Все ее жены

Утром супруги не вышли к завтраку. Шимун начала смешивать ложь с полуправдой и объяснила, что получила от жены и нуждается в услугах Менес, чтобы скрыть побои. Рассказать про Пианхи означало бы выдать их план и привлечь внимание к проблеме. Про девушек она просто сказала, что ни одна из них пока не годна и лучше посмотреть кого-то еще и дала Нармер указания с глазу на глаз. А супруге она просила подать в спальню вина, добавив, что закусок она не любит, сейчас лучше ее не злить. Пока Шимун занималась медицинскими и косметологическими процедурами, раздавленная ночными событиями Талита спряталась в спальне. Слезы высохли, ее амбиции были разбиты, она чувствовала себя ничтожеством, просто мусором. Владыка планеты — жалкая, наивная, неспособная распознать ложь, доверчивая, в кругу предателей, опутывающих ее лестью. Ей было страшно, воспоминания отзывались в ней болью, хотелось забыться, перестать думать, реальность была непосильной ношей. У нее отняли прошлое, объявив его ошибкой, отняли мать, объявив ее предателем, отняли отца, объявив его не родным, отняли братьев, объявив их «утечкой генов». У нее также и отняли ее будущее, дав взамен чужое, насквозь продуманное, чужое будущее. Ей не на кого положиться и друзей у нее нет, не было и не будет.  Если описать это общими словами ранее, то тогда бы Талита сказала, что такому человеку лучше и не жить, но теперь она сама оказалась в подобной ситуации. Все заготовленные слова разбились о непреодолимые боль и страх, теории как жить оказались бессильны перед практическим воплощением. Ей даже не дадут наложить на себя руки, она окружена слишком пристальным вниманием и слишком хорошей медициной. Когда-то в юности у нее были мысли о суициде, когда ее травили в школе, но теперь она поняла, что проявить смелость тогда было бы лучшим выходом. Боль кончится, страх кончится, зачем жить? Кто выдумал эту обреченность, заставляющую мучить себя? Культ Преподобных Матерей, Старые Боги — все это одинаково по своей сути, только заставляет двигаться в разных направлениях, но требует от человека страдать и терпеть, стиснув зубы. Но нужны ли ей эти оковы разных сортов? Может быть пора пожить для себя, как хочет она, избавившись от очереди советчиков... Но Талите было стыдно признать, что она потерпела поражение в своей борьбе и теперь превращается в того человека, каких всегда презирала — недалеких гедонистов, прожигающих жизнь. Ей казалось, что у жизни есть смысл и он должен заключаться в … какой-то борьбе. Все несправедливости этого мира должны быть побеждены, нужно бороться со злом, а не примкнуть к нему! И вот теперь этот человек и есть ни много, ни мало владыка «темных сил», «сил угнетения»… Ее власть в определенных вопросах бесконечно, но в других вопросах очень даже конечна. Будучи «главным злодеем» она теперь такая жертва, какой и была раньше. Хотя раньше у нее было меньше шансов нажить себе неприятности — она была обыкновенным бунтующим подростком из провинции, которую никто не воспринимал всерьез. Ее бы точно никто из благородных матрон не попытался затащить в свое поместье и никогда она не удосужилась бы стать жертвой Указа о наборе. Теперь она поняла, как наивна была в своем недовольстве Указом — это страшилка для детей, которую рассказывают, когда остаются без взрослых. На самом деле ситуация с ним еще хуже и просто банальна — Указ о наборе наложниц никому вообще не нужен. Желающих стать наложницей благородной — просто толпа, столько нет благородных матрон, чтобы их поток иссяк. Можно объявить конкурс красоты, можно просто подъехать к школе или училищу — и все выйдут сами. Выйдут за роскошью, за избавлением от труда и нужды, чтобы бросить нудную учебу, чтобы помочь родне, чтобы вознестись над другими, чтобы уесть родителей или подруг, отомстить врагам… Хотят ли люди сплотиться, чтобы изменить мир или люди хотят улучшить положение лично себя, яростно расталкивая локтями друг друга? Все недостатки этого мира свойственны людям и достаточно ли просто разрушить все, чтобы недостатки исчезли? Или это утопия…  Так думала Талита, лежа в кровати гостевых покоев усадьбы Менес. В ее личные покои в Нефритовом дворце нельзя было входить без разрешения, но тут было слишком тесно, чтобы делить на уровни доступа, а прислугу из дворца они не взяли, чтобы скрывать цели визита. Так что кто-то открыл дверь, после предварительного стука. Талита находилась в прострации и не реагировала. Возможно, это вернулась супруга. Но это была не она — Менесы послали ей вина в серебряном кувшине. Кто-то осторожно и почтительно зашел в отделенную от спальни комнату и поставил