холод, растопивший сердце

На утро болела голова. Эмоций было действительно слишком много. Хенджин еле встает с кровати и плетется в ванную, дабы привести себя в порядок. — О, Хван-и, — Джисон начинает говорить в милом тоне, от которого тошнило, — как прошло свидание? — Уфф, — Хенджин отталкивает друга от себя, — дай умыться, а-то такой я точно никому не нужен. Парни умылись и приготовили себе завтрак. Хан не признает, но ему нравилось, когда они делали что-то вместе. Во-первых, Хван не умирал внутри и не смотрел в потолок, а во-вторых, он чувствовал, что они действительно близки, раз делают такое, что обычно делают какие-нибудь парочки в первые месяцы отношений. — А где Чанбин? — В универ пошел, в отличие от нас, — перемешивая чай с сахаром, пробубнил Хан. — Вообще-то у меня выходной, а вот тебе придется отрабатывать, — хихикает старший. — Тц, завались, Хван! Хенджин улыбается. Когда Джисон называет его по фамилии, значит, у него хорошее настроение, а это было ему важно, хоть и парень не мог его поддерживать так же, как делал друг. Джисон был ему важен и нужен. Жизнь без этого взбалмошного и веселого человека не представлялось возможным. — Ну, ты рассказывать будешь или мне у Чани-хёна спрашивать? — Да расскажу-расскажу! Но он мялся, думал, стоило ли ему рассказывать про Минхо или упустить эту часть. Но на него смотрела пара глаз, которым нельзя просто отказать. — Хан-и, ты ведь не будешь меня осуждать? — тихо спрашивает Хван. Джисон удивлённо смотрит на соседа, отодвигая кружку. — Хенджин-а, ты глупый, да? Я тебя никогда не буду осуждать, — он касается чужой щеки, поглаживая, — я всегда постараюсь понять тебя и каждый твой поступок. Но если ты мне гитару сломал, я тебя выкину из окна. Оба парня слабо смеются. И старший рассказывает и про тот морозный день, и про весь вчерашний. Он практически не смотрит на Хана, но знает, что тот внимательно слушает. Его пальцы не перестают перебирать друг друга. Почему он нервничал? Этот вопрос остался без ответа. Ему было противно от того, что он чувствовал что-то теплое и к Чану, и к этому холодному Ли Минхо. — Вот… Хан-и, я запутался, — Хенджин поднимает взгляд на друга, боюсь увидеть там непонимание, но видит лишь теплую улыбку. — Дорогой, ты правда такой сентиментальный и такой глупый, — Джисон обнимает его, поглаживая по спине, — я рад, что ты чувствуешь хоть что-то, так ведь? — в ответ глухое угукание, — ну вот, возьми себе небольшой отдых, обдумай все. Хочешь поедем в компьютерный клуб? — Хан-и, я, наверно, — он отстраняется, смотря прямо в глаза другу, — никогда этого не говорил, но ты замечательный. Просто замечательный человек, друг и вообще… я не могу тобой не восхищаться, ты не бросил меня, когда мне хотелось просто наглотаться таблетками, не бросил, когда я посылал тебя и кричал о том, чтобы ты ушел. Ты был со мной и тогда, когда я превращался в живой труп, помогал мне встать на ноги, буквально выхаживал, кормил. Я никогда в жизни не расплачусь с тобой за это, Джисонни, ты самый лучший человек в моей жизни и всегда им будешь, даже если скажешь, что я последний мудак и скормишь собакам на улице. Хенджин склоняет голову, пара слезинок скатывается по щекам и падают на скрещенные руки, которые тут же Хан накрывает. — Д-джинни, ты придурок! Хван смотрит на него, а точнее на красное лицо, покрытое дорожками слез. — Ты чего рыдаешь?! — А сам-то! Ты… растрогал меня, мне никто такого не говорил никогда, — он вытирает слезы, кулачком мягко бьет по чужой груди. Они смеются через слезы, обнимаются и в шутку дерутся. Хоть где-то была