15 глава. Снег во сне.
29 июня 2023 г., 07:40
15 глава. Снег во сне.
Сотканная пылью густая мгла рассеивалась, проступая высокими томными полками в потолок. Глубоко синее помещение с примесью темноты вызывало определённые ассоциациис бедламом, устроенным с Отрядом Дамблдора в честь подобных шаров. Мадам Помфри лишь спросила нужна ли ему помощь с поиском магического шара, но Гарри отрицательно покачал головой и двинулся вглубь мрачного помещения. Зал стелился шкафами, увлекая посетителя цветным яча́нием хрусталя. Гарри невпечатлённый гирляндой картотеки, прошёл к букве "М". Полка не радовала обилием артефактов. Скупо взирая на него тьмой. Поттер достал палочку, шепнув "Люмос", внимательно склонился над полкой. Хрустальный шар обжёг руку безразличной тишиной.«»
Гарри открыл глаза и раздражённо закрыл их обратно, завидев потолок больничного крыла Хогвартса. Этот потолок он изучил слишком хорошо за своё время здесь, иногда даже вместе с Драко. Здесь время словно останавливалось, забирая с собой их вечное противостояние. Поттеру нравилось наблюдать высокомерного Малфоя в школьных коридорах — полной противоположностью тому, каким он становился здесь, в больничных стенах. В койках, что сжимали школьную форму Слизерина, он выглядел иначе: тихий, сосредоточенный, чуть смиренный. Нетерпеливо подставляющий свой упрямый рот под губы Гарри, последним влюблённым идиотом из Хафлпаффа. Возможно, причина была в том, что они были укрыты от чужих глаз. Здесь Драко чувствовал себя защищённым, вдали от своей режущей ревности. Ревность эта звенела не только из‑за медной косы Джинни, не только от близости Рона и Гермионы, она начиналась с нервных взглядов на всё, что приближалось к Поттеру, и заканчивалась косыми взглядами даже на профессоров. Гарри гладил разгорячённую голову Драко, уговаривая того успокоиться и хотя бы к последним не ревновать. Но сам взрывался смертью звезды, лишь завидев лёгкую улыбку Драко адресованную не ему. Когда они признались друг другу, что дрались из ревности? На последнем курсе? — Надо было просто пробираться к тебе в кровать, и мы бы никогда не выясняли на друг друге тяжесть ударов. — Ты с ума сошёл? Нас бы обвинили в сумасшествии Рона, если бы он увидел тебя в моей постели. — Уизли и так много. Никто бы не заметил, что один из них пропал, Поттер. Можно было ведь просто быть здесь. Без ударов, без слов. Как раз то, что нужно после сбитых в драке коленей. — Гарри? Ты в порядке? — настороженный мужской голос наплыл, словно волна, смывая непрошенные, лучистые воспоминания. — Мальчик ещё очень слаб, министр, — услышал он женский голос. — Вы можете навестить его позже. — Тогда его нужно отправить в больницу Святого Мунго. Почему национальный герой лежит в школьном больничном крыле? — не терпящий возражений тон мужчины возвращал Гарри в реальность. В ту, где нет Драко. — Фактически он ещё студент, Бруствер, и имеет право находиться здесь, — нервно одёрнула его Макгонагалл. — Мальчику просто нужно прийти в себя, тогда и поговорите. Гарри нравилось слушать подобные перепалки «взрослых». Он слишком хорошо помнил уроки «хорошего воспитания» от Дурслей и тех самых недовольных мамаш на детских площадках. «Нельзя кидаться песком, если тебя что‑то не устраивает. Взрослые так себя не ведут», — поучала женщина с лицом, перекошенным от презрения. Наверняка знакомая Петуньи. Но Поттер рос и видел, как эта «песочница» просто переезжала в серьёзные взрослые кабинеты, где каждый защищал свой песочный замок. Сейчас Минерва Макгонагалл буквально высыпала ведро песка на мальчика‑министра, а тот, не отступая, отбивался лопаткой. «О нет, нет. Министр — это как раз тот, кто мне сейчас