золотой мальчик

Я все еще помню, как оставлял свою подпись на бумагах, которые означали, что совсем скоро я начну свою терапию. Проснувшись сегодня утром, это была моя первая мысль. Движение кисти вверх, уверенный взгляд, смотрящий в глаза Господина Ли, что своей улыбкой давал понять, что все будет хорошо. Они пройдут все этапы вместе с остальными врачами. Я правда верил ему. Его глазам. Глаза Ли Феликса выглядели иначе. Сначала это было что-то неразборчивое, но после он улыбался, но плакал. Он одними губами говорил слова благодарности. Благодарил за возможность довериться. После того дня молодой врач заходил ко мне все чаще. Мы вели спонтанные и легкие беседы, когда Ли Феликс проверял мое состояние, следил за нужным количеством препаратов, либо же просто аккуратно открывал дверь, держа в руках две чашки с успокаивающим чаем, вытаскивая после из карманов медицинского халата что-то вкусное. Этот человек был тем еще сладкоежкой. Внутри кололо, но мне это нравилось, иногда сводило челюсть, когда врач улыбался мне или рассказывал какие-то истории из прошлого или то, как в ординаторской пару дней назад Господин Ким забыл написание нужного ему слова и устроил настоящий переполох, запрещая всем открывать телефоны, чтобы просто проверить написание на клавиатуре или в словаре. Остальные врачи и ученых тоже часто стали пересекаться со мной, все чаще я ловлю знак «салют» в библиотеке от Господина Со или того же Господина Кима. Господин Ян, словно ребенок, однажды поймал меня в столовой и жаловался на то, что Ли Феликс забирает всю работу себе, лишь бы чаще заходить ко мне в палату. В этих стенах начинался какой-то бардак, стоило кому-то из них появиться на горизонте. Господин Ли часто рассказывал, что они прошли нелегкий путь, поддерживая друг друга в различных сферах, из-за этого и стали так близки. Но стоит им замолвить слово о работе, как их профессионализм был виден сразу. Доктора поправляли очки или халаты, давали отчеты моментально, будто заучивали каждое слово наизусть. Они знали что делают и что говорят. Мой взгляд перемещается вниз, рассматривая браслет. Кажется, что я делаю так уже в тысячный раз, но эти цвета сами направляют меня к ним. Яркие цвета и их обозначения, особенно приковывает ко вниманию мятная бусина. - Отметим это мятным, мой любимый цвет. Доброй ночи, Хан Джисон. Эти слова крутятся на языке, отпечатываясь чем-то приятным на вкус. Он сам его выбрал, сам придал значение этому цвету. Да. Остальные выбирал тоже Господин Ли, но это отличалось. Он посвятил моему ощущение улыбки свой любимый цвет. Это..мило? Стук двери, затем она чуть открывается. Девушка лет двадцати пяти на вид заходит внутрь и осторожно улыбается, держа в руках небольшую коробку. - Доброе утро, Господин Хан. - Доброе утро..простите, я не знаю как мне к вам обращаться. Я аккуратно встаю с кровати и кланяюсь в знак уважения, немного зачесывая, сильно отросшие волосы. - Ой, простите, я здесь не так давно, как раз поэтому Господин Бан разрешил мне самой поздравить вас и вручить подарок в честь вашего восемнадцатилетия. Можете звать меня просто Суджу, если честно не очень люблю формальности. – ее улыбка красивая, так говорят руки. Светлые волосы собраны в немного неброский пучок, коричневая рубашка хорошо гармонирует с брюками такого же