Пока мёртвые спят...

      Норвуд, грозный и сердитый после ссоры с Джастином, насупившись, вёл людей к низине Спенса. Он шёл впереди, его плечи были опущены, словно под тяжестью не только рюкзака, но и бремени ответственности за группу. Смеркалось, небо было покрыто тяжелыми тучами, словно грозило бурей. Он планировал ночевать в пещере. Вот показалась серая расщелина, она скрывалась среди деревьев, словно страшный рот, готовый проглотить их целиком. - Переночуем здесь. Вуди, пойдем, осмотрим пещеру, безопасно ли в ней, - сказал Норвуд, его голос звучал твердо, словно он пытался успокоить свой собственный страх. Они аккуратно вошли в узкий проход, он был темным и влажным, словно их глотала живая земля. Спустя несколько метров он стал шире и перешел в галерею, она была высокой и просторной. - Мартин, ты же знаешь, что здесь небезопасно? - спросил Вуди, его голос дрожал от тревоги, словно он уже видел перед собой страшные призраки прошлого. - Ты помнишь, каким был этот проход, когда ты водил сюда прошлых туристов? - Помню. Но не в лесу же нам спать в паре километров от медвежьих берлог? Тем более, здесь было два входа. Чувствуешь сквознячок? Кажется, второй выход свободен. Костер здесь будет хорошо греть. Я думаю, в одну ночь землетрясения не случится, - ответил Мартин, его голос звучал уверенно, словно он пытался вдохнуть надежду в душу Вуди. - Ну, на свой страх и риск… - сказал Вуди, он пожимал плечами, словно не хотел принимать решение, но в глубине души он понимал, что у них нет другого выбора. - Доминика была права. Рано или поздно мы все умрем. Я не вижу пути к спасению. Любой из них подразумевает борьбу за существование, а с каждым днем эта борьба будет только сложнее. Притом, что неизвестно, вытащат нас отсюда или нет, - сказал Норвуд, его голос звучал уныло, словно он уже простился с надеждой. - Ты бесспорно прав. Надежды почти нет, - ответил Вуди, его голос был тихим и спокойным, словно он примирился с неизбежным. - Но мы не можем сказать всем “Давайте умирать!”. Мы должны дать им надежду на то, что спасение есть, - сказал Норвуд, он посмотрел на Вуди, словно искал в его глазах поддержку. - Только оно безнадёжное, - ответил Вуди, его слова были пропитаны печалью, словно он уже видит перед собой смерть. - Увы, - сказал Норвуд, они вышли наружу, морозный воздух стал колоть щеки, словно хотел пробудить их от оцепенения. - Проходите аккуратно в пещеру и располагайтесь. Она безопасна. Иван, Михаил, Дориан, пойдёмте за дровами. Айсела, осмотри всех на признаки простуды, ушибов и сумасшествия. Второй Доминики нам не надо, - он закончил свои слова, его голос звучал твердо, словно он пытался сохранить контроль над ситуацией. Дрова рубили недалеко от входа в пещеру, их удар звучал как громовой грохот в тишине, словно они пытались разбудить живую землю. Сухостоя здесь было много, он лежал на земле, словно остатки ушедшего мира. Также рвали и еловые ветви для настила на ночь, их аромат был свежим и хвойным, словно они принесли с собой запах леса. Спустя два часа и котелок с кашей бурлил, его аромат был теплым и уютным, словно он обещал им спасение от холода и голода. И сочно пахнущие кровати из хвои и курток были готовы. В пещере становилось тепло, можно было ходить в свитерах, и на лицах людей появилась надежда, словно они нашли укрытие от непогоды. - Мистер Норвуд, можно мы сходим вглубь пещеры? - спросил Генрих, его голос звучал нетерпеливо, словно он хотел узнать тайну, скрытую в недрах земли. - Если Мистер Смит не против сходить с вами, то можно, - ответил Норвуд, он посмотрел на Вуди, словно пытался узнать его мнение. - Можно, - кратко ответил старик, вставая с настила. Генрих, Маргарет, Лили и Камилла пошли вместе с Вуди вглубь пещеры, их шаги были тихими и осторожными, словно они боялись разбудить что-то неизвестное. Широкая галерея вскоре стала узким тоннелем, он был