17 глава. Если бы стены могли разговаривать.
18 августа 2023 г., 18:19
17 глава. Если бы стены могли разговаривать.
Первое, что ощутил Малфой после пробуждения, — это то, как его висок больно впивается в пол. Засохшая кровь стянула кожу лица, растрескавшись подобно мебельному лаку на старинных поверхностях громоздких столов. Веки непроизвольно сжались, провоцируя новые трещины по полотну запёкшихся подтёков. Он смог повернуться немного набок и попытаться вдохнуть. Боль сомкнула рёбра зубами капканов, Драко взвыл. Он думал, что взвыл. На деле он лишь сипло захрипел. — М-мистер Малфой? — раздался тихий голос, больше похожий на шипение откуда-то извне. Прежде он различал голоса в своей голове: голоса родных и знакомых людей. И голоса мольбы о смерти, таких же пленных, как и он. Этот голос был незнаком. Посчитав его очередной галлюцинацией, Драко проигнорировал его. — Мистер Малфой? — чуть смелее прозвучал зовущий. Какой странный голос — привет? Привет? Кто ты? — вязкие мысли стекали по ушам и шее. — Мистер Малфой, вы в порядке? Вы не знаете, где Панси Паркинсон? Панси Паркинсон — вы учились вместе. У Малфоя дёрнулось плечо. Если его допрашивают, то как-то очень странно: действительно хочется ответить на вежливый вопрос, а не гарканье вонючих волков параллельно с втаптыванием его пальцев в каменный пол, который однажды станет его склепом. — Панси? — еле шелестит Драко пересохшими губами. — Да! — голос оборвался и продолжил говорить уже сдержаннее и тише, чтобы не навлечь охрану их подземелья. — Панси — моя дочь, и у нас нет связи с ней с самой битвы. Вы с ней учились, мистер Малфой, я помню вас. Вы не знаете, где она? Надежда неприятным звоном повисла между двумя камерами. При упоминании битвы в груди остро кольнуло. Где-то там — победа, где-то там — нет боли, где-то там, но не здесь. Не здесь. — Она... она была в Хогвартсе, когда всё началось — язык не слушался, рёбра не давали вдохнуть и сесть, чтобы было не так больно. Попытки изменить положение тела были безрезультатными и пустыми: стены смотрели на него пустотой и не тянули руку помощи. Он чувствовал, как по ногам что-то стекало, и не желал думать о том, что именно. В кадрах в голове всплывали образы, где он просит его убить. Где он плачет. А потом он уже не плачет — уже нечем. Потом в тишине ему заливали в рот какую-то дрянь и провоцировали рвоту, чтобы дважды ощутить мерзкий вкус. — Декан факультета Грифиндор заперла их в подземелье школы до прихода... до их прихода. Это был последний раз, когда я её видел, — соврал Драко. Буквально недавно в этой самой камере была его подруга. Её крики всё ещё звенели в его голове. Он помешался, когда она звала его на помощь несколько часов, а потом вдруг замолчала, и её куда-то унесли. Безвозвратно. Теперь там сидит её отец и ищет её, спрашивает Малфоя о ней. Но Драко понимает, что мистеру Паркинсону осталось немного, пусть он умирает с надеждой. Драко дал ему надежду на то, что с его дочерью всё, возможно, хорошо. Если сказать правду, мужчина завоет и спровоцирует ублюдков спуститься к ним. Они сразу убьют его, может он выиграет один или два удара по своим мучителям. Но потом его убьют, на глазах Драко, прямо в камере, где они вырывали час за часом жизнь из его ребёнка. Там же прикончат и его. А потом обязательно заглянут к Драко и потащят мыть. Трогать, сжимать до синяков, натирать кожу до ссадин, заливая их мылом, что нещадно будет щипать повреждённую кожу. И он будет скулить, не выдержав. А они будут продолжать. А может