наши юные смешные голоса

      кап… кап… кап, кап, кап.         — как же ты достал… — мона закрыла уши руками и застонала, надеясь хотя бы так заглушить этот навязчивый звук капания воды из не до конца закрытого крана на кухне. но даже если она закрыла уши, но шум продолжился и в голове, только вместо капанья она слышит голос скарамуччи, эхом бьющийся по стенкам её сознания.        «извини, я вспомнил, что мне надо по делам».       она сделала что-то не так? может быть, нужно было говорить с другой интонацией? или не стоило пить при нём тогда на гаражах... может быть, он разочаровался в ней из-за того, что увидел в её руках бутылку, и, боже упаси, подумал, что она конченная алкоголичка? или, может, снежинки на волосы некрасиво падали? губы шелушились и побледнели? или… или что? почему он так резко убежал? он не хочет с ней общаться? а как же её чувства? и что ей теперь делать?        вздохнув, мона взяла в руки телефон и уставилась на иконку телеграмма. может быть, написать люмин, сознаться во всем и получить какую-то поддержку? нет, что она тогда вообще подумает… почему-то мегистус не хватает гордости признать при ком-то свои истинные чувства, и она вынуждена страдать в одиночестве на кухне, слушая, как капает вода из крана.        на кухню зашла мама, вытирая пот со лба: сегодня в комнате моны снимают со стены тот убогий ковер, который был пыльным до невозможности и вызывал чих от любого взаимодействия с ним. рядом с ним даже дышать было невозможно! поэтому мегистус молча пережидала пыльный армаггедон в своей спальне вдали от причины её аллергии, и сейчас, когда мама зашла в комнату, она ждала два исхода: либо она будет той, кто потащит ковер на мусорку, либо её сейчас заставят прибирать остатки того армаггедона в своей комнате.         — доча, отнесешь ковер на мусорку?        ну, что и требовалось доказать.         — так у меня же аллергия? — девушка недовольно цокнула языком, но всё же встала из-за стола и медленно вылила остатки чая в раковину.         — ну, выпьешь таблетку и всё. на улице заодно проветришься, мусорка как раз недалеко.         — хо-ро-шо. — мона натянула улыбку и в прихожей накинула на себя отцовскую куртку. выглядела она чутка нелепо: растянутые на коленках домашние спортивки, носки с бабочками, уже давно маленькая ей футболка с хеллоу китти, покрытая пятнами неизвестного происхождения, а ещё грязные волосы, нелепыми сосульками падающие на её плечи. в таком виде самое оно выходить к мусорке: хотя бы там она будет выглядеть уместно в своем наряде. и она пошла. 

* * *

      волоча огромный ковер на плече, мегистус со всей силы вышибла им дверь подъезда и вышла на улицу. морозный зимний воздух мгновенно заставил щеки покраснеть, а по телу пробежал холодок, из-за чего её руки немного ослабли. выругавшись, она остановилась у подъезда и прижала ковер к стене, шарясь по карманам отцовской куртки в поисках перчаток, но именно в этот день, черт возьми, отец додумался достать свои поганые перчатки и бросить их в стирку.         — отлично… — пробурчала школьница и, издав нечленораздельный звук, согнулась пополам, продолжив нести ковер по тротуару. ей уже было плевать, как на неё смотрят люди: она ничего и не видела толком, потому что сальные даже на концах волосы упали ей на лицо, и она шла интуитивно, надеясь, что этот ковер не влетит в какого-нибудь заплутавшего бедолагу. дорога казалась бесконечной, и ей думалось, что она идёт целую вечность. в отчаянии она посмотрела под ноги и увидела, что прямо рядом с ней идут чьи-то ботинки. не став рисковать, она не стала ничего говорить, но обладатель ботинок заговорил сам.         — ты чё?        блять. ну конечно, кто же ещё мог застать её в таком состоянии. скарамучча.         — иди, куда шёл! — в сердцах рявкнула мона, чувствуя, как по телу пробежал жар. как ужасно она сейчас выглядит, одета во что попало, башку свою не помыла, и тут ещё скарамучча прибавился, идёт рядом и смотрит на это жалкое зрелище. этот день в календаре точно можно обвести черным маркером.         — ха, ну ты и дура. — скар хмыкнул и исчез из зоны видимости мегистус. она уже хотела выдохнуть с облегчением, но тут почувствовала, как груз на её плечах стал легче, а другая сторона ковра больше не волочилась за её спиной: кто-то сзади тоже держит этот ковер. «да ну…», — девушка попыталась обернуться.         — не крути башкой своей, иди давай. — буркнул парень, и они молча пошли дальше, неся этот несчастный ковер в гробовом молчании. сердце моны билось, как сумасшедшее, лицо пылало, а ладони моментально вспотели от волнения. пыль от ковра неприятно щекотала нос, и она, не выдержав, чихнула на весь двор.        сзади послышался вздох, но ответа не было, за что она была бескрайне благодарна, иначе бы она скончалась от стыда прямо здесь, во дворе своего дома. конечно, родители бы обязательно оплакивали её и жалели, что заставили дочь-аллергика вынести объект её аллергии на мусорку, да ещё и опозориться перед объектом воздыханий, который тащится за её спиной, неся вместе с ней этот долбанный пылесборник, хотя его об этом вообще никто не просил.        мона сжала губы, опустив взгляд, но тут её глаза расширились, а лицо вспыхнуло ещё сильнее. в голову ударила мысль, которая теперь никак не выходила из её сознания: «скарамучча сам помог мне!»       и вправду. примерно месяц назад он мог бы просто пройти мимо, или, может, высмеять её нелепое положение, которое действительно выглядит очень комично. да и это было бы в его стиле: он постоянно к чему-то придирается и ему вечно что-то не так. но в этот раз он вообще ничего не сказал, прямо вообще ничего, настолько ничего, что это было… непривычно и даже странно. значит, это и есть дружба в понимании скара? помощь без тупых насмешек? значит, он хороший друг… очень хороший. и это хорошо… дружить с ним. хорошо.        но что дальше? неужели она так и продолжит молча с ним дружить и терзать себя сомнениями? но признаваться ему страшно. да и если она признается, что делать дальше? вряд ли её чувства взаимны, и так она просто разрушит всю компанию и сама останется с голой жопой и разбитым сердцем.        «что мне делать…», — думает она и кусает щеку изнутри.         — что? — послышался приглушенный голос скара за спиной.         — что? — мона слегка повернула голову, но ничего разглядеть не смогла.         — что тебе делать?         — в смысле?         — ты сказала «что мне делать».        мегистус замолчала. она сказала это вслух?! что ж за проблема у неё такая, вечно озвучивать свои мысли? как же ей выкрутиться? этот засранец очень цепок к словам и точно не забудет просто так, правду она сказать ему не может… в таком случае, как говорит отец, «самая лучшая ложь — это ложь с крупицей правды». и мона, набрав побольше воздуха в легкие, заговорила.         — мне нравится один парень, но я не думаю, что это взаимно. не знаю, стоит ли тогда вообще признаваться, если из-за этого я могу потерять вообще всё?        скарамучча притих. девушка даже дышать перестала, ожидая хоть единый звук с его стороны, но ничего: они всё также в гробовой тишине несли этот треклятый ковер. к счастью, до мусорки уже рукой подать, и мона, глядя на неё исподлобья, подумала, что точно не хочет видеть выражение лица скара в данный момент. наверняка он просто придумывает новые насмешки или что-нибудь такое, что обязательно заденет её за живое. ну кто тянул её за язык?        в таком же давящем на виски молчании они наконец дошли до мусорки и оставили ковер. мона, не решаясь обернуться, отряхнула пыльные руки и вновь оглушительно чихнула, снова не получив никаких «будь здорова», или что люди говорят в таких ситуациях хотя бы из вежливости.         — ладно, забудь, что я сказала. — мегистус собралась с силами и наконец посмотрела на скарамуччу. он стоял чуть поодаль от неё, сунув руки в карманы, и молча смотрел себе под ноги. стоит ли вообще что-то говорить? нет, она точно облажалась по полной программе, потому что этот парень точно счел её идиоткой и теперь стоит, пытаясь справиться с наплывом кринжа.         — на кой черт ты ему сдалась? — резко рявкнул скар и поднял на неё взгляд, — никому ни в чём не признавайся, — он скривил губы и отвернулся от моны, — пока.        девушка открыла рот, чтобы попрощаться в ответ, но передумала. она смотрела ему вслед: он шел медленно и что-то в его поведении явно изменилось. нет, конечно, ответ был в его стиле, но взгляд был совсем другим, да и он никогда не ходит так, как сейчас: потупив взгляд и засунув руки в карманы куртки. снова чихнув, она поплелась за скарамуччей, держа дистанцию. сейчас она не понимала, как себя вести и, что самое главное, как себя будет вести он. неужели она оттолкнула его? да и какого вообще…        — и да, — скар обернулся к моне, от чего она резко остановилась, — мне тоже нравится одна девчонка. и… и… — он выдержал паузу, а у мегистус опустились руки от таких известий. как это… девочка нравится? нет, это был удар в спину. она тоже моментально сникла и сжала губы, думая, стоит ли это комментировать, и в итоге не выдержала.         — ну так признайся ей! — крикнула она. из-за холода её голос нелепо хрипел, но ей было уже всё равно.         — ну так и ты признайся тому неудачнику!       «а, так ты теперь неудачник?»        — не хочу. — голос моны стал тише.         — вот и я не хочу! — заорал скарамучча, и по всему двору раздалось эхо. идущие неподалёку мамочки с детьми обернулись на них, но ни мона, ни скар, не обратили на это никакого внимания.         — почему?! — ещё громче закричала она, то ли в попытках перекричать его, то ли выразить свою обиду. нравится другая? да он что, совсем с ума сошел? какая ещё другая?        — потому что не хочу! и вообще, я слишком для неё хорош, хотя, зачем я вообще это говорю, это не твое дело, не суй свой нос всюду, и… — он замялся, несколько секунд просто ловя ртом воздух и пыхтя морозным паром, — и… ничего. — он развернулся и пошёл ещё быстрее. мегистус не стала его догонять, а осталась стоять на тротуаре, глядя туда, где только что стоял этот… урод.        настроение окончательно испортилось, когда глаза и нос начали чесаться от обострившейся аллергии, и не от большого ума мона начала тереть слизистые пыльными руками. давясь соплями, она пошла в свой подъезд, уже заранее обозначив этот день как самый худший в её жизни. во-первых, прямо ей лично парень, который ей нравится, признался, что ему нравится кто-то там, во-вторых, он идиот, а в-третьих, она не хотела проводить остаток дня, откисая после обострения аллергии.        «жизнь — говно», — припечатала девушка, зло хлопнув входной дверью в квартиру, да так, что штукатурка посыпалась, за что получила смачный подзатыльник от матери. 

* * *

      на следующий день мона и скарамучча даже не разговаривали друг с другом. периодически девушка бросала на него взгляды, чтобы просто попытаться поймать момент, когда он смотрит на других девочек. может быть, это кто-то из класса? или из его пгт поганого? одна мысль была хуже другой, и девушка решила, что в её жизни началась черная полоса. может быть, её прокляли? точно, не надо было игнорировать просьбу бабульки во дворе донести её пакеты…         — эй? — когда девушка получила удар локтем в бок, она обернулась к люмин. она выглядела даже встревоженной, — мона, ты чего? потерянная такая.         — ничего. — она вздохнула и поправила один из хвостиков, окинув взглядом спортивный зал, где сейчас у них был урок физкультуры. мегистус и люмин всегда при любой возможности падали на маты. и сейчас, когда физрук вышел из зала, кто-то бесновался, кто-то болтал, а кто-то лежал на матах или сидел на скамейках. когда мона подняла голову, окинув взглядом других одноклассников, она заметила, как тарталья кидает мяч в баскетбольную корзину, пока скарамучча сидит на корточках прямо под корзиной. он выглядит раздраженным и даже не пытается реагировать на попытки рыжего с ним заговорить. и когда его взгляд упал на мону, и он мог увидеть, что она на него смотрит, она тут же уронила голову обратно на мат и уставилась на потолок.         — что-то же случилось. — блондинка говорила тихо, и мегистус не понимала, почему.        на языке крутилось желание признаться перед подругой в чувствах к тому гандону, сидящему на другом конце физкультурного зала под баскетбольным кольцом, но девушка вновь не смогла сказать это вслух.         — просто родители поругались, — уже в который раз соврала мона, — ещё и меня в это втянули.        лжецам нужна хорошая память, поэтому ей стоит держать свои же слова в голове на будущее.         — да? удивительно, — люмин повернула голову к девушке, — не волнуйся об этом. сегодня мы все вместе оттянемся на концерте, — да, ребята собирались пойти своей компанией на концерт, который будет как раз сегодня, — …а после него ты можешь пойти на ночь ко мне. если хочешь, конечно.        мона вздохнула и кивнула. да, концерт… действительно, ведь это именно то, что её сейчас волнует. ей же очень хочется идти куда-то со скарамуччей… просто предел мечтаний. 

