровый халат, — уже нарядилась? у вас какой-то праздник?        папа тихо рассмеялся, а мона подскочила с места, чуть не расплескав весь чай на вылизанную школьную форму. ну уж нет, если она сейчас не уйдёт, то точно лопнет от смущения, поэтому сейчас самое время ретироваться.        едва ли она собралась медленно пятиться к выходу с кухни, как мама уселась на её место и взяла в руки кружку чая, которую мегистус так и не выпила.         — помню, раньше я так собиралась только для того, чтобы тебе понравиться, — она обращалась к отцу моны, — а ты, бездарь, куда угодно смотрел, но не на меня.        «ночной кошмар стал реальностью», — девушка застыла на месте. ужас сковал всё её тело. с чего они взяли, что она для кого-то наряжается? и чего это мама вспомнила такие детали из их школьной жизни? да, её родители когда-то были одноклассниками, но к чему это вообще?         — да что ты говоришь? — мужчина усмехнулся и наконец отстал от ложки, звон от которой уже отдавался куда-то в голову, — тебя не заметить было сложно. это я пытался не поддаться твоим чарам.        — ха-ха, ты…        дальше девушка не стала слушать этот поток «старческой» ностальгии. ей уже пора выходить, поэтому она собралась, впервые за весь учебный год напшикалась духами, покружилась у зеркала и вышла из дома, чувствуя, как трепещет её сердце. скарамучча может выйти с минуты на минуту, и она, дурочка, надеялась, что может успеть с ним пересечься. это заставило ускориться, поэтому она быстро спустилась по лестнице и распахнула дверь подъезда, сразу повернув голову в нужную сторону.        нет, никого там не было. ни скара, ни тартальи, на горизонте не видно. «наверное, уже вышли», — мона вздохнула и пошла в сторону школы привычной дорогой. пока она шла, то снова никого не встретила. «наверное, уже в школе», — думает она, заходя в школьные ворота.        стоило бы помнить, что иногда кто-нибудь из этих двоих может опоздать на уроки. а если учесть тот факт, что вчера тарталья перебрал с выпивкой, а в светлую, просто гениальную голову скарамуччи пришла идея волочить это тело на себе, то это звучит довольно логично. может быть, их сегодня вообще в школе не будет, а она там уже напридумывала. 

* * *

      во время звонка на первый урок мона ещё раз взглянула на пустующую парту парней. одна лишь люмин одиноко сидела почти в самом конце кабинета, и только так девушка поняла, как далеко от неё всё это время сидели ребята. и как «беспалевно» она выглядела, когда оборачивалась посмотреть, как там у них дела, интересуясь только одной персоной.        когда подруга заметила на себе её взгляд, то тут же вскинула брови, но мона предпочла отвернуться и сделать вид, что ничего не было. мальчики, конечно, молодцы. теперь мегистус придётся отдуваться за всю троицу и пытаться объяснить всё так, чтобы не заставлять подругу волноваться, или, что хуже, почувствовать себя виноватой.        вздохнув, девушка вытянула из рюкзака телефон и пролистала весь центр уведомлений. напоминания забрать награды в играх, лайки на фото, непрочитанные сообщения от родителей. но всё было только вчерашним. сегодня скарамучча отмалчивался, и мона не знала, стоит ли ей переступать через себя и писать первой. «подожду ещё один урок, и если они не придут, то напишу!», — пообещала она себе и отложила телефон в сторону. смотреть некуда, заняться нечем, поэтому она открыла тетрадь и начала вести конспект сегодняшней темы вместе с остальными одноклассниками. всё таки, следующую экзаменационную неделю никто не отменял.        мегистус так увлеклась уроком, что не заметила, как пролетело время, и очнулась только со звонком. вскинувшись, по привычке она обернулась к парте люмин, но она всё ещё сидела в гордом одиночестве и что-то делала в телефоне. может быть моне показалось, но подруга сегодня выглядит особенно загадочно. или это из-за вчерашней ситуации?        — привет! — мона плюхнулась на пустующее место скарамуччи и посмотрела на блондинку, которая была так поглощена телефоном, что ничего не замечала вокруг. охнув, та подняла голову и растерянно улыбнулась.         — доброе утро. извини, что-то я совсем из реальности выпала.         — да ладно, всякое бывает, — школьница хмыкнула и ненадолго замолчала, но терпения не хватило, — а что ты там делала?       то, как люмин смутилась и явно начала подбирать слова, было громче любого ответа. ну конечно же, дело в сяо. обернувшись к однокласснику, она увидела, что он тоже сидит в телефоне, как и весь этот урок. только периодически он отвлекался, чтобы ответить на вопрос учителя, но голова его всегда была опущена к парте. ну и что это всё значит, спрашивается?        — в общем, — зашептала подруга, косясь туда же, куда и мона, — после уроков тако-о-ое расскажу.         — а почему не сейчас?         — ну… — девушка начала теребить уголок обложки тетради, — это разговор не на одну перемену.         — хорошо, — мегистус кивнула и встала со стула скара. точно, они с тартальей так и не объявились, а значит, она должна выполнить своё обещание самой себе и написать им, — мне тоже надо тебе рассказать одну важную вещь. — что ж, теперь люмин точно не отвертится от разговора: её любопытство всегда было сильнее всего.        вернувшись на своё место, мона вцепилась в телефон и, понимая, что до звонка остались считанные минуты, быстро открыла диалог со скарамуччей. страшно, не страшно, а написать всё же надо: тарталья её друг, а вчера ему явно было паршиво. 

