наши юные смешные голоса

      путь с ярмарки до дома казался бесконечным: компания решила пойти пешком, не внимая мольбы скара хотя бы немного проехать на автобусе. поэтому, когда скарамучча и мона остались одни, то сил на конструктивный разговор у него уже не было.       они уже несколько часов «друзья». изменилось ли что-то за то время, что они «дружат»? вряд ли, потому что парень старался держаться около тартальи и по максимуму избегать мону. не то, чтобы он не хотел с ней общаться, но в голове крутился только один вопрос, заставляющий держать прежнюю дистанцию: что такое «дружба» в её понимании? что ему теперь делать, если он уже привык общаться с ней так, как он делает это обычно? и что теперь изменится?       теперь, когда они продолжают идти в полном молчании, это всё ощущается более неловко. надо ли ему сейчас что-то говорить, или дать ей возможность самой начать разговор? с одной стороны, он сам согласился дружить, а значит, должен сделать шаг ей навстречу, но с другой стороны, её никто не просил предлагать ему такие вещи, так что пусть теперь показывает, как надо дружить.       почему же он согласился? наверное, он и сам об этом думал. о том, что ему хочется, чтобы мона улыбалась ему и они чаще общались друг с другом как-нибудь по-человечески, хотя бы попытаться. но он уже привык говорить с ней грубо, хамить и оскорблять, потому что не знал, как иначе с ней обойтись. но он понимал, что знает причину такого поведения.       но сейчас он не хочет об этом думать, потому что мона мегистус идёт буквально в паре метров от него.        — если тарталья опять нажрётся, напомни мне в следующий раз оставить его в подъезде. — скарамучча не знал, о чём ещё им можно поговорить, но был бесконечно благодарен другу за то, что он вчера натворил. по крайней мере, теперь им точно есть что обсудить.        — не стоило тебе ходить с нами, — девушка вздохнула и повернула голову к скару. он видел, что она окинула его взглядом, — завтра же вообще встать не сможешь.       ну и зачем она это говорит? будто ей не плевать, что с ним будет завтра, послезавтра, через месяц. да хоть через год, суть в том, что она просто притворяется, чтобы создать эту жалкую имитацию дружбы.        — встану, куда денусь, — он пожал плечами, — если не приду завтра, то меня четвертует классрук. ты же слышала, что тот пидарас доложит о нашем с тартальей опоздании.        — ну да.       они снова замолчали. скарамучча с надеждой смотрел вперёд, мечтая поскорее увидеть свой, точнее, их с моной дом, чтобы наконец разойтись в разные стороны. этот светский разговор звучал настолько неловко, что он хотел провалиться сквозь землю, лишь бы не продолжать это.       стоило бы напомнить про одежду, наверное.        — кстати, насчёт моей одежды…       девушка вздрогнула так, что юноша резко повернул к ней голову. что её так удивило? то, что она вчера ушла в его одежде и теперь стоило бы её вернуть обратно? к тому же, он отдал ей свою самую любимую футболку, с которой не расставался с двенадцати лет. её привёз отец из очередной поездки, но прогадал с размером. в двенадцать лет скар был совсем низким, и эта футболка смотрелась на нём скорее как платье. но сейчас, спустя годы, она наконец стала ему по размеру, хоть и всё ещё большевата. но он гордо носит её: вот она, его прекрасная чёрная футболочка со скелетом на скейте прямиком из швеции! и спортивки тоже неплохие, но не такие любимые, как футболка.        — извини, я вчера споткнулась и… пришлось стирать. они ещё сохнут, но как только я приведу их в порядок, то сразу же принесу тебе.       это уже вторая отговорка за день. может быть, он ошибается, но в классе она говорила, что просто забыла их дома. наверное, что-то случилось с его одеждой, раз она не собирается её возвращать? иначе зачем ей придумывать какие-то бредовые отмазки, чтобы увильнуть от обычного вопроса? может, ей просто нравится импортная одежда? призналась бы честно, и тогда бы он мог честно оплакать свою любимую футболку в тёмной комнате. тем не менее, вопросов он задавать не стал. сделал вид, что поверил, и решил перевести разговор в другое русло. решил, но так и не понял, что именно нужно сказать.        — кстати, когда у тебя день рождения? — мона нарушила тишину первой, — в смысле… тебя же поздравят завтра неофициально. вот, хотела узнать… — блять, в который раз у него уже спрашивают одно и то же?        — третьего января. — скарамучча опустил взгляд на землю. вчера, когда у них не было выбора, общение с ней давалось ему куда легче. их объединяла общая цель, именно поэтому он забыл про все свои заскоки и поставил друга выше своих принципов. но теперь ни друга, ни общей цели. они просто плелись домой в неловком молчании.       к счастью, до дома они дошли быстро. в какой-то момент оба, не сговариваясь, ускорили шаг: видимо, никто из них больше не мог придумать тему для разговора, поэтому предпочёл как можно быстрее прекратить этот кошмар.       когда они остановились около подъезда моны, то просто замерли, молча глядя друг на друга.        — ну… пока? — скар не знал, чего она ждёт. но видел, как сияют её глаза, на губах играет лёгкая улыбка, а щеки её были красными. снежинки красиво лежали на её тёмных волосах, и выглядело это невероятно красиво. зима была ей к лицу.        — пока, скарамучча! — её голос стал в разы бодрее, а улыбка шире. помахав ему рукой, она скрылась за дверью подъезда, оставив скара стоять пригвозжденным к засыпанному снегом асфальту.       «сейчас я поплыву», — подумал он, глядя на то место, где до этого стояла мона. а потом помотал головой и развернулся, чтобы пойти к себе домой.       странная, конечно, штука эта жизнь. совсем недавно скарамучча терпеть ненавидел эту девчонку и всё, что с ней связано. говорил всякое обидное дерьмо, провоцировал, отторгал всё хорошее в ней. нет, конечно, он всё ещё не видит в ней особенных положительных качеств, но сейчас всё ощущается совсем иначе. достаточно полутора месяцев, чтобы скар понял, что, в общем-то, никакой ненависти к ней и не испытывает. ни тогда, ни сейчас.

