20 глава. Клетки и птицы.
2 декабря 2023 г., 15:09
20 глава. Клетки и птицы.
Открывшаяся дверь сорвала рыхлый сон Драко. Отвыкший от интонаций родного дома, слышащий дыхание открывающегося окна, шаги по лестнице, тональность фарфора чайного сервиза — только при температуре, забившись бредом, оставаясь бессчётное количество дней в плену. Насторожился, но глаза не открыл. Кто-то вошёл в комнату: «я просто надеюсь, что это комната, моя комната». Драко слышит несмелые маленькие шаги на входе: «таких звуков в плену не было, значит можно открыть глаза, значит я где угодно, но не в подземелье. Может, даже действительно дома. Где угодно, пожалуйста, прошу…». Пахло чаем и осторожностью, нежеланием нарушать покой. «Кто-то из эльфов», — понял Малфой. Он теперь умеет взвешивать воздух, отличать минимальные изменения в интонации шагов и вдохов. Открыв глаза, в тусклой полоске света маячила невысокая фигура в белой простыне. Это действительно один из семейных эльфов. В руках он держал поднос с завтраком и травяным чаем. Эльф уверенно шагнул к кровати хозяина, не встретив криков ужаса, которые в первые дни после прибытия в поместье заполняли стены и топили юного лорда Малфоя. Ещё осторожнее шагнул к нему. — Наконец-то хозяин Малфой, — робко пробормотал домовик и поклонился. Ответный взгляд Драко, выученный домовиком за годы, лишь говорил: «Я рад видеть тебя! Я долго спал?». — Вы уснули к солнечному зениту, сейчас уже близится полночь. Хозяину нужно есть, хозяин болен. Поэтому нам позволено было вас разбудить. Показатели состояния магии и здоровья молодого хозяина начали снижаться, — тараторил эльф, мужественно глядя на свой поднос, — Пока вы спали, мы смогли провести некоторые медицинские манипуляции, назначенные магом-врачом из Мунго. Малфой взглянул на руку с меткой, теперь прикрытую тугим бинтом. Рука неестественно ровно лежала на одеяле, выделяясь своей белизной. В памяти вспыхнула картина: кожа расходится под лезвием бритвы, чернильный череп со змеёй, словно раздваивается, но не уничтожается, тревожа прежние рубцы. Драко почувствовал тошноту и спешно спрятал руку под одеяло. Ощущение стыда за свою истерику и слабость, даже перед домовиками, пронзило запястья тупой болью, доходившей до онемевших пальцев. То, что преследовало его там, вывернулось наизнанку: ему казалось, что он просыпается дома. Но реальность оказывалась иной, каждый раз. Он был в плену. Теперь, как дома, ему кажется, что он откроет глаза и увидит подземелье. Это случилось. Страх всегда настигал его прародителя. Зачем-то он спустился вниз, зачем — он уже не помнит. Наверное, ради чего-то важного, иначе он бы никогда не перешагнул еще невыносимое удушье своей камеры. Голова закружилась, стало жарко и холодно одновременно. Ноги предательски подогнулись, и Драко упал, приложившись правым виском о выстланный грубым камнем пол. Сколько он пролежал? Домовикам в подземелье вход был запрещён судом, прошедшим по окончании войны. Эльфам семьи Малфоев было дано множество ограничений, вплоть до того, что они не могли оказывать помощь членам семьи, только простейшую бытовую, ну или в случае смертельной опасности. Последней, по всей видимости, не было, так как магические барьеры министерства не пропускали эльфов к хозяину. А чай с вафлями вряд ли бы ему помог. Спустя некоторое время стена, отделявшая Малфоя и эльфов, всё же дрогнула. В тот момент, когда Драко открыл глаза и увидел влажные, мрачные стены подземного склепа. Он кричал так, что это было почти беззвучно: человеческое горло, хоть и мага, не могло передать ту безнадёжность и ужас, что извивался в каждой клетке тела Малфоя. Душераздирающим зрелищем для домовиков стал перед ними Драко. Он начал царапать своё лицо, ногтями соскребая кожу, оставляя красные взлётные полосы паническому страху. И только когда живот резануло болью, он замер отключаясь от боли. Тогда ограничительный барьер позволил эльфам добраться до своего