2 глава. Нарциссы?
25 мая 2023 г., 17:36
2 глава. Нарциссы?
— Ты уверен, что это хорошая идея? — тёплый голос Нарциссы раздался из-за спины мужа. Малфой старший оторвался от чёрного письменного стола, отложил перо в подставку и движением волшебной палочки отправил бумаги к ящикам с аккуратно систематизированной картотекой. — Этот мальчик принесёт нашей семье славу, — низкий голос пронзил вечерний покой кабинета главы семейства. — А над манерами можно поработать, дорогая. Люциус сдержанно улыбнулся и полностью повернулся к Нарциссе. Бережно взял её руку, плавно поцеловал, прижимая драгоценную ладонь супруги к своей груди. — Но нас могут не понять... — Времена меняются, — прервал её Люциус. Он заботливо поглаживал прохладные пальцы жены, не отводя взгляда от её бледного лица. — Драко должен дружить с Гарри Поттером, чтобы Герой выбрал верную сторону в нужное время или, по крайней мере, был под контролем. А мы будем вознаграждены. Наш род обретёт величие. Она знала, что Драко с детства был очарован рассказами о Спасителе волшебного мира, о мальчике-который-выжил. Он мечтал подружиться с ним, узнать тайну его силы, понять, почему он смог выжить и стать таким же сильным. С каким трепетом он ждал первого года обучения, как представлял, что сможет подарить такому мальчику: «Зачарованных каменных драконов? Набор волшебных солдатиков? А какая у него метла? У него ведь наверняка уже есть метла! Или… подарить ему сову?» — глаза, так похожие на глаза его отца, горели волнением и тревогой. — «Ему же нравятся совы? А оживающая книга сказок? Наверное, у него всё это уже есть. Он же — Герой». И всё же, несмотря на сомнения и надежды, мальчики сдружились. Такие разные и вместе с тем удивительно похожие друг на друга. С первого дня. Даже принадлежность к разным факультетам не смогла помешать их дружбе крепнуть и расти, будто невидимая нить связывала два этих мира. Она помнила, как Драко с трепетом рассказывал о первой игре Гарри в квиддич: о победе, про снитч в руке Гарри Поттера. Ему было обидно за собственный факультет, но восхищение перед мальчиком с безумно зелёными глазами заслоняло всё остальное. Сердце матери невольно протестовало, впервые расходясь во мнении с Люциусом. Её сердце замирало и готовилось выть — предчувствуя грядущую бурю. Люциус не одобрял тягу сына к Поттеру, пока не увидел в этом свою выгоду:«Держи друзей близко, а врагов — ещё ближе».
— Они всего лишь мальчики, — молила его Нарцисса.«»
Спешно покрывая полы диспансера дезинфицирующим раствором — тщательно обходя под койками и вдоль мрачных углов, — Поттер медленно двигался к выходу. Влажные волосы выбивались из-под специальной медицинской шапочки и прилипали к лбу. Он нервно сдувал их, хотя делать это сквозь марлевую повязку на лице было практически бесполезно. Чёлка упорно мешала, и Поттер знал, что медсёстры не преминут сделать ему выговор за этот крошечный беспорядок. С досадой он сдвинул маску на подбородок, позволяя немного подышать полной грудью. В воздухе пахло спиртом и стерильностью, а приглушённые звуки больницы походили на тихий шёпот стен, создаваемый шагами проходящего медперсонала за дверью. Позади стоял Малфой, немного раздражённо глядя на Поттера: — Я помогу? — Драко, отвали, — пыхтя, ответил Поттер, вытягивая руку под больничной койкой. На ней лежал мальчик лет девяти, с отросшими светлыми волосами, которые полосами прилипали к его потному лбу и ужасно белой наволочке. Гарри услышал, как тихо прикрылась дверь палаты, и с облегчённым вздохом позволил себе на мгновение расслабиться: теперь он мог спокойно отработать своё наказание. Работа в условиях повышенной опасности засчитывалась за три полных дня предписанных исправительных часов — возможность меньше времени провести в стенах этой больницы. А он жаждал скорее отделаться от этого и отправиться к Малфою, где можно было перебирать пыльные многотомники в тишине и уюте, вдали от запаха антисептика и постоянного глухого эха дыхания местных пленников. Вдруг звук чего-то плюхнувшегося в ведро заставил его резко обернуться. Перед ним стоял Малфой — закатав рукава своей безупречно белой рубашки, брюки которого были аккуратно подогнуты