14 глава. Маковое поле.
19 июня 2023 г., 20:06
14 глава. Маковое поле.
Появление героя в стенах школы, как и следовало ожидать, потрясло студентов и преподавателей. После войны Гарри больше не переступал порог Хогвартса. Возможно, у него просто не оставалось сил учиться там, где многие погибли. Каждая случившаяся смерть унесла часть его самого. Контрольным выстрелом стал Драко. Письма с настойчивыми увещеваниями вернуться и закончить обучение Гарри использовал, чтобы прикурить, не вставая с дивана и уставившись в пустой камин гостиной на Гримо‑Плейс, 12. Рон, подстёгнутый Гермионой, развернул целую кампанию уговоров «закончить школу вместе». — Гарри, если ты не закончишь, где ты будешь работать? — не унимался он, подбирая какие‑то странные доводы для героя войны. — В Министерстве «не твоих собачьих» он будет работать, — немедленно парировал Джордж, сидя рядом с Гарри на полу кухни. Не глядя друг на друга, они чокнулись бутылками тёмного нефильтрованного. Многие из друзей продолжили учёбу, ненавязчиво зазывая присоединиться. А Поттеру было плевать. Когда его светлость, министр магии, удостоил Гарри визита и отполированной речи о значимости примера для юных волшебников, Поттер вежливо предложил тем, кто возвёл его в Символ, сходить в Запретный лес и выжить после «Авады». «Очень ободряет. Сразу тянет жить, писать конспекты, жениться, рожать детей и вдохновлять. Вы не знали?». Вопросы к его будущему на время отпали. Но сейчас, пока его ещё не настигли благодарные свидетели того самого самоубийственного похода в Запретный, Гарри вдруг ощутил тихую радость. Маленькую точку света, проснувшуюся где‑то в груди, оттого лишь, что он находился среди этих стен. Он позволил себе пройти по знакомым подземным переходам и немного побыть наедине со своим первым домом. МакГонагалл встретила Гарри освобождающей улыбкой и грозно велела зашептавшимся портретам утихнуть, и не сметь никому сообщать о визите Гарри Поттера, иначе будут немедленно перенесены в кладовую мистера Филча. Нарисованные лица исказились обидой: слухи — единственное, что радовало узников пыльных рам в их бесконечный век. Минерва заботливо осмотрела Поттера, поинтересовалась его самочувствием и предложила услуги больничного крыла. Гарри согласился. Не ради терапии, а чтобы добраться до тех магических артефактов, о которых упоминал домовик. Он не спешил. Куда-то спряталась его решительность трусливым кроликом, неверяще выглядывая из-за веток-рёбер. Если шар пуст и бездвижен? Если они вообще уничтожены во время атаки на школу? Ему было всё равно, что доступ к таким артефактам, наверняка, конфиденциален. Значит, войдёт и возьмёт без разрешения. Тем более речь о его почти‑муже. Внутри что‑то ласково шевельнулось, задев внутренности мягким, пушистым хвостом при мысли о Драко как о семье. Он нехотя отогнал расползающиеся фантазии и поднял взгляд на вошедшую в кабинет мадам Помфри. Женщина добродушно улыбнулась и сжала его в крепких объятиях, отдающих благодарностью и запахом выглаженной медицинской формы. — Мне нужна ваша помощь. Пожалуйста. — Говорите, мистер Поттер, — отозвалась МакГонагалл, возвращаясь за директорский стол, внимательно оглядывая его. — Мне нужно найти сведения об одном ученике, в его хрустальном шаре диагностики. Обе женщины на миг замерли, ещё удерживая приветливые улыбки. Кабинет зацвёл умозаключительной тишиной. — Вы всё равно пойдёте и возьмёте то, что вам нужно. К чему эти вопросы, мистер Поттер? — насмешливый голос разрезал паузу. Гарри обернулся: Снейп с портрета одобрительно ему ухмылялся. — Вы не способны умалить значение своих выходок одним вежливым вопросом, который и вопросом не является. Поттер не хотел снова спорить с преподавателями. Всё