* * *

      по приходу домой парень сразу же ушёл в свою комнату. медленно переоделся и лёг на диван, где сегодня аж дважды поменял наволочки.       тарталья ночью отжигал по полной: после ухода моны его вырвало ещё два раза, и скарамучча только успевал менять под ним полотенца и вытирать его, параллельно кроя матом. он толком и не спал, но едва ли дал себе возможность немного расслабиться, едва ли прикрыл глаза, как услышал эти мерзкие булькающие звуки. в этот раз всё было в разы хуже, чем в прошлый раз, и парню пришлось насильно раздевать тарталью, одежда которого была не пригодна для сна на чистом диване. но то, как рыжий при этом орал, звучало так, будто скар до него прямо таки домогался, а потом в полусне ещё извращенцем и насильником обозвал. и именно этот эпизод он припомнил сегодня в классе. лучше бы он вообще ничего не помнил с этой ночи, ублюдок.       но теперь в комнате он один, на идеально чистом диване, и теперь всё точно хорошо.       на чём он там остановился? ах, да. он понимал, почему так себя ведёт.        — потому что… потому что… — прошептал он, глядя на потолок. потому что почему? он же сам думал, что всё уже давным-давно понял, а сейчас, когда пришел момент что-то признать, он понял, что на самом деле совершенно ничего не понял. просто тогда он считал, что иначе с ней не получится. не мог он. но сейчас, после того, сколько всего интересного они прошли вместе, ему хочется узнать её получше.       «уже не хочу знакомиться поближе», — думал он всего полтора месяца назад, и говорил это тарталье так часто, насколько это вообще возможно. ловко, конечно, переобулся, тут ничего не сказать. но и он тоже человек, так что он ведь тоже может менять своё мнение о людях? да, само собой, он может, он же тоже человек. значит, в том, что он хочет заключить с моной мирный договор, тоже нет ничего плохого, верно? правда? он же не обязан мешать её с дерьмом даже тогда, когда ему этого уже не хочется?       боги, да какая разница?       ударив кулаком по дивану, он сел и растрепал волосы на голове. что за хуйня вообще? лежит и чушью какой-то страдает. ему бы в доту зайти, а то ребята наверное его уже потеряли. в последнее время скару было свойственно исчезать из игр дольше, чем на сутки, что вызывало беспокойство у всей конфы: как правило, скарамучча был тем человеком, которого можно найти в голосовом чате каждый день в любое время суток, помимо тех часов, когда он был в школе. а сейчас он стал проводить больше времени в реальном мире, и это удивляло ребят, но он никогда не отвечал на вопросы «что у тебя там» и прочие проявления обычного любопытства. ему бы самому знать, что там у него.       в комнату начал скрестись кот, и скар запустил его внутрь, даже отпустив в сторону. кот зашёл и уставился на хозяина. хозяин уставился на него в ответ.        — ты меня осуждаешь? — тихо спросил скарамучча у кота, забывшись. кот не отвечал, и тогда парень моргнул и медленно поднял взгляд к потолку, — а… блять, коты же не разговаривают… — он почесал затылок и начал ходить кругами по комнате, — вот это я уебок. — наверное, от своих мыслительных процессов скарамучча окончательно поехал крышей, если происходящее имело для него какой-то смысл.       на сегодня планов не было: тарталья поехал домой получать пиздов от отца, а люмин тоже занята какими-то своими делами. с одной стороны, это хорошо, ведь он может провести весь день за компьютером и не испытывать за это угрызений совести за просранную жизнь, но всё же…        — скар, ты уже дома? — когда мама заглянула в комнату, парень чуть не свалился на пол от того, как сильно ёкнуло его сердце. чуть не обосрался.        — как видишь… — пробормотал он, согнувшись пополам и держась за сердце.        — у тебя всё нормально? — мама зашла в комнату и беспардонно села на диван. — мне казалось, утром в твоей комнате пахло перегаром.       душа скарамуччи ушла в пятки.        — да, это правда, — он приготовился, что его сейчас убьют ко всем чертям, но мама молчала, — ночка выдалась тяжелой, потому что я возился с пьяным человеком. отвратительно.        — какой жест доброй воли. — она ухмыльнулась и откинулась на спинку дивана.        — ну… иначе бы не получилось. тут, можно сказать, была безвыходная ситуация. — скар тоже расслабился и опустил руки на колени, — я… эм… немного запутался.        — м? — мама подняла одну бровь и с любопытством посмотрела на него. её глаза загорелись, и это было объяснимо: он делился с ней чем-то своим раз в пятилетку. в последнее время он даже меньше общаться с ней начал, просто приходя домой и закрываясь в комнате, чтобы в тишине вновь пережить события прошедшего дня и обдумать это. но сейчас он подумал, что можно и пообщаться, раз попался такой случай. к тому же, мама старше него всего в два раза и точно поймет его… наверное.        — тут такое дело…

