Все ее жены

Шимун охватило давящее чувство непоправимой беду, надвигающейся на весь Мир. Казалось, что отпущенное время утекает сквозь пальцы и скоро они потеряют все. Достаток казался ей пиром во время чумы, отдых — беспечностью безумца, спокойствие — затишьем перед бурей. Люди виделись ей либо глупым стадом. идущим к обрыву, либо врагами, тщательно и коварно готовящими свои козни. Ей снились горящие города, беженцы, которым нигде нет спасения, улицы заваленные трупами, которые некому убирать, власть самых подлых и гадких людей, публичные изнасилования, которые никто не остановит. Все, что она знает и любит погибнет, все хоть сколько-то симпатичные ей люди умрут в страданиях. Хотелось бежать, но бежать некуда. Их ждет крах, разорение, обнищание, нелепые попытки придерживаться старых привычек, а потом ужасающее осознание обреченности, конца времен. В пышных садах вместо прекрасных цветов и деревьев будут садить корнеплоды, прекрасную одежду будут носить вывернутой наизнанку, чтобы скрыть себя, модные платья будут пущены на заплатки для грубой и грязной одежды, прежде вежливые и добрые люди озвереют, ожесточенно сражаясь за последние крохи. И это будет ни какое-то политическое событие, это будет крах цивилизации, потеря последних крупиц древних технологий, окончательное одичание человечества, а может и его полная гибель. Община верных много  исследовала иммунитет и вирусы — что будет если озверелая толпа фанатиков ворвется в такую лабораторию по наущение коварных лжецов? Шимун слышала о распускаемых ими слухах про опыты  над людьми, о краже органов и прочую чушь.  С другой стороны сложно будет обвинять благородных матрон, если в отчаяние они применят биологическое оружие, чтобы спасти Мир, но оно выйдет из-под контроля и вирус мутирует. Несмотря на молодость и по официальному и по биологическому возрасту у нее физически болело сердце. Умереть она не могла, сердце было слишком крепким, генетически улучшенным. Но и жить она не могла в вечном страхе. Ее принципы стали уже казаться смешными, по сравнению с той бедой, что надвигается с каждым часом. Все что она может сделать — это запереться в дворце и считать, на сколько времени у них хватит припасов, рассматривая как ночью горят города. Может лучше перестать изводить себя, жить счастливо и погибнуть как все, делая вид, что она этого не заслужила, что все было хорошо до последнего момента? Но Шимун была слишком умна, чтобы лгать себе. Ах, как же хорошо быть тупой и пользоваться прозорливостью и мудростью других. Или хорошо увлекаться искусством, модой, цветами, наглухо закрывшись от дурных новостей. Титул императрицы «Мать всех народов» парадоксальным образом стал реален — она должна как мать позаботится и о благородных матронах и Мире со всеми его народностями и политическими фракциями. Императором можно стать по рождению, можно в силу личных заслуг обойти сестер и кузин, но все равно требуется родиться в определенной семье. А императрицей должна стать особая женщина. Шимун очень многим пожертвовала, чтобы найти потерянную дочь Илушумы и сама не верила, что ее мечта сбылась. Теперь мечта превратилась в кошмар. Она не может сохранить. Она не может совместить традиции Нефритового дворца и сами основы их общества. В любом случае придется я чем-то жертвовать, но разрушив одно, разрушишь и другое.  