чуть выше щиколотки, — он отжимал тряпку в мутноватом дезинфицирующем растворе. Белая униформа едва скрывала его кожу, оттенённую холодным светом больничного освещения. В воздухе висел лёгкий запах хлорки и влажной ткани, перемешанный с тонким ароматом дорогих духов, который всегда незаметно сопровождал Малфоя. — Драко! — шикнул Поттер через плечо, стараясь не разбудить пациентов. — Так будет быстрее, никто меня не заметит, — сказал он, быстро оглядывая палату и её подопечных. С серьёзным видом уткнулся в отжимание тряпки, будто это самое важное дело на свете. — Почему остальные в этих масках? — Чтобы не заразиться, — спокойно и чуть устало ответил Поттер, снова сдвинув маску на подбородок. — А ты почему без? Или к героям зараза не липнет? — с ехидством спросил Малфой, насмешливо наклонив голову. Гарри укоризненно сверкнул глазами. — Что с ними? — Не слышал про туберкулёз? — Малфой пожал плечами и издал лёгкое, презрительное «ф». — Самая распространённая дрянь из всех болезней. Легко передаётся, а умираешь долго и мучительно. — Да уж, совсем не по-твоему, герой Поттер, — с насмешкой проговорил Малфой, пристально наблюдая за движениями Гарри. — Натяни маску на нос. Сейчас же. Серые глаза блеснули над марлевой повязкой с обычной для него строгостью и серьёзностью. — Не думал, что принцы умеют мыть полы, — сместил тему Поттер. — «Принцы» умеют многое, — сделав паузу на финальное отжимание тряпки, Малфой продолжил, — но какой толк от чинов и высоких званий, если чистоту поддерживают сквибы, эльфы — короче, слуги? По сути, ты хуже их. Гарри изумлённо уставился на Драко, который деловито шагал со шваброй в руках, словно на парад. — И тебе, знаешь, очень идёт форма, — добавил Поттер, непроизвольно улыбнувшись. — Да, мне идёт форма. Драко застыл, словно приклеенный взглядом к постели мальчика с белоснежными волосами. Тот спал мучительной дрёмой: глаза под веками понемногу метались, словно пытаясь ускользнуть от боли. Тонкие губы едва шевелились — отголоски кошмаров и препаратов. В комнате висла безысходность, нарушаемая лишь приглушённым дыханием больного и тихим звуком движущейся по полу тряпки. Тяжёлый запах дезинфицирующего раствора и слабый хлорный привкус казались холодным дыханием смерти. — Мы можем им помочь? — шёпотом произнёс Драко. Поттер, не отрываясь от монотонных движений тряпки по полу, лишь отрицательно покачал головой. — Но как же… — прошептал Драко, голос его дрогнул, заражаясь желанием поверить в чудо. — Иногда даже магия бессильна, — ответил Поттер тихо и бесцветно. — Может, на первых стадиях — да. Но на этих… — он неровно сглотнул, проглотив ком, — я изучал это в Хогвартсе. — И...? — Это сильнее нас. Это смерть. Слова прозвучали холодно, но в зелёных глазах мелькнула странная, горькая тоска — ощущение безысходности, с которой он, кажется, смирился. Поттер говорил ровно, сдержанно, будто уже принял неизбежное, подружился с этим страхом, обращался как со старой знакомой. Его голос — ледяной покров, под которым лишь самые близкие могли разглядеть дрожь и отчаяние — находившиеся глубоко внутри, скрытые от посторонних. Больше они не проронили ни слова, каждый погрузился в мысли.«»
Мальчик из палаты умер через неделю. Гарри сообщил об этом Малфою, как только тот появился в комнате для персонала. Драко почувствовал, как ком застрял в горле, и с трудом сдерживал негодование, которое не решался выпустить. Он не мог принять эту реальность сразу. Смерть оказалась неподалёку, слишком близко, и он не был к этому готов. Человек был, а теперь — нет. И кто? Мальчишка. За что? Гарри мастерски скрывал боль за спокойным лицом, продолжая работать, словно это спасало его самого. Конечно, Малфой находился в лечебнице незаконно, но ему просто хотелось быть рядом с Гарри, пока тот не закончит очищать совесть перед магловскими мундирами, отмывая полы. Они даже не знали имени того мальчика — посетовал Драко, но Поттер его проигнорировал. Ещё в начале, худосочная медсестра с лицом, испещрённым глубокими морщинами, тихо сказала, что лучше не знать ничего о пациентах. Не сближаться с ними — так легче пережить потерю. Гарри принял это без видимых вопросов, пока