хозяина и перенести его в Аврорат. Согласно предписанию бывшего Пожирателя Смерти — он не имел права явиться к медикам напрямую — только через старшего Аврора Робардса, то есть через его приемную. Иначе бывалый служитель закона, гроза рейдов, мог по ошибке применить заклятие Авада Кедавра к «гостю». — Сука. — Сплёвывает старший автор. Малфой слышал его голос неотчётливо, словно сквозь вату. — Ладно, установите связь директором школы Хогвартс и колдомедиками. Голос Минервы заставил Драко невольно улыбнуться, хотя они никогда не были в хороших отношениях и даже не общались в школьные годы. Её появление сейчас в его жизни ассоциировалось со спасением. — Сэр, Робардс? В чём дело? — Добрый день, уважаемая директор, — заученно произнёс мужчина, соблюдая правила приличия и приветствия. — К делу, прошу вас, — деликатно поторопила его Макгонагалл. Робардс, недовольный тем, что его вежливую речь прервали, откашлялся, проглатывая ругань. Но всё же уступил Минерве. — Драко Малфой. Эльфы поместья доставили его ко мне. Видимо, ему требуется помощь. — Он отошёл от чар, открывая директору обзор на бледную фигуру, лежащую на диване. — Всё верно, Робардс, добрый день, директор, — подключившийся в каминной сети колдомедик поприветствовал собеседников. — Мистеру Драко Малфою нужно медицинское вмешательство. Но он по-прежнему должен дать согласие или отказаться от госпитализации. — Что вы имеете ввиду? — Вы же понимаете, директор, положение молодого человека — редкое явление. Проклятье, которое поначалу помогало истощённому организму выжить, теперь его убивает. В нём протекает неестественный и опасный процесс. Ещё предстоит узнать причины возникновения проклятья и последствия его влияния на состояние пациента. Но нам нужно принимать решение, — врач задумчиво покачал головой, прежде чем вернуться к беседе. — По последним данным проклятье оборотня буквально рвёт ткани его организма и не позволяет ему приспособиться. — Но чем мы можем ему помочь? — Гомосеки чертовы, — фыркнул старший аврор. — Робардс, — предупредила его Макгонагалл. Он отвернулся от чар связи с собеседниками, презрительно окинув Малфоя взглядом, лежащего на диване. — И умоляю: соблюдайте конфиденциальность — сами понимаете, какая судьба ждёт Драко Малфоя. Он столько терпел. Директор молча согласилась с врачом. — Терпел, подставляя задницу всю жизнь, значит ещё потерпит. — Что вы сказали? — Макгонагалл не расслышала старшего аврора. Робардс переместил вес на другую ногу и с вызовом скрестил руки на груди, демонстрируя своё отношение и нежелание мириться с текущим разговором. Но Робардс не мог отдать Драко под контроль других авроров. Слишком много крови выпило у него это семейство. И простая, годами выверенная истина не позволяла снять с него ответственность: «Хочешь, чтобы сделали хорошо, сделай всё сам». Он не позволит спустить всё с рук мальчишке только за то, что он где-то прогибался продажной шлюхой и, Мерлин всеблагой, почти залетел или что там. Робардса тошнило от этих мыслей, он понимал, что беременность невозможна, но сам факт того, что диагностика считывала проклятье как нечто не слишком отдалённое, будил в нём неконтролируемую ненависть. Конечно, аврор понимал, что директор школы и врачи обязаны иметь дело с любым сучёнышем не по своей воле. И он не хотел вступать с ними в конфликт, что подогревало его внутреннее негодование. Малфой впустил убийц в школу, по его вине погибло несколько десятков учеников, а они носятся с ним как с хрустальным. Если директор ещё каким‑либо образом интересуется поисками Малфоев, без злобы, а лишь с сожалением, потому что заочно простила парня за все грехи — парня, который пытался убить Дамблдора и открыл школьные двери убийцам. Алло?! Остальным было практически всё равно, где находится кто-либо из Малфоев. Кто‑то желал отмщения и не собирался спускать с рук всё, с чем и с кем были связаны чёртовы Пожиратели. Если бы Гарри, мать