Ей стало казаться, что не в силах бороться с жизнью или смириться с ней, она нарочно стала жить одним днем, малодушно не загадывая наперед, радуясь мелочам. Она деградирует… О, Матери, как же это могло произойти с ней? Она ненавидела себя за то, в кого превращается. В юности ей все казалось, что там, наверху, ничего не понимают и именно они, провинциальные матроны, ближе всех к жизни, к ее сложности и разнообразию, именно они хребет общества, связывая Мир и технологии, воплощая порядок, непосредственно управляя людьми, показывая им личный пример. А теперь она и может только то, что праздно прожигать жизнь, видя как близится буря. Шимун пыталась унять боль в сердце, но она не была физической. Неужели она обречена и все кончено? Из-за кого такие проблемы — из-за … глупой, нетерпимой девчонки, получившей трон по наследству, словно вещь или из-за Шимун, парализованной глупым долгом перед ней? Если род Исина устроил свой дворец на горе, но все же рядом с городом, то род Бази жил изолированно на почти отвесной скале посреди моря. Существовали подозрения, что настолько отвесная и одинокая скала была создана в древние времена, когда планета подверглась терраформингу. В те времена человечество могло на много порядков больше, чем сейчас, но от них остались лишь легенды. Община верных была немногочисленна и мало осведомлена в областях за пределами биологии. Они просто покупали необходимое в обмен на свои услуги или генетически измененных полуразумных питомцев. Технологический ренессанс в области физики позволил им воскресить под своим контролем некоторые технологии, но, например, межзвездные перелеты так и остались забыты. Как бы то ни было Бази поселились на скале, назвав ее Шепот луны — из-за прибоя в ясные лунные ночи. Их дворец из-за тесноты сильно углубился в толщу скалы, где разрослись многочисленные комнаты с узкими как щель окнами из толстого разноцветного стекла. По вечерам скала покрывалась светящимися огнями окон. Балих любила свой дом, в отличии от сестер и кузин. Но таково было ее предназначение — покинуть его навсегда, чтобы с грустью смотреть на планету из Нефритового дворца. Спальни в скале были узкими, чтобы всем хватило окон и солнечного света. В центре скалы у Бази была великолепная купальня, компенсирующая сложности спуска к морю. Это был искусственный грот с бассейнами, ваннами, массажным кабинетом, парными. Мать часто выгоняла ее из полумрака купален на солнце, чтобы не быть бледной, как глубоководная рыба. У Балих была целая своя мастерская, где она лепила, рисовала, мастерила, клеила поделки, дробила цветные камни для бус или мозаик, вязала, а главное — читала. Ей с раннего детства было положено придворное образование, а значит, ей не видать ни управления, ни генетической инженерии, ни общественной деятельности. И даже свои картины она не могла выставить напоказ — ей положено стать женой императора и она не может заниматься такими глупостями. Только книги позволяли ей оставшись в уютной мастерской у окна перенестись в иные эпохи. Она много читала о прошлом Мира, до пришествия Общины верных, о том, как много они смогли создать. К сожалению, никаких точных источников о древних временах не сохранилось. Матери-основательницы не собирали древние знания об истории человечества, потому что люди должны очиститься от того зла, что привело к загадочной катастрофе. Все что было известно — небольшая часть местной истории и внезапное прекращение межзвездных сообщений. Корабли перестали прилетать, те немногие, что были на орбите планеты улетев, не вернулись, а межзвездные сообщения перестали поступать. Мир имел тогда другое название, которое состояло из букв и цифр, было неудобно и забыто. Все нужно было начинать с самого начала, на новых основаниях. Проводя год за годом в мастерской и библиотеке, Балих не чувствовала течения времени. Ее род отличался замедленным не только биологическим, но психологическим взрослением. В душе она осталась все той же любознательной девушкой, предназначенной для высшей цели. Она уже смирилась с браком, когда поступила страшная весть, что трон вновь опустел, а претенденты на него закончились. Ей пришлось провести много лет в ожидании как разрешится ее судьба. Впрочем эти годы не были тоскливыми, она как будто увлеклась хорошей книгой и оторвалась, когда пролетело не пара часов, а пара десятилетий. Поэтому, когда люди спрашивал ее о возрасте, она смущалась отвечать, хотя это подчеркивало