же, пожалуй, только они отнеслись к его нынешнему состоянию с настоящим пониманием: не требуя подвигов, не взывая к тому, чтобы он стал примером «для всех», а то и прикрывая его от подобной деятельности. — Я провожу вас. Пойдёмте, мой мальчик, — сказала мадам Помфри. Из вежливости она дождалась короткого, чуть растерянного кивка от бывшего декана Гриффиндора. Гарри быстро поднялся и двинулся следом за Помфри, пока никто не передумал или не вспомнил, насколько всё это может перечить правилам. — Вы ищете Драко Малфоя? — МакГонагалл остановила Поттера уже у двери. Он замялся, медленно обернулся, но промолчал и тихо покинул кабинет. — Хоть кто-то его ищет, — негромко сказала Минерва, обращаясь к профессору Снейпу. «» — Гарри! Поттер мысленно выругался. Он не хотел, чтобы ему мешали. Не сейчас. — Гарри! — Полумна сияла белым пятном среди тёмных мантий. Из‑за её плеча выглянули Невилл, Дин, Рон и встревоженная Гермиона. По‑видимому, домовик перенёс их в Хогвартс. Поттер благодарно отметил это про себя. — Ты здесь! Она кинулась к нему и обняла так крепко, насколько хватило сил. — Мы так переживали, Гарри, — она отстранилась, заглядывая ему в глаза. — Ты пришёл за чем‑то. Мы можем помочь? Поттер бросил взгляд на Рона и Гермиону: обида и злость ещё не начали оседать. Если за всё это время друзья лишь скрывали и меняли его жизнь без его ведома, он больше не хотел их помощи. — Я справлюсь. Мне нужно идти, Полумна, — Гарри тепло коснулся её плеча и развернулся туда, где ранее скрылась мадам Помфри. Перед уходом она шепнула, что будет ждать его в больничном крыле. — Поттер? Сукин сын! — кто-то нёсся в сторону Гарри спятившей фурией, что подтверждал звук раздражённых шагов. Что-то больно толкнуло его в плечо. — Ты! В темноте коридоров Поттер не сразу рассмотрел враждебно очерченное карэ Панси Паркинсон. Она налетела на него с кулаками. И вдруг Гарри ощутил странное облегчение. Панси. Подруга Малфоя. Она била его в грудь, выкрикивая такие ругательства, что сам Гарри Поттер, почувствовал, как заливается краской со стыда. Время будто замедлилось: её руки глухо врезались в него, миниатюрные кулаки не способны были причинить реальный вред. Гарри смотрел на лицо девушки, по которому текли слёзы. Её удары говорили о боли. Но о какой? Они общались только благодаря Малфою и никогда не были настолько близки, чтобы Панси могла обижаться, скажем, за то, что он проигнорировал её письма после войны. Гарри вообще не читал почту, потому что ему было всё равно. Но сейчас было ясно: её слёзы — не про письма. Невилл шагнул к взбешённой Паркинсон, но Гарри взглядом его остановил. Вместо этого он перехватил её руки и мягко потянул рыдающую девушку к себе. Обнял. Он был рад её видеть. Шок и секундное замешательство остановили поток слёз, перелив его в дрожь худых плеч. Поттер укачивал Панси, как ребёнка: — Всё. Тише, тише… всё, тише… Девушка замирала в его руках, но упорно продолжала шептать сквозь всхлипы свои оскорбления. — Сука! — Да, Панси, — рука Поттера поднималась вверх по спине. — Тварь. — Да. — Рука успокаивающе движется монотонно по мантии девушки. — Урод... — Да, милая. Да. Уверенные оскорбления уносило сбивчивым шёпотом: — Где он, где он, где он?.. Гарри, где он. Ты знаешь где он? Поттер не заметил, как перестал отвечать ей. Их оборвал Нотт, вдруг оказавшийся рядом, он схватил Панси, вырывая её из рук Гарри. Поттер отпустил и смотрел, как Тео судорожно шептал ей, приподнимал её лицо и заставлял открыть глаза — смотреть на него. Отвечать. Её взгляд всё ещё бредово скользил по лицу сокурсника. Вдруг она обернулась к Поттеру и снова дёрнулась в его сторону. Неослабевающая хватка Нотта не позволила ей этого сделать. — Панси, — строго, но