те клубились у него внутри. Наказывали Поттера не впервые. До этого, на его глазах, угасли всего два пациента — старый забулдыга и женщина, напоминавшая Молли Уизли. Её многочисленные дети и племянники ежедневно атаковали телефон отделения, пытаясь узнать хоть что-то о её состоянии. Малфой искренне сопереживал этим маглам. Казалось, что что-то меняется в его заносчивой голове с каждым днём, проведённым в больничных коридорах — тихо, но неотвратимо. — Не смей умирать, Поттер. Всё, что сказал Малфой, наблюдая, как увозят маленького пациента, накрытого простынёй, по направлению к моргу. Спустя ещё один день он пришёл на пустую могилу мальчика на заднем дворе больницы и аккуратно положил несколько белых нарциссов. Затем вместе с Гарри отправился сжигать одежду пациента, постельное бельё, развалившуюся книжку со сказками и немногие игрушки. Поттер не хотел брать с собой Драко, но тщедушно не смог бы справиться один. И хотя Гарри ворчал на следовавшего за ним Малфоя, в его голосе звучала благодарность. Маска покорно впитывала слёзы — молчаливо, без упрёков и обвинений. — Обычно вещей было больше, — Малфой оглянулся по сторонам. — Он — сирота. Больше вещей нет. — Гарри тихо добавил: — И повезло ему меньше, чем мне с Дурслями. У меня хотя бы было небо над головой и время. Парни разделили между собой огонь, свёртывающийся стальными прутьями в груди — из жалости, злости и несправедливости. — Почему ты здесь, Гарри? Это опасно. Неужели нет другой работы? — Была, в детском доме, откуда его и привезли. Там ещё хуже, — тихо произнёс Гарри, словно не решаясь ступать в эту сторону разговора. — Детский дом? — Малфой осторожно спросил, его голос звучал за маской чуть зыбко, как будто сам он не до конца верил в услышанное. — Место, где живут сироты. У кого умерли родители, или… — Поттер раздражённо перевёл взгляд в сторону, избегая встречаться с обеспокоенным взглядом Малфоя, — или если они не нужны родителям. — Не нужны родителям… — Малфой пробовал произнести эту фразу, пытаясь распробовать и уяснить. Его ресницы дрогнули, а зрачки, словно отражая холодное пригородное лондонское небо, сузились от бурлящих в душе новых, ранее неведомых эмоций. — Я мог отрабатывать дольше, — Гарри улыбнулся горько, — но Петунья помогла закончить раньше. Наверное, она надеется, что я тут заражусь и сдохну… — он фыркнул, бросая вызов всему миру, — не понимая, видимо, что если я заболею, утащу за собой и их. В этих словах проскальзывала и боль, и вызов, и стальная решимость — словно вся невидимая тяжесть прошлого нагнала плечи Гарри в один миг, но он продолжал стоять, не сдаваясь. Гарри ненавидел погружать Драко с свой мир.«»
— Всё белое. Почему там всё белое? — спросил Малфой, когда они неспешно брели по улице после окончания отработки. Из носоглотки ещё не выветрился больничный запах,а в памяти остались светлые волосы и белая простыня, укрывавшая измождённый труп. — В Мунго тоже много белого, но там есть и другое. — Белый цвет выбран не случайно: на нём лучше видны любые загрязнения — это важно, когда нужно внимательно следить за больными. Но там — эти люди, они обречены. — Там, в твоём отделении... — Драко с усилием всматривался в профиль Поттера, — этот белый другой. Он какой-то серый, тяжёлый. Он давит, даже на здоровых. — Малфой на мгновение замолчал, глаза его пробежались по сухостоям, сопровождавшим их по обочине дороги. — Ненавижу серый. — А я люблю серый, — одним уголком губ улыбнулся Гарри, поднимая глаза на Драко. — Но не такой, как там. Закат продавливал небо, заливая глянцевым светом узкую дорогу. Редкие машины проезжали мимо них. Драко уже почти не вздрагивал при их виде, но старался не упускать их из поля зрения, пока они не скрывались за поворотом или не останавливались. Мало ли что творится в голове у грохочущей и дурнопахнущей махины. — Белый — ещё и символ спасения, обновления, порядка, — размеренный голос Гарри успокаивал Малфоя. — Двадцать четвёртого марта — Всемирный день борьбы с туберкулёзом. И символом этого дня выбрали цветок белой ромашки — он символизирует... — Здоровье и чистое дыхание, — закончил за него Малфой. — Да, и в этом всём, видимо, есть смысл.