нужен», заключил Гарри в своей голове. Его он мог расспросить о поисках Малфоя или узнать о деле Панси. Только вот если за истязания Паркинсон дело даже не заведено — Гарри сегодня сядет за убийство министра магии. «Не подведи меня, Кингсли…» — с этой мыслью Поттер повернул голову на голос. — Гарри? Ты проснулся? — Бруствер подошёл к его койке, сдержанно обеспокоенно рассматривая его. — Как состояние, парень? У нас сработало оповещение о вторжении и сломанных защитных барьерах, нам пришлось выехать по месту происшествия. Домовик сказал, что ты в Хогвартсе. — Министр помолчал, не отрывая пытливых глаз. — Зачем ты пытался разрушить свой дом? Гарри мысленно закатил глаза. — Сигнализация от моего скромного дома срабатывает у самого министра в кабинете? — хрипнул Поттер. — Выпендривается, значит жить будет, — повернулся министр к Макгонагалл. Гарри поднялся на дрожащих руках, потянулся за водой, но чуть не уронил стакан. Министр успел подхватить его за стеклянные грани крепкой рукой и помочь Поттеру выпить воды. Гарри даже не кивнул в благодарность, сейчас он найдёт силы на вопрос о Драко, а потом уже уточнит, какого гоблина он делает в палате. — Мне нужен Драко. — Прозвучало слабо и тщедушно, вместо вежливого приветствия и бодрого выяснения обстоятельств всех интересующих его ситуаций, кольцом замкнувшихся на учениках Слизерина. Каждое слово, которое собирался озвучить Поттер, должно было означать полную боеготовность поиска одного упрямого, злобного, вредного, горячего, страстного... Минерва сделала невротичный шаг к больничной койке, даже не пытаясь взглядом найти поддержку у остальных присутствующих, включая молчащие картины. Будь Гарри в лучшем состоянии, он оценил бы её смелость. — Мистер Поттер, мы не уверены, что он в порядке. Вот он. Хрустальный шар в руке. Абсолютно пустой и холодный, чёрный от мрака комнаты, хранящей прозрачные клубки с жизненными нитями студентов. Гарри делает судорожный рывок к полке, с которой только что взял её обитателя. "Драко Малфой" — гласит тусклая резная табличка на подставке — воспоминания хлынули безумной ледяной рекой. — Простите, директор, я не понял. Это значит, значит? Значит, — в голову прилила кровь, вызывая пульсирующую боль. Глаза Макгонагалл расширились ещё больше, и тут же в палату ворвалась мадам Помфри. — Что вы делаете? Ему сейчас опять станет плохо! Достаточно того, что он разбил голову, — ведьма стремительно направлялась к Поттеру. — Министр, вы хотите остаться без Героя? Выберите другое время для разговоров, пожалуйста. — слова Помфри хоть и были вежливыми, но звучали так, словно она послала министра к чертям. — Нет, нет, всё хорошо, — прервал её Поттер, пытаясь остановить изгнание министра от себя. — Я просто хочу есть. Я давно не ел, не мог. По этой причине плохо. Можно мне, поесть? — Сейчас всё принесут, мистер Поттер,— пообещала мадам Помфри, замеряя показатели заклинаниями. "Теперь придётся есть", — мысленно уныло брыкнул Поттер. Хотя он действительно не помнит, когда нормально ел, особенно без очаровательной приправы — зелий от друзей. А для поиска Малфоя понадобится много сил. — Магический шар с показателями бывает пуст не только по причине... — Помфри поправила подушку под горящей головой Гарри, — Смерти. Это тоже может быть показателем истощения как магического, так и физического. Глубокого сна и утери разума. — Мы поняли, — Минерва боялась, что Гарри снова станет плохо, — Если мальчик жив… значит, он, возможно, всё ещё жив? — Верно, директор. — Я думаю, он жив, Гарри, — министр был серьёзен. — Мы думаем, что он жив. Мы практически уверены в этом. Гарри казалось, что он из сугроба прыгнул в пламя. Сердце