чат со scaramouche [не в сети]

@mona: вы где? 

      к её удивлению, сообщение прочли очень быстро. 

чат со scaramouche [в сети] 

@scaramouche: нам плохо 

@mona: ты помнишь, чем караются прогулы?

@scaramouche: не душни  @scaramouche: может и придём 

@mona: делайте что хотите 

      как только её сообщение отправилось, она поняла, какую чушь сейчас написала. «делайте, что хотите»? серьезно? что за детская манипуляция? как она вообще додумалась написать это человеку, который ей, собственно, ничего не должен? «дура, дура, дура», — она отложила телефон в сторону и облокотилась на спинку стула. у неё не было шанса даже удалить сообщение, потому что этот гад даже не выходил из чата! ну всё, это крест на ней и всех потугах с ним как минимум подружиться.        больше уведомлений не было, значит, скарамучча отвечать уже не будет. «и сдался он мне…», — думает она, разглядывая своих одноклассников. казалось бы: вот сидит альбедо: умный, красивый; неподалёку от него кэйа: почти спортсмен, обаятельный до ужаса; прямо перед её носом сидит итэр, которому точно светит хорошее будущее из-за его способности крутиться по жизни; венти, который был звездой литературы и всегда выступал от класса, казалось, тоже неплохой вариант. да кто угодно, но почему именно скар, в котором нет ничего хорошего, одна только бестактность и целый чан агрессии? на этот вопрос ответа у неё не было.        в субботу после уроков у класса была договоренность поздравить скарамуччу с наступающим днём рождения. позже возможности не будет, потому что в школу они будут ходить только для того, чтобы сдать экзамены, а там уж явно будет не до праздников. конечно, забавно посмотреть, как парнишка со страшно ноющими мышцами будет делать вид, что ему очень приятно, что невероятно «заботливый» класс поздравляет его с днём рождения за две недели до него самого.        хмыкнув в ответ своим же мыслям, мегистус выпрямилась, когда услышала звонок. единственный, кто зашёл в кабинет — это их учитель. а она, конечно же, ожидала увидеть совсем другие лица. 

