19 глава. В кроссовках в Аврорат.
2 декабря 2023 г., 15:05
19 глава. В кроссовках в Аврорат.
Заметка в газете должная уместиться в полстолбца, красовалась на главной полосе с красноречивым колдоснимком, где сторож школы чародейства и волшебства Хогвартс усиленно орудует шваброй среди разбитой кладовой. И как не иначе, самым чёрным и крупным шрифтом выстраивался заголовок: "Гарри Поттер спас Хогвартс, чтобы напасть на него самому? Нужна ли герою медицинская помощь, ответ специалистов отделения Мунго о посттравматическом синдроме — читайте на развороте". — Минерва, неужели вы думали, что дело в крестраже? — Снейп мучительно медленно тянул слова, жирной мухой надоедая директору. Макгонагалл, сидя за письменным столом, дрожащей рукой сжимала чашку с ромашковым чаем, мятой, валерианой и чем-то ещё, что должно было успокаивать, но странным образом не успокаивало. Только вот сдаваться она не привыкла, судорожно перебирала варианты в голове. — Естественно, Поттер не напал на школу. Просто этот Поттер — неотёсанный, наглый… — Северус, — перебила его директор, жестом руки велев камину разгореться бурным пламенем. — Я надеялась, что без части души Волан-де-Морта внутри мальчику будет легче. Ему нужно время, чтобы оправиться от всего. Слишком многое произошло, даже для него. — Макгонагалл замолчала — Нам нужно придумать, как вытащить его из Азкабана. Снейп прыснул презрением, с ужасом взирая на директрису, заранее сомневаясь в том, что она задумала. Соседние портреты предусмотрительно попрятались за своими рамами. — Достать Поттера из Азкабана?! — чопорный английский профессор дрогнул фальцетом. — Да, именно, профессор: достать Поттера из Азкабана. Мальчику там не место. Кому как не вам это понимать. — Да пусть хоть какое-то время там посидит, подумает. Вы поощряете его импульсивность. Преподайте мальчишке хоть один урок по сдерживанию себя, Минерва, взываю к вашему разуму! Директор торопливо призвала пергамент, очевидно, переписывая письма всем известным министрам, и отправил эльфа за мистером Филчем. — Прекрасно. Ещё старика заставьте врать, что Поттер случайно снёс стену. Хотя зачем? Давайте скажем, чтобы старик взял всю вину на себя, мол он перепил ежевичного пива и возомнил себя новым Тёмным Лордом, а доблестный рыцарь Поттер спас школу от разрушения, всего-то ценой стены! — Снейп готов был вылезать из рамы, чтобы Макгонагалл наконец посмотрела на него, но ведьма упрямо шептала пером по бумагам, рассылая совами, камином, порошком, великие оправдания Гарри Поттеру. — Северус, я знаю, что вы любите мальчика, — наконец сверкнула глазами в мрачную раму Макгонагалл, — и поможете мне его спасти, в очередной раз. — Совсем по-кошачьи подмигнула ей Макгонагалл. Снейп закатил глаза и одёрнул тяжёлую, хоть и всего лишь нарисованную мантию на плече. — Даже крестраж внутри него не выдержал соседства с ним. Этому мальчику нужно воспитание, а не ваши поблажки. Не посидит сейчас — сядет потом и надолго. Минерва отвлеклась от писем и плавно откинулась на спинку своего кресла, не переставая смотреть на Снейпа, что-то прикинув в голове, всё же спросила: — Вы хотите, чтобы он сел по-настоящему? Молчаливо округлившиеся глаза Снейпа ответили сами за себя. — Я не хочу, чтобы он сбежал из камеры. Я не хочу, чтобы он сломал им все защиты и магические барьеры, тогда действительно ему не поможет уже никто. — Она помолчала, едва заметно поникнув плечами. — Мы нашли Драко Малфоя, Северус. Он рано или поздно сорвётся к нему. — О, Джеймс Поттер, наверно, рад был