тревожно подпрыгнуло, заставляя его найти какой-то смысл в жизни и взглянуть прямо в глаза страху, которым всё это время умывался Малфой. — Недавно у нас оказался человек из плена бежавших Пожирателей, — начал Бруствер. — Он рассказал, что видел Драко Малфоя в подземельях. — Он подвинулся ближе к Гарри. — Правда, он видел его почти неделю назад. По его словам, Малфоя забрали из подземелья, но охрана о его смерти не говорит, и камеру держат свободной для него. Есть основания полагать, что ему... — Пиздец, — вставил Гарри. — Мистер Поттер! — взволновалась медиведьма. — Я согласна с ним, — констатировала Минерва, взглянув в глаза Поттеру. — Бруствер, поднимайте свою команду и ищите мальчика! Мы ещё можем его спасти. Время уходит. — Мы делаем всё возможное, директор. Я не могу оставить своих ребят без подготовки и бросить их к Пожирателям. Мы точно не знаем, сколько их там, и насколько они опасны. — Но вы знаете, где они, — убедился Поттер. — Гарри, я точно тебя туда не отправлю. — Когда его кто-то мог остановить? — мадам Помфри поправила подол мантии и уставилась в неё, будто беседовала с полностью бездушной юбкой. — Я пойду с вами. — Я не позволю тебе идти в бой с Пожирателями. Это не обсуждается. Гарри откинул голову назад беззвучно рассмеявшись. — Где ты был, когда я у Рэддла поперёк горла встал? — Поттер чувствовал такую ярость и страх за Драко, умножаемую ощущением, бесполезно уходящего времени и изрытой шрамами Панси. Хоть именно Кингсли не был перед ним виноват, сейчас благодаря ему он ощущал весь спектр нарастающих эмоций. Он медленно поднял голову и приблизился к Кингсли уже не смеясь. Магия внутри Гарри перелилась через край, заставляя предметы по периметру качнуться в стороны. — Паркинсон... — Мистер Поттер, сведения уже передал мистер Рональд Уизли, и весь Аврорат поднят на уши, — торопливо сообщила Минерва. На всё ещё вопросительный взгляд Гарри она кивнула и продолжила: — Ученики, которые подвергли Панси нападению, уже ожидают своих родителей для дальнейших допросов и сдачи воспоминаний в омут памяти. Поттер отвёл взгляд от женщины, приняв услышанное и незаметно кивнул в благодарность. В его глазах вновь вспыхнула усталость, измученная девушка снова встала перед глазами. Но несмотря на всё, что было с ней — она боролась. Она бросилась на Поттера с последними силами, и благодаря ей он и его друзья услышали её, наконец заставив огромную махину Министерства работать. Кто сказал, что змеи умеют только пристраиваться к обстоятельствам? В этой ведьме было больше храбрости и силы, чем в нескольких гриффиндорцах, умноженных на нескольких Поттеров. — Где он? — стекла в палате жалобно дребезжали, посуда на столах, фиалы, вазы и книги посыпались вниз. Вокруг Гарри плотной сетью расстилалось его магическое поле, готовое поглотить всё на своём пути. Внутри него будто сама ярость хлестала хвостом из стороны в сторону. Напряжение трещало, угрожая стенам больничного крыла. — Мы проведём облаву, как только мракоборцы будут готовы. Я знаю, что ты, Гарри, один из самых храбрых людей в мире, но не нужно слепо бросаться в пекло. — Я может и храбрый, но не глупый, — ответил Гарри, глядя на Кингсли поверх очков. — Научи меня, Кингсли. Ты знаешь, я всё равно пойду. С тобой или без. — Ты умрёшь там, не сделав и двух шагов, — спокойно возразил министр. — Да я, чёрт вас всех дери, уже умер! Кто-то этого ещё не понял? Умер — Когда убили родителей. Когда пошёл в Запретный. Когда… Острые когти чертили безобразные гравюры боли прямо внутри, мешая вдохнуть и что-либо сказать. — Гарри, тебе сейчас снова станет плохо, — предупредил министр, оглядываясь на поднимающиеся в воздух кровати