его Поттер, не дал ход расследованию пропажи Малфоя, никто бы в ближайшее время не стал тратить на это своё время. После всех пережитых ужасов магам хотелось просто жить, быть со своими семьями или с тем, что от этих семей осталось. И Робардс считал, что забота о том, чтобы адресаты получили справедливое возмездие, — его священная обязанность. И с чего вообще Гарри Поттер взялся искать этого ублюдка? В размышлениях аврор чуть не упустил нить разговора. — Если ему это вредит, надо убрать угрозу из него. — По застывшим в воздухе рукам врача стало понятно, что он кого-то перебил. — Чем быстрее, тем лучше, — закончил Робардс, не смутившись. — Да, только следует сообщить Гарри Поттеру. — Простите, директор? — Да, сэр старший аврор? — Зачем сообщать ему об этом? — начинал закипать Робардс. — Он указал себя первым доверенным лицом Драко Малфоя и просил сообщать ему обо всём. Мальчик боится, что у бывшего сокурсника есть много врагов, — нервно бросила Макгонагалл. — Не понял. Ему зачем это? Он что, тоже из этих? — спросил он, ткнув пальцем в сторону Драко. — Это уже не наше дело, вы не находите? Аврору удавалось взять себя в руки и не спровоцировать скандал или магический выброс — только благодаря многолетней дисциплине. — Правильно ли я понимаю: вам всё равно, что Герой - педик? Вам всё равно, что каждый — каждый, Минерва, в магическом мире хочет быть похожим на Гарри Поттера! —Лицо аврора багровело, голос дрожал отвращением. — Вы хотите, чтобы наши дети равнялись на него? — он развернулся к своему столу, схватил графин с водой, отпив прямо из него, игнорируя гранёный стакан под рукой. — Мистер Робардс, я понимаю ваше возмущение, но мальчики имеют право на личную жизнь, как и все остальные. Так же они встречаютсяуже давно — деликатно понизила голос женщина, — никто об этом не в курсе, только их близкие друзья. И за столько лет эта информация никуда не просочилась. Аврор упёрся кулаками в стол, оставаясь спиной к чарам связи. Врач откровенно зевал и ждал инструкций. — Не просочилось только потому, что в том возрасте он был лишь Мальчиком-Который Выжил, а не Победителем Самого-Знаете-Кого, — чеканил слова Робардс. — Тогда тема личной жизни была закрыта в силу его возраста. Сейчас же каждый следит за этим. Поклонники отслеживают каждый его вздох. Это всё вскоре станет общеизвестным, как только Поттера выпустят, и они встретятся. Помяните моё слово, Минерва. — Но мы не можем им взять и приказать. — Минерва, какого будущего вы хотите для детей? Свободу этим извращенцам? Как у маглов? Там это тоже не ведёт ни к чему хорошему. А маги должны существовать, семьи должны создаваться, дети должны рождаться. Вы понимаете? — аврор сверлил директора огненным взглядом. Макгонагалл едва заметно кивала в ответ, понимая и соглашаясь. Аврор, хоть и был груб, но был прав в своих словах. — Что вы предлагаете? — Во-первых, не передавать Гарри Поттеру информацию о нём: он для Гарри Поттера никто. Информация о пациенте может быть доступна только членам семьи. С бюрократической точки зрения они никто друг другу. Самому Малфою запретить приближаться к Поттеру. Мне известно из газет, Поттер сейчас в некотором перерыве в отношениях с Джинни Уизли. Надо, чтобы они снова сошлись, поженились и подальше от всей этой истории. Минерва поморщилась. Эти разговоры возле Поттера всегда были пронизаны чем-то тёмным и недобрым. — Не проще ли тогда не вмешиваться в лечение мистера Малфоя и просто наблюдать? В целом мы не имеем права проводить операцию и рисковать, так как мы не можем получить достоверные причины его состояния. — Скучающим тоном включился в разговор врач. — Вы в своём уме? Тогда мальчик точно погибнет! — возмутилась Макгонагалл. — Директор, они давно уже не мальчики. И если от жизни одного человека зависят сотни и тысячи других, не такая уж большая жертва. Вы собственноручно, с Дамблдором, отправили одного такого умирать. А тут всего лишь какой-то… — То