* * *

      сегодня всё играло против скарамуччи: сначала он проспал, потом всё утро метался по дому в поисках учебника по физике, по пути в школу обнаружил, что у него порвался ботинок, а финальным штрихом стало то, что он опоздал на первый урок. со стороны он точно выглядел жалко, потому что даже расчесаться не успел, только собрался наспех. однако, не всё так плохо: после вчерашнего разговора мама смягчилась и не сильно ворчала из-за безалаберности сына.       скар влетел в кабинет и замер на месте, тут же начав рапортовать все ему известные извинения. к его удивлению, на него никто не ругался, просто пригласили сесть за парту и не срывать урок.        — почему он на меня не ругался… — озадаченно пробормотал парень, сев рядом с тартальей. от растерянности он даже забыл достать тетрадь или хотя бы ручку для приличия.        — ноэлль дала тебе блат. — рыжий ухмыльнулся и пихнул скара в плечо, — тебя же сегодня с наступающей днюхой поздравят. это, можно сказать, подачка от старосты для именинников.        — нихрена себе, — скарамучча даже не сопротивлялся, когда тарталья начал приглаживать его торчащие во все стороны волосы, — вот это новости.       немного придя в себя, он окинул взглядом кабинет и остановил взгляд на моне, которая безучастно таращилась на доску. сегодня она снова пришла вся при параде: уже который день он замечает, что она стала наряжаться даже с учетом строгости их внешнего вида в школе. нет, конечно, не то, чтобы он правда смотрел… просто, ну, показалось так ему случайно.        — а как у вас вообще проходят эти поздравления? — прошептал скар, склонившись к рыжему.        — на стену повесят эту ебанину, — он имел ввиду растяжку, — с надписью «с днём рождения», ну и какую-нибудь приколюху от класса подарят. мы все по сотке скинулись для тебя.        — нихуя не понял.        — да забей.       парень посмотрел на часы: до конца урока осталось всего десять минут, и он пришёл, в общем-то, зря. мог бы и поспать подольше, да и вообще…        — скар! — громко прошептала за его спиной люмин, — алё, не спи, ска-а-ар!        — чё ты разоралась? — таким же громким шепотом возмутился скарамучча, обернувшись к подруге. его негодование, как всегда, вызвало только смех с её стороны.        — когда у тебя день рождения?        — ну уж явно не сегодня. — он закатил глаза. — третьего января.        — о, — люмин ненадолго замолчала, и скар уже собирался отворачиваться, — а тебе на новый год и днюху разные подарки дарят?       скарамучча цокнул языком и отвернулся от люмин. а вообще, да, на новый год он получает подарки сразу же и за день рождения. хотя, если отец успевает и имеет возможность, то присылает из-за бугра что-нибудь интересное чисто от себя. в прошлый раз он прислал крутой свитер, ссылку на который скар скинул ему по ошибке вместо тартальи. это было приятно… до слез. но это тайна, секрет, который он унесет с собой в гроб. он лучше умрет, чем признается, что плакал из-за какого-то свитера.        — кстати, какие планы на сегодня? — как бы невзначай поинтересовался тарталья.        — у меня были планы посвятить день доте. а что? — сегодня парень не был готов взаимодействовать с… друзьями. даже с другом моной. точнее, с подругой моной. точнее, пошла она нахуй, он вообще с ней больше никогда не заговорит снова.        — мы с люмин подумали, что было бы неплохо прихватить её паренька и пойти всем вместе погулять.       у скарамуччи душа в пятки ушла.        — что ты опять задумал? — он в ужасе глянул на друга, но тот выглядел невозмутимым.        — ничего я не задумал, — рыжий пожал плечами, — я повёл себя, как инфантильный долбаеб, и должен загладить свою вину перед ними обоими.       юноша в ответ только покачал головой. ему на это было ответить нечем, разве что молча согласиться, что тарталья и вправду повёл себя максимально некрасиво и поставил в неловкое положение абсолютно всех. особенно скарамуччу, которому пришлось поплатиться несколькими комплектами постельного белья. ещё и футболку его любимую забрали. вот он-то точно остался в минусе.        — ладно, хорошо. куда вы хотите пойти?        — сегодня погода хорошая, так что просто пойдём куда-нибудь… в случайном направлении.        — надеюсь, всё не закончится на лесополосе. — скар не смог удержаться и хмыкнул.        — да блять, завали, — рыжий фыркнул, — я же сказал, что не собираюсь больше творить хуйню.        — ага, спасибо.        — ага, пошёл нахуй.