ее высочайшее генетическое совершенство. Все эти годы ее готовили и готовили, многократно повторяя все советы и все правила этикета. Матери и бабушки в приватных беседах учили ее как быть «хорошей женой», как не раздражать супругу, не перечить, не просить, быть благодарной, как мягкостью покорить ее сердце, как подавить в себе порок ревности и эгоизма, как дружить с другими женами…  И вот, когда никто не ожидал, пришла весть. Да, та самая, что добрые времена возвращаются. Все очень радовались, только Балих пугалась ответственности, хотя была готова к браку на порядок больше, чем кто-то еще.  Автор проекта Шепота луны определенно была из рода Бази — во дворце воплотился их причудливый стиль. Крыша была покрыта плитками стилизованными под переливающуюся радугой чешую, эркеры были сделаны в виде ракушек, в элементах декора были видны ветви коралла и морские волны, жемчужины, морские птицы, водоросли, причудливые рыбы. Вероятно, не одно поколение создавало этот шедевр, подбирая цвета моря, неба, песка с его вариациями  в разную погоду. Когда корабль императора заходил на посадку, Шимун оторвала свой взор от дворца и шепнула супруге: - Нет сомнений, что о твоем «смелом шаге» прознали Бази. Они конечно же шпионили за Исина и знали, кто у них дежурная невеста императора. И когда было объявлено о помолвке с Юмаран, они смекнули, что к чему и спешно женили всех невест. Так что второй раз не выйдет. Тебе полагается Балих — эта психологическая «девушка» она старше нас с тобой вместе взятых и, без сомнения, все эти годы она получала образование высочайшего класса. Это делает ее опасной. - Разве знания делают людей опасными? — усомнилась в логике жены Талита. - В одинаковом положении почти все люди поведут себя одинаково. Твои жены будут вести себя как им выгодно — стремится стать матерью и желательно единственной, чтобы стать императорской матерью и править от имени дочери. А ум только придает этим желаниям возможность воплотится в жизнь. Не вздумай бить Юмаран — до свадьбы ее начнут стимулировать, чтобы мышцы стали сильнее без роста объема, они так умеют, — Шимун вспомнила, что взяла с собой Левую и Правую, — и не вздумай спорить с Балих, она объяснит тебе с неопровержимой логикой, что она должна стать матерью прямо сейчас, единственной, любимой и доверять можно только ей. То что ты не знаешь придворного языка тебя не спасет  — она выучит язык Мира быстрее всех и будет писать и говорить на нем лучше, чем стадо. Увидев, как Талита поморщилась от последнего слова Шимун дала ей отпор: - Не делай вид, что ты там была своей. Ты психологически взрослела медленней и отставала от подруг, ты бы сохраняла молодость неестественно долго и о тебе бы шептались, ты легко училась, хотя была не усердной, ты бы легко делала многие виды работы, обогнав старших и унизив их. На самом деле ты была там чужаком, не строй иллюзий. - Я не хочу об этом говорить. - И не надо, нам пора изображать счастливую пару. Благо синяки у меня на лице уже отцвели, — Шимун поймала себя на мысли, что после этого случая ей стало казаться разумным завести верных телохранителей, а не рисковать своим лицом ради скрытности. Небо было безоблачным, яркий свет слепил глаза после полумрака живущего в тени Мира Нефритового дворца. Дул легкий теплый ветер. В его потоках не двигая крыльями парили птицы. Море простиралось от горизонта до горизонта, сливаясь с такого же цвета небом. Дом Бази в своих парадных нарядах предпочитал сложные одеяния со множеством элементов и узоров. Они выглядели яркими, как лепестки распустившегося бутона, столь же хрупкими и непрактичными. В отличие от предыдущих смотрин невеста вышла встречать их первыми. Бази собрались на специальной трибуне рядом с посадочной площадкой. Когда из корабля вышла императорская чета, Балих подошла ближе, посреди между кораблем и трибуной, все взоры были обращены на нее. Но она и не