* * *

      шёл третий урок, но парней так и не было видно. мона уже смирилась с тем фактом, что они не придут, поэтому продолжала упорно вслушиваться в каждое слово учителей. в последнее время её успеваемость ухудшилась, и единственный шанс вытянуть себя из пучины троек — экзамены. значит, на следующую неделю ей нужно будет отвлекаться от скара как можно активнее, а лучше бы вообще о нём не думать.        «как легко я признала, что у меня есть к нему чувства», — мона выглянула в окно. снег давно лежал на ветвях деревьев, а работающий под окнами вечно пьяный дворник отчаянно сгребал сугробы в кучу, чтобы школьники не утопали в снегу по пути домой. хоть окна кабинета и не выходят на ту тропу, которая вела к дому мегистус, она всё равно задержала взгляд на улице, на что-то надеясь.        «почему я так легко это признала?», — ей всё не удавалось отстать от самой себя. показалось странным, что буквально за одну ночь она переосмыслила кучу вещей, пробежалась по всем последним воспоминаниям и пришла к невероятному умозаключению. много чего она помнила, а если быть точнее, помнила она всё. «может, я просто больше не хочу врать самой себе?». ну и что? и что с того? это значит, что теперь надо влюбляться в идиота? похоже, иначе она не может.        в кабинет постучали, и мона нехотя отвела взгляд от окна. она уже отпустила все надежды, но когда из-за двери показался скарамучча, по телу пробежался жар, и она тут же отвернулась обратно к окну. пришёл, пришёл!         — здравствуйте, извините за опоздание. — пробормотал он.         — да, простите нас, пожалуйста! — поддержал его тарталья. мегистус не ожидала, что рыжий осилит учебу после вчерашнего, поэтому всё же повернулась посмотреть на парней.        оба выглядели жалко: тарталья был весь опухший, грязные волосы стрёмно липли ко лбу, а его школьная форма была помятой. стоящий рядом с ним скар выглядел чуть лучше, но по его внешнему виду можно было подумать, что он вчера хлестал что покрепче вместе с другом. и ради этого чучела она сегодня прихорашивалась?! даже обидно стало.        в кабинет ребят всё таки впустили, и мона проследила за тем, как они плетутся к своим местам. скарамучча шел медленно, как робот, а когда ему нужно было согнуть ноги, чтобы сесть за парту, скорчил такую гримасу, что по всему классу, что наблюдал за этой картиной, пробежал смешок. тарталья вообще чуть не свалился на пол. клоуны.                — к сожалению, буду вынужден доложить о сложившейся ситуации вашему классному руководителю. — учитель склонился над журналом и начал делать какие-то пометки. 

* * *

      после урока мона сразу же подпрыгнула с места и пошла в сторону ребят. сидящая за их спинами люмин сидела с поднятым указательным пальцем, пытаясь решить, к кому из них обратиться, а вот мегистус церемониться ни с кем не хотела. слишком уж интересно, что там вчера произошло.         — вы чё? — она села за парту рядом с люмин. скарамучча обернулся в разы быстрее тартальи, который едва ли шевелился. вблизи эти двое выглядели ещё хуже, чем издалека.        — ты зря вчера ушла, — рыжий шмыгнул носом и сжал губы, — он со мной утром такие вещи вытворял, вы, девочки, не представляете.        мона с любопытством посмотрела на скара. его щеки вспыхнули и он опустил глаза на парту, избегая встречи взглядами с кем-то из девушек.         — что за страсти у вас там происходили? — люмин прыснула и прикрыла рот рукой, когда скарамучча замотал головой и вздохнул.         — да блять… — он потёр переносицу, — ничего там не было такого.         — но что-то же было? — сдавленно прошептала мегистус, из последних сил сдерживая смех. нет, реакция парня явно говорила о том, что он что-то там утаивал. ну вот. влюбилась в мальчика, а он, оказывается…        — не было!!! — скар уже готов был заплакать. все рассмеялись, а он понурил голову. бедный, совсем засмущался.        напоминание о прошлой ночи навеяло мысли, что она забыла его одежду дома. признаться, футболку она возвращать ему и не собиралась, но как отдать штаны, не возвращая футболку? зная, что парень её точно не отдаст добровольно. нет, нужно молчать до последнего, пока он сам не вспомнит.         — а вообще, мы утром ещё съездили до моего дома, — рыжий хмыкнул, — форму забрать мою. повезло ещё, что батеньки дома не было, я же не предупредил его о своих планах. но, короче, так мы и опоздали.         — тебе хоть стало лучше? — неловко спросила люмин, глядя куда угодно, но не на тарталью.         — да, конечно, — он улыбнулся и дотянулся до плеча люмин, слегка ударив его кулаком, — всё путём, подруга. не парься.        мона выдохнула с облегчением. одну проблему они решили, а значит, всё теперь пойдёт своим чередом. но подруга всё равно обещала что-то рассказать, видимо, что-то интересное вчера всё таки произошло.         — эй, — скарамучча наконец поднял голову и посмотрел мегистус прямо в глаза, — то есть… м-мона, — он выдохнул так, будто это слово далось ему с невероятным трудом, — ты мои вещи-то не принесла?       ну вот и всё.         — а, ха-ха, — она нервно рассмеялась и начала вставать со своего места, — знаешь, я случайно забыла их дома, но обязательно принесу. ладно, мне надо готовиться к следующему уроку, всем пока.        и по-быстрому ретировалась. 

