Красный Первый Снег

11 глава. Не рождественский бал.

You won't skip on us

If you sleeped on us

Yeah, I should be there with you

Sorry, I forgot

Just run that race, little soldier

No one's gonna win any time soon

Just know your role, little soldier

Don't get left behind, right? Alright

      — На этот раз ты забрал у него порт-ключ?       «Он сам его выбросил».       — Да, отец.       — Отлично. Чёртов мальчишка чуть не стоил мне, — Люциус не договорил, не хотел марать сына собственной несдержанностью.       Нарцисса стояла рядом, едва дыша, с ужасом смотрела на Драко, стараясь не теребить платок в руках. Её сердце лихорадило, голос сына звучал твёрдо, но она чувствовала другое. Того разрывало внутри. А она могла лишь наблюдать. Смотреть, как когда-то наблюдала за тем, кто теперь стал оружием против её Драко. Она ненавидела себя за бессилие. Но не роняла головы. Ей оставалось только это.       Малфой закрыл за собой дверь отцовского кабинета и сполз на пол, содрогаясь в безмолвных рыданиях.       «Если сейчас отец найдёт меня здесь в таком виде, то я отправлюсь в увлекательное путешествие по круциатусам на всю ночь, а затем автостопом по паническим атакам до Ванкувера», — улыбнулся своим мыслям Драко и закашлялся.       Поднимаясь и держась за стену родного дома, он пытался унести ноги прочь от отцовского кабинета, не хотел пугать мать.       Хоть и заглушающих заклинаний там был целый рой, внутри слышимость была прекрасной.       Алые брызги крови покрыли его белую ладонь.       «Что…» — Малфой непонимающе всматривался в собственные пальцы, мгновением раньше зажимавших рот. «»       Дамблдор представил Поттера профессору Слизнорту.       Тот сам по себе был похож на кресло — такой же дутый и невысокий, а голос скрипел, как старые пружины. Гарри выступал инструментом в руках директора, но безоговорочно доверял Дамблдору и был готов выведать у нового знакомого нужную информацию.       — Гарри Поттер? — по-доброму хмыкнул профессор. — Ты похож на своего отца, Гарри.       «Сейчас скажет, что у меня глаза матери».       — А глаза — мамины.       «Блядь». «»       — Наконец-то этот мудак отстал от тебя, — Рон занимался жареной уткой. — Зачем ты вообще тогда руку ему пожал? На первом курсе. Ты хоть с мылом потом руки помыл?       Гарри сжал ту самую руку — ту, которую он уже мысленно впечатывал в рыжую башку друга.       — Это он тебя? — Рон ткнул пальцем в разбитый нос Поттера. — Не отвечай. Я всё равно знаю, что это он.       — Мне нужно было узнать, о чём они говорят. Он что-то замышляет.       — Узнал? — Гермиона скрестила руки на груди.       — Нет, — фыркнул Гарри, грубее ожидаемого. Джинни вытирала его лицо платком, отмеченная волнением, готовая броситься на Малфоя по одному только слову.       «Зато узнал кое-что другое».       Когда Поттер спрятался прямо над головой Драко, он забыл — кто тут лучшая сучка по пряткам. Когда вагон опустел, Малфой сидел неподвижно, словно чего-то ожидал. Одним движением палочки он опустил все занавески на окнах.       Дверь уверенно открылась. В неё вошёл высокий парень. Он направился к Драко, тот продолжал сидеть, чуть откинувшись назад на спинку кресла. Перекинув ногу через бедро Малфоя, он сел на него сверху. Руки заскользили по его подбородку и шее, он притянул его и поцеловал страстно и влажно.       Поттер не знал, сколько длилось всё это, но внутри у него поднималось что-то особенное. Внутренности оплетались сильным, злым чувством. Его дёрнуло. Какого хрена один из них был Драко, а другой — не Поттер? То, что происходило там, внизу, под полкой, на которой скрывался Гарри, не было похоже ни на что другое. И точно не должно было случаться сейчас.       Это было очень горячо. К щекам прилила кровь. Изнутри кололась злость и желание стереть обоих в порошок. Но какое блядское право он вообще имеет? Он сам ушёл. И Драко ему ничего не должен, особенно целомудренно его ждать. И нужно узнать, что там замышляла эта отвратительно желанная белобрысая голова!       — Иди, я кое-что проверю, — выдохнул Драко, закрывая дверь купе за однокурсником, так неохотно покинувшем его колени. Он медленно достал палочку и начал разворачиваться в сторону укрытия Гарри.       — Ты думал, я не знаю, что ты здесь, Поттер? — у Драко сводило челюсть, скинув его с полки заклинанием обездвиживания. Сорвав с него мантию-невидимку, он со всей силы впечатал ботинок в лицо Гарри. — Это тебе за отца. Драко спешно двинулся к выходу. Чёрный костюм строго облегал его длинные ноги. «Почему он пинает меня по лицу, а я восхищаюсь его ногами?!» «»       — Гарри, ты в порядке, друг? — голос Рона вырвал его из размышлений. Рука пульсировала тупой болью, и Поттер взглянул на кисть. Вилка была зажата так сильно, что на ладони остался след.       — Всё нормально, — попытался оправдаться Гарри, стараясь избавиться от настойчивых взглядов друзей. От стола Слизерина прямо к нему шел Малфой, плавно покачивая бёдрами.       Бросаешь вызов, Драко? — про себя ухмыльнулся Гарри, ловя «крючок».       — Классно выглядишь, Поттер, — заявил тот не по-доброму, сверля его бесконечными глазами. Гарри медленно улыбнулся, больше скалясь, чем отвечая, продолжая молчать.       К Малфою подтягивались его друзья с факультета, и он, не дожидаясь их, направился к выходу, демонстративно отдаляясь.       В последующие дни Гарри пристально наблюдал за ним. Драко постоянно оставался один, даже за столом, среди разговоров своих друзей — он всё равно оставался одиноким. Лицо ещё больше заострилось. Ухмылки больше не посещали его лицо.       В чём дело, Малфой?       Теперь в голове у Поттера вертелись только две вещи: крестражи и Драко. Второй был явно осведомлён о планах Пожирателей, и Гарри необходимо было выяснить это.       Ещё точила ревность, которую тот видимо решил выжать из Гарри всю до костей, отпуская свои пристальные взгляды за кем угодно. Поттер проводил ночи за картой мародёров, внимательно следя за линиями маршрутов Малфоя. Периодически он срывался за ним из спальни, чтобы поймать и поговорить, но видел лишь спину, скрывающуюся за очередным поворотом или закрывающуюся дверь.       Всё ещё прячешься лучше всех, Малфой.       В голове он часто вёл диалог с ним, смело отвечая за Драко, предугадывая, что тот скажет в следующий момент, как закатит глаза или взбесится.       Дамблдор брал Гарри на вылазки, и это помогало отвлечься от преследования Малфоя, а также от друзей, которые не одобряли его одержимость.       Кто-то проклял Кэти Бэлл. Рона едва спасли от отравления. Гарри готов был клясться головой, что всё это Малфой. Но в глубине души он хотел верить, что это не так.       Очередная безлунная ночь, и душные гобелены у кровати Гриффиндора — спать совершенно не хотелось. Гарри достал карту и начал искать точку с именем Малфоя. Тот не спал — бродил где-то по подземельям, далеко от своей спальни.       Поттер, не раздумывая сорвался с постели.       Ему нужно было его услышать. Он, чёрт возьми, соскучился. А Малфой казалось, совсем не томился по нему, будто и не было их на ковре Мэнора, в саду на горячих камнях, в полумраке библиотеки, когда они прижались друг к другу, с жаром отдавая себя взамен на касания.       Малфой стоял у окна, прозрачный лунный свет растекался по его белой шевелюре, заставляя каждый волос сиять. Он не был напряжён. Возможно, ночь давала ему такой же отдых от всего вокруг.       Она открывала другой мир — отдельный от суетливого дня, от навязчивых проблем. Увидев такого тихого Драко, у Гарри исчезли все вопросы. Вся злость будто испарилась. Кулаки наконец разжались, и он сбросил мантию-невидимку с плеч.       Малфой почувствовал движение позади, но не испугался. Позволил себе не оборачиваться. Будто ему всё равно. Но он просто знал, что это Поттер. Только видеть его прямо сейчас ему совсем не хотелось.       Не хотелось видеть ничего конкретно — ни его, ни кого-то другого. Руки Поттера неуверенно легли на плечи Малфоя и медленно двинулись к затылку, чуть прикасаясь к его прядям. Лоб уткнулся в плечо, и обоим стало вдруг спокойнее.       Ничего не говоря, Драко повернулся лицом к Гарри и задумчиво наблюдал за соскальзывающими с его плеч рук. Перехватил их и аккуратно вернул на место. Он не улыбался, лишь вглядывался в лицо напротив, явно не унимая внутри себя внутренний диалог.       