* * *

      до конца учебного дня ребята особо не взаимодействовали, разве что мона подходила, чтобы увести за собой люмин в коридор. в такие моменты у скара подпрыгивало сердце, и он тут же начинал делать вид, что занимается чем-то важным и не может поднять взгляд на мегистус. конечно, они заключили мирный договор, но как ему вести себя дальше, он не знал. даже вчерашний разговор с матерью не сильно помог, потому что скарамучча даже не знал, как совладать с собой и расставить всё по полочкам. на языке крутится правда, но никак не может сложиться в одно целое предложение.       после звонка с последнего урока скар, как всегда, сложил свой бедный арсенал из одной ручки и тетради в двенадцать страниц в рюкзак и вышел в коридор. на телефон пришло уведомление, поэтому он отвлекся. сообщение вызвало усмешку: в дискорде его даже тегнули, чтобы уточнить, не умер ли он. ну… наверное, умер. для самого себя так точно — предпочитать доту реальной жизни! это сумасшествие и уже, несомненно, в какие рамки не лезет. но будет враньем сказать, что он не рад этому.        — скарамучча! — когда он почувствовал, что его трогают за плечо, он поднял голову от телефона и резко шарахнулся от моны, которая стояла буквально напротив него. она же реально потрогала его за плечо. а они раньше вообще касались друг друга специально?        — что? — на всякий он сделал несколько шагов назад, чувствуя, как задрожали его руки от переполняющих его эмоций.        — пойдём в кабинет, поздравлять тебя будем!       скар раздраженно вздохнул. одна мысль о том, что весь класс обратит все свое внимание на него, и, что самое худшее, он вообще причина этого события, вызывала у него чистый ужас и желание поскорее закончить эту пытку.       когда они зашли в кабинет, то скарамучча увидел, как весь класс собрался у доски. на стене висела растяжка с поздравлением, шторы были плотно завешаны, из-за чего свет в кабинете был слегка приглушен. не очень понимая, что сейчас делать, парень встал на месте, но из ряда одноклассников вышла ноэлль. она с торжественным лицом рассказала целую речь от лица всего класса, пожелала здоровья и благополучия, чуть ли не красивых детей в будущем. после этого к скару вышел тарталья. он чиркнул зажигалкой и поднес к нему.        — задувай, бро.       скарамучча напрягся всем телом, чтобы не заржать, и задул маленький огонек. класс захлопал в ладоши, и ноэлль вручила «имениннику» подарок: кепку. но это была не просто кепка, это была кепка, которую когда-то скар очень хотел, но никак не мог купить, потому что у него не было времени доехать до магазина. однажды он жаловался об этом тарталье, и друг, видимо, это учёл. и теперь та самая кепка была в руках скарамуччи, и он смотрел на неё в восторге. эмоции так захлестнули, что он забыл играть крутого и просто стоял на месте, глядя на свой подарок. ребята продолжала хлопать и улюлюкать, а парень думал, что не заслужил такого хорошего друга для себя.