бережно одёрнул её Тео. — Да отпусти ты меня! Я в порядке. В порядке! В отличие от него! — Не надо, Панси. Паркинсон злобно выдернула руку из его хватки, припечатав Нотта к месту холодным взглядом, и двинулась к Поттеру: — Ты ищешь его? Ищешь? Скажи, что ищешь, Поттер. Где Малфой? Ты знаешь, что он зовёт тебя? Зовёт, пока его не рвёт собственными внутренностями. Руки Гарри моментально заледенели. — Ах да, тебе же некогда. Надо салфетки к свадебному столу выбирать с этой шлюхой! — в конце фразы Панси перешла на крик. Рон побледнел и рванул к девушке, оскорбившей его сестру. Но под тяжёлым взглядом Теодора он замешкался и остановился в нескольких шагах от Паркинсон. Гарри уловил у Нотта утомлённое, напряжённое состояние и потому не стал вмешиваться, хотя Панси и продолжала сыпать враждебными словами в адрес «ненавистного факультета». Поттер сжался: они все остались без семей. Что за мир он отвоевал у Рэддла? — Мы не вместе, Панси. — Гарри собрался с силами только потому, что Паркинсон было стократно хуже в данный момент, который выпиливался на его внутренней стороне черепа. — Я не знаю, где Малфой. Ты можешь мне помочь? — Помочь? — Панси пробовала это слово, словно оступаясь в собственных мыслях, теряя нить разговора. — Почему ты его не искал, Поттер? Всё это время… — вдруг снова вернулась она к своей теме. — Он говорил, что сбежит с родителями. Во Францию. Поттер не успел договорить, как Панси рассмеялась в обездвиженной комнате. Сокурсники, внезапно ставшие свидетелями этой истерики, переглянулись. — Они и вправду хотели, Поттер. Но ещё задолго до войны им отрубили все пути отхода от Тёмного Лорда. Их дом во Франции разрушен до основания. Куда им было бежать? — Панси болезненно-возбуждённо улыбнулась. — Поттер, Люциуса убили ровно в тот момент, когда они трансгрессировали из школы. А Драко и Нарциссу похитили. "Свои" же. — Ты врёшь! — заорал Рон. Уизли никак не мог смириться с разладом творящимся в жизни Гарри. Он видел, как тот, наконец, утихает. Как говорила Гермиона, это стадия депрессии, за которой последует принятие расставания с Малфоем. Панси, не оборачиваясь к Уизли, двинулась к Гарри, подняв руку к воротнику своей мантии. Пуговицы покорно расстёгивались под дрожащими пальцами. — Панси, нет. — Тео, да. Он отвернулся от подруги и вцепился в свои волосы. — Видишь, Тео, наши друзья с Гриффиндора всё ещё живут в детских сказках, — следующая пуговица покинула свою петлю. — А я расскажу им ещё одну. Мантия спала с девичьих плеч. — Ты — главный герой, Гарри, должно быть, тебе больно. Если не больно, значит, ты уже умер. Она невесело хмыкнула и продолжила: — Люциуса убили моментально. Ему до сих пор многие завидуют, понимаешь, о чём я? —«Другие ещё живы», проплыло в голове Поттера. — Теперь считай сколько из них живы, но мечтают это изменить? Рубашка ведьмы ложится на пол. Гарри поднимает глаза: Панси ещё возится с застёжкой на юбке. На ней остаётся только бюстгальтер. А по коже расползаются, словно корни деревьев, рубцы — ещё алые, местами с фиолетовыми переливами. Из‑под ткани бюстгальтера багровеют грубые штрихи швов, как у зашитой неумелыми детскими руками, замызганной мягкой игрушки. Застёжка поддаётся нервным пальцам Паркинсон, и она остаётся в белье. Девушка делает шаг к Поттеру, переступая через сваленную одежду, закидывает руку за спину, освобождая крючки. Вместо того, что должно было украшать молодую девушку, на выпирающих рёбрах лишь продолжают гореть, полем волнующихся маков, огромные шрамы. — Панси… — выдыхает Гермиона, где‑то за пределами поля зрения Гарри и, кажется, сползает по стене. Но остаётся в сознании, по щекам скатываются безумные слёзы. Кажется, Невилл бросается к отличнице и оседает