думала ничего говорить, в ее руках была флейта. Ее взгляд был взволнованным и растроганным. Чувства, казалось, рвались из нее и она выплеснула их нежно коснувшись губами флейты. Она не играла на ней, она была едина с ней, это было продолжение ее дыхания, ее голоса. Она пела флейтой как соловей, ее эмоции отражаемые на лице, движения телом и руками были едиными с голосом флейты и рассказывали всем историю. Историю о нежной любви, о верном сердце, ждущем взаимности, о хрупкости чувств, о бессилии перед предательством, о нежности и гармонии, о робкой надежде, которая молит не быть разбитой, об одиночестве и долгом поиске. Это было настолько искренне и неподдельно, что казалось честным, откровенным рассказом, а не выученной мелодией. Без слов она сказала больше, чем можно было написать или произнести. Она то бросала взгляд на свою будущую супругу, то закрывала глаза сливаясь с музыкой. Она молила, молила о любви, так что отказать было просто стыдно перед всеми и, в первую очередь пред самой собой.  Как Талита сможет отвергнуть такую искренность, такую нежность, такую верность, разбить такие мечты? Она показалась себе жестокой к этой милой девушке… которая как минимум на поколение была ее старше.  Когда пение флейты утихло, а Балих, бросив кроткий и нежный взгляд на императора Шамиран, опустила глаза и почтительно удалилась, Талита потеряла над собой контроль. Она не могла сохранить невозмутимость и отрешенность или показать неприязнь, флейта ранила ее в самое сердце. В последний момент, перед тем как скрыться из вида, Балих обернулась, положила правую руку под одежду слева, изобразив ритмичными движениями кулака сильно бьющееся сердце, а затем с тоской во взгляде, достала ладонь протянув ее будущей супруге. И ее скрыла толпа. После ритуалов супруги остались одни в отведенных им покоях. - Твои эмоции читаются у тебя на лице, как в открытой книге. Она заставила чувствовать тебя виноватой? Она заставила тебя, за-ста-ви-ла, — Шимун подошла к жене и буравила ее взглядом, - она склонила твою волю — а ты этого не заметила бы, если бы я не была рядом. Ты легко поддаешься манипуляциям, не имея внутреннего стержня, — императрица просто полыхала, но затем она стала успокаиваться. Присев напротив она с небрежностью стала использовать другую тактику: - Хотя в одном я с ней полностью согласна — как тебе не жалко нас? Нас всех, из твоих … «неправильных» принципов обрекать на страдания? Это я на тебя смотрю уже сколько жалостливым взором, но никакой реакции, а она только хорошо играет на струнах твоей души, как на арфе. Талита не хотела смотреть в глаза собеседнице, этим показывая больше свои чувства, чем скрывая их: - Я не знаю кому верить. Она выглядела настолько искренней. - Тебя обманывали всю твою жизнь твои подруги и вот теперь ты повстречала профессиональную актрису. Балих проехалась по твоим чувствам как грузовик. Каждый аспект поведения в человеке вызывает эмоции. Она знает их все и как сыграть на рабстве инстинктов. Только холодный разум поможет тебе не стать безвольной куклой в ее объятьях. Хотя… — Шимун притворно задумалась, как бы намекая, что этот вариант стоит рассматривать как не такой уж и плохой. - Я знаю, к чему ты клонишь, — отрезала Талита. - Мой статус нужен, чтобы твои жены не поубивали друг друга и твоих дочерей, — она замолчала и добавила, —  ну, хотя бы при твоей жизни. Пойми, ты человек, ты не выдержишь, ты не выдержишь, ты не выдержишь, посмотри же на меня! Ты одна против всех! - Я просто сбегу от вас и буду бродягой, — огрызнулась ей жена. - Твои близкие живы, пока от твоего имени я приостановила следствие, как только другой зад сядет на трон, "псы сорвутся с цепи" и их смахнут, как пылинки. Кроме того, я наказала слугам никогда не оставлять тебя, а если получат твой приказ на это, то бежать ко мне в первую очередь. Иначе, как только ты уйдешь, я по статусу останусь во