есть, либо Драко Малфой умрёт во время действия проклятья и вопрос будет решён, либо жив и опозорен. Люди сами сделают его изгнанником. Да он и сам терпеть подобного отношения не станет, — окрылённый поддержкой врача Аврор загорелся мыслями. — Малфой сам согласится уйти подальше от магического общества. — Верно, — заключил медик, готовясь завершить беседу, мужчина потёр шею. Робардса почти всё устраивало, кроме того, что уединённая жизнь бывшего пожирателя — размеренная жизнь, защита и внимание Министерства, а не дрянные камеры Азкабана, которые заслужил Малфой. Нет, его определённо это не устраивало. А Поттер может удариться в спасение своего… и, конечно, найдёт. Он силён и упрям. Нельзя полагаться на то, что он быстро отступится. Мысли продолжали суетиться в голове: «Малфой в камере — намного лучший исход, и не будет ему никаких облегчающих обстоятельств. Все слова защиты героя в его сторону меркнут на фоне того, что он всё равно совершил преступления и ему полагается наказание. Из тюрьмы он точно его не достанет. Лет через тридцать может… и его придётся вылечить: смерть для него слишком лёгкий выход». — Ладно, Минерва. Надо всё же избавиться от проклятья Драко Малфоя, — с самым благовидным видом изрёк аврор. Ему просто нужен Малфой под рукой. Врач закатил глаза, но согласился с принятым решением, казалось, его устраивал любой исход. — Ждём мистера Малфоя на операцию. — Никого к нему не впускать, даже самого Мерлина, — прорычал в догонку аврор. — Но мы не сможем препятствовать Гарри Поттеру, за него подпишется сам министр и на руках занесёт в палату. — Придумайте что-нибудь, — всё сильнее раздражался Робардс. — В конце концов — конфиденциальность лечения. Не мне вас учить. Всего доброго. Аврор оборвал соединение. «» Драко как раз пришёл в себя во время разговора. Возможно, ему не стоило всего этого слышать, но почему-то казалось, что Робардс специально не взял Малфоя под чары конфиденциальности. Чтобы ему стало понятным его место в послевоенном времени — а точнее, об его отсутствии. Они даже не искали его. Его. Вряд ли Поттер возобновил поиски его матери. Возможно, она всё ещё жива. Малфою думать не хотелось о месте, в котором она находится, о её состоянии и о том, как с ней обращаются. Драко мотнул головой, отгоняя непрошенные жестокие образы. Но у самого Малфоя появился инструмент воздействия на аврора и прочих. Он может дать согласие на что угодно: уехать отсюда, отсидеть срок, лишь бы его имя больше не появлялось в прессе. Он слишком слаб для противостояния. Готов отступить от Гарри. Судя по всему, они неплохо проводили время с младшей Уизли. Да, так он и поступит. Уйдёт далеко отсюда и безвозвратно, в первую очередь ради матери. Во-вторых, ради Поттера. Тот заслуживает нормальной семьи, детей, хоть и рыжих, будто их мало. Это семейство плодилось наравне с тараканами. Драко вздрогнул от воспоминаний о неприятных насекомых и таких же неприятных Уизли. Но их встреча с Поттером в Аврорате — его зелёные беспощадные глаза. Его тихий, словно простуженный, голос. Тёплые, заботливые руки на щиколотках. Как же он скучал. И если всё, что он пережил, является ценой за последнюю встречу, то может он готов заплатить её снова? Едкий, безумный смех раскалился в его голове, знаменующий собственную глупость и ложь. Стоило бы уже подать признаки жизни взволнованному старшему аврору, нервно расхаживающему по кабинету из угла в угол. И всё же Малфой был не в подземелье, но несвобода ощущалась ещё очень явственно. Стало вдруг некомфортно: он почувствовал на себе взгляд мужчины и всё же дёрнулся, открыл глаза, испугавшись своего уязвимого положения. Робардс смотрел с омерзением, с тем, что звучало в его голосе во время связи с магами несколько минут назад. Скрестив руки на груди, он опёрся бедром о высокий рабочий стол. Малфой предпринял попытку сесть на небольшом диване, на который ранее его уложили эльфы поместья. — Лежать. — Вдруг