* * *

       — ну что, я угадал твою хотелку? — тарталья обнял скара за шею и напялил на него кепку.        — да… — парень сжал губы, набрал побольше воздуха в легкие, сжал кулаки и зажмурился, — …спасибо.        — я рад. — друг натянул скарамучче кепку ещё ниже, прямо на лоб, и хохотнул, пока его крыли матом и шутливыми возмущениями. нет, он правда не злился. просто нужно было держать остальных в тонусе, чтобы они не подумали, что скар умеет делать что-то кроме как ругаться и ворчать.        — а мы пойдём куда-то сегодня? — осторожно поинтересовалась люмин, и взгляды всех троих устремились на неё. повисло молчание: они даже не говорили об этом. какое-то время они все переглядывались, после чего скарамучча заговорил первым.        — не, ребят, я домой. — он покачал головой, не зная, насколько сильно он хочет идти куда-то сейчас. к тому же, он пообещал себе перестать пытаться менять свой образ жизни и не предавать его единственную любовь: доту.        — «не» за ответ не принимается, — тарталья покачал головой, — пойдём пить на гаражи.              неожиданно мона громко рассмеялась, и люмин подхватила этот смех.        — ты дурак? — девушка смахнула выступившую от смеха слезу и посмотрела на друга, — какие гаражи? что за эстетика седьмого класса?        — может быть, душой я все ещё там. — тарталья пожал плечами и окинул взглядом друзей, остановив взгляд на скарамучче, который был единственным, кто предпочел молчать в ответ на такое экстравагантное предложение. звучало, конечно, довольно заманчиво, правда, если друг опять нажрется, то поедет домой на такси. за свой счет, конечно.        — ну… — скар замялся, зависнув на несколько мгновений, — блять, ладно, хорошо.       и снова он выбрал не свою единственную любовь, а друзей. удивительно, и он даже не знает, то ли это деградация, то ли личностный рост… непонятно.        — вот! девчонки, берите пример со скара, парень сразу выкупил фишку! — тарталья приободрился и посмотрел на девочек, — вы что, не хотите вернуться в седьмой класс? хотя бы на часик!        — ты хоть помнишь, что было в седьмом классе? — люмин поморщилась и отвела глаза. скарамучча поднял бровь на эти слова, но он мог только представить, что дети делают в таком возрасте. ничего… хорошего, наверное. но он в седьмом классе просто играл в доту. как и в восьмом. как и в девятом. ну и сейчас, в десятом.       мона закрыла лицо рукой и снова рассмеялась. её щеки порозовели, и скар, глядя на неё, подумал, что с розовыми щеками она выглядит довольно… ну, типа, мило. ну и что, что это странно, она же его подруга, он же может делать ей комплименты? пусть и мысленно. нет, он лучше умрет, чем скажет такие вещи вслух. хоть тысячу раз умрет. пятьдесят тысяч раз. но не скажет. ни за что.        — да не ломайтесь, погнали! — рыжий тоже сжал губы, чтобы не заржать, и его боевой запал стал только сильнее. видимо, общие воспоминания вызвали эмоции у каждого из них.        — ладно, ладно, — люмин опустила голову и тоже тихо хихикнула, после чего подняла голову вновь, — только… не как тогда.        — да сейчас зима, у нас в любом случае не получится так, как тогда. — мона пожала плечами.        — ну вот и решили. я тогда куплю бухло в ларьке… — тарталья выдержал паузу и потёр пальцами подбородок, ненадолго задумавшись, — поняли в каком, да? если че, я угощаю.        — ага. ты прям туда придешь тогда?        — ага.