Дворце старшей и накажу их так жестоко, что этому случаю молва придумает название и оно станет нарицательным. Мы устроим облаву на тебя, тебе не скрыться, мы никогда не сможем прекратить исполнять свой долг… - Свои амбиции править от моего имени! - Ну, тогда же правь сама! - Ненавижу вас всех, все ваши интриги и власть, жадность и ложь! Шимун скривилась: - Вспомни историю — все, что ты описала, было на порядки выше до Пришествия. Мир правил сам собой ужасающим образом, люди были разделены и вечно враждовали. Мы — самый лучший вариант для Мира. Мы не любим насилие, мы подкупаем, а не устрашаем, мы … - Делаете грязную работу чужими руками! - Да посмотри на это — мы возродили цивилизацию! Неужели это ничего не стоит!? - Вы сделали это для себя, а не для людей! - Потому что они этого не смогли, мы — плата за их порочность. Ничего идеального не бывает, ты критикуешь, предлагая взамен утопию. Это нечестное сравнение. Их спор прервала церемониймейстер, прилетевшая с ними во главе толпы слуг. Ей стучаться в двери к госпоже было разрешено. Шимун сразу же приняла вид покорной жены, чтобы поддержать видимость строжайшего соблюдения этикета: - Войди, — она приказала будто бы имела на это разрешение, хотя император все равно бы не стала ничего говорить. Зал был оформлен в легких неярких тонах, залит солнечным светом и, несмотря на присутствие всех членов дома Бази, все же казался уютным. Пока супруги не дошли до стола, Шимун, не особо скрывая слов, многозначительно шепнула Талите: - Хочешь — и у тебя будет столько же жен, дочерей, невесток, внучек... Возможно, она хотела показать Бази свою благосклонность к ним соответствующей интонацией и выражением лица после того как окинула их взглядом, возможно — еще и близость к императору Шамиран, позволяющую обращаться напрямую по всяким пустякам. Талита однако была несколько напугана размерами зала и числом присутствующих Бази и их прислуги. В гостях у Исина они сидели со всеми старшими дамами дома, а тут им отвели отдельный стол. Хоть это и давало возможность скрывать свою речь, но приковало к ним взгляды всех в зале. Шимун заранее передала Бази, что император не будет обращаться к ним с акцентом, пороча тем самым высокий язык и подавая с высоты своего положения дурной пример молодым. Они отнеслись к этому с пониманием, однако отметили про себя, что, без сомнения, Шимун найдет способ извлечь выгоду для себя. Для самих Бази оставалось дилеммой — нужно ли выдавать Балих и поддержать Шамиран или нужно строить препятствия для этой выскочки Шимун, чтобы в конечном итоге навязать Балих в качестве ее замены. Если они смогут занять ключевую роль при дворе, то двор должен быть силен, если не смогут — то сильный двор в чужих руках им не нужен. Поскольку Шамиран сделала свой ход и грубо обманула Исина тем, что посваталась к неподготовленной дочери рода, приглашённой просто сидеть за столом, то Исина осталось только плестись в хвосте. Юмаран никогда не сможет быть проводником их интересов, в такой же степени, как дочери родов Бази и Заккур, а потому соревноваться с ними Исина не сможет и будет пытаться свести противостояние в ничью. Исина будет противодействовать усилению дворца, потому что не они выиграют от этого и будет противодействовать ослаблению, поскольку выходом из проблем для Шамиран они не станут. Следовательно, они будут настаивать на соблюдении всех традиций, обеспечивающих равновесие.  