оттенка. Одежда не столь обтягивающая, видно, что прежде всего она ценит свой комфорт. - Я тоже не люблю их, поэтому, если хотите, можете звать меня просто Джисоном. - Что ж, если вам будет так удобнее – она снова улыбается. – С днем рождения, Хан Джисон, надеюсь, что в этот день ничего не навредит вашему спокойствию. – она не стала говорить что-то про улыбку, про ощущения, лишь просто пожелала провести этот день спокойно, она довольно таки чуткая. - Большое вам спасибо, Суджу. Был очень рад познакомиться с вами. – еще один поклон и девушка машет на прощание, закрывая за собой дверь. Но. Следом буквально влетает Хенджин, сбивая меня с ног, принимаясь крепко обнимать. Он всегда был таким. - С днем рождения, Джииии – он сжимает сильнее мои плечи и я чувствую, что вот-вот задохнусь, но при этом челюсти сводит до темноты перед глазами. Хочется улыбаться, очень хочется. - Спасибо,но..ты не мог бы отпустить меня, мне кажется, что я вот-вот задохнусь. - О боже – он быстро поднимается с меня, протягивая руку, чтобы помочь. Полежав еще около десяти секунд, я глубоко дышу, возвращая нужные вещества в организм, а после принимаю знак помощи, почесывая затылок – прости, я не хотел, но желание поздравить тебя первым было выше…но я так понимаю, меня опередили. – его взгляд падает вниз на небольшую коробку. - Меньше спать надо. – Хван обиженно вздыхает, падая на мою кровать, от чего скулы болят лишь сильнее. Он такой красивый, мои руки трепещут. – но ладно, хочешь расскажу кое-что? - Спрашиваешь еще, я весь во внимании. - Новое ощущение, раньше такого не было.. – Хенджин присаживается в позу лотоса, внимательно следя за мной. – У меня сводит челюсть, когда я..когда я хочу смеяться или улыбнуться. - Джи…ты захотел улыбаться? – На лице Хенджина нет ни одной эмоции, шея чешется. – это просто прекрасно, это так хорошо, Джи, я так рад за тебя – он снова обнимает, но уже так нежно. Его руки теплые, свитшот мягкий и пахнет чем-то родным, мне этого не хватало.. - Думаю, что я правда готов к лечению. – Хван аккуратно берет меня за руки, согревая телесным теплом, одним взглядом говоря, как гордится мной. Я знаю этот взгляд. Мне это нравится. - Я буду рядом, Джи. Ты уже сделал огромный первый шаг, дальше будет проще, я буду идти рядом, ты не один. – я подаюсь вперед, крепко прижимая к себе этого причудливого, но такого доброго и красивого парня, мысленно благодаря за каждое слово, что он когда-либо сказал мне. – так, а теперь давай открывать твой подарок от того, кто поздравил тебя первым, кстати, кто это был? - Это была Суджу, она новенькая, поэтому решила лично принести мне подарок от Господина Бана и познакомиться. Она красивая, тебе бы понравилась. – Хенджин смеется и говорит, что из-за того, что она его опередила с поздравлением, он уже не уверен в этом. Мы оба оказываемся на моей кровати, между нами лежит та самая коробочка. Аккуратно открыв ее, я не сразу понимаю что это. Какие-то бумаги и конверт. - Выписка из банка? – Хенджин берет на себя роль читателя и пытается понять что к чему. – Ничего себе, Джи.. Это и права была она, а так же было письмо, в котором говорилось, что все это время, что я проводил здесь, в банке был открыт счет на мое имя, куда приходили деньги от государства. - Что-то вроде моральной компенсации? - Вроде того, а сумма