* * *

      девочки привели скарамуччу на территорию почти на краю города: шли они добрых двадцать минут, и забрели в богом забытый частный сектор. часть домов уже была разрушена, а остальные держались на добром слове, и в большинстве своем были заброшены. лишь старые пожелтевшие шторы и шум телевизоров из приоткрытых окон выдавали наличие жизни в них. под ногами были ямы, которые, благо, были засыпаны снегом, но летом, особенно после дождя, идти здесь наверняка целое испытание.       ребята прошли через этот жуткий частный сектор и забрались на гаражи по каким-то остаткам заржавевшей от времени брошенной машины советского образца. конечно, у скара в голове вертелось много вопросов, как минимум какого черта они тут делали и как они нашли это место, но он решил промолчать и просто следовать за девочками, ахуевая от происходящего.        — сюда.       мона поманила рукой ребят и повела их дальше по крышам гаражей. они прошли ещё какое-то время, перепрыгивая с гаража на гараж или пользуясь выложенными между ними досками, имитирующими мостики, после чего остановились на последнем гараже, над которым нависали ветви лысого дерева, а под ними стоял фундаментный блок. снег около него был протоптан, а вокруг валялись окурки от сигарет и пустые бутылки. скарамучча сглотнул и напряг все извилины, чтобы не выдать своего ужаса. вопросов стало ещё больше, и он даже почти заговорил, но в последний момент вновь передумал и нацепил маску уверенности.       люмин выдохнула, и клуб пара вылетел из её губ. она натянула рукав на руку и сбросила снег с блока, после чего огляделась по сторонам.        — о, смотрите. — она указала пальцем в сторону, и скар повернулся в ту сторону, куда показала девушка.       только сейчас он увидел, что по другую сторону от частного сектора с гаражей открывается вид на заледеневший пруд. он был окружен засыпанными снегом деревьями, а на холме по другую сторону от пруда виднелась ещё одна линия гаражей. рядом с прудом был мостик и лестница, и судя по тому, как хорошо была протоптана дорога, здесь ходит достаточно много людей. и сейчас он видит пример таких «ходящих»: на мостике, свесив ноги, сидели два пьяницы, которые делили одну бутылку водки на двоих. между ними даже была тарелка, но скарамучча не смог разглядеть, что было на этой тарелке.        — гляди-ка, люди высокой культуры, — мона усмехнулась, — даже закусывают.        — значит, не алкаши. — люмин пожала плечами.       за спиной послышался хруст снега, и через несколько мгновений за их спинами появился рыжий. в его рюкзаке был слышен звон бутылок, а его лицо сияло от радости.        — продали. у них уже третий год одна и та же продавщица, мы с ней уже на «ты».        — три года сидеть в этом стрёмном ларьке, — мегистус подошла к рюкзаку тартальи, когда он поставил его на бетонный блок, — может, она просто в рабстве. и её единственная отдушина это школота.        — может быть. — рыжий расстегнул рюкзак, и они с моной поставили несколько бутылок пива в ряд. скарамучча почти выдохнул вслух: он уже боялся, что не вернется обратно живым. — я не стал брать много, а то сейчас зима, скользко, а то нажремся и кто-то свалится отсюда. будет не очень.        — здраво, — люмин подошла к ребятам, — что-то ты притих, скар. всё нормально?       парень моргнул, думая, что сказать. вроде и нормально, а вроде и нет. вся эта затея показалась ему стремной, но, в целом, уже поздно сливаться, потому что он уже здесь.        — нормально. — ответил он, говоря как можно более уверенным голосом. в следующее мгновение ему в руки всунули бутылку пива, и он просто тупо уставился на неё, пока остальные в одно движение открыли свои бутылки. скарамучча тоже открыл свою, но не так уверенно и уж далеко не с первого раза. было неловко: выставил себя лохом каким-то перед друзьями.        — итак, за что пьем? — люмин поморщилась, когда её бутылка моментально охладела и начала жечь руки холодом.        — можно за новую кепку скара. — мона посмотрела на него, и он посмотрел на неё в ответ. какое-то время они молча таращились друг на друга, но девушка первой разорвала зрительный контакт. только сейчас парень понял, что люмин и тарталья все это время молча смотрели на это.        — да… — пробормотал скарамучча, слегка приподняв бутылку, — можно за это.        — ну и отлично!       послышался звон бутылок, были сделаны первые глотки. скар слегка поморщился: до приезда в город он не был особым поклонником алкоголя, и пил только однажды, когда дед в новогоднюю ночь по приколу поставил бокал своему четырнадцатилетнему внуку с предложением выпить.       вкус пива напомнил о дне рождения люмин и кэйи. в тот день, точнее, в ту ночь произошло много всего. и если раньше скарамучча не придавал тем событиям большого значения, то сейчас, обдумывая это, он пришел к выводу, что каждый момент имел для него какую-то важность. и он понимал, что отдал моне свою джинсовку не просто из жалости, а из-за нежелания видеть её простуженной. он… просто не хотел, чтобы она заболела, и в итоге заболел сам. но он совсем не возражал. он ненавидит себя за то, что понимает это, но ничего с собой не может сделать. он всегда это понимал, просто признавать было до тошноты паршиво. а теперь, когда на языке чувствуется этот привкус пива, того самого, что он пил в ту ночь, он понял, что, может быть, слишком много врет себе. и пытается выдать действительное за ложь. но он не знал, что ему делать со всем этим. он бросил взгляд на мону, которая болтала с люмин. что ему делать?        — хэй, чего виснешь весь день? — тарталья появился словно из ниоткуда и ткнул локтем в бок скара, — загадочный такой стоишь.       на мгновение парень даже хотел предложить другу поговорить обо всём этом, но передумал.        — ничего.       а сам вновь посмотрел на мегистус.       нехорошо это всё, конечно.