бы узнать, что его сын гомо…кхм, предпочитает мальчиков. — мстительно сплюнул профессор. — Это не ваше и не моё дело, но думаю, что задача родителей — принять своего ребёнка таким, какой он есть. — отчеканила ведьма, занявшись новыми листами пергамента. — Даже если он будет гоним всем магическим и немагическим обществом сразу. Одного мальчика не любили — помните такого? Из-за него ваш портрет ожил. А если бы у него были любящие родители? Даже приёмные. Понимающие люди вокруг? Северус уставился на женщину, полную праведного гнева. — Может, мне краска в ухо попала? Вы оправдываете Тома Рэддла? Я не ослышался? — В какой-то степени, Северус. Исписанные листы по мановению волшебной палочки складывались в аккуратные конверты. — Вы сами знаете, на что способна любовь и её сила. Гарри Поттер отнюдь не счастливчик, и только благодаря вам, вашей любви к нему. О, не отрицайте! — закатила глаза Минерва. — Благодаря вашему чувству к его матери он жив, и живы все мы. Эта история большей частью о вас, профессор. Лицо на портрете наконец будто расслабилось, сдаваясь. Как бы он это ни отрицал, Макгонагалл была права, абсолютно. И вечная заноза по фамилии Поттер будет преследовать его даже после смерти. — Ладно, — вздохнул Снейп, будто собирая все силы для марш-броска. — Мне-то уже точно ничего не будет. Вряд ли портрет посадят в Азкабан. — Я вас сейчас перенесу в гостиную Гриффиндора, — угрожающе оборвала его ведьма. — За что?! — За пессимизм. Снейп мрачно вслушивался в доводы Макгонагалл и понимал, что она права. Хотя сам он знал силу покорного ожидания своей любви и был совсем противоположен Поттеру. Но понимал, что сорвался бы и он. — Отправьте к нему Уизли и Грейнджер, чтобы они убедили его потерпеть несколько дней до опровержения его нападения на школу и снятия обвинений, — распорядился Снейп. — А мы с вами напишем, кому надо. «» Гарри сидел спиной к стене, не веря, уставившись в потолок. Новости об освобождении Драко сопровождались облегчение и болью одновременно — он жив, и главное — жив. Сменялись мудрёные медицинские термины, которыми так любила изобиловать Гермиона, когда нужно было сообщить что-то, что ей не нравится, но молчать было тоже не вариант. Рон всё время смотрел на Поттера сквозь решётку и пытался осадить Гермиону и заставить её говорить на более понятном языке. Девушка отмахивалась от него и продолжала в своём тоне. Не избалованный посещениями в своей изолированной камере, Гарри сначала отказывался от встречи со своими друзьями. Но Рон всё равно проник через охрану и потребовал Гарри выслушать его, ведь они видели Малфоя. Тогда Гарри дрогнул. Внутри скрутило шустрыми спицами, словно в руках умелой вязальщицы. Дальнейшие слова о нём, он припоминал с отработок в туберкулёзном диспансере. Теперь понятно, почему Малфой вдруг из снежно-прохладной кожи обзавёлся уверенно горячей. Температура, его усталость и бледность нашли объяснение. И пребывание в холодных и влажных подземельях длительное время естественно не пошло ему на пользу. Пытки и голод — то, что он познал там сполна. Поттер был готов разбить голову о стену за то, что думал, что Драко греется где-то в Провансе, сливается с толпой немагического общества, подставляет лицо мягкому солнечному теплу и держит за руку красавицу-жену. Из слов Гермионы Поттер понял, что Малфой сильно болен и что это исправить невозможно. Наступит день, и Малфой останется лишь горьким привкусом его истории — примером того, как не надо жить. День, в который Драко навсегда окажется в пыльной