идиллия. Дом всегда оставался домом, и именно Хан Джисон делал его таким уютным и родным. Прошло около недели, Хенджин через силы и пинки Хана написал Бан Чану о том, что хотел бы дать себе немного времени на осознание всего и старший отреагировал, как адекватный человек, сказав, что все в порядке и он примет любой ответ. Университет, к сожалению, приходится посещать, но в нем хотя бы был Феликс — маленькое солнышко, которое всегда освещает любой день. — Джинни! Парень прыгает ему на шею и обнимает. Феликс тактильный, иногда даже слишком, но Хван никогда не был против обнимашек, хоть всем и доказывал, что не любит скиншип. — У нас какая пара последняя? — Физкультура замечательнейшая с нашим наипрекраснейшим преподавателем Кимом, — на лице Феликса отвращение и недовольство. У парня была отличная физическая форма, множество лет тхэквондо и еженедельные тренировки для поддержания выносливости дают о себе знать. Но он ненавидел, когда его заставляли делать глупые упражнения чаще всего даже во вред себе. — Предлагаешь прогулять? Мне? Тому, у кого пропусков в принципе нет? Феликс прижимается к Хенджину, укладывая голову на плечо и ведет бровями. — Ну, Джинни, он все равно не отмечает, ну пошли, сходим погуляем, зайдем в цветочный, как ты любишь, — Хван даже не смотрел на его глаза-как-у-кота-из-Шрека, — Пожалуйста, милый Хенджин, будь другом, прошу. Он вздыхает. Кажется, он слишком добр к своим друзьям и поэтому убегает из университета. Феликс хихикает и тянет друга в сторону цветочного магазина. И правда не обманул. — Почему ты любишь цветы, Джинни? Ребята рассматривают десятки различных видов цветов, в магазине стоял необычный запах, ибо слишком разные источали все эти цветные шапки цветов. Хенджин поддевает одну большую розу пальцами, приближается и вдыхает запах. — Не знаю, просто мне нравится на них смотреть, даже когда они завянут. У меня несколько сухоцветов в комнате. Я бы хотел себе небольшой сад, где мог бы выращивать цветы. Они прекрасны. — Ого, ты умеешь разговаривать больше, чем одним предложением, — Ликс удивлённо прикрывает рот. Хван, улыбаясь, ударяет парня в живот, а тот все еще хихикает. — Я просто рад, что ты стал живее. Хочешь я куплю тебе цветочек? — Не стоит, я сам, — Хенджин просит продавщицу завернуть три больших бутона красных роз и оплачивает. В конце концов он хорошо учится и получается стипендию, может позволить себе такие подарочки. — Вау, можно подержать? Парни выходят из магазина, и старший протягивает букет другу, который тут же принюхивается и восхищенно ахает. Ребята гуляли по городу, пока Ли не пришлось уйти по делам. Попрощавшись, они разошлись. Уже вечерело, и Хенджин решил немного понаблюдать за закатом солнца на набережной около воды, смотреть, как солнечные лучи будут отражаться в ней и зеркалить все вокруг. Придя к тому же месту, что и обычно, он уселся на скамейку. Только наступила ранняя весна, вокруг становилось живее и светлее. Это радовало так же расцветающую душу Хвана. От приятных на удивление мыслей его отвлекли поступающие сообщения. [хан-квокка-джисон] йоу тут такое дело я очень извиняюсь и знаю что ты будешь подкалывать меня но ПОЖАЛУЙСТА НЕ ПРИХОДИ ДОМОЙ кхм я просто сегодня не один хван-и~ пожалуйста пожалуйста если что в общаге тебя будут ждать или к ликсу напросись эм, мне правда жаль, с меня деньги тебе на новые краски только напиши когда найдешь где ночевать! прости, я должен был раньше написать, просто все так получилось неожиданно люблю тебя бро! Хенджин хотел задушить Джисона прямо сейчас. Но злится по-настоящему на друга