золотой мальчик

Я нахожусь здесь так долго, что и потерял счет времени. Когда это было? Семь? Десять? Двенадцать лет назад? Честно, каждый раз когда спрашивают, я всегда называю разные цифры. Это для меня не имеет значения, еcли так хотят, то могут узнать у главного врача, взяв мою карту. Но почему-то в последнее время, все течет как-то медленно. Завтрак кажется ужасно долгим, каждые сдачи анализов, просмотр фильма вечером, приветствия…все это слишком долго. Осталась неделя. Каких-то семь дней. Вроде ничего не поменяется, но кого бы не встречал в этих стенах, все об этом напоминают, как будто произойдет что-то глобальное. Хотя, может быть, это и так. Но только не для меня. Хенджин каждый раз улыбается, говорит, что совсем скоро все изменится. Я не особо верю в это, лишь выполняю то, что от меня требуют. Принять лекарства? Хорошо. Сдать еще раз анализы? Хорошо. Рассказать об изменениях? Без проблем, только вот… Ничего не меняется. От слова совсем. Утром заходили Господин Ли и господин Ян, чтобы сказать, что отныне препараты будут иметь другие воздействия. Что за препараты? Не очень интересно, но сидя на небольшой кровати, желтые баночки все-таки манят, будто так и хотят, чтобы я спросил о них. Я просто принимаю одну перед завтраком, как мне и сказали, и плетусь в столовую, здороваюсь с врачами и иду дальше. Хочется, чтобы время шло быстрее. Наверное, я все-таки соврал, когда сказал, что все для меня не имеет значения. Мне, скорее всего, нравится читать, а может нравится так думать, ведь время явно идет быстрее, нравится выписывать себе что-то новое, запоминать, а потом спрашивать у Хвана об этом. Это становится похожим на подготовку к экзаменам в старшей школе. Хенджин смеется и помогает, переводя все на простой язык, а я слушаю, записываю. Обычная рутина. Обычные будни, да и выходные тоже. Пока что ничего не меняется, да мне и так вполне неплохо. Так проходит еще один день, я принимаю таблетку перед ужином, ем и иду обратно в свою обитель. Раздвинув шторы, я выключаю свет и сажусь на подоконник. Руки дрожат. Красиво. Хенджин часто говорит, что я романтик, но я даже не понимаю что это значит. Он как-то пару раз пытался объяснить, но все что я понял, так это то, что эти люди милые и делают такие же милые вещи для других. Но я ничего не делал. Ничего не понятно. Но я не зацикливаюсь на этом термине, их и так слишком много. «Моя комната» расположена на пятом этаже, от чего вид становится еще лучше, особенно вечером и ночью. Когда тихо, когда никто не может нарушить идиллию с самим собой. Желтые и черные краски играют с красными, синими, белыми. Оттенков так много, что моментально вспоминается Хенджин. Человек, который так сильно любит рисовать и мечтает стать художником, поистине выдающимся художником. Он каждый раз смешивает краски, молясь, чтобы тот или иной оттенок идеально подошел к картине. Учится, узнает что-то, трудится, не покладая рук, рисует и радует себя и меня новыми набросками или полноценными сюжетами на листе или холсте. Честно, если бы я мог, я бы подарил Хенджину весь мир, все краски, что только существуют. Если бы я мог, я бы подарил ему возможность видеть мир моими глазами. Но я не могу. Как и он не может заставить меня чувствовать и проявлять эмоции. Город за окном и правда красив, руки дрожат неимоверно, а внутри что-то колет. Я привык к этому. Такие физические проявления стали для меня обыденностью, даже не смотря на то, что сначала я считал это жутким. Не понимал что к чему, вечно терялся. В этом мире сложно жить, но ты привыкаешь. Интересно, привыкну ли я к тому, что однажды смогу смеяться, плакать, восхищаться чем-то, ненавидеть кого-то. Думаю, что это будет трудно. Спать на подоконнике не входило в мои планы, но так уж получилось. На утро моя поясница отказывалась жить со мной в одной комплекции, от чего Господин Ли, ну или просто Феликс смеялся, предлагая сделать мне массаж или просто принять обезболивающее, чтобы я смог хотя бы нормально передвигаться. Раскинувшись на кровати в форме звезды, на второй вариант я все же соглашаюсь, но врач все равно приносит мазь, говоря, что просто хочет помочь. - Господин Ли? - Да, что-то не так? Вам больно? - Нет, все в порядке, я просто хотел спросить у вас кое-что. - Что такое, Господин Хан? – взгляд врача сейчас подобен взгляду щенка, что видит хозяина каким-то подавленным, но я стараюсь не обращать на это внимания. Если честно, в последнее время