медицинской карте где-то в архиве, запечатленный сухими фразами острых медицинских заключений. Ливень, бездумно хлещущий по стойкому камню, удерживающему Поттера в заточении, приобретает характер захваченного врасплох вора. Конденсат на стенах камеры собирается быстро и отрепетированно замерзает тонким льдом. Если надавить пальцами, корка тотчас треснет или растает под теплом руки. Так же растаяло его доверие к друзьям. Может ли он полагаться на них сейчас, когда они увидели всё своими глазами? Но сейчас ему нужно было довериться хоть кому-то. Он не может ответить себе на этот вопрос, потому молчит. Не задаёт вопросов и не смотрит на них. Только слушает. — Он не может говорить. И он… Гарри, как ты? — Поттеру не понравилась смена разговора. Он сверкнул неприкрытой злостью из-под полуприкрытых век. — Почему он не может говорить? — хрипит Поттер, в горле огромный раскалённый ком. Он мешает дышать, думать и говорить, не пугая людей. Рон подошёл вплоть до решётки и посмотрел на друга хмуро. Уверенно, но с настойчивостью, обхватывая прутья пальцами. — Гарри, ты можешь отсюда трансгрессировать прямо к нему, — не выдержал Рон. — Почему ты не сбежишь? Они не могут тебя удержать. Ты ему нужен, Гарри. Гермиона ткнула своего парня локтем в бок, призывая заткнуться. Поттера раздражало, что они не говорят всё как есть, пряча всё в сложные врачебные обороты, глупые паузы и неестественную смену темы. — Говорите всё как есть, иначе я уйду. — Куда? — весело фыркнул Рон. — Сквозь щиты. А потом меня посадят. По-настоящему. — зелёные глаза жгли зрительный контакт, не обрывая напора. — А… Гарри, прости. Просто он… он в ужасном состоянии, понимаешь? — с лица Рона сошли краски. — Помнишь Панси и всё, что с ней делали? Ты же понимаешь, что делали там с ним. — И… — он тяжело сглотнул, но не обернулся на юную ведьму позади себя. Он решил быть честным и смелым, за что Гарри был уже признателен. — И я поговорил с отцом: возможно ли такое и у чистокровных волшебников действительно может быть? — Да что, блядь, может?! — Он носит ребёнка. Гарри роняет несуществующую сдержанность. Магический выброс не заставляет себя ждать, но слова настолько абсурдны, что магия в нём спотыкается, вызывая боль в разных частях тела. Он решает разобраться. Возможно, речь идёт о метафоре, однако внутри него что-то подсказывает, что никаких аллегорий здесь нет. — Боже, Рон, помолчи, — умоляет Гермиона, вцепляясь в предплечье Уизли и торопясь донести смысл слов до Поттера: — Гарри, там не столько то, что подразумевается под обычной беременностью. Это нетипичный случай, сложный. Это скорее проклятье, вытекающее из подобной связи. Она тараторит, её лицо набирает краску, она упускает множество научных слов, раздражающих сейчас Гарри, и торопится успокоить окружающих: — Магия может многое, но не заставит мужчину, каким бы он ни был волшебником, носить ребёнка, ясно? Выдохните уже, вы, оба! И перестаньте на меня смотреть. — Я не понимаю. — Никто не понимает, что произошло, Гарри. Врачи пытаются диагностировать это, но оно не поддаётся даже рентгеновским лучам. Ничего. Но главное — это помогло ему сбежать оттуда. И теперь он в надёжных руках. Ему помогут. — Он выжил благодаря этому… нет, не так, как ты подумал. Его принуждали. И только из‑за этого оборотень поднял его из подземелий и решил спрятать от других. Потом ему удалось сбежать. — подтвердил Рон. Гермиона шагнула ещё ближе к Гарри, оказавшись в тусклом луче света, её бледное лицо почти сливалось с бликами на влажных стенах. — Благодаря