никогда не получалось. Время шло к шести вечера. В общагу идти не вариант, так как там был Чан, а он все еще ему ничего не ответил. Феликсу написал и ждал ответ. И в одну секунду на Хвана обрушилось то, что он неделю скрывал за остаточными счастливыми воспоминаниями и положительными эмоциями. «Что мне делать?» Бан Чан действительно был замечательным человеком. Понимающим, добрым, заботливым и создавал такой комфорт, который никогда не чувствовал парень прежде. Но Ли Минхо был ему интересен. Он чувствовал, что тоже ему интересен, хотя тот эпизод с холодным взглядом не выходил из головы. Он был игривым, напористым и завораживал. Его загадку хотелось разгадать, понять, кто он. Хенджин терялся. В Бан Чане он был уверен почти на все сто процентов, а Минхо… Он даже не уверен был в том, что тот о нем хотя бы думает. В груди плескалась надежда: а вдруг он правда заинтересовал Ли, тот мог узнать о нем что-то у Чана, но, с другой стороны, он видел их вместе и, наоборот, мог подумать, что Хван и Бан встречаются. Хотя последний назвал его другом. Бывший Хенджина тоже казался надежным плечом и опорой рядом, пока не начал игнорировать практически полностью существование своего парня. При этом он боялся обжечься с Минхо, ведь риски с ним намного больше. Почему он вообще о чем-то таком думает? У него ни его номера телефона, ничего, кроме имени и знания о его работе. Хенджин дрогнул, мысли стали тревожными и тяжелыми, ему хотелось убежать, но куда? Он сейчас даже домой зайти не может. Подул сильный ветер, и с края скамейки улетел букет. — Вот черт! Парень подскакивает, стараясь успеть за быстро убегающими цветами. Он видит, как с букета сыпятся лепестки, а потом его поднимает чужая рука. * Минхо откровенно устал. Сегодня был последний рабочий день, и он, наконец, уходит на трехмесячный отпуск. В конце концов он несколько лет работал без нормального отпуска и хочет отдохнуть. Придется оставить кошечек и собачек на коллег. Выходя из клиники, Ли садится в свою машину. Ему двадцать пять, но он уже имеет хороший автомобиль, выкрашенный в глянцевый черный, который так и блестел в свете заходящего солнца, у него ресторан азиатской кухни в центре, который достался от отца, а также высокая должность в престижной клинике для животных. У него и правда были деньги, он мог позволить себе многое, даже хороший дом на окраине, где воздух был всегда свежим. Но у него не было одного. Не было того, кого можно было назвать «семьей». Мать не принимала участия в воспитании с семи лет, а отец умер от заболевания желудка, когда Минхо было девятнадцать, и он только-только поступил в университет. Он никогда не жаловался, что ему было тяжело, в конце концов, сейчас он имеет то, о чем даже не мечтал, и плевать, что когда-то приходилось днями есть один хлеб. Проезжая мимо набережной, мужчина останавливается и решает прогуляться. В студенческие годы это было его любимым местом. Тут были первые признания с неловкими поцелуями, слезы после заваленной сессии, здесь была похоронена тревога за будущее и страх за то, что же есть завтра. Эта набережная была одним большим воспоминанием для Минхо. Она помнила его, как Лино, милого парня с брелками в виде кошек, горой учебников в рюкзаке, старым плеером и таким же старым шарфом, единственным подарком от отца. Но сейчас по этим же местам шел совсем другой человек. И Минхо был рад этому. Но из мыслей его вырвал странный звук, немного вернувшись назад, он увидел летящий букет и несколько цветов, от которых почти не осталось лепестков, только целлофан, в котором те были обернуты. А