рядом. Взгляд, весь мир Поттера, сейчас сузился до девушки перед ним, и до печатей того, что она пережила. Кто‑то вскрикнул и в ужасе отвернулся. Кто‑то просто сбежал, разнося, подобно плешивой крысе, сенсационные слухи. Плевав на отчаяние, стянувшее собственными руками с тела Панси защиту из одежды. Полумна, ни жива ни мертва, смотрела не как обычно сквозь людей, а всепринимающе на реальную ученицу перед собой. Обнажённую, как лесную нимфу, изрытую рваными ранами времени. Панси движется к Поттеру, твёрдо берёт его руку в свою: — Вы думали, что Они и Лорд угрожали нам отнятием красивой метлы? Месяцем без сладкого? Смертью близких? Мы только и делали, что молились о смерти, — глаза Паркинсон метались по лицу Гарри, нигде надолго не задерживаясь. — Потому что после смерти Лорда остальные, преданные ему, озверели окончательно. Хочешь посмотреть? — она тянет руку Поттера к своим ногам. Лиловые змеи-шрамы сползали прямо из-под её белья. Гарри не успел понять, как его пальцы под руководством ведьмы легли на внутреннюю сторону её бедра, и девушка повела его выше. До тонкой ткани оставались тщетные дюймы, под которой рубцы не собирались заканчиваться. Поттер выдернул руку, абсолютно белый. Во рту пересохло. Если бы было чем, его бы стошнило. Не от девушки. От проступающих в сознании картин, предшествующих появлению струпьев. — Меня разорвали изнутри. Лорд поощрял любые наказания. Но тут они превзошли сами себя. — Паркинсон стояла, покрываясь мурашками от холода, растеряно озираясь. Поттер лишь смотрел как она колеет в большом просторном коридоре и не мог заставить себя пошевелиться от ужаса. — Меня выбросили на какую-то свалку в магловском районе, так, чтобы нашли не сразу. Зашивали потом на живую, врачи-маглы, потому что "их специальный сон" ещё не успел подействовать. Теодор, откинув голову к назад, к стене, пытался пережить слова Панси снова. Нет, он уже ничему не сокрушался, но знал, что ночью она снова будет просыпаться от кошмаров и трястись до утра странным личным ураганом. А он, он будет рядом. Рядом. Ненавидеть себя за бессилие. Эреб выглядел прохладным ранним утром, рядом с его усеянным болью взглядом. — Когда они подняли шум из-за всего этого, — она обвела взглядом своё тело. — Ну, не часто у них встречаются — Панси снова запнулась, ей ощутимо сложно было всё это произносить. — Девушки, разодранные волками вагинально и анально. Со срезанной грудью. Министр Магии меня забрал. — Уже увереннее закончила Паркинсон. — Кто-то из учеников школы выловил меня в коридоре, сразу после восстановления. Я же с факультета Слизерин. Они хотели поразвлекаться и наказать. Но когда сняли с меня трусы и увидели. Кого-то даже стошнило, знаешь? Зато меня не трогают больше. Не говоря о других. — Голос спал до шёпота, будто слова забирали все силы. — А шрамы… Маги уже ничего не могли сделать со следами, когда меня передали им. —Паркинсон подняла голову на Гарри. - Я пробыла в плену, от силы, неделю, Гарри. А он, — она нервно сглотнула страх, втыкаясь безумием в глаза Поттера, снова шепча, — Он с самого начала там. И он был жив. — Всё. Хватит, — хрипит Рон, стремительно направляясь к Паркинсон. Он срывает с себя мантию и укутывает Панси в неё, обхватывая обеими руками за плечи. Оглядываясь через плечо, он натыкается на лица, искажённые презрением к девушке, приправленные пошлыми усмешками. Не задумываясь, бьёт по ученикам «Обливиэйтом», догоняя «Ступефаем». Он возвращает взгляд на трясущуюся в его руках девушку, накладывает согревающие чары, из последних сил удерживая лицо, но вдруг прижимает её к себе и отрицательно мотает головой, вжимаясь в её плечо. Она устало опускает ресницы и просто позволяет ненавистному ей Уизли — осознать.