* * *

      оставшиеся уроки тянулись уже куда медленнее. голова мегистус постоянно вертелась туда-сюда, как бы «случайно» останавливаясь там, где сидит скарамучча. он, как назло, не обращал на неё никакого внимания. первый урок с того момента, как они пришли, он бил тарталью, на втором он общался, как ни странно, с сидящей перед ним ноэлль, возможно, просто выслушивал нотации, а на третьем уроке она на него уже не смотрела, потому что у неё заболела шея.        с последним звонком класс оживился: зашелестели тетради, зазвенели молнии от рюкзаков, со всех сторон послышались смех и голоса одноклассников. мона тоже невольно расслабилась, поэтому легко скидала все вещи в рюкзак и вышла в коридор, где её уже ждали ребята.         — ну и что, какие у нас планы на сегодня? — за три урока тарталья так взбодрился, словно и не пил вчера, — я готов хоть горы свернуть.         — а вот я как-то не готов, — скарамучча поморщился и сложил руки на груди. он был первым, кто увидел, что мегистус вышла из кабинета, — а ты чё?         — что я? — она подняла одну бровь, глядя только на него. она слышала, что сказал рыжий, но не запомнила и слова, поэтому этот вопрос застал её врасплох.         — ничего. — он фыркнул и посмотрел на люмин, ожидая её ответа.         — вообще, если так подумать… — она подняла взгляд к потолку и коснулась указательным пальцем кончика подбородка, — если та-а-а-ак подумать… то… мона, — она резко посмотрела на девушку и подмигнула, — оставим тогда на вечер.         — как скажешь. — несмотря на спокойный тон, внутри девушка бушевала. «на вечер»?! она что, издевается? а что ей теперь думать до этого самого вечера? нет, это настоящая подстава, заинтриговать и так кинуть.         — ну так что в итоге? — тарталья непонимающе посмотрел на подруг. да, было очевидно, что у них есть что-то «своё», но делиться этим они обе пока не собирались.         — пойдём… например…        — сегодня открывается новогодняя ярмарка в центре! — оживилась мона. то ли неловкость из-за былого, то ли ещё что заставили ребят куда дольше думать над дальнейшим планом событий. раньше это получалось само по себе: даже не надо было говорить, они сразу собирались и шли, не зная куда. а теперь всё изменилось. между всеми появились новые чувства помимо дружбы, кто-то влюбился, кто-то с разбитым сердцем, а кто-то, видимо, нашёл свою любовь вне компании. но она не сожалела об этом: рано или поздно подобное обязательно бы случилось, и это просто было вопросом времени.         — отличная идея! — люмин кивнула и подхватила девушку под руку, — мы пойдём вперёд, потому что нам надо обсудить кое-что!       вместо того, чтобы спокойно пойти, блондинка буквально поволокла мегистус вперёд, чтобы между ребятами образовалось достаточное расстояние.         — у меня два вопроса, — горячо зашептала она, оглядываясь, — первый: давай мы как-нибудь останемся у тебя и я всё-всё расскажу?         — окей. — вряд ли её родители будут возражать против прихода давно знакомой им подруги дочери.         — второй… — люмин снова замялась. что-то она зачастила запинаться, — можешь мне ответить, почему ты так часто на нас оборачивалась и что вещи скарамуччи забыли у дома?       мона, от неожиданности потеряв дар речи, в ужасе посмотрела на подругу. и что ей тут ответить? вспоминать, как блевотина тартальи стекала по её одежде было просто омерзительно, да и рассказывать об этом нехорошо. у люмин хорошее настроение, зачем его портить такими… неприятными воспоминаниями?         — просто так получилось. — девушка потупила взгляд и следом сползла по лестнице на первый этаж. подруга умна, и поймёт, что сейчас никакого внятного ответа на свой вопрос она не получит. это как скарамучча, который ещё надеется, что получит назад свою одежду: бессмысленно. 