злобно скомандовал аврор. — Устал наверно оборотней и упырей ублажать? — кивнул он на живот Драко, намекая на последствия. — Еще и дерьмом каким-то болеешь? Туберкулёз? Он хмыкнул и потянулся за палочкой. — Дрянная штука, моя дорогая бабушка умерла от того же. Но тебе посочувствовать я не могу, —Робардс улыбнулся, уловив рост тревоги во взгляде Малфоя. — Ка-а-ак же она мучилась. Взмахом руки аврора, ящик стола пришёл в движение: — Тебе кое-что передали из Мунго, — оттуда выскользнуло что-то небольшое и белое, как треть привычного листа бумаги. Только этот, ярко-болезненно белый, заставил напрячься. — Это маска. Надевай, нам не нужна здесь зараза. По прибытию, тебе давали "зелье до выяснения" степени твоей заразности. Дела твои - дрянь. Робардс улыбался своим словам-подтверждениям о том, что Драко ответит за всё, что он принёс магическому сообществу. Маска плавно легла в его руку, и аврор коснулся её концом волшебной палочки. Белый цвет сменился сиянием ксеноновых фар магловских автомобилей. Засветившись, маска двинулась в сторону Драко. — Не дёргайся, — вновь усмехнулся аврор, его забавляло производимое впечатление. — Я активировал на ней барьерные чары. В ней ты безобиден для магов. Снимать можно только дома. Это последнее слово прозвучало для Драко как гром среди ясного летнего неба. — Так же она имеет минимальные свойства наблюдения за динамикой заболевания, уровня поражения, его типа — он отвернулся, отходя к окну, бесцельно всматриваясь в серый ливень. Сияющая ткань, легко коснувшись лица Драко, села на переносицу принимая нужное положение, повторяя контур его лица. Заплелась за ушами, скрывая подбородок. — Это новая разработка. В ней легче дышать. О, мистер Малфой, да вам нехорошо? —Издевательский тон добавлял нарастающей паники Драко. Краем глаза он видел, как маска из ужасно-белой, становится грязно-серой, стремится к чёрному. Оба цвета неуверенно балансировали, не решаясь вынести вердикт. — Знаешь, что это значит? — аврор улыбался личной справедливостью и неприязнью, — Это значит, что тебе недолго осталось поганить жизнь магическому обществу. И Гарри Поттеру, в частности. — помолчав, он добавил. — Кстати, что ты сделал с ним? Опоил? Приворот? Помогла библиотека твоих родителей? Знаешь, мы так и не можем в неё попасть. Аврор пожалел, как это прозвучало обидно. О том, как своим тоном он за считанные секунды выдал слабость министерства и Аврората. От этого он возненавидел Малфоя, сидящего перед ним, ещё больше. Его раздражала собственная эмоциональность, которую он не мог унять к этой семейке, мечтая отправить мальчика-которому-собираются-всё-простить, в ад, вслед за своим отцом. Нарцисса Малфой всё ещё считалась пропавшей без вести. Но и до неё он доберётся. А пока — отыграется на этом ублюдке за то, что привёл убийц в школу. Желание, заставить испытать каждую минуту страха, детей, оказавшихся отрезанными от авроров. От мракоборцев. Принявших бой. Павших от рук этих... Ненависть леденела на кончиках пальцев Робардса и желала найти выход. — Но, когда Малфоев не станет, и у Мэнора не будет живых хозяев, у нас будет шанс добраться туда по предписанию суда, — успокаивая самого себя, закончил Аврор. Драко сидел, не шевелясь: на любое его движение обивка дивана отзывалась глубоким скрипящим шелестом. — Так что ты сделал с Гарри Поттером? — мужчина, оценивая, рассматривал Малфоя. — Молчишь? Молчи. Робардс внезапно развернулся всем корпусом к Драко. — Мне сказали, ты действительно не можешь говорить, — скалился старший Аврор, неспешно направляясь к своему рабочему столу. — Значит и об этом ты никому не расскажешь. Робардс зажал кнопку внутренней связи между отделами. Всё же он не смог отказаться себе в удовольствии внести своё "слово" в наказание отпрыску Люциуса Малфоя. Он не смог утолить жажду мести, казнив Пожирателей, что называется, на месте. Он предположил, что мучения младшего Малфоя, устроенные