и тяжёлые тумбы. — Гарри. — Мистер Поттер, пожалуйста, — медленно произнесла директор, крепко сжимая палочку в кармане мантии, стараясь скрыть этот жест от окружающих. — Где он?! — весь состоящий из ярости и отчаяния, заорал Гарри. — Говори, Кингсли! — из носа хлынуло алым, заливая белое одеяло и такое же бледное лицо. Минерва ахнула, но Гарри продолжал качать стены своим выбросом, продолжал сливаться с чем-то чёрным, что единственное поддерживало его в эту минуту. Скалиться и взрываться. — Прости меня, Гарри, — тихо произнёс Кингсли, мгновенно вскинув палочку, отключая Поттера и связывая его заклинанием. Женщины, отдышавшись, словно бежали от огня, оглянулись вокруг. Мадам Помфри первой отмерла, призвав эльфов для наведения порядка в её крыле. Макгонагалл смотрела на спящего Поттера и понимала, что его пробуждение им дорого обойдётся. — Вам лучше помочь мальчику и взять его под свою профессиональную опеку, — сказала директор, особо никому не обращаясь, но замечая появление эльфов для уборки. — Подготовить и выпустить его как бойца, уважаемый министр магии. — Он ведь студент, — вмешался мужчина, повторяя её слова, — но такую силу действительно нужно контролировать. «Не можешь победить — возглавь», — добавил он. — Иначе у нас появится ещё один Волдеморт. — Не надо! — резко оборвала Помфри. — Не произноси таких слов в стенах моей больничной палаты! А мальчика нужно просто любить. Найдите вы ему того малахольного, — уже спокойнее продолжала женщина, — они ночами здесь, пока учились… — Я бы предпочёл этого не знать! — воскликнул Кингсли, выпучив глаза и чуть ли не по-детски зажимая уши. — Держались за руки, Бруствер. — заметила Помфри укоризненно и фыркнула, ослабляя сдерживающее заклинание министра на Гарри, чтобы избежать кровоподтёков. Кингсли покачал головой. — Я всё же настаиваю на переводе Поттера в Мунго. — Вы что, запрёте мальчика в отделении для душевнобольных?! — взъелась Макгонагалл. — Минерва, он только что чуть не разрушил больничное крыло, — заметил он, внушительно посмотрев тёмными глазами. — После обморока в том вашем архиве и истощения от голодания и стресса. Вы уверены, что справитесь с ним? Профессор наконец отпустила палочку, зажатую пальцами в рабочем напряжении, готовая предотвратить цунами, торнадо или, что хуже, — Поттера. — Это всего лишь мальчик, министр. Займитесь своими преступниками, а я — своими студентами. Если у вас всё, я ухожу, у меня много дел. — Макгонагалл направилась к двери, но, открыв её, снова взглянула на мужчину. — Найдите Драко Малфоя, Бруствер. Прошу вас. «» Драко стоит напротив, его почти незаметная улыбка находит приют в груди Гарри. Улыбка тонкая, как обнажённое крыло мотылька. Гарри касается его лица, движется в волосы, будто шрифт Брайля, изучая лицо Драко, вслушиваясь в ощущения на кончиках пальцев, что рождаются прикосновением. Они стояли под снегом, утопая, пока Драко, забывшись, рассказывал о ветре и душе. — Психея — обозначает душу, дыхание. — прикрытые тонкими веками глаза скрывали серую бездну, топившую корабли и смертоносных сирен. — Представлялась Психея, дыханием живого существа. Дыхание сравнивалось с дуновением, вихрем, окрылённостью. Души умерших, Поттер, изображались бабочками — то вспорхнувшими из погребального костра, то отправляющимися в ад. Пока я не снился тебе таким хлипким посланником ветра — я жив. Его образ так же пьяно, обрывисто являлся тенью и сновидением среди разорванных дыр внутри Поттера. Ресницы серых глаз вдруг опадают вниз — неестественно тёмные и длинные. Гарри раньше не обращал внимания на то, как плавно они завершали взгляд-бросок. Смягчая? Будто делая его несносно призывающим? Гарри