* * *

      ежегодная новогодняя ярмарка располагалась в самом сердце города. это всегда было настоящим праздником для детей и усладой глаз взрослых. большинство декораций и ларьков привозили аж из столицы, что определённо повышало авторитет мероприятия в глазах местных: все стекались посмотреть, как выглядит мини-столица страны в центре провинциального городка.        мона с удовольствием вдыхала ароматы блюд, чувствуя, как ими пропитывается вся одежда, и вертела головой в разные стороны. на улице ещё день, но народу была уйма. в толпе она часто видела ребят в школьной форме: всем хотелось увидеть такую красоту своими глазами как можно скорее.        краем глаза она наблюдала за скарамуччей, который впервые оказался на таком событии. вряд ли в его пгт новый год встречали с таким размахом, и от этого ей было очень любопытно увидеть его реакцию. и она точно её порадовала: если обычно парень выглядел нейтральным, либо слишком пафосно, словно ему всё это давно известно и видел он такое сто тысяч раз, то сегодня, на этой ярмарке, его лицо выглядело искренне удивлённым. «искренне» — самое главное слово. это заставило её замедлить шаг, из-за чего идущий рядом с ней скар ушёл далеко вперёд, оставив её позади. зато её нагнали люмин с тартальей.         — не бросай его, а то потеряется, — хмыкнул рыжий, показав пальцем вперёд, — будут потом спрашивать, чей ребёнок тут бродит один.        мегистус не стала спорить, вместо этого ускорилась и почти догнала скарамуччу. не желая его смущать, она держала дистанцию, просто сверля глазами его спину и решаясь с ним поговорить, но он её опередил.         — и долго ты будешь тенью ходить за мной? — он повернул голову на вспыхнувшую от смущения девушку.         — я… — она растерялась, не зная, что ответить. но быстро взяла себя в руки, — просто хотела пройтись… с тобой.         — со мной? — он окончательно остановился и обернулся к ней всем телом. его выражение лица олицетворяло полное недоумение, а щеки, наверное только из-за холода, слегка порозовели, — почему со мной?        «ну давай же, давай!», — она поморщилась, пытаясь решиться, и, собравшись, быстро сократила между ними расстояние. сейчас или никогда. сейчас или никогда. она должна это сказать, пока в ней достаточно смелости и отчаяния, а чувства переполняют, вызывая мурашки.        — я хочу быть твоим другом! — громко сказала она, сжимая руки в кулаки и чувствуя, как пот стекает по её телу. она хотела, чтобы они стали друзьями, чтобы он улыбался ей, смеялся, чтобы он был с ней таким же, как и с остальными! чтобы она тоже была особенной в его жизни, как и люмин с тартальей, а не той, как он выразился, «тенью», которая плетётся за ним по пятам. только теперь эта тень на что-то надеется.         — другом? — скарамучча опешил. он молчал, просто глядя на мону, чьё лицо наверняка напоминало помидор. даже тон его голоса был далёк от агрессии: видимо, он сам ничего не понял. и ей было плевать, видят ли её друзья, плевать, что о ней подумают люди вокруг. она хочет, хочет быть к нему хотя бы немного ближе!        спустя ещё несколько мгновений лицо парня побагровело, а губы зашевелились в безуспешных попытках что-то сказать. он напоминал рыбу, которую вытащили на поверхность и сейчас она ловит последние крупицы воздуха.         — д… другом? — пробормотал он, касаясь рукой своего виска. это была та самая сторона, которая коснулась виска моны.        её сердце билось невероятно быстро, и она смотрела на него во все глаза. почему он молчит? она зря это сказала, наверное, да? но ей не хотелось уводить разговор в другое русло. второй раз сказать это она больше не сможет. и, наверное, уже и не скажет. это унизительно, она бы никогда не позволила себе так себя вести, если бы не понимала, что теперь в её восприятии скара всё изменилось безвозвратно. она знала, что никогда ещё не вела себя так нерационально и жалко, но она впервые почувствовала что-то вроде влюбленности.        в фильмах это всегда выглядело красиво, герои знали, что нужно делать, и всё у них шло, как по маслу. а общение этих двух напоминало американские горки, и она не понимала, где сейчас остановилась эта вагонетка.        — ну… — парень отвёл взгляд и скользнул рукой от виска до своей макушки, агрессивно её почёсывая, — ладно.        только сейчас мона поняла, насколько была напряжена всё это время. сердце сделало завершающий удар и скатилось куда-то в желудок, осадком неприятно щекоча её желудок, а она выдохнула, опуская голову. он согласился быть друзьями. это значит, что теперь они друзья.         — кстати, как твои мышцы? — неловко спросила она, видя, что к ним уже приближаются люмин и тарталья с какой-то едой. надо срочно менять тему разговора.        — ну это уже слишком. — скар хмыкнул, и мона улыбнулась в ответ. он сказал это настолько беззлобно, что она чуть не расплакалась от облегчения.         — эй, хорош языком чесать, — тарталья подошёл к ним и обнял обоих за шею, прижимая их лица почти в плотную друг к другу, — мы вам креветки в кляре принесли!        интересно, а что же такое «дружба» в понимании скарамуччи?