темным и влажным, словно их глотала живая земля. Тянуло сыростью, и воздух стал тяжелым, словно они спустились в подземное царство. Тонкий проход расширялся и снова перешел в относительно широкую и высокую галерею, она была огромной и пустой, словно величественный зал древних богов. Сверху шел темный ночной свет, он проникал сквозь трещины в скале. Дунул холодный ветер, он пронесся по пещере, словно призрак ушедших времён. Это был провал с поверхности. Внизу лежала куча камней и снега. - Этого провала раньше здесь не было. Видно, землетрясения открывают новые двери в подземелья Великого Медведя… - сказал Смит, его голос звучал хрипло, словно он шептал тайну древнего мира. Из галереи шло два туннеля: один немного вверх, он был темным и узким. Другой - в той же плоскости, он был широким и просторным. - А здесь раньше был еще один выход на поверхность. А в той стороне есть интересное! - сказал Вуди, он подмигнул ребятам, словно хотел заинтриговать их. Они прошли по продолжению галереи, Вуди осветил факелом стены, на которых во тьме проступили едва заметные черные каракули: человечки, олени, мамонты… Они были древними и таинственными, словно призраки ушедшего мира. - Это наскальные рисунки? - спросила Камилла, ее глаза заблестели от удивления. - Да. Говорят, здесь эскимосы жили издревле. Ну, или, может, дети туристов баловались. Но это еще не все, - ответил Вуди, он улыбнулся, словно хотел рассказать им тайну. Пройдя дальше, они вышли на большой уступ, за которым следовал обрыв в темную бездну, она была глубокой и пугающей. - Никому дальше меня не идти! - скомандовал Вуди, его голос звучал твердо. - Сейчас плохо видно, но если посветить фонариком, то вы не представите, где мы. Мы в штольне. Карстовый провал, уходящий глубоко вниз. Если прислушаться, то можно услышать журчание воды. Примерно в пятидесяти метрах внизу течет родник, который затопил нижний уровень пещеры. А здесь дыра вниз диаметром метров в двадцать! - Вуди указывая на провал. Еще один путь, который шел из галереи, был засыпан, и все вернулись в лагерь. Их шаги были тихими и осторожными. Тем временем Иван, Юлия и Михаил пили чай на настилах. Они сидели у костра, их лица были освещены теплым пламенем. - А чай с хвоей вкусный, - удивился Михаил, попробовав чай. - Никогда раньше руки не доходили. - Это ты еще морошку не ел вприкуску! - сказала, улыбаясь, Юлия. - Да, Вань? - она посмотрела на мужа. Вань? - Да-да, милая, - говорил он, не отрываясь от потолка. - Что там? - спросил Михаил, он посмотрел на Ивана. - Норвуд сказал, что тут безопасно. Он нам лжёт, - ответил Иван, его голос звучал твердо, словно он хотел предупредить их об опасности. - В смысле? - спросила Юлия, и ее чашка в руке немного наклонилась на бок. - По потолку идет свежая трещина. И если нас немного тряхнёт, есть немаленькая вероятность, что мы тут все останемся. Мы, когда практику проходили в университете по маркшейдерии, сталкивались с подобными примерами. Показывали нам горняки, где не надо ходить. Да и щель, через которую мы сюда попали, свежая - камешки рыхлые, недавно она появилась. Или тут был большой проем, который теперь засыпало, оставив щель, - сказал Иван, он посмотрел на потолок, словно видел перед собой страшную картину. - Я думаю, - сказал Михаил, - не стоит сейчас нагнетать обстановку. Норвуд весь день сам не свой, - в этот момент несколько капель из чашки Юлии перелились ей на колени. - Ай! - прошипела она, вытирая на штанах пятно. - Конечно сам не свой! За один день потерять три человека! И еще половина взбунтовалась! - Верно. Тяжко ему… - согласился Михаил, он посмотрел на Ивана, словно пытался найти у него поддержку. Тем временем Филипп ощущал, что его состояние ухудшается. Он попросил Генриха подозвать Айселу. Тот послушался. - Как вы себя чувствуете? - спросила она, сев рядом, ее голос был спокойным, профессиональным. - Хуже, - ответил