* * *

      вечером мегистус вышла из подъезда при параде: она несколько часов выбирала себе наряд, чтобы скар понял, кого потерял. чтобы стыдно ему стало, что променял её, невероятную мону мегистус, на какую-то бедняжку, которая от его чувств точно с ума сойдет. кто выдержит его паршивый характер? девушка была уверена, что это под силам только ей.        параллельно с ней, как всегда, из подъезда вышел скарамучча. они сразу же заметили друг друга, но никто из них не спешил приближаться, и какое-то время они молча шли, держа дистанцию, но в итоге парень замедлил шаг, поравнявшись со школьницей.         — м… ну… — он выдержал паузу, пока девушка шла рядом с ним, таращась на снег под ногами, — это, ну… — он окончательно замолчал, и они продолжили идти дальше. мона специально не просила его продолжить его слова: пусть думает, что ей это больше неинтересно, и она больше не нуждается в его дружбе, пока внутри сгорала от желания узнать, что же он хочет сказать. но он молчал.         — проезд, кстати, подорожал. — мрачно зачем-то сказала девушка. она сама не поняла, к чему это было. еле удалось сдержать истерический смех от неловкости и абсурдности происходящего.         — плохо. — согласился парень, глядя прямо перед собой. его голос звучал нейтрально, и это немного утешало.         — ага.        они продолжали идти в молчании, и когда остановились около автобусной остановки, периферийным зрением мона заметила, что скар на неё посмотрел.         — эм… — и снова ничего.        мегистус уже еле сдерживалась, чтобы не ударить его за эти интригующие потуги что-то сказать, которые обрывались на самом интересном месте. ей остается только гадать, что он пытается сказать, и, что самое главное, о чем он хочет поговорить. неужели это касается того, что они обсуждали у мусорки? да, звучит странно, но как есть. по крайней мере, на эту мусорку он своими руками выкинул все чувства моны к нему, сам того не зная.         — а на чей концерт мы вообще пойдём? — снова заговорил скарамучча. но, как ей показалось, это точно не то, что он хотел сказать с того момента, как они пересеклись у подъездов.         — о, это классный чувак, тебе понравится. — девушка махнула рукой, после чего посмотрела на приближающийся автобус: ехать им до клуба более получаса. ещё полчаса неловкого молчания в автобусе. а стоит ли им садиться вместе? может быть, он вообще сядет в другую часть…        когда они зашли в автобус, мона ломанулась на свободное сидение, и скар с невозмутимым лицом приземлился рядом, даже не посмотрев на девушку, которой пришлось уткнуться носом в свой шарф, чтобы скрыть горящие щеки. она чувствовала себя дурочкой: так реагировать на любое взаимодействие с каким-то парнем, наряжаться, чтобы впечатлить его… какой позор. кто бы мог подумать, что она упадет так низко?