еще он замечает светлую макушку с длинными волосами. Он хочет посмеяться от души. Трижды встретиться просто так, по случайности. Возможно, Вселенная намекает им, что именно друг друга парни искали, пытаясь быть с другими, пытаясь найти свою частичку в этом мире. Мужчина поднимает «букет», а за ним поднимается и голова младшего. — Это твое? Хван громко вздыхает. Это либо судьба, либо издевательство. — Ли Минхо, как я понимаю? — Ох, ты теперь знаешь мое имя, — мужчина улыбается, смотря прямо в чужие глаза, чей взгляд тут же убегает. — Кто же подарил тебе такой ужасный букет? — Отдай! Парень пытается запрыгнуть на старшего, лишь бы достать свои розы. Хоть и остатки, но свои. А Минхо это лишь забавляет, он все отходит и уворачивается, не давая Хенджину достать до нужной ему вещи. — Пожалуйста, верни, для меня это важно, — на глаза наворачиваются слезы, если быть честным, он потратил последние деньги наличкой, а теперь остались лишь стебельки. — Тебе действительно важен этот веник? И Хван не выдерживает. В средней и старшей школе его за глаза называли «соплячка» и «нытик». Он был слишком чувствительный и сентиментальный. Ему было обидно от таких слов и тогда, и сейчас, хотя никто так не говорит, лишь Хенджин сам себе. Но как бы ему не было обидно, уж лучше быть плаксой, чем неспособным на хоть какие-то эмоции. — Эй, ты чего? — Минхо отдает букет и кладет одну руку на чужое плечо, — Извини, я не хотел тебя так расстроить. Хей, посмотри на меня. Ли хватает чужой подбородок и даже немного грубовато поднимает. Щеки заалели, глаза стали красными, а длинные ресницы — мокрыми. Хенджин схватился за руку Минхо. Поначалу он хотел убрать ее, но после понял, что это их первые настоящие прикосновения друг к другу. А руки у старшего теплые, отпускать их не хотелось. Они замерли, глядя друг на друга, не в силах оторваться. Младший гулко выдыхал в чужое лицо, слишком близко, а он в таком ужасном состоянии. — Хенджин, прости меня. — В-все в порядке, — он выпутывается из рук старшего и понимает, что другой рукой его держали за талию, — Спасибо… спасибо, что вернул цветы. Хвану было слишком обидно и грустно. Букет, считай, умер, он наконец встретил Минхо, но расплакался, как ребенок перед ним, да еще и мысли о Чане в голову лезли. Хотелось убежать, что он и собрался сделать. Ведь убегать от проблем всегда проще. — Постой, Хенджин, пожалуйста! И он останавливается. Сердце стучит, руки слегка дрожат, а язык без остановки облизывает губы. Минхо подходит со спины, медленно, будто боится спугнуть. — Букет от Чана? Звучит слишком громко в тишине, которая их окружала. — Что? Хенджин неосознанно поворачивается, встречаясь с все тем же холодным взглядом. Точно такой же. Глаза полуприкрыты, губы плотно сомкнуты, жевательные мышцы слабо двигаются, что говорит о том, что он сжимает и разжимает челюсти. — Ты услышал мой вопрос, — звучит так, будто ему говорит это человек, который всю жизнь ненавидел его. Сердце больно кольнуло. Слишком быстро менялся Минхо перед ним: из игривого в ледяного. — Я сам… сам купил их. Но их унес ветер, поэтому я и- Ли не позволяет закончить фразу и прижимает парня к себе, хватая за плечи. А Хван отвечает на объятия, чувствуя, что перед ним не айсберг, а все тот же теплый незнакомец, что прижал его в ресторане. — Любишь сидеть на набережной? — тихо шепчет старший. — Вода успокаивает, — бубнит в чужую грудь парень и прижимается сильнее, будто мужчина перед ним — это спасательный круг. — Извини, мы даже не знакомы толком, — Минхо отстраняется, и на его лице снова хитрая улыбка, — От