Old Money

      Пятничные банкеты на их яхте – самые заурядные: пока все поглощали ужин из восьми блюд, в центре зала артисты глотали мечи, дышали огнём и акробаты цирка Дю Солей выстраивались в пирамиды. Но сегодня за столом собрались аж два семейства. Хван-старший то и дело косился на родителей Китти, стараясь держать лицо. А они сияли белоснежными улыбками, постаревшая пара с плаката об американской мечте. Значит, сегодня.       Мысли о Феликсе волновали и будоражили, Хёнджин искал его каждую секунду. Искал и одёргивал себя, как распустившегося пса за поводок. Это всё не имеет значения. Влюблённость рождалась и умирала уже сотни раз.       Но когда он появился в зале, она воскресла. Вся группа танцоров носила одинаковые чёрные штаны и полупрозрачные водолазки, но Хёнджин узнал его с полувзгляда. Для него существовал только Феликс.       И он танцевал будто только для Хёнджина, находя его глазами после очередного головокружительного движения. Конечности набили ватой. Сердце стучало, как заведённое, раскачивало по венам жидкий огонь, собственное дыхание опаляло. Лобстера забыли на тарелке. Хван вбирал всего Феликса взглядом, как кожа поглощает солнечные лучи. Хотелось плакать и смеяться.       Феликс понимал, что его никто не узнает. Потому что такие, как Китти, не всматривались в лица официантов и горничных, не запоминали их дольше секунды. Такие, как Хёнджин – тоже. Но он умудрился влюбиться в него, как кошка. Просто артист, никто, грязь под ногтями… Феликс успел стать для него кем-то.       Танцоры разбрелись по залу. Мышцы напружинились. Феликс направлялся прямо к их столу походкой от бедра. Заложил руку за спину, а другую предложил Китти… Нет, Хёнджину. И он сделал, что хотел, с первой их встречи.       Танцор вывел его в центр и усадил на стул посреди ничего. Хёнджин постарался принять непринуждённый вид: нога на ногу, локоть на спинку… а в груди трепетало. Феликс бросил контрольный, убийственно горячий взгляд.       Заиграла музыка. Труппа танцевала почти пристойно с небольшим допущением: одному зрителю сносило голову от Феликса. От его плавных изгибов, тонкой талии, мышц, что отлично просматривались под пародией на лонгслив. Хёнджин попытался сглотнуть, но во рту пересохло.       Феликс ухмыльнулся и лёг на пол. Волнами изобразил то, что Хёнджин хотел бы, чтобы сделали с ним, а не с изумрудным ковролином. Ведь смущать богачей – это так весело. Лицо полыхало. Хван прикрыл глаза. С десяток рук касались его плеч, пока танцоры кружили у стула. Но почему Хёнджин чувствовал, когда его дотрагивался Феликс?       Вот он – на своём месте, прямо перед лицом. Взгляд прикипел к щекам в глиттере и веснушках. Хван уже не различал элементы хореографии. Всё это смазалось в театр одного актёра и одного зрителя: вот рука в перчатке гладит его колено, вот Феликс садится ему на бёдра и властно берёт за подбородок. В штанах без пяти минут стояк. И танцор тоже это чувствовал. Хёнджин облизнулся.       – Музыка закончилась, – прошептал Феликс.       Но они оба сидели так ещё несколько мгновений.       На негнущихся ногах Хёнджин вернулся за стол. Все молчали. «На поминках и то веселее» – Хван отломил клешню лобстера.       – Просто возмутительно, – выплюнул отец на корейском.       Спина продрогла до поясницы.       – О чём ты? – Хёнджин догадывался.       – Завтра же его уволю. И внесу в чёрный список, – он вытянул из-за ворота и смял тканевую салфетку.       – Пап? – Хёнджин упорно продолжал на английском.       – А ты чего сидел и смотрел, как он клеится? – отец ткнул пальцем в сторону сына, – Взял бы за шкирку и встряхнул.       – Это же просто шутка, – Хёнджин натянул улыбку-оскал. – Представление.       – Прошу, не ссорьтесь, – Китти попыталась дотянуться до почти свёкра через стол.       – Да что происходит? – встряла её мать.       Они заголосили в три-четыре глотки, и Хёнджин потерял нить спора. Он с трудом различал в этом гаме отдельные реплики. Виски сдавило. Недорасчленённый лобстер смотрел чёрными глазками-точками. Всё летело в тартары клубком дерущихся кошек.       Был один способ прекратить этот хаос. Хёнджин знал, что от него требуется. Но собственное тело оцепенело и отказывалось повиноваться, отказывалось сделать ещё один вдох. Голова шла кругом. А мысли отчего-то были ясные. «Наверно, так поступают взрослые люди?» – Хван кинул последний взгляд на щель в занавесе, будто Феликс мог ещё стоять там. Коробка вжималась в ладонь. Хёнджин отодвинул стул, бёдра уже напряглись, чтобы подняться, когда Кейт мягко коснулась его руки.       Она едва заметно покачала головой – только завитые прядки у лица шелохнулись из стороны в сторону. Китти сказала нет.