своему новому состоянию раны заживали быстрее. Он бы не дожил до сегодняшнего дня. И главное — он жив, остальное не имеет значения. Мы поможем, Гарри. — Пресса уже знает? — От кого… это? От пожирателя? — Гарри не знал зачем спрашивал, он просто пытался отвлечься от того, что его сейчас либо вывернет на пол, либо он потеряет сознание. — Это оборотень. — Тихо добавляет Гермиона. — Никто не знает, что это. История не знает существ, рождённых от мага и оборотня. Тем более не от мужчины и мужчины. Поттер сжимал тряпьё, выдаваемое здесь за постельное бельё. Сердце бешено колотилось в груди. Казалось, он слышит только этот бой внутри и не доверяет собственным ногам. Малфой. Он проклят — неизвестно как. Он точно не ждёт почти волка или что-то в этом роде? Может он решил связать свою жизнь с одним из оборотней? В обмен на защиту, например? Имеет ли право Гарри, так думать о нём? Поттер ненавидит себя за плодящиеся тошнотные мысли, но не может их остановить. Да какого чёрта? Это вообще возможно?! Поттер думал, что волшебный мир его уже ничем не удивит, но нет. Сколько у этой волшебной колоды фокусов в рукаве? Игнорировать сжимающую боль под ребрами было невозможно. Щемило от страха и от мысли, что он ему может больше не нужен. — Как он себя чувствует? — он слабо доверяется своим друзьям. Гермиона понимает это и настроена вернуть их дружбу, собравшись с мыслями, переворачивает пару листов заготовленного отчёта по Драко Малфою и, наконец, находит нужное. — На данный момент проклятье каким-то чудом удерживает болезнь лёгких, но ломает его кости. Прогнозов от медиков нет, сейчас его обследуют в Мунго. Пока всё, что известно — проклятье локализовалось в его брюшной полости. Поттер шумно выдохнул в темноте, слёзы очертили его лицо. — Спасибо, что пришли. А мне нужно поспать. Желательно не просыпаться. Гарри не слышал, что говорили его друзья, он уже лёг на койке, уткнувшись лбом в стену. «» — Поттер, на выход! — прокралось в его сон. Голова казалась неподъёмной. Он не помнил, как уснул и как вообще смог уснуть. Слёзы застряли в горле, пульсировали внутри непониманием и желанием сдаться. — Гарри? — на плечо легла чья-то рука. — Ты в порядке? Поттер терпеть не мог пустые вопросы. Он повернул голову к человеку за спиной, Кингсли склонился над ним неподдельной заботой. — Нам нужно сейчас посетить неформальное заседание с некоторыми судьями. Поттер сел, свесив ноги к полу. Взъерошил волосы, словно снимая с себя остатки сна — не помогло. Он устало поправил оправу на переносице. Любимые белые кроссовки уверенно выделялись на чёрном каменном полу. Сунув в них замёрзшие ноги, он молча двинулся к аврорам, ожидающим его за дверью камеры. Министр последовал за ним. — Они готовы списать всё на непредвиденные обстоятельства, просто кивай на все их вопросы, — не стесняясь сопровождения, вещал Кингсли. — Им лишь нужно подтверждение того, что ты - Герой и ты не сошёл с ума. Возможно, назначат обследование в Мунго. — Да, я согласен. Министр встал от неожиданности. Покорный Гарри Поттер — редкое явление. Но Поттер преследовал свои цели, ему нужно увидеть Малфоя, чтобы понять. За один взгляд он получит ответы на несколько вопросов, затем ещё, и ещё, пока не придут к итогу. Пока душу не перестанет растаскивать на верёвки. — Ты уверен? Поттер кивнул. — Отлично. Ты молодец, Гарри. Они вышли в просторный тёмный коридор. Даже он показался светлее его темницы. Огонь факелов ударил по глазам. Поттер едва зашипел, запустив пальцы в волосы. Голова болела нещадно. — Подожди