то не маленькая. Увидев количество цифр на бланке, я не мог поверить своим глазам, думая, что это какая-то ошибка, но нет. Все данные были верны, сколько бы я не перепроверял. Я так и застыл, держа в руках карту черного цвета. - Я даже не успеваю тратить то, что нам присылают каждый месяц, а тут.. - Тогда просто оставь их, рано или поздно ты же окажешься в мире за этими стенами, сможешь зажить красиво. Я видел боль в его глазах, но мы оба понимали, что дело вовсе не в деньгах. Мы оба понимали, что если кто-то из нас покинет наш нынешний «дом», вряд ли все будет так же, как сейчас. Увидимся ли мы потом? Никто не знает. Но в его глазах так же отражалось что-то вроде..надежды? Я знаю, что он желает для меня лишь лучшего, но расставаться с Хенджином в ближайшее время, я точно не готов. Что ж, не будем о грустном, будем наслаждаться моментом. - Какие планы на ближайшие несколько часов? – Хван улыбается и уже спустя несколько минут, мы оказываемся на улице, наплевав на завтрак. Мы выбираемся в центр города. Такого мы еще не делали, если у нас не было сопровождающих. Есть определенные территории, за которые нам нельзя выходить без врачей и присматривающих, но сегодня все равно. Аккуратно держась за руки, мы идем вдоль оживленных улиц, по пути покупая прохладные напитки, ведь не смотря на раннюю осень, еще достаточно тепло. Хенджин смеется с какого-то парня, что в другом конце перекрестка запинается, а я просто наблюдаю за ним, мысленно восхищаюсь, как мне подсказывает тело. Проходя мимо какого-то здания, я задерживаю взгляд на вывески одной парикмахерской. - Хенджин, мы можем зайти? – Хван легко кивает и играет бровями. - Не уж то, у тебя кольнуло еще что-то, после того, как ты увидел того врача? Не уж то он.. - О чем ты? - Я о знакомстве с красивой дамой, что произошло утром. А. - Нет, просто решил немного сменить имидж. Зайдя внутрь, нас встречает парень, двадцати, может с немногим, лет на вид. Из-под черной футболки выглядывают черные узоры, что обводят руку в триста шестьдесят градусов, такие же черные джинсы с потертостями на коленках и такой же черной маленькой шапочкой, что украшает какая-то нашивка с героем какого-то популярного мультфильма. Мне нравится его стиль. Он отличается от того, что я вижу каждый день. Захотелось купить себе что-нибудь похожее. Немного поговорив с ним о том, что именно я хочу изменить в себе, он улыбается, кивая. Хенджин остался сидеть в холле, а я прошел вслед за парнем, присаживаясь на кресло. Я слышу звон ножниц, начинает болеть живот и я не понимаю, это новое ощущение или пропущенный завтрак? Парикмахер занимается покраской после того, как закончил со стрижкой и улыбается отражению в зеркале. Это в его вкусе? Ему тоже нравится задумка или это простой знак вежливости в мою сторону? Спустя минут сорок, мы заканчиваем, и я наконец поднимаю глаза, смотря в зеркало. Челюсть сводит. Это именно то, что нужно. Волосы стали заметно короче, но челка все равно осталось длинной. Ловкие руки зачесывают ее назад, открывая вид на лоб, от чего становится свежо, а учитывая цвет волос.. Поблагодарив парикмахера и взяв его визитку, я выхожу в холл, где меня ждет Хенджин. Он аккуратно поднимает глаза и тут же их распахивает, разинув рот. - Джи…вау, это.. тебе так идет эта прическа, а цвет, это… - Мятный.