им, смогли бы немного успокоить кипящий внутри него гнев. — Блэнфила и Вэнса ко мне в кабинет, срочно. Тыльной стороной ладони старший аврор стер пот, выступавший на висках. Пригладил мантию, не отворачиваясь от магического селектора, продолжил: — А ещё мне известно, что ты крайне мало дал информации при допросе. И твои воспоминания мы посмотреть не сможем, потому что нарушена память и рассудок, — аврор стянул с себя мантию, душившую разрастающуюся радость возмездия. Небрежно повесив её на спинку стула. — Так что даже если ты сможешь об этом кому-либо рассказать, тебе не поверят, так как ты здесь никому не всрался, понимаешь? Не думай, сынок, что только я тебе здесь не рад. Выйдешь отсюда и узнаешь, что лучше бы мы тебя никогда не нашли. Робардса прервал стук в дверь. — Войдите, — не прекращая смотреть на сжавшегося в ужасе Драко, хрипнул аврор. В кабинет вошли двое оборотней. Драко никогда не перепутает этих существ ни с кем другим. — Блэнфил, Вэнс, у меня для вас подарок. Два молодых волка обернулись в сторону дивана. Малфой был парализован страхом. Он не помнит этих оборотней среди своих мучителей, но интуиция подсказывает ему, что по возможности нужно бежать. Подальше. Сейчас. Но куда он денется отсюда? В нём колебалась магия, кривляясь нестабильностью. И без палочки у него нет ни одного шанса сбежать. Куда бежать? Робардс ясно понял, что его здесь не ждут. Это не запугивание. Это была правда, которую Аврор с удовольствием сообщил бывшему Пожирателю Смерти. — Драко, познакомься: племянники твоего старого знакомого. Сивый, кажется, ты с ним хорошо знаком? — злорадство безумной плетью хлестало по стенам кабинета. — Ах ты, сука! Из-за тебя его убили! Ты — подстилка! — взревел один из оборотней, как только понял, кто перед ним находится, и кинулся к дивану. Второй волк удержал брата на месте, обхватив его за плечи. — Верно, Вэнс, терпение. Вы же не хотите, чтобы всё закончилось слишком быстро? — ласково обратился Аврор к подчинённым. — Он весь ваш, и он... абсолютно ничего не может рассказать. Робардс выдержал торжествующую паузу. — Понимаете, Мистер Драко Малфой не может говорить. Старший аврор направил палочку на Драко, связывая запястья того за спиной. Ужас накрывал Малфоя чёрной волной. В глазах поплыло, сердце сорвалось в протестующий стон. Колотилось в голове, в груди, в месте, сдавливаемом верёвками, спускалось онемением в ноги. — Может мы сможем вас разговорить? — С напускным сожалением качает головой старший аврор. — Нет? — мужчина поцокал языком. — Тогда мы найдём новое применение вашему рту. Вы же хотели нести пользу обществу, а это всё, что вы умеете, как мы знаем, мистер Малфой? Робардс вальяжно уселся в своё кресло, прокручивая палочку в руке. — Удивлён тем, что оборотни в аврорской форме? Ещё бы. Ваше семейство никогда никого не уважало, тем более их, считая отбросами. Но они вовремя приняли правильную сторону. В отличие от вас. Оборотни приближались к Драко. Встав позади него, одни из волков дёрнул его за волосы на себя, так, чтобы вжать Малфоя затылком в высокий подлокотник дивана. Крепко удерживая белокурую голову, не давая возможности к сопротивлению. Зрачки Драко готовы были уйти в минус, он боялся отключиться и оставаться в сознании — одновременно. — Блэнфил, — окликнул Робардс стоявшего перед Малфоем волка, кинув ему в руки что-то небольшое, увесисто-металлическое. Оборотень ловко поймал предмет и ухмыляясь пожелтевшими зубами, покрутил его в пальцах. — Знаешь, что это, сука? — зашипел волк, наваливаясь на Драко. Он перекинул одну ногу к спинке дивана и уселся на живот Малфоя. Ребра и лёгкие беспощадно сдавило, вырвав из Малфоя сдавленный всхлип. — Маску можно убрать пока, — лениво объявил голос издалека, — чары ещё некоторое время будут сдерживать его болезнь. Примерно пару часов. Оборотень послушно сорвал маску с лица Драко. Драко смотрел на предмет, зажатый в руке волка, со содроганием вспоминая