Малфой качнул головой, опуская взгляд к губам Поттера. Тот будто ждал этого и принял за разрешение. Согласие. И нежным движением, касаясь губами подбородка Драко, он поднялся выше и, не выжидая ни минуты, поцеловал его. Язык мягко скользнул по верхней губе. Лёгкие прикосновения сменялись грубым проникновением. Укусами в кровь. Не давая той просочиться на коже, стирая новыми касаниями губ.       — Я хочу свозить тебя во Францию, Поттер — чуть слышно выдохнул Малфой в зацелованные губы Гарри. — Мы уедем. Мама, отец и... Я бы хотел... Свозить тебя — слова утонули в нетерпеливом поцелуе.       — Успокойся, я с тобой, — Гарри покрывал бледное лицо поцелуями, веки, нос, скулы — Мы поедем во Францию и туда, куда захочешь. Ладно?       Малфой задохнулся, нахлынувшими слезами, и тихо сжимал плечи Поттера, словно прощаясь. Словно не веря. Ломаясь под прикосновениями, разбиваясь хрупким фарфором под огненным натиском вкрадчивых пальцев.       — Я… во Францию...       — Да, я понял, — Гарри сковывал его объятиями, обещая себе заплатить за свои слова. — Франция, mon cher.       Драко невольно взмыл ресницами на речевой оборот.       Гарри потянул его за собой, пальцы впивались в пылающее запястье.       Дверь, что вырисовалась сама собой в стене, плавно подалась входящим.       Руки плотно скользили со спины к бёдрам Драко. Тот отзывался, казалось, каждым вдохом.       — Иди сюда, — рука Гарри уверенно обхватила руку Малфоя, и тот потянул его за собой в Тайную комнату.       Драко напрягся. Он проводил здесь слишком много времени. Рисковать сейчас и оказаться там, спроецировать своим разумом комнату, посетив которую Поттер и он сам, вместе со своей семьёй, — подверглись бы неминуемой угрозе.       Но когда глаза привыкли к темноте, и та утекала по углам, перед ним предстала небольшая комната с мутными зеркалами — обратным отражением астрономической башни. Только здесь не было ветра, не было сквозняков. Были только Драко и Гарри.       Поттер развернулся к Малфою лицом, осторожно взял в руки бледный подбородок, и от этого касания серые глаза пролились немыми слезами. Бледная, привычно прохладная кожа в руках Гарри оказалась неестественно тёплой — даже для тёплых рук Поттера.       Вздох застрял где-то в горле Драко, и плечи предательски дрогнули. Глаза Гарри испуганно раскрылись, внимая влажным дорожкам слёз. Он принялся судорожно вытирать их пальцами, неверяще скользя по скулам.       — Драко?       — Гарри! — надрывный всхлип Малфоя сломал что-то внутри груди Поттера — Гарри, я... я...       — Я здесь, Драко, с тобой, — он попытался прижать его к себе, будто это могло помочь впитать все страхи и терзания Малфоя в себя, облегчить ему сердце, но тот выставил руку между ними, не позволяя сокращать расстояние — Я здесь и всегда с тобой.       — Ты не понимаешь, Поттер! — голос переливался злобой, но не на Гарри, а на себя или, может, на судьбу — Ты, — рвано выдохнув в сторону, Малфой наконец поднял глаза и, четко проговаривая слова, но дрожа, низко выдохнул — Я никогда не увезу тебя во Францию, Поттер.       Гарри его не понимал. Это всё — не проблема.       — Ты из-за этого плачешь? — Гарри почувствовал себя тупым куском бетона. — Или ты о том, что ты сдал Отряд Дамблдора?       Малфой нервно прыснул и смутно уставился на Поттера.       Гарри понимал это, но как ещё выдавливать из него слова, как не провоцируя.       — Я с родителями, — Малфой пытался усмирить свои чувства. — Мы скоро уедем.       — Ты говорил мне об этом. Я помню, Драко.       — Мы больше не увидимся.       — Я тебя найду, обещаю — Поттер всё не выпускал бледное лицо из тёплых рук, уже не стирая слёзы, а успокаивающе поглаживая.       — Нет. Нельзя будет меня искать. Если ты будешь нас искать, у нас будут неприятности — Малфой мрачнел с каждым словом. — Мы не хотим... делать то... Мы не хотим в этом участвовать. Мы можем только сбежать, чтобы нас не нашли.       Малфой невесело улыбнулся и положил свои руки на руки Поттера:       — Я не герой, Поттер. Тебе нужно спасти мир, а мне — мою семью.       