опять трахнут прямо на кафельном полу и бросят смывать с себя последствия. Малфой поджал ноги: нет, нет, нет-нет-нет.. лучше соврать ему. — Она направлялась в подземелье вместе со всеми. Потом мы с семьёй трансгрессировали и… — Малфой снова ощутил укол боли, и слёзы хлынули по лицу; он был рад, что их никто не видит. Хотя недавно мистер Паркинсон видел нечто более низкое, стоит ли стесняться слёз? — Больше я её не видел. Было слышно, как мужчина в камере напротив прошелестел мантией и осторожно вздохнул, погружаясь в свои мысли. Если он предложит ему сбежать и будет обдумывать план, Драко сломается напрочь. Сколько раз он слышал здесь такие предложения? И они все сбегали, далеко отсюда. Очень далеко. Малфой вдруг вспомнил, зачем отвлек внимание оборотней на себя. — Мистер Паркинсон, вы не видели мою мать? Леди Малфой. Мистер Паркинсон молчал, и Малфой понимал его опасения, поэтому переспросил: — Она жива? — Да, мистер Малфой. Она жива. Драко до боли сжал кулаки от радости. Не зря — всё ещё не зря. Надо выбираться и найти её. Закончить начатое, хоть и без отца. Бежать, как планировали. Голову разрывал диссонанс страха перед невозможностью побега и страх остаться здесь навсегда. — Мистер Паркинсон? Спасибо вам. — Это вам спасибо, молодой человек. Благодаря вам мне дали ещё времени. — мужчина помолчал. — Я понял, что вы специально отвлекли внимание на себя. Меня должно было не стать уже тем вечером. — Тем вечером? — Вы пролежали трое суток: я считаю по часам и отмечаю каждые 24. Они не зачарованные, подарены. Но мне позволили их оставить, не найдя в них ценности. — судя по звукам из камеры напротив, мужчина расхаживал из угла в угол, — Они оставили меня наблюдать за вами. И известить их, если вы… умрёте. Драко закашлялся, схватившись за грудную клетку. Рёбра, казалось, ходили ходуном и норовили проткнуть лёгкие. — Или сообщить им, когда вы очнётесь, — продолжил мистер Паркинсон. — Сегодня приходил один из них. Он накладывал на вас заживляющее и очищающее. Драко помотал головой, решив, что опять бредит. В камере было холоднее обычного. Тело горело особенно сильно на контрасте с ледяным воздухом. — Он вас накормил и ушёл. Драко смотрел в темноту напротив, даже не надеясь разглядеть там отца своей подруги. — Мистер Малфой? Вы опять отключились? — обеспокоился мужчина. — Нет, я здесь. Я просто... не понял. Зачем им меня лечить и кормить? — Не они, а он. Какой-то молодой оборотень, я его не знаю, — брезгливо закончил мистер Паркинсон. Драко знал, что по долгу службы таким, как он и его отцу, полагалось знать и такое отребье в лицо. То есть в морду — глупо хихикнул Малфой. Оборотни служили эффективным инструментом для всей грязной работы. Пока такие, как Сивый, разгребали дерьмо за лордами, эти лорды проводили время на фарфоровых церемониях чаепития и светских выходах. Вот что скрывали блеск тонких бокалов с игристым вином, тяжёлые мантии и неторопливые светские беседы: смрад, грязь и кровь. Малфой прикрыл глаза и откинул голову к стене. Из воспоминаний ему вдруг всплыли оборотни, которые не участвовали в пытках Драко. Это были совсем юные волки. Возможно, его ровесники. Но один из них отличался: у него были чёрные волосы, и он казался напуганным. У Драко появился покровитель? Это хороший шанс. Сердце радостно подпрыгнуло. Надежда пыталась укрыться внутри, как маленький раненый грызун. Надо успокоиться и всё продумать. Невинный волчонок поможет Драко покинуть подземелье. «» Придя в себя от жуткого холода, Драко попытался