здесь. Охрана остаётся с тобой. Я уверен, что ты без глупостей, свобода уже совсем близко. Давай без лишней ху… всплесков. Поттер снова послушно кивнул. Ноги не слушались: он сполз по стене вниз, колени подтянул к подбородку и уложил на них руки, а сверху голову. Он закрыл глаза и пытался вслушаться в происходящее за дверью. Конечно, ничего не было слышно под чарами конфиденциальности. Один из сопровождающих спросил: «Всё ли в порядке?» Поттер уверил его, что просто хочет посидеть, и ему крайне интересно вслушиваться в чужие разговоры. Но шаги гулко отдавались от мраморных стен и проникали в голову, мешая мыслям. Одни шаги — уверенные — явно авроры. Среди них затерялись чьи-то, усталые, тихие, покорные. Гарри хмыкнул. — Стой здесь, тебя пригласят. Сухой голос одного из служащих, адресованный такому же арестанту, как Поттер. Любопытство вскинуло голову внутри, но Гарри сам не двинулся. По удаляющимся шагам было ясно, что сопровождаемого оставили одного. Значит, не арестант. Интересно, если он, герой Британии, обнаружит себя пришедшему, как быстро об этом разлетятся газеты? О том, как позорно Победитель сидит под стражей в коридоре. Что предпримет министр, чтобы оправдать неподобающую картину, представленную перед случайным встречным. Гарри чувствовал от волшебника волнение. Он стоял дальше, далеко, но колючее ощущение доходило до него. Что-то внутри всё же заставило поднять усталые глаза. Образ вырисовывался смутно после сна, вкупе с гудящей головой, очки он зажимал в руке, прежде не имея желания кого-либо видеть. Маг маячил у двери, диагонально от местонахождения Гарри, явно не обращая никакого внимания на компанию из двух авроров и бедолаги на полу. Он смотрел в стену и ёжился, явно от холода. Поттер натянул очки. Перед ним стоял… — Драко. Малфой вдруг повернул голову в сторону Поттера и застыл. Взъерошенные волосы дрожали, выдавая волнение. Лицо болезненно сливалось с неизменной белой рубашкой. В коридоре было холодно — почему он стоит тут в тонкой рубашке и брюках? Поттер снова и снова скользил взглядом от макушки до кончиков пальцев, оценивая всё, что происходило с Драко в его отсутствие. Издалека увидеть было сложно. Сердце забилось. Он так его ждàл — хотел обнять, и вот он: перед ним, живой. Всем нутром он тянулся к нему, но внутри трещало: нужен ли я ему? И вдруг за это время он кого-то полюбил. А если нет? Тело непроизвольно дёрнулось, один из охранников выхватил палочку и наставил её на Поттера. — Не двигайтесь, — приказал он. Палочка выскользнула из крепкой руки говорившего и покатилась по полу. — Куда ж ты лезешь, Лесли, — успел посокрушаться второй аврор над первым, печальным взглядом провожая его палочку. Ему не понаслышке известны магические выбросы Поттера. Но знание не уберегло его от внимания Героя магической Британии: оба охранника слегли от невербального заклинания сна. Поттер сидел безоружный и осоловело смотрел на Малфоя, не обращая внимания на то, что только что вырубил охрану. Не просчитывая последствия, он просто смотрел. Руки — любимые, тонкие. Ноги. Ноги? Что с ногами? На ногах у Драко красовались открытые сандалии. Почему он зимой в этом? Кто отправил его почти босым. Ебучие авроры. Гарри соскочил со своего места и двинулся к Драко. Тот отшатнулся к стене. Он боится. — Прости, прости, если напугал... почему ты? Почему ты не одет нормально? Как они смели?... Ты же болеешь. Боже, блядь. Веки Малфоя покраснели от тяжести встречи, а острые, исхудавшие черты лица окропились слезами. Поттер