***

Вернувшись обратно, в свою обитель, я плетусь в столовую, чтобы пообедать, совершенно позабыв о небольших изменениях в своем внешнем виде. Там меня видят Господин Ким и Ли Феликс, который чуть ли не роняет поднос, отдавая его своему коллеге, подбегая ко мне. - Хан Джисон, боже мой, вам так идет эта прическа и этот цвет и о боже…- он прикрывает рот ладонью, расширяя глаза – я искал вас, чтобы поздравить, но мне сказали, что вы куда-то отлучились. С днем рождения, Джисон – он заключает меня в объятия, совершенно не обращая внимания на то, что вокруг множество людей, что смотрят на нас, но мне правда нравится это, это..приятно? - Большое спасибо, Господин Ли, да, мы захотели прогуляться с моим другом, и я решил, что давно пора что-то поменять в себе. - Вам правда очень идет, а теперь хорошо покушайте – Господин Ли наклоняется к уху и тихо говорит – нам уже передали, что вы так же пропустили завтрак. – так же тихо хохоча, он возвращается к своим коллегам, которых уже стало значительно больше, и принимается за обед. Я следую его примеру, аккуратно цепляя ложкой рис, уже помещая его в рот, как вижу взгляд, что устремлен на меня. Господин Ли. Ли Минхо. Он, ухмыляясь, сложил руки на груди и смотрит на меня, словно прожигая взглядом. Синий. Я аккуратно кладу палец на бусину, и он понимает, отворачиваясь, дабы не смущать. Доев все, что было на тарелках, я иду в сторону «моей комнаты», когда меня перехватывает Господин Ким и говорит, что через десять минут надо будет зайти в их кабинет. Коротко поклонившись, я открываю дверь, садясь на кровать, где еще утром сидел с Хенджином. Ощущения странные, я вспоминаю того парикмахера и его стиль. В голове мелькает мысль о том, что хочется купить себе что-то похожее, когда в следующий раз будем выбираться в центр. Зайдя в ванную, я смотрю в зеркало, аккуратно прочесывая пальцами свежевыкрашенные волосы. Выглядит и правда красиво, стоило сделать это куда раньше. Взяв дневник, я выхожу за пределы «моей комнаты» и иду в сторону нужного кабинета. Белая дверь снова холодит кожу, но уже нет чувства сухости в горле или жжения на шее, все куда проще, но все равно я бы обозначил это ощущение красным. Это волнение? Предвкушение? Что это? Аккуратно постучав в дверь, я медленно открываю ее и захожу внутрь, снова кланяясь. Внутри меня встречает теплый свет и несколько пар глаз, что перемещают внимание на меня, отрываясь от прошлой беседы. - Добрый вечер, Господин Хан, присаживайтесь. – Господин Ким указывает на свободное кресло, и я шагаю в его сторону, выполняя просьбу. – Расскажете, как себя чувствуете? Как проходит ваш день? Это часть терапии? - Ну..самочувствие в норме, день проходит тоже довольно спокойно, посетил с другом пару мест и сделал для себя кое-какие выводы. Это относится к имиджу и восприятию, а так ничего нового. - Рад за вас. Что думаете, готовы еще к одним изменениям в вашей жизни, связанные с восприятием внутреннего мира? – Господин Ким словно смотрит прямо в душу, я невзначай трогаю синюю бусину и резко чувствую взгляд на себе откуда-то из-за спины. Он тоже тут. - Я уже долгое время размышлял об этом, и думаю, что последняя запись дала четко понять, как я настроен. Вы смотрели ее, Господин Ким? – мужчина снимает очки и улыбается. - Конечно, я ее смотрел, просто решил убедиться, так скажем, узнать от первого источника. Резко пошли мурашки, ощущение, будто этот мужчина читает меня насквозь, словно может прочитать мои мысли. Может именно поэтому о своих ощущениях я должен говорить именно с ним, возможно, в прошлом он учился на психотерапевта или психолога, а может просто читал слишком много статьей об этом. В прочем, это не столь важно, но я показываю белую бусину. По инерции. Я начинаю привыкать к этому браслету. - Я готов, Господин Ким. – он привстает и берет мою карту в руки, что-то читая, вновь