Все ее жены

- Мои попытки объяснить тебе элементарные вещи дорого тебе стоили. Дорого стоили нам всем и дорого могут стоить Миру. Шимун сидела в кресле в каюте императорского корабля, стремительно отдаляющего их от планеты. Талита бессмысленно смотрела в потолок, настроив кресло так, чтобы лежать. Шимун продолжила: - - Жертвами насилия могут стать не только твои... — Шимун замолчала и с каким-то удовольствием процедила, — пре-да-те-ли, которых никому не жалко, а еще и люди, которыми ты почему-то дорожишь. Твоих братьев положено буквально испепелить, чтобы гены были физически уничтожены, твоему названному отцу  и матери-родительнице угрожает смерть за их отношения. Этого потребуют все благородные, все как один, если узнают правду. Тебе нужно ради их же благополучия отвести от себя подозрения. Своим упрямством ты обрекаешь их на смерть. Слова Шимун были жестокими, но честными. Община верных крайне гетерофобна, ксенофобна и много чего еще -фобна. Они считают себя воплощением совершенства - и не без оснований. Успехи и отсутствие конкуренции вскружили им голову. - Нам нужны союзники, чем больше, тем лучше. Те роды, которым будет уже невыгодно женить своих дочерей, называя тебя «дочерью оскверненной», которым выгодно назвать себя «осененными счастьем отправить дочь в Нефритовый дворец». Тем более, что «смешав свою кровь» с их кровью, ты получишь подтверждение своей чистоты в виде признанных ими дочерей. Чем больше мы прячем твою прежнюю семью, тем больше привлекаем внимания. Опять молчание. - Ты не бережешь себя, не бережешь прежнюю семью, не бережешь меня, дворец — вообще всех! Что мне сделать? — ее голос дрожал, — да, тебя предали, ты не умеешь разбираться в людях, но жизнь-то не кончилась! Ты потеряла ориентиры, ты не знаешь, что лучше, а что хуже, ты не знаешь, кто ты такая вообще. В какой комбинации ты считаешь нужным погубить себя и окружающих? Шансы тают, ты потом не заверещишь, когда братьев потащат в реактор?! Жена, ты что… плачешь? Взволнованная Шимун подошла к Талите: - Я хочу тебя обнять или взять твою руку, но ты запретила к тебе прикасаться. Бедное дитя, ты взвалила на себя непосильный груз своих идеалов и обречена сломаться, не сделав, по-видимому, ничего. Нереализуемые идеалы это глупость — никакой пользы, только вред всем — и тем, кто им поверил, и тем, кому они должны помочь, и тем, кто сохранил здравый смысл. Просто сделай маленький, крохотный шажочек к маленькой, но достижимой пользе. И так шаг за шагом - надеюсь твое правление будет долгим - ты создашь что-то реальное, а не разрушишь то, что мы имеем. Талита сама вцепилась в ее руку: - Как мне спасти семью? — спросила она сквозь слезы. - Я помогу тебе, только разреши мне. Ты, наверное не понимаешь про себя одной вещи. Ты привыкла к своему возрасту по меркам Мира, а по меркам твоих генов, ты просто подросток в теле взрослого. Людям внизу приходится быстро взрослеть, чтобы успеть что-то за свою короткую жизнь. А ты бы во дворце была бы еще десятилетие студентом и на тебе не обращали бы большого внимания. Ты бы резвилась, занималась хобби, искусством, учила историю Общины верных, ходила бы каждую неделю на общую молитву Преподобным Матерям, жила бы в мире, покое, согласии, любви, стала бы генным инженером или историком искусств, когда-нибудь матушки бы подобрали бы тебе милую и хорошо воспитанную жену. Просто признай, что тебе не по силам сделать невозможное. Перестань думать о себе как о избранной, которой суждено изменить мир, нет, ты человек, хоть и из благородных матрон, но все же без сверхъестественных способностей. И тогда мир будет выглядеть для тебя по другому. Трезвая оценка возможностей, реальные и достижимые цели, упорный труд и настойчивость. Шимун не хотела размыкать пальцы, Талита ее с этим не торопила. Шимун ласково молвила: - Следующее сватовство с родом Баззи. Они славятся своим покровительством искусствам и очень много делают для того, чтобы культурная жизнь Мира была под нашим контролем. Они упреждают само проявление враждебности, создавая правильные образы в мыслях, направляя чернь на честный труд, а не на бесплодные мечтания. Хотя, признаться, если что-то случится, то они будут бессильны против безумных фанатиков. Те в театр не ходят, живопись и поэзию не изучали. Но их ролью пренебрегать нельзя ни в коей степени.  