почувствовал на щеках такие же мокрые дорожки. Они стекали вниз, разбиваясь о пол. Как два сердца сейчас разбивались о грудные клетки, рвущиеся друг к другу. Малфой всхлипнул, и Гарри пришёл в себя. — Прости. Я... мне... да почему тебе не дали нормальной одежды?! — Поттер сорвал с головы толстовку, оставаясь в одной футболке, и шагнул к Драко. Тот покорно склонил голову, и Гарри смог надеть на него свою кофту. Не особо тёплую, но хоть что-то. Вблизи Поттер видел, как по белой коже расходились рубцы и проходящие гематомы, скрывающиеся под тканью. Слёзы продолжали течь по любимому улицу напротив. Гарри судорожно вытер их и ощутил, как дрожащие руки скользнули по его щекам, стирая влажные полосы, тянущиеся к подбородку. Поттер смотрел в глаза, которые блуждали по его груди, и, наконец, набрался смелости посмотреть в ответ. — Родной мой, — захлебнулся Поттер. В затылке сводило, конечности холодели от переполняющий эмоций, бушевавших на мощность торнадо. Драко продолжал смотреть на него, а Гарри продолжал раскатывать рукава по запястьям. — Она не совсем чистая, прости, я тут в ней... ты понимаешь. Я знаю, что ты брезгливый, но она точно тёплая. Тебе же нельзя, чтобы было холодно, и знаю, что ты её не любишь — «брезгует? Поттер, ты серьёзно? Думаешь, последние месяцы он щеголял в плену в новом и чистом, в том, к чему привык?». Толстовка нелепо смотрелась на фоне воротника рубашки, торчащего из-под неё. — Почему ты вообще тут? Тебя же только... оттуда. Какого чёрта?! — Малфой стоял с опущенной головой, не выдавая ни звука. — Допрашивать привели, да? Ясно. Суки. Вновь заметив открытые сандалии, он чертыхнулся. — Стой, сейчас. Гарри опустился перед ним на колени, неосознанно проскользнув рукой по стрелке брюк от колена к щиколотке, где сомкнулась пряжка ремешка. Он расстегнул её, освободив ступню Драко. Быстро снял кроссовок и натянул его на ногу Драко. Шнурки путались, дрожащими руками он снова пытался завязать их. — Так? Не туго? Малфой покачал головой. Гарри снял второй кроссовок и потянулся ко второй ноге Малфоя. Двинулся под брюки, нащупал пряжку, ощутил ледяные косточки под ладонями. Он обхватил щиколотку обеими руками, согревая её на несколько секунд — времени было мало. Здесь, наедине, в любой момент могут их прервать. Он перешёл к подъёму и пятке, заметил рубцы. Аккуратно погладил их большими пальцами. Затем сжал в тёплых руках, согревая. Услышал, как Драко вздохнул и поднял на него взгляд. Тот смотрел слегка улыбаясь, будто забыл, как улыбаться. Сердце проткнула боль. Веки, чуть припухшие от слез и серые глаза, ошеломлённо смотрели в зелёные напротив. Гарри улыбнулся, как мог. Быстро опустил голову, так как слёзы снова бросились из глаз чтобы разбиться о чёрный мрамор. Обул второй кроссовок, подгоняя шнурки, чтоб не давило, под капающие вновь, капли с подбородка. — Драко Малфой. Оба дёрнулись как от выстрела. Поттер резко выпрямился и поправил на груди Драко ткань своей кофты. — Иди, всё будет хорошо. Иди. В серых глазах плескался ужас. — Скоро мы увидимся. — Гарри обнадёживающе нежно сжал его плечи. — Поттер. — Иду, Кингсли, — не отворачиваясь от Малфоя бросил Гарри. — Вы что, уснули?!.. Гарри Поттер! — Мне хана, Малфой, — улыбнулся Поттер, чувствуя, как жизнь возвращается обратно в вены и сосуды. Получил в ответ снова вымученную улыбку. — Да срать. Гарри рванул к Малфою, заключая бледное лицо в свои руки и потянулся к губам. Едва коснувшись поцелуем, за плечо резко оттянули и потащили прочь. — Всё будет хорошо, Драко! Я обещаю.