надевая очки. - Хорошо, тогда Господин Ли сейчас вам все расскажет. Я слышу, как кто-то начинает совершать какие-то действия сзади, а после слышу шаги, что с каждой секундой становятся все громче. Мужчина садится в кресло напротив, опираясь локтями на свои колени, будто снова изучая меня, не отрывая взгляда от моих глаз. Синяя. Но он не двигается. Синяя. Но он лишь улыбается. - Забавная игра выходит с этими бусинами, но я вижу, что вам нравится. Я прав? – его улыбка становится ухмылкой, от чего болит голова. Давно я этого не ощущал, и вот уж не думал, что буду ощущать это по отношению к Господину Ли, но он сам виноват в этом. - Да, только мы забыли обозначить еще одно ощущение. - Правда? И что же это? - Головная боль. Гнев. Раздражение. Пусть будет черная бусина. Он не отрывает от меня взгляда, и я так же смотря в ответ, рукой нащупывая ту самую бусину. Черную. - Вы забавный. Давайте расскажу вам о терапии, Хан Джисон. Та же поза, что и в столовой, тот же взгляд, что и в библиотеке, то же прозвище. Голова гудит. - Наше лечение включает в себя пять этапов, время на каждый из них не ограничено. Первый этап может длиться год, а второй и пару дней. Все зависит лишь от вас, Господин Хан. – я коротко киваю, давая понять, что мужчина может продолжать рассказывать. – Первый этап включает в себя визуальный разбор эмоций. Господин Со будет рассказывать вам различные термины, которые сопровождаются фотографиями людей, уверен, что многие из них познали в ходе своей жизни. Но их так много, вряд ли вы встречали более глубокие и непонятные эмоции. - Вы можете привести пример, Господин Ли? - Ностальгия, симпатия, удовлетворение, отвращение, сексуальное желание. Он смотрит прямо в душу, когда говорит термины, шея наливается кровью, я чувствую, как вены на ней стали выпирать куда сильнее, что, видимо, забавляет мужчину. Синий, черт возьми, черный, красный. Я не понимаю. Красный. Он видит это. Видит мое замешательство. - Сделайте глубокий вдох и выдохните. Не нервничайте, с вами все будет в порядке, Господин Хан. Я слушаюсь и киваю, выжидания, когда Господин Ли продолжит. - Второй этап - восприятие на слух. Он схож с первым, только вместо картинок будут звуки. Ну и термины уже будете озвучивать вы, а не Господин Со. Ничего страшного, уверен, что с этим вы тоже встречались в жизни. – он улыбается, вновь скрещивая руки. – Третий этап будет сложнее. Физиотерапия. Применение аппаратов для мышц лица и тела в целом. Будем пробовать на практике проявлять термины, изученные вами. Ничего сверхъестественного мы вам предоставлять не будем, можете не переживать. Будто я умею. - Четвертый этап – вывод на эмоции. Один из самых сложных этапов, как кажется на первый взгляд, но думаю, к тому времени вам станет легче. На этом этапе вы должны проявить эмоции. С вами будут заниматься и другие специалисты, не только Господин Со. В частности, этим этапом занимаюсь я. Поэтому думаю, что вы справитесь, так ведь, Хан Джисон? - Я буду стараться, Господин Ли. - Рад это слышать. – он улыбается шире и снова облокачивается на колени, пальцами придерживая за подбородок. – Пятый этап. Написание книги о себе, о том, как вы чувствуете и как преподносите эмоции людям. Книга..о себе же? - Но я ведь не писатель. - Но вас никто и не просит издавать ее, Господин Хан. Всего лишь анализ, экзамен, завершение терапии. Для дальнейших научных исследований. Помощь людям с таким же диагнозом, как у вас. Не вы ли несколько дней назад говорили, что хотите помочь остальным? Людям, которые считают себя ошибкой? Синяя. - Вот и отлично. Мы начинаем завтра. Утром нужно будет наведаться к Господину Киму, он будет вести дневник, записывая все изменения, о которых вы будете рассказывать ему. Господин Ян и Господин Ли зайдут к вам сегодня, установить измеритель пульса, об этом вы тоже должны будете