на стол поднос. Не было слышно шагов к двери обратно. Кто это? Что ей надо? Талите было все равно как она выглядит, что о ней подумают и что будет дальше. Ее боль превратилась в раздражение, поскольку неизвестная уже явно нарушала этикет при лице ее положения. Сама Талита при этом отдала должное тому, что ее положение все же удобно для того, чтобы лежать в спальне и не желать никого видеть. - Что встала? Иди отсюда… — вяло проворчала она. В ответ послышался тонкий, вкрадчивый, нежный голос: - Великая госпожа, — незнакомка как бы молила такой интонацией ее простить, — нет ли у вас других пожеланий? Вопрос звучал так, будто бы ученая стремится разгадать тайны вселенной и уже подошла к ним вплотную, сгорая нетерпения и предвкушая восторг от разгадки основ мироздания. Хотя что-то подсказывало Талите, что ее пожелания интересуют людей не просто так, а познание их это не цель чьей-то жизни. Скорее, целью является невероятное богатство дворца и власть. - Да, остаться одной. - Да, великая госпожа, — послышался тот же льстящий, мурлыкающий, как будто восхищенный голос. Неизвестная ушла. Талита не знала, что она принесла и не проявляла интереса к этому. Но визит и непозволительная навязчивость вывели ее из себя. И в том числе вывели ее и из ступора. Когда она, Талита Керма, стала такой раздражительной? Это на нее действует Шимун с ее фанатичным соблюдением этикета? Она все же поддастся и станет той, кого из нее хотят сделать — своенравным деспотом? Талита с ужасом села на край кровати. Неужели это происходит с ней? Она превращается совсем в другого человека, какой никогда не хотела быть и каких она всегда презирала. Она закрыла лицо руками — что она может сделать? Ее идеалы непонятны и никогда не будут приняты. Все хотят видеть в ней императора Шамиран, чтобы погреться в лучах ее славы. Единственная дорога Талиты — вперед ногами, здесь она не нужна вообще никому. Любой приказ Шамиран будет выполнен, никакая просьба Талиты — не будет. Уважение к человеку среди благородных матрон не будет принято, вежливость со стороны Шамиран их шокирует, представление Талиты о достоинстве и свободе личности сочтут изысканной шуткой императора. Если она кому-то доверится, то ее не поймут и разве что из лести будут соглашаться, как ее … нет, не ее подруги, эти крысы не ее подруги. Как она устала биться в эту стену! Она хочет лучшего для всех людей, но никто из них не хочет ни послушать ее, ни помочь ей! Она в тупике и не знает что делать…  Талита была не из тех людей, что инстинктивно ищут кого-то сильного, чтобы чувствовать себя защищенными, обменяв свободу на безопасность по более-менее выгодному курсу. Вопреки желанию Шимун, она не стала вешаться ей на шею в прямом или хотя бы переносном смысле, чтобы решить свои проблемы и уснуть под убаюкивающие речи. И поэтому она была обречена тащить на себе все свои проблемы. Хотя это и заставляло ее страдать. Или она не Талита Керма? Кто знает, кроме Шимун, ее тайну? Может ли она позволить себе расслабиться и жить в свое удовольствие? Жизнь в наслаждениях или жизнь в страданиях из-за принципов? Кто же она на самом деле?! Люди будут знать только официальную версию про чудесное спасение и каждая девушка на планете будет завидовать ей и мечтать оказаться такой же тайной принцессой, место которой не на ферме или за прилавком, а «на небесах» — как в просторечье называли Нефритовый дворец. Пока Талита придавалась размышлениям о смысле жизни, та девушка, которая принесла поднос с кувшином, докладывала старейшинам дома с глазу на глаз те несколько слов, что услышала. Удиму Менес была переводчиком дома, полиглотом и лингвистом, увлекалась актерским искусством. Ей было 32 года, что по меркам благородных было юностью. Она подтвердила, что Шамиран ответила ей на раздраженным голосом, что означало, что она не будет выбирать слова. А то, что император ответила не на языке благородных, а на языке Мира, было очень важным. Удиму подчеркнула, что акцент у Шамиран… местный! Кто-то предложил следить за теми двумя, которых нужно выпустить, кто-то возразил, что это … но она замолчала не договорив, но другие поняли слово, которое не было произнесено. Решено было разузнать слухи о визите Шамиран поздним вечером или ночью — смотря как далеко она доехала вчера — в какой-то мелкий город. А затем уже установить, что связывает трех девушек, одну из которых забирают на исправление памяти. Шимун ничего об этом не знала, а Талита не удосужилась ей рассказать о такой мелочи, будучи в подавленном настроении. Императрица и подумать не могла, что всего лишь парой фраз ее супруга потянет их камнем на дно.