твоего… букета почти ничего не осталось, хочешь, я куплю тебе новый? Хенджин замер. Его очередь быть айсбергом. Он не верит ничему, что происходит сейчас, его таинственный незнакомец снова перед ним, они даже почти нормально разговаривают, и ему предлагают купить букет цветов? Сердце так сильно бьется, что в ушах стоит шум. Хван чувствует, как по всему телу растекается неизведанное тепло. Язык проходится по пухлым губам. — Милая привычка, — мужчина показывает на губы, — а может и сексуальная, я еще не определился, — снова этот кошачий прищур, — ну так, хочешь букет или нет, Принц? — Почему? Парень отходит на несколько шагов. От этого человека шла слишком странная энергетика. Он и сам был странным, надо признать. Его поведение и манера общения, даже внешний вид — все странно. Нельзя быть таким красивым. — Почему что? Я хочу подарить цветы? Я тебя расстроил своими шутками и хочу исправить это. Хенджин все еще стоит в шоке, не в силах принять все, что на него навалилось. — Ты боишься меня? Минхо решает не подходить ближе, но протягивает руку, сам не зная к чему, просто хотелось ощутить это маленькое дрожащее тело еще раз. — Ты странный. — Я знаю. И Хван принимает чужую ладонь, которая обхватывает свою собственную. — Не надо мне цветов, — он отводит взгляд, не может, просто не может смотреть в эти темные глаза. — Почему ты здесь? — Меня тоже успокаивает это место, а еще напоминает о прошлом. Минхо аккуратно поглаживает ладонь парня. Кожа у него мягкая, так и хочется ее трогать, но осторожно, будто перед ним действительно принц, за царапинку на котором могут снести голову. — О счастливом прошлом? —тихо спрашивает Хван. — Не совсем, но это ведь мое прошлое, — Ли смотрит на лицо напротив, теряясь в мягких чертах и глазах, которые смотрели на него с долей страха и чего-то еще, — если бы не оно, не было бы меня такого, какой я есть. — Хорошо сказано. Они снова молча смотрят друг на друга, пытаясь найти что-то в чужом взгляде, что-то, за что можно было бы зацепиться, что-то, что давно искал и наконец смог найти. — Не поздно ли ты гуляешь, Принц? — неожиданно нарушает молчание мужчина, — давай отвезу тебя домой. Хван тут же хотел согласиться, но вспомнил о том, что дома его не ждут и скорее всего просто выпнут. — Хенджин-и? — У моего соседа свидание сегодня, — выдыхает тот, — попросил не приходить. Минхо удивленно смотрит. Он живет не с родителями и не в общежитии, так еще и с кем-то. Нотки расстройства играют на его лице, но Хенджин это не заметил. Слишком хорошо старший скрывает эмоции. — Хочешь у меня переночевать? — А кто говорил, что мы даже нормально не знакомы? Уже тащишь в свою постель? — фыркнул младший. — А почему ты решил, что сразу в постель? Я этого еще не предлагал, милашка, — последнее предложение он прошептал в самое ухо. Отстранившись, Ли наблюдал за вновь краснеющими щеками и возмущением на чужом лице. — Ли Минхо! Младший шлепает его по груди. И отворачивается. — Ох, лучше бы ты говорил формально, — ноет мужчина. — Ну так что, ты решил? Или тебе есть, где переночевать? Вообще у него был шанс поспать у Феликса, но какой-то азарт кричал в голове: «давай, рискни, попробуй новые ощущения». Именно поэтому он садится в чужую машину. Именно поэтому приезжает в чужой дом, который далеко от центра, и здесь не ходят автобусы. — Что хочешь покушать? Хенджин неосознанно ерзает на диване, все же ему было немного некомфортно из-за того, что он почти что напросился в гости. К все еще почти незнакомому человеку. — Ты хочешь заказать? Не стоит тратиться— Начал было младший, но Минхо