докладывать врачам в вашем окружении. Господин Со подготовит все к вашему визиту и будет ждать вас в процедурной после завтрака. Иногда я буду присутствовать на ваших встречах со специалистами, так что если нужна будет помощь или возникнут вопросы, я всегда рядом, вы знаете где меня найти. Отныне всеми вопросами, связанными с вашим лечением, буду заниматься я. Так же не забывайте о браслете. Есть ли что-то еще, что вы чувствовали за последние дни? За последние минуты было произнесено так много слов, что я немного замедляюсь перед ответом, прокручивая каждое предложение в голове по кругу. Новые ощущения? Стоит ли говорить? Я не столь уверен в том, что именно это было. Может простое несварение или напоминание о том, стоит поесть, учитывая, что завтрак был пропущен. - У меня скрутило живот, но я не уверен, что это относится к делу. - Когда это произошло? - Я был в парикмахерской..как только я услышал звук ножниц, внутри скрутило что-то, будто живот заболел. - Предвкушение чего-то, что вам нравится? - Может быть, ибо до конца я так и не понял. - Хорошо, если это повторится, дайте мне знать. - Хорошо, Господин Ли. Тогда я могу идти? - Мне пока что не за чем вас больше держать здесь, только если вы сами не хотите поговорить со мной о чем-то. – ухмылка, он смотрит на волосы. Уж об этом я точно не хочу с ним говорить. Может когда-нибудь, но точно не сегодня. - Тогда до завтра, Хан Джисон. - До завтра, Господин Ли. Я показываю мятную бусину, и мужчина встает со своего места, подходя ближе, будто здесь вовсе больше никого нет, осматривает меня. - Мне очень нравится цвет, вам к лицу эти изменения. Выглядит безумно красиво. И да, с днем рождения, Хан Джисон. – снова ухмылка. Он умеет еще что-нибудь? - Спасибо, Господин Ли. Синяя. Он смеется, потирая переносицу, пока я хватаюсь за мятную бусину и выхожу из помещения, оказываясь в просторном и прохладном коридоре, вдыхая как можно глубже. И почему, когда Господин Ли рядом, я будто знаю всего три цвета, но сегодня открыл для себя еще один. Черный. Его ухмылка определенно раздражает меня.

***

Оказавшись в «моей комнате», я включаю свет, аккуратно ступая в сторону шкафа, чтобы переодеться, но замечаю на кровати небольшой конверт. Оглядев все углы на наличие хоть кого-то в комнате, я беру его в руки. Выглядит просто, вряд ли в нем что-то запретное. Пальцы аккуратно сдирают наклейку, чтобы открыть конверт и первое, что бросается мне в глаза так это цвет. Мятный. Издевательство. Но после я понимаю, что это рисунок. Значит, что этот конверт оставил Хенджин. По крайней мере, вариантов больше нет, либо я просто хочу так думать. Аккуратно достав лист бумаги, я словно теряю дар речи. Это я. Это мой портрет. Мое лицо искажается в какой-то больной гримасе, брови сведены, а из глаз текут слезы, но они покрыты золотой краской. Шея покрыта легкими оттенками розового, словно совсем недавно я ее чесал. Волосы зачесаны назад, как и сегодня. Мои мятные волосы. Эта картина… На ней изображен совсем другой Джисон. Джисон, умеющий чувствовать, умеющий передавать эмоции. Безумно красивый, безумно завораживающий Джисон. Я хочу быть таким же. Хенджин изобразил меня таким, каким никто не сможет увидеть. Никто, кроме него. Хван уместил меня в своем мире, видя именно так. Мне нравится. Нужно срочно поблагодарить его. Выбежав из комнаты, я бегу вдоль коридора, стараясь не упасть. Но получается из ряда вон плохо. Найдя нужную комнату в самом конце, я хочу открыть дверь, но не получается, значит его нет. Но он никогда не закрывает ее. Слишком странно. Плетясь медленно, я замечаю Господина Яна, что машет мне с другого конца коридора, ярко улыбаясь. - Вы так рванули, что я аж испугался, с вами все хорошо, Господин Хан? - Да, все хорошо, Господин Ян, просто нужно было срочно кое-что сделать, но это уже не важно. - Как скажете, я пришел