Она задумалась и решила сменить тему: - - А ты знаешь, что Исина это не название и не прозвище, это имя. Это буквально имя женщины, род Исина это дочери Исины. Она была биологом и … косметологом. Они создали набор генов, отвечающих за молодость и упругость кожи. Ты же заметила, что у тебя, в отличии от подруг, не было ничего на лице в юные годы? Так вот у Исина такая кожа, что ее не прорежешь ножом, у них не бывает растяжек после беременности, а … ладно, эта подробность тебе, наверное, не интересна. - Что мне делать? — Талита хоть и перестала плакать, но была отстраненной. - Сейчас — соблюдать традиции и вступить в брак. Было бы очень хорошо, не стирать память Пианхи, а поговорить с ней и попросить … умереть за тебя. Нам нужна полная осознанность. Она должна сказать, что она твой пособник, вернее, пособник Талиты Керма. Ее казнят Менесы, а Талиту мы найдем и под ее именем казним кого-то иного, например, Напату… - Можно без этого? - Не хочешь пачкать руки? Тогда возьми дочь рода Менес в жены. Они, конечно же, не достойны такой чести, но тогда они не захотят прийти к тебе с ультиматумом. Лучше ты к ним с взаимовыгодным предложением. Так мы оправдаем слухи о странном визите без предупреждения и свиты в глубокую провинцию. - Еще одна жена? Куда мне их? — Талита закрыла лицо руками в отчаянье.  - Я навсегда связана с тобой и навсегда тебе предана. Поэтому я действую в твоих интересах, как понимаю их сама. Какая-то Менес тогда будет вынуждена тоже стать вместе со мной рука об руку как глухая стена, защищая тебя от сплетен. Исина, Бази, Заккур — они могут выгадать в конечно итоге от твоего падения, но провинциальные роды, которые не живут в хорошо защищенных дворцах, боятся их. Тебе нужно противопоставить высших благородных низшим, намекая первым, что их не сложно заменить вторыми, а вторым — что они за хорошее поведение смогут заменить первых.  Шимун хотелось завоевать право держать жену за руку, но она помнила, что разрешения все же не было ей дано. Они подлетали к докам Нефритового дворца и она с сожалением расцепила руки: - Нам пора, госпожа. Сама жизнь потушила крохотные искорки тепла между ними.  Шимун приказала встречать их с наименьшим числом прислуги. Чтобы никто не видел опустошенную и разрушенную Шамиран (что даже хуже, чем отрешенную и холодную), синяки на  лице императрицы и еще Пианхи в виде багажа. Так хотелось проследовать вместе за золотую дверь в личные покои императора, так хотелось просто поговорить, помечтать, строить планы на лучшее будущее, разделить ее скорбь, тяжесть выбора… но Талита просто ушла за дверь, не пригласив никого. А Шимун пошла к себе, ей нужно было скрыть следы драки. Перед тем, как звенящая головная боль смоет воспоминания Пианхи, как волны, Шимун не смогла отказать себе удовольствия с ней поговорить. Как и на другие допросы в дворце она оделась скромно, но с достоинством, не оставляющим сомнения, что она занимает положение настолько высокое, что не собирается никому ничего доказывать и не нуждается ни в чьем одобрении. Чтобы девушка почувствовала себя раздавленной ее не просто наглухо приковали к столу. За стеклянной стеной императрица распорядилась поставить самых пару здоровых гвардейцев — только от одного их вида можно открыть рот. Высоченные, мощные широкоплечие и… с милыми личиками. Они смотрели на заключенную как на куклу, с