Матери были мудрыми людьми, раз установили такую сложную систему, сдерживающую амбиции каждого рода, но не гасящую полностью устремления энергичных матрон. Если бы система была статична, то не смогли бы выделиться лучшие рода и лучшие матроны в них, накапливалась бы косность и страх перемен. После того, как произнесли тосты за высоких гостей, наступило самое тяжкое. Талите казалось, что часть поданной им еды шевелилась в тарелках, а часть — уж лучше бы шевелилась, так она выглядела. Она сидела рядом с супругой в центре всеобщего внимания. Одни взгляды были испытывающими, другие искушающими, третьи - любопытными. Она не знала, как выглядит в глазах всех присутствующих и к чему это приведет. Зато Шимун знала, что просто предотвращает большое зло, соглашаясь на малое. Если что-то не так, то нужно просто делать вид, что именно так и надо. - Если тебе противно это есть — выпей вина и тебе станет легче. По крайней мере перестанешь смущаться. - Я, признаться, никогда не пила, — смущенно ответила Талита. - Извини, я забыла в какой дыре тебя заточили. Печень у нас на порядок устойчивее к алкоголю, а зависимости от него нет совсем. Так что в твоем возрасте ты должна была бы разбираться в винах. - Это не дыра, а мой дом, дом, где я была счастлива. - Не так уж и счастлива, раз пошла с незнакомкой проверять наследство. Да и в конечном итоге тебя ничего хорошего в чуждом окружении не ждало — ты была бы неестественно талантливой, молодой, здоровой, что злило бы окружающих и вызывало бы подозрения. Твоя мать тоже стала бы выделяться. Она раскрыла бы тебе тайну? А твоему отцу? Вы бы постоянно переезжали? А когда нельзя было бы понять, кто из вас мать, а кто дочь? Вот видишь, вы попали в тупик, но ты этого не знала. Шимун хотела что-то еще сказать, но их прервали. Величие Агум Бази легко превосходило даже императорскую чету. Она правила родом уже очень давно, была самовлюбленной, но для этого были основания. Свои таланты она не прятала под маской ложной скромности, люди чувствовали себя униженными в ее присутствии, она требовала со всех полного напряжения сил, всем указывала их место, всех видела насквозь. На встречу гостей она оделась очень скромно, чтобы подчеркнуть отсутствие со своей стороны попыток показать гостям, кто в доме хозяин. Но все Бази знали ее норов и, что она никогда ни перед кем не склонится. Агум встала, чтобы обратиться к супругам по этикету (а знала она его отлично): - Долгих лет здравия досточтимому Ее Величеству императору, Ее Высочеству императрице, — начала она формальное приветствие, которое никто не слушал, но закончила сложным вопросом с ловушкой, — понравилась ли Вам у нас? Чем проще вопрос, тем больше вариантов ответа и тем больше проявляется человек, выбирая из этих вариантов. Точный тест не измерит ничего, а непринужденная беседа без темы раскроет характер и взгляды. Шимун, чтобы не показывать своего перевода слов в начале обращения взяла в руки стакан воды, будто бы ей захотелось запить соленое блюдо, и когда вопрос прозвучал, как раз прикрыла им губы, чтобы шепнуть: - Наклонись и скажи мне что-то. - Что сказать? Но, похоже, этого было вполне достаточно, чтобы изобразить перед всеми, как Шамирна дает указание жене. Шимун изящно слегка повернула голову к супруге, почтенно кивнула и начала выдумывать якобы заранее заготовленный ответ: - Император находит это место… изолированным, — Шимун как бы невзначай придержала паузу перед ключевым словом. Она сама выдумала обозвать Шепот луны изолированным — не защищенным морем, не надежным, не неприступным гнездом на скале, а именно изолированным, как изолируют опасных для общества людей в тюрьмах или на принудительной основе в специальных лечебных заведениях. Бази никогда не считали себя затворниками, они участвовали в общественной жизни, а потому им было не понятно и возмутительно скрытое обвинение царственной четы. Агум решила сменить тему разговора: - Наши девушки просили узнать в подробностях чудесную историю Вашего знакомства, — солгала она, поскольку держала молодежь в строгости и никогда бы не унизилась исполнять их прихоти. Для всех Бази это был очевидно надуманный предлог. Впрочем, узнать историю они хотели по разным причинам и прикинуть для себя насколько она будет правдивой. - О, я обещаю опубликовать ее, как знать, может быть ее включат даже в Летопись, — императрица отпила