установить аппарат, могу войти? - Да, конечно. Зайдя внутрь первым, я быстро складываю рисунок обратно в конверт и убираю его в шкаф. Таким его может видеть только Хенджин. Я слышу легкое копошение сзади и то, как Господин Ян просит подойти к нему. - Это измеритель пульса. Мне нужно, чтобы этот «браслет» вы всегда носили на своем запястье. Вторая часть аппарата будет храниться у нас, в частности у меня или Феликса, чтобы, если вдруг что-то пойдет не так, мы это видели. Ваш средний пульс на сегодняшний день колышется от шестидесяти до семидесяти ударов в минуту, лишь иногда доходит до восьмидесяти. Если он перейдет эту черту, то один из врачей сразу же окажется рядом. - Я понял, спасибо, господин Ян. – молодой врач слегка улыбается и протягивает книгу. - Ваши недавние слова при записи сильно вдохновили меня и я..хочу поделиться с вами моей любимой книгой, уверен, она вам понравится. Автор неизвестен, как и замысел самой книги. Это что-то вроде дневника маленькой девочки, которая хотела быть понятой миром, не смотря на отличительные черты. Думаю, что вы поймете, что она хотела донести этой книгой… только не открывайте последнюю главу раньше, чем дойдете до нее. Я был в непонятных чувствах. Красная. Но мне сразу же захотелось прочесть ее. Я встал, чтобы поклониться Господину Яну, который лишь кивнул головой, улыбаясь. - Большое спасибо вам, вы поделились чем-то столь драгоценным и я… простите, я не очень понимаю, что чувствую сейчас. - Все в порядке, совсем скоро вы поймете, я уверен в этом. После того, как Господин Ян покинул «мою комнату», я сел на подоконник, но уже не для того, чтобы рассматривать вид за окном, хотя сегодня он был так же красив, как и всегда. Я открываю первую страницу книги. Страницы черные. Слова белые. Девочка, что писала эту книгу явно шла наперекор всему, особенно обыденности и стандартам. Язык написания настолько простой, будто ты читаешь сказку или ведешь легкую беседу с давним другом, знаки препинания во многих местах пропущены, как и допущены орфографические ошибки, это немного затрудняет чтение, но не отталкивает. Спустя несколько часов, я все так же сижу на подоконнике, перелистывая страницу за страницей, поглощенный сюжетом. Эта девочка была слишком одинока, а после радостной новости от матери о том, что на свет совсем появится сестренка, она не находила себе места, отсчитывая дни. Они попадают в аварию, после которой мать девочки оказывается в реанимации, в ходе чего теряет плод. Она сказала мне что сестренка потерялась но она же сидит рядом со мной. Я ее вижу. Она очень красивая. Ее зовут Хаен. Почему мама плачет? Дневник ведется на протяжении нескольких лет, девочка, что ни разу не упоминает своего имени, говорит, как ей нравится проводить время с сестрой, как она заботится о ней, как помогает. В груди что-то щемит. Сегодня мы с Хаен играли во дворе когда вышли на прогулку с мамой но она пропала. Потом мы вернулись домой. Она была там, а папа плакал. Почему? Эта история о девочке, что жила в своем мире, потому что так было проще. Она вела свой дневник, будто бы доказывая себе, что все ее родные и правда были рядом. Последняя глава на черных страницах заканчивается тем, как она в кругу близких справляет свое пятнадцатилетие, задувает свечи, потом страницы резко обрываются. Они становятся белыми, такими, как у всех. Я проснулась, а мне уже больше тридцати лет. Я так давно сюда не писала, потому что пыталась найти их. Всех до единого. Всех, с кем жила все это время. Врачи повторяли одно и то же изо дня в день, стараясь донести до меня, что никого никогда не было. Что я всегда была одна. Но вот я проснулась в палате, рядом лежит Хаен, а в углу мама с папой читают журнал. Но никто мне не верит. Скажи, что ты мне веришь. Пожалуйста, скажи это. По телу бегут мурашки, резко стало слишком холодно. Светает.