которой разрешат скоро поиграть. Они были сестры-близнецы, Шимун не стала утруждать запоминать их имена, назвав их Левая и Правая. Такой размер при таком росте делал их не совсем антропоморфными, на уровне психологии они подсознательно воспринимались как страшные дикие животные, которых лучше не злить, на то сломают одним легким ударом. Но поскольку они получили добрую часть своего телосложения благодаря наследственности (контролируемой и подправленной), то в душе так и оставались девчонками. Их матери-родительнице сложно было их разнимать, поскольку они очень быстро выросли большее ее. Шимун в дорогом и скромном одеянии, драгоценностях и с тиарой ухмыляясь ждала пробуждения своей жертвы. - Проснись, проснись, твоя любовь тебя ждет, — издевалась она. Для девушки это было как попасть из одного кошмара в другой. Она горестно открывала глаза, понимая, что от вот от этого кошмара ей не проснуться. Говорить ей вовсе не хотелось, так что Шимун продолжила: - Каково это осознать, что твоя возлюбленная не любила тебя никогда и твоя жертва была не то что ненужной, а даже вредной? Дура, ты разболтала секрет не перед тем человеком. Глупый пафос и все кончено. Надо было такую малость держать язык за зубами. - Позовите Талиту… - Она не придет. Она не хочет тебя знать после предательства. - Я не предавала ее! - Какая разница. Я не позову ее тебе из вредности. Хотя, может быть, тебе лучше сохранять надежду, что она в последний момент ворвется сюда и спасет. А потому вы обниметесь и книжка закончится? Начитаются глупых любовных историй… Пианхи очень хотела ее убить, но ее руки были прикреплены наглухо к столу. Подавив боль и обиду она стала огрызаться: - Мы в Санахте? Зачем вы меня притащили сюда? - Нет, бери выше, и твоя песенка спета. Мне просто интересно с тобой поговорить, чтобы внутри тебе было больнее, чем мне тогда на полу. - Нет! Нет! Не получишь! Я любила и я пыталась, я боролась, если не любить так, то не стоит и жить! Я не доставлю тебе удовольствия и ни в чем не раскаюсь!! - Я уже знаю, что с тобой сделаю — заставлю тебя раскаиваться. Ой, а как же? — она хитро и озорно улыбнулась, хотя это было болезненно на самом деле, — я сотру тебе память и заставлю поверить, что … ты убила Талиту Керма из ревности, когда она отвергла тебя! - Заставишь поверить?! Чушь! Таких технологий нет нигде, кроме… — она вдруг резко осеклась, застыв с открытым ртом. - Да, малышка, кроме как … — ее лицо исказила гримаса злорадства, - и мы зде-е-есь. - А Талита? Она тут? - Ну, да, — невинно и самодовольно подтвердила Шимун. - Но как? Что она делает во дворце?! - Глупый вопрос — живет. - При тебе?! — ярость захлестывала Пианхи. - Да, нет, что ты, — начала назидательно говорить как воспитательница с малышом Шимун, — это … я живу при ней. Последние слова были как удар по голове. Пианхи затихла, шокированная масштабом событий.  - Видишь ли, достаточно было только одного ее слова и я бы позвала тебя к ней на веки и официально. Вы бы гуляли по легендарным золотым садам, где нет ни одного растения из Мира, у тебя был бы любимый котик радужной расцветки, твоя жизнь бы удлинилась многократно, ты бы наслаждалась чудесами генной инженерии, ты бы ждала «великую госпожу» по четвергам… но человек, которой возможно все в этом мире не сказала ни одного слова, возмущенная твоей ложью. Может быть любить — это уважать свободу и давать право выбора? Шимун встала и подошла к двери: - Твои воспоминания, как ты била меня превратят в воспоминания, как ты била Талиту — ты не сможешь почувствовать ложь, а твою ненависть ко мне превратят в ненависть к ней. И ты будешь жить еще долго и страдать, то от неразделенной любви, то от ярости отвергнутой. А что касается меня — никогда не вспомнишь. Шимун изящно, как птица, выпорхнула за дверь, после чего, пригнувшись, внутрь вошли Левая и Правая.