Филипп, его голос был слабым и хриплым. - Мне тяжело дышать. И грудь болит, - Филипп лежал на груде еловых веток, служащих ему кроватью. Он тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась с большим усилием. - Вы можете глубоко вдохнуть? - спросила Айсела, ее взгляд был строгим, словно она оценивала его состояние. - Нет, - ответил Филипп, попытался вдохнуть глубоко, но воздух шел в грудь с большим усилием. - Позвольте, я прощупаю вас… - Айсела стала щупать ребра Филиппа, натыкаясь на грубые шишки и гематомы; Филипп кривился от боли, - Вам нужна профессиональная помощь, - сказала Айсела, ее голос был решительным. - Нам нужно в больницу. Иначе будет только хуже. Мартин! - Что случилось? – Норвуд быстро подошел. - Филипп совсем плох. Нам нужно быстрее к цивилизации. - Я понимаю. Возможно, нам действительно стоило отправиться через Милтон… - Не напрягайтесь, Филипп, - сказала Айсела, помогая ему лечь поудобнее. – Если станет еще хуже – срочно говорите. У нас есть какие-то серьезные перевалы или препятствия на пути? – обратилась она к Мартину. - Только болото. Дальше – по рельсам до побережья. - Радует. Отдыхайте, Филипп. Это сейчас все, чем мы можем вам помочь. Филипп закрыл глаза и попытался успокоиться. Он чувствовал, что его силы на исходе. Он не знал, чего ему ждать завтра. Последнее пламя костра погасло, оставив после себя только холодный пепел и горький запах дыма. Туристы согрели на нём чай, почувствовав, как тепло растекается по замерзшим телам. Утро встретило их снегопадом, который плавно и лениво окутывал все вокруг белым покровом. Хлопья снега, словно перья ангелов, плавно опускались вниз, создавая иллюзию сказочной зимы. Холод пробирал до костей, но тишина была необыкновенной, словно вся природа затаила дыхание, наблюдая за путешественниками. К обеду они достигли опушки леса. Здесь они сделали привал, пообедали и отдохнули. Все шло своим чередом. Казалось, что все налаживается, особенно для Норвуда, который чувствовал себя спокойно и уверенно. Но вечером штиль сменился легким ветром, который принес с собой мороз и сырость. Снег намокал на одежду, пробираясь до кожи и вызывая позывы дрожи. Вскоре они вышли к обрыву, который раскрывал перед ними бескрайнюю равнину, покрытую туманом. Молочная пелена застилала горизонт, и только изредка из нее выглядывали кривые деревья, похожие на скелеты древних гигантов. Туман двигался волнами, словно живое существо, скрывающее тайны этого безжизненного края. Гробовая тишина погружала путешественников в ощущение одиночества и беззащитности, и только отдаленный карканье ворон нарушало ее, напоминая о неизбежной опасности, которая скрывалась в глубине этого морозного мира. - Низина Спенса… - прошептал Норвуд, словно проговаривая заклятие. Его голос звучал глухо, потерявшись в холодном воздухе. - В хорошую погоду отсюда видно железную дорогу. Она огибает хребет и проходит через него в самом узком месте, идёт через низину в район горного озера, потом - через водопады на побережье. Туда нам и надо. - Тут же туман, мы не заблудимся? - Филипп уже не спрашивал, а скорее выражал свою тревогу, оглядываясь на беспросветную пелену, которая поглощала все вокруг. - Дорога пересекает топь от края до края. Туман может затормозить нас не более чем на несколько часов. Через каждые пять километров стоят указатели. Туда - вглубь острова, сюда - на побережье. Главное - выйти к дороге. - Норвуд старался звучать уверенно, но его голос дрожал, отражая скрытый страх. - А лед выдержит? - Айсела задала вопрос, который висел в воздухе как неизбежный приговор. - Придётся. Прохоженных троп здесь как таковых нет. Придётся идти на ощупь. - Норвуд посмотрел на болото, покрытое тонким льдом, и почувствовал, как холод пробирается в его костный мозг. - Дориан, скажи ему, что это безрассудство! Это самоубийство. Я всю жизнь живу в лесах среди болот. Я уж