***

      Ледяная вода из латунного крана летела в лицо, намочила кончики волос и серыми пятнами забрызгала рубашку. Хёнджину не становилось лучше. Волны жара сменяли волны холода, будто внутри столкнулись два течения. Он дрожал. Пальцы уже задеревенели, а его всё ещё мучало знойное удушье.       Суббота наступала через считанные часы. Оставалась последняя возможность – фейерверк в полночь на носу корабля. Будет красиво: тёмное небо с россыпью созвездий, какие не увидишь в городе, яркая подсветка яхты, все гости соберутся на палубе, и «Ты выйдешь за меня?» под цветные всполохи. «Дышать, просто продолжай дышать».       Хёнджин заново изобрёл свою вежливую улыбку перед зеркалом. Вырвал все оставшиеся бумажные полотенца и вытерся этим огромным комом. Распахнул дверь.       Но далеко не ушёл.       Феликс преградил ему путь и не давал ступить и шагу. Хёнджин мог бы легко отодвинуть его одной рукой, но опасался даже дотронуться. Потому что он точно не остановится на одном прикосновении.       – Ты меня ненавидишь, – процедил Хван.       – Я тебя спасаю.       Феликс схватил его за руку, оглянулся, потащил в сторону лестницы. Хёнджин переплёл их пальцы.       – От чего же? – он впечатался спиной в стену какой-то подсобки.       Феликс прильнул к нему всем телом, отчаянно, с таким напором, что стало ясно – он сам еле держался. Целовал в шею, забывая вдыхать. Коленки тут же подкосились, а гортань перехватило.       – От самого дерьмового решения в жизни, – хрипло прошептал Феликс на ухо.       Горячее напряжение внизу живота туго сжалось, тепло разошлось от него морской пеной. Хёнджин беззвучно простонал.       – Феликс, я не могу, – задыхаясь проговорил он, по-прежнему не дотрагиваясь до танцора. – Не могу подвести всех, понимаешь…       Хван перевернулся, будто ещё мог уйти. Но руки на его груди и поцелуи в затылок ощущались слишком хорошо.       – Ты не виноват, – ладонь Феликса неуклонно двигалась к ширинке. – Просто влип в паутину чужих интриг и планов, – ладонь ощупала контуры сквозь ткань, – и увязнешь в ней ещё больше, если ничего не сделаешь, – большой палец с нажимом обвёл головку, Феликс двинул рукой по всей длине, дразняще нежно. – И однажды, когда твой отец умрёт, ты будешь сидеть в особняке с бассейном: рядом – женщина, которую ты никогда не любил, и дети, которых никогда не хотел – чертовски одинокий, влачащий чужую жизнь.       Слёзы потекли из уголков. Феликс был так прав.       Хёнджин уже забыл, какие ощущения дарят те, кого действительно хочешь. Всё будто острее и ярче в сотню раз. Каждый вздох и полустон выбивал землю из-под ног, посылал разряды тока под кожей. Хёнджин выгнулся, чтобы чувствовать стояк Феликса между ног. Накрыл его ладонь своей.       – Хочешь продолжения? – он слегка сжал его достоинство.       От этого цветные круги заплясали перед глазами. Да.       – Меня будут искать.       «Зачем я сказал это?». Ведь Хван для себя всё уже решил. Возможно, в тот миг, когда они столкнулись на лестнице.       – Знаешь, где тебя не ожидают найти? В моей каюте.