воды, как будто хочет прочистить горло перед долгой историей, но замолчала, словно на этом закончила, дав всем подробный исчерпывающий ответ. Лицо показывало милостивое расположение к подданным, как к маленьким послушным девочкам. Агум была откровенно оскорблена таким ответом, но вида подать не могла. Она стала склоняться к мнению, выраженному на совете дома накануне — что юная и неопытная Шамиран будет настолько благодарна Шимун за спасение, что та будет вертеть ей, как захочет. У Агум стало нехорошо на душе — а если Исина нарочно подсунули Юмаран, поскольку Ахассун все равно ничего не светило при таком дворе? Лучше не сражаться, чем проиграть. А придержать Балих у Бази уже не получится, ее будет третировать императрица при полном попустительстве императора, глухой к ее просьбам и жалобам. Значит Юмаран — это тряпка, которая будет на своем месте. Трусливая, согласная и на все покорная — потому что ничего иного ей и не светит. Значит, Ахассун, слишком гордая, слишком целеустремленная, просто взорвалась бы на ее месте, потому ее и не выдали, вот в чем дело. Их ждет плохо скрываемое оскорбление от Дворца и им остается только решить, что делать — терпеть или нет? После торжественного приема супруги уединились в доме для гостей. Всю прислугу выгнали за дверь — пускай гадают зачем. Шимун не стала объяснять жене, насколько ужасно они выглядели. Подданные жаждут видеть в императоре Шамиран властную, жестокую, эгоцентричную доминантную альфа-самку, которая придется разврату и гедонизму, чтобы наделать кучу дочерей и выбрать из них такую же как она. Даже, если они по цвету кожи поймут, что Шамиран жила на планете, а не во Дворце, то все еще хотят видеть в ней свои представления, только сдобренные жаждой мести. Им-то кажется, что Шамиран будет счастлива попасть на трон и обрушит праведный гнев на родительницу и всех генетических отбросов, которым не посчастливилось ее задирать. Предположить насколько ситуация плоха на самом деле никто не мог и это было даже в чем-то хорошо. Шимун действительно нужно привести в порядок свои сбивчивые объяснения данные родным, еще более засекретить то, что узнало следствие про утечку генов, все домыслы про школьных подруг Талиты Керма. Пока она думала об этом, обратила внимание, что та смотрит на нее с немым вопросом и начала оборачивать ситуацию в свою пользу: - То, что ты не можешь поддержать беседу на Высоком языке бросается в глаза все больше. Мы скользим к краю пропасти. Да и если бы ты его знала без акцента, то твой словарный запас и манера речи были бы похуже молчания. Мы должны спасти твоих родных и должны навсегда снять с тебя подозрения, что ты… не оправдываешь надежды своих подданных. - Я не смогу выучить язык — он слишком сложный, а его звучание всегда было просто непередаваемым, — грустно ответила Талита. Ее нигилизм ушел, осталась только давящая тревога за семью. - Смотри, давай сейчас договоримся, что нужно сделать, чтобы маскировать одну ложь другой. Помнишь, что мы делали У Менесов в гостях? Искали тебе наложниц. Второй слой лжи — сводили старые счеты. Чем больше слоев, тем тяжелее понять где правда. Лгать нужно так, чтобы ищущий был готов найти именно эту ложь. Некоторую ложь они отбросят и начнут копать дальше. Где ты росла? - Ты же знаешь. - Это никуда не годится. Хочешь, чтобы всех твоих соседей и одноклассников подкупали или пытали? С Негадой не может быть никакой связи, с пропавшими Керма, со странным задержание трех девушек.  Первый слой лжи — ты росла в сиротском приюте, тебя травили за твою внешность, напоминающую благородных, за твои таланты, интерес к высокому языку и здоровье. Жалкие завистливые ничтожества, которые не могут улучшить свою жизнь, так портят ее более достойным. - Ты начиталась дешевых книг на серой бумаге!? - Именно! — по выражению лица Шимун было понятно, что это предположение оказалось пугающе верным, — В это поверят только дуры, умным мы подбросим другой слой лжи, поскольку они начнут искать и, найдя его, успокоятся. Ты не росла в приюте, тебя в младенчестве удочерили. Ты росла в бедности и труде, язык знаешь плохо, приемных родителей скрываешь. Чем больше ты росла, тем больше они тебя подозревали и ваши отношения были очень плохими.  - А почему нельзя сказать, что я росла в семье благородных? - Потому что твой вопрос это и есть ответ — все благородные знают, что это невозможно. У нас не бывает сирот и детских домов, ты переносишь на нас представления Мира. Для нас дети это воплощение жизни, роды священны, мать и дочь один организм, за право завести ребенка готовы драться. Любой потерянный ребенок будет проверен по генам и его родственники найдены. Тем более в твоих генах маркеры императорских генных инженеров. Даже можно сказать чьи именно — эти дамы гордятся работой и никогда ее не скрывают. - А если маму найдут? Ты говорила, что у нее стерта память про меня? Они же узнают, что она не помнит, как отдала меня в приют, и вообще уверена, что не была беременна, когда сбежала в Мир. Тогда они поймут, что ей память стерли, а, значит одна из версий является ложной. - Поэтому тебе необходимо, чтобы до этого не дошло. В крайнем случае она будет просто беглянкой, избавившейся от ребенка, как от обузы, и залегшей на дно в глубокой провинции. Однако Шимун не стала добавлять, что это не совсем крайний случай и на самом деле крайней мерой будет уничтожение всех ненужных свидетелей. Поэтому она обошла этот вопрос: - Тебе нужно вызвать следователя и поговорить с ней с глазу на глаз, — видя возражения Талиты императрица добавила, — она знает твой язык, поговорив с ней ты дашь ей часть компромата на себя, чтобы скрыть все остальное. Да, она будет знать, что ты не говоришь на высоком языке, но тогда полностью тебе поверит. Заткни свою гордость в одно место и начни лгать, что прошлое преследует тебя и тебе нужно его скрыть. Если ты вывалишь ей то, что говоришь мне, то окажешься в ее глазах тем экстремистом, с которыми она боролась всю жизнь, все ее подруги, родители, коллеги и их подруги, родители и коллеги. Если ты будешь на ее стороне, то она ради чувства долга сделает все, что ты… попросишь. Да, в этом случае это не приказ, поскольку он идет в разрез с принципом власти… - Как ты нудно мне все объясняешь. - Эта теория нужна для твоего выживания. Это не то, чему тебя учили в школе. Хочешь или нет, но теперь ты император и отрицание ситуации никого не спасет. - Я должна угождать тем, кто угрожает моей семье? - Конечно же! Это же выгодно — как можно поступить по другому? Управление уже знает о них и никогда не забудет — уж больно редкое это дело. Талита Керма никогда не разжалобит Управление, а император Шамиран может просто приказать.  - Стой, ты же сама говорила - попросить. - А это от тебя зависит. Будешь вести себя как император — будешь сразу же приказывать и проблемы исчезнут мгновенно, будешь вести себя как не знаю кто — будешь просить. Все просто. Последуй моим советам — и… - Ты каждый день хочешь, чтобы я на шаг отступила, чтобы прогнулась и стала такой, какой нужно тебе! - Я не волшебница и не могу решать проблемы без потерь, — Шамиран стала защищаться. - Или ты подсовываешь мне те решения, которые тебе выгодны? - Внимательно готова выслушать твои приказа, моя Великая госпожа, — она почтительно поклонилась, хотя это должно быть издевательством, но формально просто этикет и ругать ее было не за что. - Мы должны спрятать мою семью. - Отлично. Кто будет этим заниматься, чтобы число осведомленных людей не возросло? А куда деть прежних? Предлагаешь убить их за исполнение предыдущих приказов? - Я не знаю! - Тебе все не нравится, но ты ничего не предлагаешь! — Шимун сорвалась и от осознания этого схватив голову руками села на кушетку. Так они сидели и молчали, пока ни настало время собираться в путь.