точно понимаю, что мы здесь все поляжем, - Иван заговорил с такой жестокостью, которую не ожидал услышать Дориан. Он перевел слова Ивана на английский, ощущая в своей груди неуверенность и страх. - Иван, я не против, если кто-то предложит конструктивные способы нашего выживания. - Нужны длинные палки и мокроступы. - Иван не бросал взгляд на Дориана, его глаза были прикованы к бескрайней топи, которая раскинулась перед ними. - Мокро… что? - Дориан не мог понять смысла этого слова. - Специальную обувь, чтобы не сильно проваливаться в трясину. - Иван объяснил термин, как будто он имел дело с глупым ребенком, не понимающим основные вещи. - Хорошо, Иван, говори, что делать. - Нужны еловые ветви. Широкие, чтоб были похожи на большие лапы с большим количеством хвои. Их надо привязать под ботинки. Также нужны длинные палки, чтобы простукивать почву перед собой, - сказал Иван, - Единственная проблема - верёвки. Они у нас есть? - Да, верёвка есть. Метров двадцать, но она не очень толстая. - Отлично. - Иван кивнул, его лицо оставалось нечитаемым, но в его глазах Дориан увидел искру надежды, которая зажглась на миг, как огонек в бездне. Прошло не более двух часов, как все туристы превратились в нечто похожее на русских ополченцев зимнего периода русско-французской войны. Их одежда была покрыта мокрым снегом, и в глазах отражался страх перед неизведанным. И все они стали спускаться в низину. У берега пока было твердо, но под ногами уже хрустел тонкий лед, напоминая о неизбежной опасности, которая скрывалась под его хрупкой поверхностью. - Мартин, в каком направлении идти? - спросил Иван, его голос звучал хрипло от холода и напряжения. - Просто вперёд, пока не встретим рельсы. - Мартин ответил лаконично, как бы не желая тратить слова на бесперспективное обсуждение. - У вас есть компас? - Иван не успокоился, его глаза бегали от одного к другому, словно он пытался увидеть в тумане нечто неопределенное, что могло бы указать путь. - Конечно, бери, - Мартин протянул в руке металлический компас диаметром не более семи сантиметров. - Ну, если вперёд, то на юго-восток. - Именно. - Мартин кивнул. Иван шел первым, простукивая снег и лед длинной палкой. Где-то лед трещал и прогибался от легкого прикосновения. Тогда Иван делал большой крюк, обходя непрочный лед, сверялся с компасом и возобновлял движение на юго-восток. Воздух был сырой и холодный, пропитанный запахом гниющих болот и торфа, который пробивался из-подо льда, как из могилы. Прошло несколько часов, и время словно растянулось, поглощенное туманом и бесконечным пустынным пространством. Сквозь густую пелену было видно, что солнце значительно сместилось, уже находясь на пути к закату. Иван посмотрел на компас, который держал в руках. Стрелка беспокойно моталась из стороны в сторону, как бешеная пчела в закрытой банке, но спустя минуту стала колебаться в определенном диапазоне, словно нащупывая невидимую тропу среди магнитных вихрей. - Мартин, на острове много железных рудников? - спросил Иван, его голос был тихим, почти шепотом, словно он боялся нарушить тишину этого безмолвного мира. - Столько же, сколько и угольных. Есть даже ущелья и долины, скалы которых состоят полностью из железных руд. Но к ним слишком трудно добраться. - Мартин ответил лаконично, как будто его слова были высечены на камне, не подвластном изменениям и сомнениям. - Компас очень шалит. Под болотом, очевидно, много железной руды. Мы можем скоро сбиться с пути, - последнее предложение Иван произнес почти шепотом, словно боялся признать вслух то, что уже зарождалось в его душе. - Мы и так все погибнем, - также шепотом произнес Мартин, опустив голову, словно не желая смотреть в лицо неизбежной судьбе. - А-а-а-а! - вдруг послышался внезапный треск и крик, который разорвал тишину, словно удар молнии. Все оглянулись, их взоры быстро переместились к последним в цепочке - Михаилу