вокруг меня слишком много людей. Встречи то и дело сопровождаются разговорами, а они эмоциями. Это выматывает, даже не смотря на то, что чувствовать что-либо я не способен. Выражать что-то физически, кажется, еще хуже. - Какова ваша история? В последнее время я много читаю, изучаю термины и пытаюсь проникнуться атмосферой.. мне стало интересно, есть ли у вас такая же душераздирающая история. Прошу прощения, если это слишком личное – подняв взгляд на мужчину, я обращаю внимание на веснушки на щеках, шее, небольших ушах, в которых мелькают несколько серебряных украшений. Невзначай вспоминается вид из окна. Звезды, огни, особенно нравятся отражения после дождя, все становится таким непонятным, размытым, неаккуратным, словно те же самые веснушки, разбросанные по чуть загорелой коже Ли Феликса. Они видны, но ты никак не можешь назвать форму, точный размер, цвет. Еще в нашу первую встречу этот человек ассоциировался с чем-то теплым, солнечным. Господин Ли много улыбается и удивляется каждый раз, стоит ему неожиданно что-то увидеть. Это интересно. - Ну..на самом то деле и истории как таковой нет. Я захотел работать в этой сфере точно так же, как и многие из моих коллег, потому что что-то направляло, внутри будто что-то кричало о том, что здесь я найду свое место. Место среди людей, которые нуждаются в твоей помощи. Мне нравится заряжать людей позитивом и дарить им надежду на светлое будущее, но еще больше нравится видеть их сияющие глаза, когда я и мои коллеги оправдываем эти надежды. Все просто, Господин Хан. - У вас красивая улыбка, так говорят мои руки. - Ваши руки? - Одно из физических проявлений моего тела, когда я не могу почувствовать, оно так или иначе хочет быть услышанным, поэтому дает разные сигналы, как и сейчас. Господин Ли опускает свой взгляд вниз, замечая мою дрожь и аккуратно прикасается к ладоням своими. Его кожа теплая, мягкая, совсем не похожая на кожу Хвана, что удивляет, ведь ранее никто так не прикасался, кроме друга. - Это так удивительно..и большое спасибо вам, Хан Джисон. - Мне нравится, когда меня так называют. Это тоже подсказывает мне тело. Каждый раз, когда я не слышу привычного «Господин», кажется, что я такой же как и все вокруг. - Я могу вас так называть? - Конечно, Господин Ли. Улыбка на лице еще совсем юного парня, чем-то отдаленно похожим на меня, становится шире и он неловко отводит взгляд, прикусив губу. - Джисон, я могу?.. Я обнимаю первым. Это не похоже на объятия с Хенджином, это что-то другое. Телосложение Ли Феликса намного меньше, медицинский халат не такой мягкий на ощупь, в отличии от худи или шелковых рубашек Хвана. Это мои первые объятия, случившиеся не с Хенджином, в этих стенах. Все ощущается по-другому, но от Господина Ли веет чем-то теплым, чем-то успокаивающим. Шея перестает чесаться, руки не трясутся, и внутри тепло.. Удивительно. Но я понимаю, что мне это нравится. Может яблоки и булочки, что дают на ужин, стоит отдавать вовсе не Хвану? Осталось шесть дней. Вспоминая ситуацию с Ли Феликсом утром, я беру ноутбук с дневником и снова иду в библиотеку. Сидя за столом в полной тишине, клавиши клавиатуры отдаются в ушах слишком громким звуком, но это никак на меня влияет. Я продолжаю заниматься, решая посмотреть видео с маленьким мальчиком, которому делают подарок, почему-то ассоциация со случившимся выходит именно эта. На экране загружается видеоролик длиной всего в пару минут, но и этого будет достаточно. Мальчик, лет пяти, может и чуть старше, широко улыбается, вовсе не смотря в камеру. Он бьет ладонями друг об друга, визжа, когда в кадре появляется небольшая коробка в подарочной упаковке. Его руки аккуратно принимают ее с чужих и ставят на пол…его глаза.. Они становятся такими большими, а щеки краснеют, но он не смущается ведь.. - Щеки краснеют не только от смущения, Джи. Есть множество факторов, которые влияют на пигмент кожи. Усталость, покой, предвкушение чего-то, восхищение и еще очень-очень много всего. – резко я вспоминаю слова Хенджина. Предвкушение. Я выделяю это слово красным, чтобы создавался образ того, с чем это может быть связано. Усталость. Покой. Эти слова тоже помечаются красным. - Господин Хан? И снова этот голос. Оторвавшись от дневника, я аккуратно поднимаю взгляд вверх, замечая улыбку на чужом лице. Опять трясутся руки. Их выбирали по красоте улыбки что ли? - Добрый вечер, Господин Ли. Я привстаю, чтобы поклониться, но человек напротив лишь