его. Как-то раз Поттер решил проколоть себе язык и потащил Малфоя за собой в странный магловский салон «пыток». Именно так окрестил его Малфой, когда они оттуда вышли. Но героя всего магического мира было не остановить. По кирпичным стенам висели разнообразные постеры, демонстрируя рисунки на всё лицо. Уши и губы были проколоты несколько раз. В Драко это вызывало благоговейный страх и нечто ещё — нечто, что насмешливым дымом клубилось в животе. Тогда, в тёмном, тесном помещении странных, статичных изображений и разрисованных людей, ему вставили в рот такую же металлическую распорку: «Это чтобы от боли он не откусил себе язык и мои пальцы», — улыбнулся мастер и посмотрел на нервничающего Малфоя. Но зачем она волкам — лучше не думать об этом. Не думать, не думать, не думать, прошу... Холодный, гладкий инструмент скользнул в рот Драко. Он пытался стиснуть зубы, но руки, удерживающие его за голову, проникли ледяными пальцами под углы нижней челюсти и больно упираясь в подбородок, вызвали электрический разряд кислоты. Челюсть невольно разжалась, глупо надеясь избавиться от боли, впуская в себя надёжное орудие пыток. Драко не сомневался в этом. — Не брыкайся, — прорычал волк позади, — тебе же хуже. Над Малфоем появилось лицо аврора, распалённое улыбкой, близкой к ликованию. — Держи его. — Робардс передал сидящему на нём оборотню обычные канцелярские ножницы, заляпанные многолетней офисной службой. Драко почувствовал, как по зубам прошлось обухом лезвия. "Нет!" — Малфой дёрнулся, за что получил оглушающую пощёчину. — Сука, брыкается! — возмутился тот, кто только что засовывал ему в рот ножницы. — Не проблема, — над ним промелькнул неизвестно откуда взявшийся медицинский зажим для языка, который Драко так же помнил на Поттере в момент пробивания дыры для «штанги». Он инстинктивно ещё бился в попытках протеста, просьбы, мольбы, извиваясь от щипцов. Только зачем? Понимание того, что, что бы они не задумали, они это сделают. Как бы он не сопротивлялся. Незнание того, что они пытаются с ним сделать, подхлёстывало страх, заливая Драко ослепляющим аффектом. Но было бы ему менее страшно и больно, знай он, что сейчас будет? Может он смог бы смириться и убедить себя в пустяковости манипуляций авроров. В том, что он может это пережить. Малфой вновь ощутил во рту полотна ножниц, оборотень развёл лезвия и слегка прихватил язык Драко. Не сильно сдавливая, но удерживая подрагивающую плоть вдоль по острию. — Sulcus medianus linguae, — шипит мужской голос над Малфоем, — не двигайся, а то будет неровно. — Говорят, слюна волков целебная, слышал? Мы зализываем раны, ускоряя их заживление. — Облизнулся оборотень и склонился к самому лицу обездвиженного пленника. — Давай поможем тебе? Шершавый, скользкий язык псины прошёлся по дёснам Малфоя, обводя зажим и ножницы внутри него. Драко не мог закрыть глаза от отвращения и только чувствовал чужой язык своим. Волк отпрянул от Драко, сально улыбнувшись, он перехватили кольца инструмента, лязгнув нержавейкой о зубы. Нижнюю челюсть неприятно свело. Оборотень свёл лезвия ножниц вместе, вспоров тупым металлом язык Малфоя. Треск живой ткани в голове сменился тошнотворным журчанием. Кипящая боль пролилась раскаленной лавой в пустой желудок. Только это было не лавой — кровь заполняла раскрытый рот Драко. Её слишком много. Всего слишком много: боли, крови, и та, и другая потекли через край. Одна, красным облизывала бледные, впалые щёки Малфоя. Другая, вдруг сжалилась и позволила ему ощутить отсутствие каких-либо чувств. Изображение помутнело, исчезли все звуки, оставляя только пронзительный холод. Если прислушаться, то можно вернуться ближе к реальности и понять, что холод обосновался на его языке. Или на том, что от него осталось. — Он не умрёт? — недоверчиво спросил оборотень, удерживающий светлую голову на подлокотнике. — Не сегодня мы ещё не закончили, — похабно звякнула пряжка ремня. Драко смутно