Декабрьский май

Эти слова не были чем-то, что обычно сравнивают с громом, нет, скорее они сравнимы с чем-то более спокойным — с волнами на море. И эта волна окатила Уэнсдей с головы, но так и не попала на некоторые участки тела, например руки. Она понимала, что он сказал, понимала, кто это сказал, но не поворачивалась, не двигалась, и только лишь молчала. Её мозг продолжал работать, но она никак не реагировала. — Хей, Аддамс, даже мой отец не реагирует так на меня. — Тайлер медленным шагом прошел около стола Уэнсдей, внимательно наблюдая за ней. Он сел напротив и подставил под щеку руку. Его взгляд проницательных тёмных глаз всё также следил за мельчайшими изменениями в её лице, даже если это был простой вздох. Уэнсдей, в странном оцепенении, неестественным движением, повернула голову по направлению к Тайлеру. Её глаза не выражали обеспокоенности, страха, но казалось, что образовали какую-то новую грань от всех этих чувств. Они были широко распахнуты и смотрели прямо на Тайлера. — Нет ничего лучше денег, — сказала Уэнсдей. Тайлер усмехнулся. Это прозвучало странно, если глядеть на это со стороны. Она, с черными косами, упрямым взглядом чёрных глаз смотрит на него, словно хочет глазами вычертить линию на его теле на месте сердца и вынуть его; и при этом говорит про деньги. — Мне полагается половина гонорара? Или как у вас называется это? — Конечно же, нет. — Ты не изменилась. — Поразительная сообразительность, — Что тебе нужно? — Уэнсдей прервала Тайлер на очередном предложении. — Автограф хотел взять. — Ты не изменился. — Почему? Изменился. — Он улыбнулся, и, закинув руки за голову, откинулся на спинку дивана. Голова была поднята кверху, смотрел он вверх, взгляд был прикован к потолку, или люстре, но понять к чему именно, и было ли это именно вообще — сложно. Уэнсдей посмотрела на его расслабленную позу и сама сменила свою. Она перекинула ногу на ногу и скрестила руки перед собой. — Врать не умеешь. А если ты про то, что теперь спокойно уживаешься со своим миленьким соседом, то это ничего не меняет. Люди не меняются. Тайлер улыбнулся, но эта улыбка не была обращена к Уэнсдей. Он также смотрел на потолок. — Я могу доказать, что изменился. — Как? Тайлер мгновенно сменил свое местоположение. Уэнсдей отодвинулась поближе к окну, но только через несколько секунд поняла, что идеальный план имел другое начало: встать с дивана, уйти из кафе, но по рефлексу она двинулась в другую сторону. Глупо вышло. Тайлер теперь сидел рядом с ней. Ткань его брюк соприкасалась с тканью на штанах Уэнсдей. Она чувствовала, как он заполняет пространство рядом и не переводила на него взгляд, держась уверенно и холодно. — Ну, где доказательства? — в властном голосе слышалось какая-то нервность, словно царь боится ударить плеткой подчиненного. Тайлер ничего не отвечал. Он взял руку Уэнсдей, которую та быстрым движением одернула, но он не отпустил её, и увидел недовольный и гневный взгляд Уэнсдей Аддамс. Она ещё раз попыталась одернуть руку, но попытка оказалась безуспешной. — Смотри. — Тайлер поднёс её руку к своей щеке. Уэнсдей почувствовала, как её пальцы касаются шероховатой щеки. Как его теплые пальцы держат её руку. Внутри точно чертыхнулся чёрт, который восседал и правил в её голове, а может быть и в сердце. — И зачем ты это делаешь? — Уэнсдей всё-таки удерживала в голосе властность. — Чтобы ты посмотрела меня. Разгляди моё лицо, я уже не мальчик, не тот шестнадцатилетний парень, с которым ты в первый раз поцеловалась. — Откуда ты знаешь, что это был первый поцелуй? Сам выдумал? — Ты целоваться не умеешь, хотя, — он сделал секундную паузу. — И правда, вдруг ты у нас Lügen*. Уэнсдей понимала, на каком он говорит языке. Очевидно, немецкий. Но перевода слова не знала. — Да-да, конечно, — неопределенно ответила она. Он отвел её руку от щеки, но не отпускал. — Ладно, в любом случае, — его голос стал вдруг резко безучастным, он отвёл глаза, — я хотел вот о чём спросить: не хочешь сотрудничать? Уэнсдей почувствовала какое-то странное ощущение, сравнимое с разочарованием. Она ответила с нотками этого нового чувства: — Зачем? Какой мне от этого прок? Они не разнимали рук. — Знаешь, я долгое время провёл в лечебницах, не только во всяких магических, но и в обычных. Всяких ужасных, мистических и любых других такого рода историй много слышал. Мне деньги тоже нужны, а тебе нужны идеи для рассказов, иначе я не могу понять, почему ты взяла мою историю за основу. — Да что ты гово… — её слова были прерваны резким вопросом Тайлера: — Согласна? — Мне нужно время на обработку информации. — Изменилась, ты правда изменилась. Долго думаешь. Рук они так и не разъединили.