***

      Хёнджин переоделся в самые неприметные джинсы и простую белую майку, нацепил кепку и старался держать голову пониже. Без часов и цепочек он чувствовал себя голым. Только одно украшение было при нём – помолвочное кольцо. Слишком большая ценность, чтобы оставлять без присмотра.       Он потоптался с ноги на ногу у двери-купе в узком коридоре. Постучал – и тут же сунул руки в карманы. Феликс открыл почти сразу. Хёнджин протиснулся внутрь: каюта была раза в три меньше его собственной, в иллюминатор бились волны.       – Присаживайся, – Феликс смахнул кепку и кинул за спину.       Хёнджин опустился на кровать. Танцор вклинил колено между его ног, поддел футболку, и Хван послушно поднял руки, позволяя себя оголить. Феликс любовно провёл по открытым плечам. Закусил губу, стрельнул глазами.       Поднял на себя жаждущий взгляд, пальцем надавив под челюстью, наклонился... Губы с привкусом морской соли. Мокрые движения, такие же развязные и плавящие, как и его танцы. Игривые укусы и горячий язык. Дрожащие пальцы забрались под футболку, будто прощупывая границу дозволенного. Но с Феликсом Хёнджину можно было всё.       От осознания пьянило. Он мог свободно дотронуться до него. Он мог гладить его везде, мог задрать на нём майку и целовать рельефный живот. Мог тереться о него лбом, не веря, что всё это взаправду.       – Что, если я пожалею? – тихо спросил Хёнджин, глядя снизу вверх.       Феликс погладил его по щеке, заправил прядь за ухо.       – Ну, лучше жалеть о принятых решениях, чем об упущенных возможностях.       Хёнджин знал: у них не было будущего. У них было только сегодня, здесь и сейчас.       Поэтому он спустился поцелуями ещё ниже. Феликс стянул футболку через голову, чтоб не мешала, выщелкнул тугую пуговицу из петлицы джинсов. Низ его живота вздымался от тяжелого дыхания.       Кончик языка прочертил дорожку на юг. Хёнджин чмокнул в тазовую косточку, вобрал тонкую кожу над веной. Спустил всё, что нужно было спустить, чтобы открыть вид на твёрдый член Феликса. Обдал его горячим выдохом. Танцор взглядом намекнул, что от Хвана хочет.       Он закусил губу. Двигал рукой по всей длине, чтобы напряжение Феликса стало ещё немного невыносимее. Тот гортанно рыкнул. Хёнджин ухмыльнулся до ямочки на щеке. И сомкнул губы под головкой, вбирая её в горячий рот, упёр в щёку, понимая, что это только прелюдия.       Он просто хотел распалить Феликса ещё больше.       А сам горел изнутри, готов был раскинуться перед ним, лишь бы получить хоть каплю разрядки. Выход своей внутренней дрожи. Но мог только прижиматься к бедру танцора и легонько тереться каменным стояком. С членом Феликса во рту.       – Достаточно, – пробасил тот, упираясь рукой в стену.       Покрасневшая и налившаяся головка выскользнула из таких же покрасневших губ. Хёнджин отполз дальше на кровать – Феликс окончательно разделся. Не церемонясь расстегнул чужую молнию. Одним рывком стянул одежду до колен, ещё двумя – послал её на пол. Ноги вздрогнули.       Не то от предвкушения, не то от страха. Феликс закинул их себе на плечо, целовал внутреннюю сторону бедра, прикусил. Полюбовался красным следом.       – Какой же ты незаконно красивый, – Феликс прислонился щекой к колену и одарил глубоким взглядом.       От него внутри всё сжималось. Поцелуи и укусы продолжали покрывать молочные бёдра, Хёнджин отчаянно желал развести их шире. Нога соскочила с плеча в веснушках.       – Уже не терпится? – Феликс улыбнулся, – Как ты хочешь?       И Хёнджин перевернулся на живот, заливаясь краской, уткнулся румяным лицом в подушку и приподнял зад. За спиной хрипло вздохнули. Феликс порылся в вещах. Щелчок пластика. Прохладное касание там, первый палец спокойно оказался внутри. Бархатистый голос прямо над ухом:       – Ты так сильно хотел меня… Вау.       Второй не заставил себя ждать. Феликс надавил на чувствительный комок, сладостная дрожь разошлась по телу. Хёнджин плавно подался навстречу. Вместе с ещё одной волной наслаждения – звучный шлепок. Яички поджались. Предательский стон сорвался с губ.       Феликс вошёл во вкус и смешивал боль и удовольствие неожиданно для Хёнджина. А его уже ломало и выкручивало от напряжения. Руки подкашивались, и большее, что он мог – стонать и всхлипывать в подушку. Хотелось Феликса. А пальцы у него непозволительно маленькие.       Звук рвущейся упаковки – как благословение. Хёнджин даже воскрес и приподнялся на предплечья. Феликс чмокнул в розовую отметину своей ладони, погладил поясницу. Вошёл тугим движением. Мурашки протоптались вверх к лопаткам. Хёнджин чувствовал себя таким идеально наполненным.       Каждое движение Феликса было оглушительно приятным и казалось на все сто правильным. Оставалось только распластаться грудью по кровати. Пальцы скребли простынь, ноги того гляди расползутся, а просто танцор брал Хвана, до боли сжимая талию. Сухой жар прокатывал по телу, опаляя сами кости. А ему всё ещё мало…       Дыхание Феликса шумело, он хрипло стонал, разогнался до шлепков кожи о кожу. Хёнджин улыбнулся. Поднялся на руках, толкался навстречу, сжал мышцы вокруг члена внутри себя. Хван знал, что заставит Феликса увидеть звёзды. Он задрожал в исступлении. Сквозь пелену накрывающего оргазма дотянулся до Хёнджина. Тот не подозревал, что ему нужно так мало.       Всего пара толчков в руку, вжимающийся в зад Феликс – и по разнеженному телу побежали почти электрические искры, собрались внизу живота, под чужой ладонью… В голове – полный штиль. Феликс разрушил до атомов, чтобы собрать заново. Как давно Хёнджину было так хорошо?       Пульсирующее колечко мышц сжималось вокруг пустоты. Хёнджин сел на пятки. Бёдра дрожали от усталости. Всё тело ещё хранило память о том, что они вдвоём только что сделали. «Надо же, простынь чистая». В другом углу каюты шумела вода.       Феликс вернулся. Больше всего Хёнджин боялся, что он его выставит, как сам прогонял тех, кого цеплял на одну ночь. Но Феликс забрался на кровать с ногами.       – Тебе понравилось?       – Очень, – Хёнджин улыбнулся.       Покрутился на узкой койке, чтобы лечь головой на загорелый живот. Маленькие пальцы перебирали волосы.       – Вот и хорошо.       Хёнджин больше не сомневался. Позволить Феликсу овладеть собой было единственным верным выбором. Хотелось думать, что есть вселенная, где они навсегда вместе. Хван свесил руку и нащупал свои джинсы.       – Забери его, – он протянул Феликсу открытую коробку с кольцом. – И не проси меньше миллиона.       Взрыв в иллюминаторе. Фейерверки. Хёнджин смотрел на меняющиеся цветные вспышки за стеклом, что отражались дорожками на воде, и не чувствовал тревоги. «Незабываемая ночь» – он иронично усмехнулся.       Ночь, о которой Хёнджин никогда не пожалеет. Вместо руки и сердца подарите мне лайк и отзыв 💍