и Юлии. Юлия по пояс скрылась под водой, ее лицо выражало сильнейший испуг и боль от резкого окунания в морозную воду. Она лишь шевелила губами, не в силах произнести ни слова, и в ее глазах отражался ужас, который охватил всех присутствующих. - Юля! - Иван кинул в сторону палку и рюкзак, словно бросил все свои заботы, все свои мысли, оставив лишь инстинкт спасения. Он побежал сбоку от всякой толпы, не оглядываясь на опасность, которая скрывалась под его ногами. Лёд трещал и ломался под ним, словно хрупкая скорлупа смерти, но он в секунду добежал до супруги, которую видел в тумане как маяк надежды в бушующем море. Он подал ей руки и стал тянуть, как будто хотел вырвать ее из лап смерти. Лёд стал трескаться и под ним, словно предупреждая о неизбежном конце, на глазах Юли были слезы, которые замерзали на ее щеках, словно кристаллы холода и отчаяния. Иван перехватился теперь за ее капюшон, и дело пошло быстрее. Лёд стал прогибаться, и ледяная вода подступила к коленям Ивана, охладив его до костей. Юлия уже была почти на суше, еще несколько шагов, и она окажется в безопасности. Вот ноги ее покинули холодный омут, и Иван схватил ее на руки, словно дорогую игрушку, и побежал к ближайшему дереву, которое виднелось в тумане, как оазис в пустыне. - Быстрее! Огня! Огня! - кричал он с безумными глазами, словно одержимый не желанием спасти, а страхом потерять ее навсегда. Михаил и Дориан уже схватились за топоры и стали ломать валежник на маленьком островке, который выступал из болота как горбатая спина старого медведя. Остальные укутывали Юлю и давали ей чай, стараясь согреть ее замерзшее тело и успокоить дрожащую душу. Иван обнимал ее сзади, сидя с безумным лицом, будто у него пытаются отобрать единственное и самое дорогое, что у него есть, - ее жизнь, ее любовь. Смеркалось. Туман спадал, словно отступал от неизбежного конца и раскрывал перед ними бесконечную пустоту. Костер от холода спасал не сильно, но давал хоть какую-то надежду на выживание. Айсела держала руку на пульсе Юли, ее глаза были полны тревоги и сочувствия. Она каждые десять минут проверяла сердцебиение, температуру, кожу, словно хотела удержать дыхание жизни в ее хрупком теле. - У неё сильно переохлаждение и ожог холодной водой. Кожа шокирована в буквальном смысле. Надо держать ее в тепле хотя бы сутки, - говорила Айсела, ее голос звучал спокойно, но в нем проскальзывала тревога, словно она пыталась убедить не только остальных, но и саму себя в том, что все будет хорошо. - Нам надо идти. Тем более что здесь часты метели. А если мы в нее попадем - конец будет скор для всех. - Норвуд уже не спорил, а отдавал приказ, словно хотел взять на себя ответственность за всех и увести их из этого проклятого места. - Не ночью же? - возразила Клара, ее голос был полон нерешительности, словно она хотела оставить все как есть, но понимала, что время не ждет. - С каждым часом вероятность все больше, - настаивал на своем Норвуд, словно не хотел слышать ничьих возражений. - Господа, лично меня сейчас больше всего беспокоит волчий вой, - вмешался в разговор Джон, его голос дрожал, словно от холода, но в нем слышна была и тревога, которая заражала всех. Вой и вправду слышался невдалеке, он приближался с каждым мигом, словно зловещая тень в темном лесу. Шли минуты, спор о том, идти или оставаться, продолжался, словно на весах висела жизнь и смерть. А вой приближался, и с каждым воем все больше охлаждал сердца путешественников. - Мистер Норвуд, - сказал робко Дориан, его голос был тихим, почти шепотом, словно он боялся нарушить тишину этого ночного мира. - Мистер Норвуд! - Что, Дориан? - он оглянулся и увидел в ночной тьме четыре сверкающих глаза за силуэтом Дориана, словно зеленые звезды, зажженные в бездне. - У нас проблемы! Они повсюду! - в истерике закричал он, шагая назад, как будто хотел убежать от неизбежного. Вдали послышался выстрел…