смотрел на опущенные в пол глаза и не удержался: двинулся к нему ближе, стирая оставшееся расстояние, поцеловал Драко. Губы мягкие, позволяющие, раскрывались, накрывали ответным движением. Сливались. Добивались. Гарри плыл. Руки Драко считывали с кофты Поттера каждый шорох, пробираясь под ткань. Снег уселся на плечах обоих. Пальцы впивались в спину и бока, словно он хотел впитать в свои руки его тело. Острая боль вдруг пронзила живот. Гарри бы согнулся, если бы не Малфой, стоящий перед ним. Поттер безвольно осел подбородком на плече Драко. Внутри что-то провернули, выбивая искры из глаз. По щеке скользнуло теплом. Драко его целует. Целует. А потом — холодное и сырое. Не бывает так много снега. Гарри отпрянул от Малфоя, его белые волосы, ранено-туманные серыми потоками, слиплись и стекали на пол. Драко вздрагивал. Слёзы сыпались, вторя водам, уносящим образ. Искажённое болью лицо перед ним: — Гарри, пожалуйста. «» Гарри проснулся. В этом сне его постель не засыпало снегом, как обычно бывало, когда ему снился Драко после своего исчезновения. В этом сне он шёл, и голову ломило едкой болью. Ноги немели, увязая в снегу. Он просто упал в очередной раз. Просто решил не вставать. Он больше не мог. По рукам и ногам разлился жар. "Тепло". Температура нарастала, в груди взмыло голодным вепрем. Что-то не так с этим сном. "Гарри... помоги". Злая тьма внутри Гарри Поттера обернулась на голос. Он окончательно вырвался из сна. Дёрнулся прочь из-под одеяла, чтобы сесть, свесив ноги на пол. Сделать этого он не смог — что-то удерживало поперёк груди, рук, ног. "Гарри, пожалуйста..." Это, блядь, не сон. Поттер дёрнулся снова, ему нужно было сесть и сосредоточиться на том, что он чувствовал. Драко. Это Драко! Но чокнувшееся сердце билось в ушах, мешая прислушиваться. Путы, сдерживающие грудь, карикатурно вяло осели на постель, даруя ему освобождение. Где ты? В ответ тишина. Поттер напряг плечи и погрузился за энергией Драко, пытаясь её уловить. Вдоль и поперёк заученное Поисковое заклятие. «Есть!.. Что?! В смысле, есть?!» — Сработало. Поттер не мог поверить. Он нашёл. Драко. Он знает, где он. Поттер сорвался с кровати, натягивая относительно тёплые вещи и относительно свои. Перебудив спящих в больничном крыле, ломая мрачное молчание высоких потолков, он ломанулся прочь из замка. Ему нужна была трансгрессия, но так просто не бывает, верно? Трансгрессии мешали как фон Хогвартса, так и того места, спрятавшего от него Малфоя. Нужна метла. Гарри ринулся в кладовую. — Бомбарда Максима! — не особо разбираясь, было ли заперто, и не укрываясь от щепок, летящих в лицо, Гарри сквозь взвесь взрыва схватил первую попавшуюся метлу. Обернувшись, Поттер наткнулся на мистера Филча. Тот хлопал водянистыми глазами и молчал, стоя чуть дальше. — Доброе утро, мистер Филч! — Поттер повернулся к нему с вызовом. — Дверь в школу тоже заперта? Филч часто закивал головой, перетаптываясь с ноги на ногу. Гарри крутанул палочку в пальцах в руках с ухмылкой: — Это ненадолго, — и запрыгнул на метлу. Филч среагировал быстрее, хромая, понёсся к главной двери, открыл её и отошёл подальше, чем значительно облегчил жизнь Поттеру. Потревоженные сойки и шотландский клевер взмыли в неверное предрассветное небо. Шорох крыльев был похож на ругань, дополняемую напуганными птичьими голосами. Британский комитет по редкости птиц сейчас был бы крайне недоволен выходкой как Поттера, так и удерживаемого шантажом школьного сторожа. Гарри даже немного растерял гнев по отношению к услужливому виду последнего и его неравномерно клочкастой кошке на плече. Хотя ему было бы проще открыть дверь Поттеру, чем потом собирать её по кускам.