недовольно цокнул и кинул в него подушкой с кресла. — За что?! — Во-первых, хочу и трачусь. Во-вторых, я хотел приготовить, а не заказывать, — он закатывает глаза и укладывает руки на груди. А Хенджин заметил, насколько его руки накачены, точно в зал ходит, не иначе. — Ты готовишь? Хван тут же подскакивает и в секунду оказывается около мужчины, а в глазах огоньки плескаются. — А можно я помогу? Я не буду мешаться, честно-честно! Минхо смотрит, как Хенджин чуть ли не скачет вокруг него, складывая ладони друг к другу и умоляющим взглядом смотря на старшего. — Хорошо, — Ли кладет руку на светлую макушку, теребя волосы, — мягкие такие, — он продолжает пропускать пряди сквозь пальцы. А Хван почти что мурчит от этого. Ему слишком нравилось, когда к его волосам прикасались именно так. — Ты Принц или котенок, м? Мужчина улыбается и встает, схватив младшего за руку, и ведет на кухню. Они готовят, и Хенджин правда не мешается, а, наоборот, старается помогать. Они с Ханом хоть и готовили иногда что-то, но точно не полноценную нормальную еду. А тут Минхо готовит чуть ли не ресторанное меню. Хван наблюдает за тем, как сильные руки нарезают овощи, как перекатываются мышцы, а лицо сосредоточено и отстранено, но как только рядом появляется младший, просящий кусочек, он мягко улыбается и протягивает еду. И Хенджину это нравится. Как холодность и неприступность меняется теплом на чужом лице как только Ли видит его. От этого адреналин в крови бушует, сердце неистово бьется, а дыхание учащается. — Хен, ты красивый такой, когда готовишь, — неожиданно говорит младший. — А в остальное время так себе? Оба хихикают, и дом мужчины наконец наполняется звуками жизни, в то время как у Хенджина все внутри расцветает. Еда была до ужаса вкусная, а Минхо до ужаса приятным в общении. За ужином они узнают друг о друге некоторые вещи. Ли учился в том же университете, что и Хенджин сейчас, но на другом факультете, нашел работу и подрабатывал, поэтому и может занимать сейчас свое положение в клинике. А Хо узнал о хобби младшего и сказал, что хотел увидеть и его танцы, и его рисунки, на что Хенджин начал, смущаясь, отговаривать старшего. [хан-квокка-джисон] я в надежных руках Хван почти что засыпал, пока они мыли посуду. Мужчина приготовил свою постель и комплект одежды и уложил младшего. Тот уже совсем заснул и посапывал. Минхо убрал выпавшие светлые пряди за уши и легко коснулся губами лба. Укрыл одеялом и прошептал: — Спокойной ночи, мой Принц. Если бы Хенджин не спал, то скорее всего скончался бы на месте. На утро его ждал пустой дом и солнечный день. Кажется, сегодня придется впервые пропустить пары. Встав с кровати, Хенджин обошел весь дом и не нашел следов пребывания старшего. Было неприятно, хотя он сам не до конца понимал почему именно. Но войдя в кухню, в нос ударил сильный запах цветущих роз. На столе стоял небольшой горшок с кустовыми красными розами. Три веточки торчали и источали приятнейший аромат. Рядом лежала записка, которая гласила: «Я не умею быть романтиком, но, кажется, такие цветы лучше, чем те, которые завянут через пару дней. Следи за ними, понял?! Они твои, дарю от всего сердца. Три розочки, потому что Вселенная трижды нас сводила. P.S. извини, но мне пришлось рано уехать, ключи на столе в прихожей, если захочешь уйти оставишь около двери. А так весь дом твой.» Улыбка у Хенджина была от уха до уха. Он благодарил Хана за вчерашнюю подставу, ведь, кажется, он приобрел что-то намного большее. Сейчас ему хотелось бы обнять этого ледяного мужчину, который смог растопить его сердце своим холодом.