* * *

      когда бутылки опустели, все начали собираться возвращаться обратно. скарамучча сник окончательно, и даже не участвовал в разговорах. тарталья, который иногда наблюдал за скаром, что-то понял, поэтому даже не пытался включить парня в разговоры. за это он мог благодарить друга вечно, но так ничего и не сказал. в голове по кирпичику складывались ответы на все вопросы, но каждый раз он разрушал эти постройки и пытался отказаться от этих мыслей, но когда в поле зрения попадала мона, все начиналось сначала. и хотелось бы как раньше: нагрубить, обидеть, но уже не получалось. избегать? в этом нет никакого смысла. оскорблять? как и говорилось, он уже не может это делать. поэтому он просто молчал.        — кстати, скоро будет концерт нашей любимой группы, — тарталья посмотрел в телефон, — через три дня. билеты ещё, к счастью, остались.        — и че, пойдём? — мегистус взяла несколько бутылок в руки, чтобы выбросить их по пути.        — да-да, погнали, — люмин повела всех вперёд, и они поплелись по гаражам к спуску, — у меня как раз деньги появились.       скарамучча не понимал, почему они ведут себя так, будто в них не плескались по две бутылки пива. или что, у него одного по неопытности всё перед глазами плыло? он даже не был уверен, что не свалится в снег где-нибудь между гаражами… а, нет. только сейчас он заметил, как мона споткнулась об свою ногу, и скар, поняв, что она тоже не в той кондиции, молча поравнялся с ней и также без лишних слов вырвал у неё бутылки из рук, прижав к своей груди.        — ты чего? — мегистус подняла бровь и даже остановилась, уставившись на скарамуччу. от мороза её щеки порозовели, а глаза были слегка пустыми от алкоголя. она выглядела немного потерянной, и парень, глядя на неё, забыл, что сделал и почему она задала этот вопрос. на языке вертелись оскорбления, и он планировал даже что-то сказать, но все слова застряли в горле, поэтому он просто прошел мимо неё и пошёл дальше, почти догнав люмин и тарталью, которые ушли далеко вперёд.

* * *

      друзья разошлись по своим домам, и мона со скаром снова остались одни. они шли домой молча, и вновь, как и вчера, между ними висела неловкая тишина. скарамучча гадал, стоит ли что-то говорить, но он так и не смог выдавить и слова.        — э… — пробормотала мегистус, и парень резко повернул к ней голову, словно действительно ждал хоть какой-то инициативы с её стороны, — прости, что не возвращаю вещи. я правда…        — оставь себе. — он вздохнул и опустил взгляд, всеми силами избегая зрительного контакта с ней. он уже забил на свои шмотки, если она хочет, то пусть забирает. а футболка… ну, отец пришлет ему из своей австралии ещё десятки таких. и он почему-то решил, что, может быть, в этом нет ничего страшного. в том, чтобы что-то от скара было у моны дома.        — но…        — заткнись, или я сейчас передумаю.        — ладно, молчу. — краем глаза скарамучча мог видеть, как щеки моны не просто порозовели, а покраснели. она уткнулась носом в свой шарф, и юноша вздохнул. что же он думает, что же он чувствует? почему так легко отпустил свою любимую футболку? почему… почему он всё это делает? в голове всплыли слова тартальи.       «мне не нужна её взаимность, мне просто нужно знать, что она счастлива и ни о чём не жалеет»       поэтому он и отдал ей свои вещи? чтобы она была счастлива? он же знал, что она не собирается их возвращать. поэтому и решил не спорить, а просто отдать, если ей так этого хочется?       ахуеть.        — извини, я вспомнил, что мне надо по делам.       скарамучча резко свернул в другую сторону и, не дожидаясь ответа моны, быстро пошёл в случайном направлении. ахуеть, ахуеть, ахуеть. то, в каком контексте говорил те слова… и сейчас он… действительно начал понимать, о чем тогда говорил рыжий?       да ну нахуй. быть того не может. он не мог… он не мог влюбиться в мону мегистус. не мог. ни за что.