Гарри в очередной раз дёрнулся, закатил глаза и хотел обвинить Драко в излишнем драматизме — ведь когда всё закончится, Малфой станет свободным. Даже если вся магическая Британия будет против, никто не пойдет против слова Поттера. А если и пойдет, он станет министром магии и положит свою чёртову жизнь на бюрократическую гильотину ради того, чтобы Драко мог вздохнуть свободно.       — Всё будет хорошо, вам ничего не угрожает. Дамблдор вас спрячет, пока всё не кончится, и...       — Пошёл ты нахуй, Поттер! — Малфой безумно улыбнулся, будто уже спятил. — Нам никто не поможет. Нам нигде не будут рады. Пожалуйста, дай мне уйти и спастись.       — Я тебя не отпущу. — Поттер замотал головой, вытряхивая из головы картины его пустой, без Малфоя, жизни. Ему хватило этого расстояния, этого расставания, чтобы понять, насколько они нуждаются друг в друге.       Но Поттер бросил его.       Отдал порт-ключ и просто бросил его в самый шторм. Перепутал все карты и выбросил разбираться самостоятельно.       Что-то случилось. Гарри чувствовал это всем сердцем. Он так хотел обнять упрямца, прижать к себе, оставить внутри себя, укрыть. Но Малфой не подпускал его к себе.       — В чём дело, Драко? — Гарри звучал холодно. — Что, мать твою, происходит? Объясни.       Малфой дёрнулся в сторону, Гарри пресёк его и без того провальную попытку сбежать.       — Пока ты мне не объяснишь, мы отсюда не выйдем. Пусть хоть весь мир сгорит.       Малфой вцепился взглядом в зелёные глаза. Безумная улыбка сменилась бескровными губами и ярко очерченными тенями под глазами. Поттер побоялся, что он сейчас упадёт в обморок.       — Смотри, Герой.       Следующий момент врезался в голову Гарри сотней ножей. Малфой резко оттолкнул Поттера от себя, тот покачнулся и еле удержался на ногах. Он дёрнул рукав пиджака со своей левой руки вверх, обнажив запястье. — Уже поздно. Понимаешь? — Драко пытался отрезвить Гарри, отворачивая взгляд от собственной руки, будто она ему не принадлежала. — Теперь всё.       Несколько секунд Гарри осознавал чёрную метку на предплечье Драко. Малфой развернулся в сторону двери и рванул было прочь. Но Поттер схватил его и развернул, отчаянно вжав в себя.       Поттера сотрясало. Он был готов испепелить всё — всё, что было вокруг, вместе с Хогвартсом, Британией и всем миром. Отчаяние и ярость затопили его изнутри, хлынув слезами обиды и боли. Ему хотелось умереть прямо сейчас, не сходя с места. Но в себя его привело осторожное объятие новоиспечённого Пожирателя смерти.       Драко несмело уткнулся носом в тёмные волосы Гарри. Его трясло, только слёз уже не осталось. Малфой был готов ко всему. Только если сейчас Поттер оттолкнёт его с презрением — он умрёт.       — Убей меня, Гарри? — Слабый шёпот коснулся щеки Поттера. — Пожалуйста. Сделай это ты. Для меня всё кончено.       Гарри сильнее сжал его в объятиях и вцепился зубами в свою руку, чтобы ощутить боль, чтобы прийти в себя и не сойти с ума. Не сейчас. Нет.       — Никогда. Я тебя. Не отдам. Понял?       — Помоги мне, Гарри. Просто, — Малфой тянет пальцы Поттера к собственной шее, заставляя сомкнуться.       — Заткнись! Прекрати же! Иначе я действительно тебя сейчас убью, а потом — себя. Ты понял?! — Поттер кричал в лицо Драко и больно сдавливал его запястье. Малфой терпел — это меньшее, чего он заслуживает.       Во всяком случае, пока что, сейчас, Гарри с ним. Он всё ещё обнимает его. А когда Драко не справится с задачей, его убьёт Лорд. И тогда Драко избавится от всего этого. Его больше не будет волновать метка, семья, Поттер — ничего.       От этих мыслей Малфой расслабился. Отца и мать, скорее всего, Волан-де-Морт не убьёт — они ему нужны. А Драко — неудачная копия отца.       — Потанцуй со мной, — слабость после вспышки злости и отчаяния заполнила мысли Гарри. — Со мной, Драко.       В голове вдруг стало пусто. Объятия ослабли, и Драко отодвинулся от Поттера, ища его взгляд.       — Хорошо, — еле слышно согласился Малфой. Гарри набрался сил и посмотрел в серые глаза.       — У тебя такие широкие зрачки, — неуместно заметил Поттер. — Ты знаешь, трава, беладонна — с итальянского «прекрасная дама». Её сок использовали женщины, чтобы придать глазам глубокий тёмный цвет. Наверное, чтобы влюблять в себя.       — Твои безумные маглы. — Улыбается болезненно, — А я люблю тебя, знаешь? И твои идиотские зелёные глаза.       Они неторопливо покачивались, слыша одну, только им известную, музыку. Драко положил руку на талию Поттера, вторую поднял в танцевальной позиции, задавая неспешные шаги. Движение происходило само собой. Just play your part, little soldier Marchin' left, right, left, right.       Гарри прижался губами к уголку губ Малфоя. Зажмурив глаза, запоминая каждый сантиметр его кожи, каждый выдох со вкусом зубной пасты. Малфой склонился к нему и поймал губы Поттера своими, безумно отступая, позволяя Гарри углубить поцелуй. Позволяя проникнуть языком в его рот, нежно и горячо, вбирая в себя дыхание.       Замирая, удлиняя прикосновение. Размыкая сомкнутые упрямые губы Малфоя, руки спешно разбирались с одеждой. Боль и жар хлынули от груди в пах, сладко сводя низ живота. Руки Драко хаотично вжимались в его спину. Гарри разорвал поцелуй и опустил взгляд на свои пальцы, которые расстёгивали ремень брюк Малфоя. Пока тот касался зубами шеи Поттера, втягивая в себя кожу, больно прикусывая. Гарри отозвался низким стоном и стянул наконец с бёдер брюки.       Рука смело скользнула по затвердевшей плоти к основанию. Драко прикрыл глаза, откидывая голову назад. Головка в следующее мгновение ощутила тесный жар влажного рта.       — Нет. Смотри на меня, — пошло сорвавшаяся фраза Гарри пробудила новый вдох, — Ты должен видеть меня.       Малфой опустил взгляд на лицо, покрывшееся слабым румянцем. Вплёл свою руку в тёмные волосы и инстинктивно подался бёдрами навстречу. Член упёрся в горло Поттера и из-под очков хлынули слёзы. От этой картины: Гарри, стоя на коленях, глубоко сосёт член Малфоя, до слёз — ноги у последнего дрогнули.       Имея рот Поттера, выбивал из него грязные стоны. Гарри выпустил головку изо рта, тонкие нити предэякулята, слюны и слёз смешались на эрекции и блестели на пальцах.       — Я тебя люблю, я тебя люблю, — всё повторял Поттер как заведённый, в перерывах глубокого проникновения в его глотку.       —Поттер! — с его именем на губах Малфой одним движением кончил. За такого Малфоя Поттер готов был умереть. Гарри смотрел сквозь слёзы, на приоткрытые губы Драко, содрогающегося под его языком.       Поттер встал, укладывая Драко не неизвестно откуда взявшийся стол. Может он был здесь изначально? Какая разница, если Гарри уже избавился от своих брюк, попутно снимая с Малфоя оставшуюся одежду.       Гарри медлил, пока Малфой изнывал от желания.       — Возьми меня. Сейчас. Умоляю. — серые глаза полуприкрыты в истоме, неестественно горячая бледная кожа под руками. — Трахни меня, сейчас же, Поттер! Не хочу пальцы. Хочу тебя. Давай.       Малфой не хотел готовиться. Не хотел ни секунды оставаться не заполненным. Слюны будет мало для плавного входа, особенно если хотя бы не растянуть на два пальца. Хотя бы! Но было плевать. Он хотел его внутрь, хотел болью и успокаивающими поцелуями по лицу. Впиваться ногтями в спину Поттера.       Гарри улыбнулся и поднёс пальцы ко рту, приоткрыл губы, обильно сплюнув слюну.       — Ты не глотал. — Хотел спросить Драко, но лишь утвердил. А затем улыбнулся, — Ты спятил?       В задницу тут же впилась тугая плоть Поттера, заклинания подготовки даже не успели подействовать — это было то, что нужно обоим. Обильно смазанная его же спермой. Не сдерживаясь, Поттер вошёл на всю длину. Боль, отчаяние, любовь и страсть клокотали между ними, электризуя пространство. Ритм сбивчиво, сжато набирал обороты. Уловив единый такт, Гарри втрахивал Драко в столешницу, поясницу второго обдирало древесиной.       Ощущения, искрящиеся, при скольжении головки по простате, горящая поясница. Горячие губы не смыкающиеся, жадно ловящие воздух были неумолимо близко к такому же задыхающемуся Драко. Всё слилось воедино и Поттер низко выстанывая имя Малфоя, кончил в него. Драко ощутил влажное тепло внутри себя. Оно нежно и пошло хлюпало, пока Поттер продолжал по инерции входить внутрь Драко.       Утопая в поцелуях, обнажённые, они уснули на полу, трансформировав что-то в одеяло.       Пусть бы утро никогда не наступало.