жестом показывает, что я могу остаться на месте, мол, в этом нет нужды. - Прошу прощения, что потревожил, я искал вас, думал, что вы ужинаете, но в столовой вас не оказалось. - Ужин? О боже.. – взглянув на часы, я замечаю, что сегодня знатно засиделся. – я видимо слишком увлекся, даже не заметил, что время пролетело так быстро. Господин Ли слегка смеется, ослабляя галстук. - Удивительно, но я сказал то же самое, несколькими минутами ранее, когда Сынмин напомнил мне о том, что неплохо бы поужинать. Этот мужчина выглядит так, будто его совсем не волнует разница в возрасте между нами, не волнует статус, как будто его в принципе не волнует ничего. Его лицо все еще сохраняет легкую улыбку, а руки поправляют волосы, чуть зачесывая их назад. Хенджин любит рисовать все, что считает красивым, уверен, что Господин Ли тоже бы ему понравился, стоит спросить, пересекались ли они хотя бы единожды за все время пребывания здесь. - Надеюсь, что вы все-таки поужинали, Господин Ли. За те немногие моменты, когда мы вели беседу с этим человеком, то я понял, что с ним стоит вести себя более расслабленно. Хотя, если честно, то напрягаться, в прямом его проявлении, меня заставит только чудо, ну или Господин Ли со своей терапией с кучей докторов и препаратов, что теперь я принимаю. Точно так же и с переживанием за кого-то, но это итак все знают. Просто Хван научил меня фразам, которые я иногда должен использовать в повседневной жизни, чтобы не казаться слишком черствым. Как и сейчас с Ли Минхо. - Пока еще нет, я искал Вас, Хан Джисон. И вот снова. - Что такого могло случиться, что это не могло подождать какое-то время? - Ничего критичного, просто хотел вручить вам это как можно быстрее, чтобы вы приспособились к работе. Руки Господина Ли исчезают в карманах брюк. Шея немного чешется, что снова не уходит от взгляда мужчины, который одними глазами говорит, что стоит перетерпеть это, иначе снова могут остаться царапины, хотя я и не уверен, что прошлые уже сошли на нет. Положив ладони на стол, Господин Ли раскрывает кулак, в котором показывается браслет с различными бусинами. Цвета яркие, красивые, шея чешется сильнее. - Это браслет, который поможет мне понимать вас куда лучше. Цветами вы сможете обозначить физические выражения вашего тела, связанные с эмоциями. Красный – то, чего вы понять не можете. Пока что. – он выделяет эти слова, перемещая взгляд на меня, я чувствую, что вот-вот лихорадочно начну чесать шею. Видимо, его это забавляет. – Синий будем использовать, когда вы хотите почесаться, то есть, когда вы смущены или раздражены, верно? – я киваю, продолжая наблюдать. – Отлично, желтый тогда, когда вам что-то нравится, то есть внутри колет. Фиолетовый, когда дрожите – его взгляд резко опускается на мои трясущиеся ладони – когда восхищаетесь, когда считаете что-то красивым – его глаза, словно маятник, постоянно перемещаются, но возвращаются в одно и то же место. К моим глазам. – Белый – сухость во рту или же некомфортная обстановка. - Я ведь не все вам рассказывал об ощущениях..как вы? – шея вот-вот взорвется, хочется побыстрее оказаться в комнате, наплевав на этот ужин. - Я знаю куда больше, чем вы думаете, Господин Хан. Он прислоняется к спинке кресла, ухмыляясь, так часто делает Хенджин, когда что-то знает, чего не знаю даже я, или же когда просто издевается. Черт. - Хорошо. И что мне нужно с ним делать? - Когда мы находимся не одни, а может даже и одни, это не столь важно, если что-то чувствуете, трогайте бусину. Я пойму. - А что насчет остальных цветов? - Будем давать им названия, как только вы начнете понимать остальные сигналы своего тела. - Хорошо, я понял, Господин Ли. Спасибо за это. Я показываю синюю бусину и встречаю совершенно иной взгляд мужчины. - Даже не вздумайте вновь расчесывать шею, те царапины еще не сошли. И его выражение лица такое, что сводит челюсть… Это что-то новое, от чего я резко застываю. - Что-то не так, Господин Хан? - Нет, просто это ощущение…Его раньше не было. - Расскажите мне, о чем вы думали до того, как заметил это. - Я.. И как я должен ему сейчас сказать это? Шея сегодня точно против меня. - Хан Джисон. - Я заметил, что ваше лицо так резко изменилось, что вовсе не подходит под ситуацию и… - Вас это, видимо, рассмешило – и он сам смеется, челюсть снова сводит. – никогда бы не подумал, что первое, что мы откроем, так это то, что вы хотели посмеяться из-за моего выражения лица. - Прошу прощения, Господин