согреть руки дыханием. Порывистая мысль о том, что умереть от холода — вполне себе безболезненная смерть, — вдруг согрела Малфоя. Надо лечь и уснуть. Близится стужа: судя по понижающейся температуре вокруг, он замёрзнет мгновенно. Свежие раны ныли, он пытался прятать их под одеждой, которую ему приносили в камеру после очередных пыток, потому что от тех вещей оставались лишь клочки. Сначала брезговал, потом — не было выбора. Открытые раны мёрзли больше, чем не вспоротая кожа. Продольные разрезы вскрывающие все подкожные слои. Драко затошнило, вслед закружилась голова. Он аккуратно накрыл материей новые глубокие полосы на своих руках. Драко Малфой сидел, прижавшись к стене, и пытался унять тошноту, сбавить выброс адреналина, который заполнял его изнутри. Не услышал и то, как в подземелье кто-то проник, тихо открыв дверь его камеры. Что-то зашептало над его головой, и Драко вскрикнул бы от неожиданности, но ему резко зажали рот рукой, впечатав затылок в стену. — Только один звук — и я тебя убью, понял? Кивни. Кто бы это ни был, Драко не может на него наброситься. Он не имеет сил. А даже если понадеяться на резервуар адреналина, выделяющегося в кровь в экстремальных условиях, его будет всё равно недостаточно чтобы бежать — снаружи полно волшебников, упырей и оборотней. Драко кивнул. Рука недоверчиво отпрянула от его лица. Гость опустился перед ним на одно колено и задрал рукава его мантии. Он осмотрел его руки: — Заживает, как на собаке! Свет дрогнул, и на рану что-то капнуло. Драко вжался в стену, издав шипение от обжигающих ощущений во вскрытой коже. Малфой заметил некоторое время назад, что на открытых ранах вместо нагноения очень быстро образуются рубцы. Он всё списал на странную жратву оборотней, видимо, она позволяет телу ускорять восстановительные процессы. — Не дёргайся ты! — Драко, наконец, поднял глаза на того, кто говорил. В слабом трепете свечи он разглядел того юного оборотня. Его руки дрожали, но он продолжал капать зелье на раны Драко. Заживляющее зелье. Но заживало не полностью, иначе бы его собратья поняли, что с увечьями Драко что-то не так. Но зелье ощутимо снимало боль и отёк, стягивая края ран. Шрамы, конечно, останутся, но уже не такие, какие могли бы быть изначально. Оборотень завершил обработку повреждений и внимательно осмотрел Малфоя. — Ещё есть раны? Драко потупил глаза в пол. Он не хотел раздеваться и отрицательно мотнул головой. И тот снова осмотрел его руки: — Я принёс поесть, — достал что-то из потрёпанного кожаного плаща и протянул Малфою. — Не хочешь? Я пошёл, — вскинулся парень. Малфой резко перехватил его руку. — Так бы сразу. — То ли оскалился, то ли улыбнулся. — Меня убьют из-за тебя, ты хоть понимаешь? — напуганные глаза смотрели обжигающе и сокрушительно. Волевая челюсть, короткая стрижка чёрных волос, тёмная от пребывания на солнце кожа переливалась в мутном свечении. Драко ел, плевал на условности и привитые с детства правила. Тошнота, наконец, отступала. Сэндвичи в камере пыток — и можно решить, что жизнь не так уж и плоха. Доев, он поднял взгляд на волка. — Зачем ты это делаешь? — Драко протянул руку с фольгой, в которую был запечатан паёк, задев пальцами горячие пальцы оборотня. Тот не отдёрнул руку, но поднял заинтересованный взгляд на Драко. — Мне пора. С грацией дикого животного парень исчез из камеры. — Стой! Дверь камеры уже запечатывалась снаружи. Драко вцепился в прутья своей клетки и молча смотрел вслед молодому волку. Что ж, первый шаг на свободу сделан, Драко?