видел, как что-то маячит перед его лицом, а потом с силой толкается в рот. Малфой сморщился, замычал из последних сил, прося прекратить. Член, заполнявший его рот, заставил проглотить кровь, скопившуюся в горле. Оборотень двигался будто на поражение, будто хотел задушить парня перед ним. — Зубы, сука! Убери зубы! Драко послушно расслабил челюсть, пряча зубы за губами. Он упустил момент, когда распорка пропала, наверно, потому что челюсть свело и плохо ощущалось, что происходит в нижней части лица. Пренебрежительные, жёсткие толчки убеждали сглатывать кровь, которая, казалось, била ключом из разрезанного вдоль языка. Малфой был благодарен тому, что он почти не видит происходящего. Почти его не слышит, звук сбивался с тонкого звона в ушах, сменяясь пустотой, то наполняя голову собственными чавкающими звуками. Удушливый, солёный привкус извергаемого волком семени, заполнил рот. — Глотай, — скомандовал кто-то из них. Показалось что голову уже не удерживают, в этом не было смысла. Драко, тряпичной куклой лежал на диване, принимая в себя член другого оборотня. Кровавое месиво во рту, грозило ему асфиксией. Он уплывал, прячась за отключающееся сознание. В то время как по кускам языка двигается головка члена, заклиная Драко запомнить своё место в новом мире. В мире "без зла". Дальнейшего он практически не разбирал. Мутные глаза, не давали понять коренившиеся в вывернутой психике события. Может это спасало остатки души, изломанной в плену? Кажется, его больше не трогали. Он ощущал, как они одевались. Драко сам за несколько месяцев превратился в животное, которое живёт ощущениями. Так как органы чувств уже отказывались работать. Или мозг отказывался принимать их сигналы. "Закончили" — пронеслось в его мыслях. Сквозь покрывало бесчувствия до Малфоя доносились обрывки фраз его мучителей. — Да если бы я знал, что Гарри Поттер потребовал разыскать Малфоя, только потому что он его трахает, я бы собственноручно удавил суку и сказал что мы не успели, — пыхтел Робардс, направляя очищающее заклинание. "А сам только что кончил парню в рот " — мысль бесполезной нитью смеётся в гудящей голове. Он хотел бы засмеяться последним психом и ткнуть носом в это "уважаемых" авроров. Но вместо смеха закашлялся, давясь кровью. Все трое обернулись на Драко. — Он точно нас не сдаст? — не особо переживая, осведомился оборотень. — Конечно, нет. Осталось немного обработать его язык, лёгким заживляющим, чтоб рана выглядела не свежей. Робардс левитировал небольшое ведро из шкафа. — Приберите за собой, у него в желудке вещдоки, — старший аврор небрежно махнул рукой в сторону дивана. Оборотни переглянулись. — Каким образом? — тупо спросил Вэнс. — Два пальца в рот и всё пройдёт. — Не поднимая взгляда от разложенных по столу бумаг, проворчал Робардс. — А нельзя применить Очищающее? — Нельзя! — рявкнул аврор на волка. — Вскоре он поступит в Мунго, где медики будут диагностировать не только его состояние, но и магию, применяемую к нему. Следы заклинаний. — Аврор опустил голову к рабочим вопросам, теряя интерес к троице, предупреждая последующую реплику. — Нет, лёгкое заживляющее не помешает. Оборотень резко поднял Драко за локоть, усадив на диване. Второй, заливал ему воду из графина. Малфой давился, слёзы стекали в ушные раковины, запрокинутой назад головы. Желудок мучительно расширялся, доставляя дискомфорт. — Давай, — приказал один другому. Грубая рука тотчас схватила его за волосы и потянула вперёд, Драко склонился над ведром. В следующее мгновение, потные, грязные пальцы волка уже проникли внутрь, давя на горло изнутри, провоцируя позывы. Драко ничего не оставалось делать, как сдаться. По рассечённому языку скатилась смешанная из крови, воды и трудно подумать, чего, жидкость. Малфоя, уже без помощи, вырвало второй раз. Рану щипало от пота и желчи. — Молодец, — шипит на ухо один из волков, с театральной нежностью проводя рукой по белым, слипшимся волосам.