Ли, я никак не… - Отметим это мятным, мой любимый цвет. Доброй ночи, Хан Джисон. Черт. Люди вокруг выражают так много всего лишь одним взглядом, одним легким движением брови, глаз, уголков губ, морщат нос, словно кошки. И сейчас, когда вокруг меня так много людей, множество эмоций, что от них исходят, я вспоминаю слова Господина Ли про надежду. Именно так они заставляют людей верить? Путь до «моей комнаты» занимает куда больше времени, чем обычно. Я не замечаю, как останавливаюсь возле ординаторской, просто потому что там горит свет. Я знаю кто там, но не знаю чем заняты. Иногда мне кажется, что в этом и есть весь смысл. Мы знаем что-то лишь поверхностно, даже если нам кажется, что уверены в этом на все сто процентов. Мы строим догадки о чем-то, но сможем узнать правы мы, лишь когда узнаем от первого источника. А иногда жизнь слишком непредсказуема. Мне нравится размышлять, строить догадки, стараться выстраивать логические цепочки, цепляться за мелочи, стараясь придать этому как можно больше значений. Спустя столько лет, Хенджин научил меня распознавать, что мне нравится. Интуитивно правда, но все же научил. Мне нравится, когда ко мне обращаются неформально, нравится, когда мне улыбаются, нравится, когда берут за руку не для того, чтобы проверить пульс или взять анализы, нравится, когда меня обнимают, когда на меня просто смотрят. Если смотреть в глаза человеку продолжительное время, и так можно понять, что он на самом деле чувствует. Можно понять чуть ли не каждую эмоцию. Но я нахожусь в этих стенах уже долгие годы, но никто так и не понял. Лишь только сейчас в моем «доме» появился человек, который может словно прочесть меня. Не в этом ли фантастика? Хотя скорее это просто что-то из разряда научных достижений или профилактик. Терапии – как они это называют. Белая дверь становится магнитом, но я иду дальше, нельзя же давать возможность прочесть сразу всю книгу. Нужно вчитываться, открывать страницу за страницей, аккуратно переворачивать листы и надеяться, что хоть кто-то однажды поймет истинный смысл, не обращаясь к первому источнику.

***

- Сегодня 9 сентября 2022 года, меня зовут Хан Джисон и у меня врожденная алекситимия. Есть множество документов и книг, рассказывающие о моей болезни, это заставляет чувствовать меня себя одним из главных героев. Будто весь мир зациклен лишь на мне. Да, мой мир не так уж и велик, но в нем тоже есть место для многих вещей, начиная от простых природных явлений и заканчивая людьми. Один человек однажды сказал мне, что я не испарюсь, даже если ничего не получится, нет смысла останавливаться, если ты совершил ошибку единожды, да хоть в сотый раз повторяй одно и то же. В тот момент я представил то, как на свет каждый день на нашей планете появляются множества людей. Можно ли таких как я назвать ошибкой? Если да, то вот вам наглядный пример многочисленных бездействий. Ошибки случаются, да, их можно избежать, можно просто бросить все на половине пути, можно и на самом начале, если ты знаешь каков будет итог. Но ведь можно и решить ее. Эту ошибку, эту задачу, которая ставит всех в тупик. Все ведь мы знаем, что помимо таких, как я, на свете появляются и другие люди, которые могут помочь, которые улыбнутся, возьмут за руку и скажут, что ты сможешь так же. Однажды и у тебя получится засмеяться и поднять кого-то с колен, будь то брошенный на дороге кот или такой же брошенный на половине пути человек. Для кого-то началом пути является помощь, у кого-то наоборот, нужда в помощи. Через пять дней мне восемнадцать, через пять дней я начну свой путь заново, но уже с людьми, которые помогут мне, помогут людям, таким же как я. Это звучит слишком эмоционально для человека, который не способен чувствовать. Но я могу думать, я могу размышлять, я могу полагаться на других и давать возможность другим полагаться на себя. Эта запись – мой личный дневник и я могу говорить то, что я хочу говорить. Прямо сейчас я хочу сказать, что готов начать терапию и готов быть человеком, чей хороший или не очень опыт поможет идти дальше. - Сегодня 9 сентября 2022 года, меня зовут Хан Джисон, у меня врожденная алекситимия и наконец могу сказать, что за минуту эта лампочка мигает сорок девять раз. Я смотрю за камеру и ловлю чужой взгляд, показывая браслет, показывая красную бусину. Я не знаю что это, я не знаю что за ураган и отдышка внутри меня, но хочется показать фиолетовую бусину, ведь Господин Ли улыбается.