* * *

      музыка сотрясала концертный зал. от басов по телу пробегали мурашки, и казалось, что сердце бьется в такт басам. мона сморщилась от неприятных ощущений внутри и положила руку себе на грудь, ощущая эту дрожь, словно прямо сейчас все её внутренности крутятся по телу и бьются об стенки.         — уже лапаешь себя? — поинтересовалась люмин, подойдя откуда-то со спины. она положила подбородок на плечо моны и посмотрела на неё, пока мегистус пыталась отдышаться, потому что голос подруги выбил её из колеи и заставил громко охнуть.         — не пугай меня так! — когда девушка обернулась посмотреть на подругу, она увидела за её спиной сяо и снова чуть не упала на месте. что ж за день-то сегодня? может быть, все сговорились довести её до сердечного приступа? сначала скарамучча… там вообще без комментариев, теперь люмин со своим сяо. «тарталья, не подведи», — мысленно проворчала она и посмотрела на рыжего, который, зевая, подошел к ним.         — надо было раньше приходить, все козырные места у сцены заняли. — заметил он. будучи выше всех остальных на целую голову, он был последним, кто должен был жаловаться, но на его слова все дружно промолчали. наверное, каждый думал о том же самом.        мысли школьницы перебил звук первого трека из концертного листа: началось! она тут же забыла обо всех друзьях и повернулась к сцене. будет ложью сказать, что это её любимый исполнитель, но на концертах абсолютно без разницы, кто выступает, качает под любую музыку, поэтому она постукивала носком ботинка в бит. одно ей здесь не нравилось: они стояли близко к центру толпы, где обычно начинается слэм. никто кроме тартальи не жаловал такое развлечение, а оказаться затянутым в это действие было бы довольно неприятно: есть большой риск отделаться синяками или быть облапанной, в худшем случае ещё и остаться с переломами.        на миг она взглянула на скарамуччу: он тоже смотрел на сцену, и его лицо не было таким недовольным, как обычно. теперь оно было… нейтральным, может быть даже растерянным. видимо, ему понравился исполнитель. он так и не обратил на неё никакого внимания, поэтому она тоже посмотрела на сцену, но почему-то её энтузиазм куда-то улетучился, и звуки со сцены казались отдаленным эхом, пока она стояла и таращилась на музыканта, думая, какой же сегодня дерьмовый день, и зря она вообще пошла на концерт.        к середине концерта началась поистине вакханалия: зазвучали самые популярные треки, люди уже поймали атмосферу мероприятия, и в центре толпы постепенно начал формироваться круг, предвещающий слэм. мона не сразу заметила этот круг, потому что была занята самокопанием и жалостью к себе, а также ненавистью к стоящему в паре метров от неё скарамучче. звучит сопливо, но ей бы хотелось подержать его за руку. хотя бы пару секунд, и даже если бы он послал её за это, она бы смирилась, но была довольна. тем не менее, она этого не сделала, а просто стояла и смотрела на сцену. но её отвлек шум, и когда она огляделась по сторонам, то к своему ужасу осознала, что через несколько секунд начнется настоящий пиздец под названием слэм, и она будет в самом центре событий. в панике крутя головой, она пыталась протиснуться к менее опасной зоне зала, но никак не могла протолкнуться через плотную толпу. как назло, все друзья где-то запропастились, а незнакомцам до неё, очевидно, дела нет. ощущая себя беззащитным котенком, она уже смирилась со своей судьбой и прекратила свои потуги спастись. но как только толпа зашевелилась, сильная рука схватила её за запястье и резко выдернула на свободу, особо не церемонясь.         — что… — пробормотала мона, потирая запястье и пытаясь восстановить равновесие. когда она наконец полностью выпрямилась, то увидела прямо перед собой скарамуччу, который стоял, сложив руки на груди. казалось, будто он был на голову выше неё, настолько у него был тяжелый взгляд. ей даже подумалось, что она как провинившийся ребёнок перед своим разгневанным родителем.           — о чём ты вообще думала, тупица? — рявкнул скар ей в ухо: в таком шуме они могли коммуницировать только так, — ты вообще понимаешь, что бы с тобой случилось?        — это само вышло! — зачем-то начала оправдываться мона, пытаясь отвлечься от застрявшего в носу аромата одеколона скарамуччи. с того дня, когда их виски соприкоснулись во время изучения физики, они больше не были друг к другу так близко, и от этого её сердце забилось быстрее.         — отойди отсюда подальше. — уже спокойнее сказал парень, и его голос стал менее различим. кажется, он сказал что-то ещё, но она не расслышала и не стала переспрашивать, вместо этого послушно отошла подальше, держась почти у стены. куда делась люмин? точно, ещё и сяо… жмутся в углу, наверное. а тарталья? в слэме, конечно, где же ему ещё быть. а скарамучча каким чудом оказался рядом? черт его знает…       вздохнув, мегистус поняла, что полностью потеряла интерес к концерту, поэтому просто начала разглядывать людей вокруг. в лучах светомузыки она могла видеть лишь разноцветные очертания чужих лиц, но даже это казалось лучшим, чем быть наедине со своими мыслями.         — чего тут встала? — послышался около её уха голос… скарамуччи. это было настолько неожиданно, что мона подпрыгнула, а дыхание перехватило. у него явно талант появляться из ниоткуда и туда же исчезать, — я тебя обыскался.         — ты сам сказал отойти подальше. — громко сказала девушка. теперь они стояли рядом, прислонившись спинами к стене и нагнувшись ближе друг к другу, чтобы лучше слышать. музыка, люди, концерт стали лишь белым шумом на фоне, и она забыла обо всём. всё её внимание было сосредоточено исключительно на скарамучче.         — я… — и замолчал.        никогда такого не было, и вот опять.        мона ничего не ответила, пытаясь скрыть своё раздражение. она не придумала, как вытянуть из скара хотя бы слово, хоть что-то, что намекало бы на повод мямлить весь вечер. это же вообще на него не похоже! хотя, что на него похоже? вчера он сам помог ей донести ковёр до мусорки, сам вытянул её из толпы, таким образом спасая, а теперь отчитывает за то, что она встала где-то не там.        и каждый раз она оправдывается.        какое-то время они оба молча смотрели на сцену, на происходящее в зале, но никто так и не стал продолжать разговор. восторг от концерта пропал окончательно. пусть его не было и раньше, но теперь ей казалось, что тогда, пока они сюда ехали, обстановка была в разы лучше. либо она снова себя накручивает.         — мона! — крикнул скарамучча.        мегистус подняла бровь и посмотрела на него. ей всё ещё было непривычно слышать свое имя из уст скара в относительно дружелюбном тоне. по крайней мере, когда их взгляды встретились, она не увидела в его глазах, едва освещенных светом из дискошаров, никакой злости.         — я хотел сказать… — продолжил он, но вновь остановился и затих.        ну всё.         — скар, о чем ты пытаешься мне сказать весь день? мне надоело гадать! хватит мямлить что-то себе под нос, — её уже было не остановить, — либо мямли это девчонке своей, она же недостаточно хороша для тебя, вот и опустись до её уровня своим жалким поведением!        — ты меня… просто заебала, — выдохнул ей в ухо скарамучча, а от этих слов у неё душа в пятки ушла, — я хотел сказать тебе, что… — он начал шевелить губами, но её уши щекотало только его дыхание, потому что с колонками начались помехи, и они стали звучать громче голоса исполнителя.         — сказать что? — в надежде на то, что парень всё же повторит свои слова, она наклонила ухо ещё ближе к нему, — повтори. — она старалась не смотреть на него.         — я хотел сказать тебе, что та «девчонка», о которой я говорил вчера, да и сегодня — это ты, тупица ты недалекая! — ор скара чуть не разорвал её перепонки, но в этот раз она точно расслышала каждое слово, и всё тело моментально вспыхнуло, — это про тебя я говорил, идиотка! ты догоняешь, что я имею ввиду?        мона моргнула, не в силах поверить своим ушам, да и скарамучче, в общем-то, тоже. нет, если честно, она мечтала услышать эти слова, но когда она действительно услышала их здесь и сейчас, улавливая каждый слог, каждую букву, а этого было достаточно, чтобы знать, что она не ослышалась, ей стало не по себе. она даже пыталась собраться с силами, чтобы дать ответ, рассказать о взаимности, может быть, даже стать парой, но вместо этого она промолчала. её словно парализовало, и она просто смотрела прямо перед собой со слегка приоткрытым ртом.         — ясно. — парень фыркнул и исчез. конечно же, снова также неожиданно, как и появился, оставив девушку стоять в одиночестве у стены. помехи в колонках уже починили, народ продолжал веселиться, музыкант петь под фанеру, а светомузыка слепить глаза. всё вокруг было так динамично, ярко и шумно, но в её глазах мир застыл, и в ушах лишь эхом отдаются слова скарамуччи. он чётко дал ей понять… чётко дал ей понять, что она ему нравится.        телефон в кармане завибрировал, но это была всего лишь люмин. текст перед глазами расплывался, и в конце концов мона просто забила на это, засунув телефон в карман. пошла люмин к черту.        что будет завтра? она не знала и не хотела знать.