Открытие в купальне

– Вы заметили? – Заметили «что»? Четверка пре–генинов сидела на траве, упоенно болтая. Как хорошо, что в учебе есть такая классная вещь, как переменка. Дети со звонком высыпали на улицу, и теперь, устроившись на полянке, обедали принесенными из дома вкусностями. Нет, конечно, можно было пойти обедать в академическое кафе, но там столько народу, что не протолкнуться, поэтому ребята выбрались на улицу. – Ирука–сенсей такой странный сегодня… – Еще бы! Он ведет себя необычно – это в глаза бросается! – сердито перебила девочка друга. – Эй! Разве так заметно? Пока ты мне не сказала, я даже внимания не обратил. – Заметил бы, если бы не дрых на уроке! – Ну, эээ–тоооо… мда…, – невнятно пробормотал мальчишка. – Ты проснулся, только когда звонок прозвенел. И так всегда! А потом будешь у меня конспекты выпрашивать, – раздражение в голосе девочки слышалось все острее. – Не надо во всем винить меня! – попробовал защититься пацан. – Ирука–сенсей не разбудил меня! – И тебе это ни о чем не говорит? Ведь обычно Ирука–сенсей не разрешает спать на своих занятиях! С ним определенно что–то не так! – Думаете, он заболел? – встревожились остальные. – Нет, не заболел, просто замечтался, – спокойно объяснила девочка. – Что? Замечтавшийся Ирука–сенсей? – Да. Обратите внимание, что его взгляд блуждает. И он постоянно смотрит в окно. – Ты уверена? – А может, он тоже хочет поиграть на улице? – Поиграть? Не говори ерунды! – А как вы думаете, он заметит, если мы прогуляем оставшиеся уроки? – А? Ты с ума сошел, Яруха! – Ничего подобного! Просто в таком состоянии Ирука–сенсей даже не заметит нашего отсутствия! – Да, но нам не поздоровится, если он нас поймает! – Нам сильно влетит! – Влетит за что? Дети повскакали со своих мест как ужаленные. К их огорчению, у них за спиной стоял предмет их разговора. Вид угрюмого сенсея – с горящим взором и руками, упертыми в бока – наводил отнюдь не на радостные мысли. – Н–ни за что! – нестройным хором ответила ребятня. Сенсей недоверчиво прищурился, но допытываться не стал. – Я на это очень надеюсь, – сухо произнес он. – Ано, Ирука–сенсей? – к учителю обратилась темноволосая девочка. – Я тебя слушаю, Джури? – мягко подтолкнул ее Ирука. – Просто хотелось узнать…. Вы действительно заболели? – Заболел? – удивленно переспросил учитель. – Нет, я здоров. А с чего вы взяли, что я болен? – Вы странно себя ведете… – Точно! – У вас совершенно отсутствующий взгляд, как будто вы думаете о чем–то далеком! – Правда? – И вы постоянно смотрите в окно! На этой фразе Ирука смутился и медленно залился румянцем. – Черт! Неужели так заметно, – пробормотал он себе под нос. – Нет, я не… – А почему вы краснеете, Ирука–сенсей? – Я не краснею, – попытался выкрутиться Ирука, натянуто улыбаясь. Ему только любопытства студентов не хватало! – Не волнуйтесь, у меня все в порядке. Ирука решил пресечь все дальнейшие вопросы. Повернувшись, он направился к академии, но не успел он сделать и трех шагов, как повернул обратно к детям, вспомнив, зачем, собственно, тут появился. – Вам лучше поторопиться, я не очень обрадуюсь, если не увижу вас в классе! – предупредил он ребят. И с удовлетворением увидел поникшие плечики родных учеников. – Мы сейчас придем! – Даже не опоздаем! – Так–то лучше, – выдохнул Ирука, возвращаясь в класс. По пути он думал над словами детей. Неприятно признаваться в собственной слабости. Но он не мог сосредоточиться все утро! Обидно, что его состояние заметили ученики, такого он не ожидал. Будь прокляты все сплетницы на свете! Он такой рассеянный из–за них! Точнее, из–за подслушанного вчера разговора. Ирука всю ночь прокручивал полученные сведения в голове, анализируя, сопоставляя, размышляя… Уснуть ему удалось только под утро. Ладно, мысль о влюбленном в него Какаши перевернула его спокойную, размеренную жизнь с ног на голову! Достаточно сильно, чтобы.… Надо сказать, что в прошлом Ирука не попадал в такие щекотливые ситуации. Чунин не знал, как ему теперь вести себя с Какаши. Стоит ли рассказывать Копирующему, что он знает о его чувствах? Или же сделать вид, что ничего не произошло – и просто проигнорировать услышанное, как очередную неудачную шутку? Хуже всего, что Ирука не понимал, что сам чувствует к дзёнину. Он его не любил, но интерес у него Хатаке вызывал. Чем больше он об этом думал, тем сильнее запутывался. Но прекратить думать об этом не мог, в голове словно пластинку заело. Ничего другого в голову не шло. Раньше Ирука подозревал, что человек, которым он когда–то восхищался в профессиональном плане, его… нет, не ненавидит, но недолюбливает уж точно. А теперь он услышал, что знаменитый ниндзя в него влюблён. Не каждый день узнаешь такое! Сенсей уговаривал себя, что его растерянность в порядке вещей – слух, мягко говоря, необычный. Ирука недоуменно посмотрел на дверь классной комнаты, оказывается, он так задумался, что не заметил, как дошел до академии. Кабинет пустовал, в обеденный перерыв ученики исчезали отсюда как роса под жаркими солнечными лучами. В животе заурчало, чунин достал коробочку с бенто, но при взгляде на еду, аппетит вообще пропал. Но ходить голодным тоже не стоило. Ирука скривился и пошел в учительскую, надеясь, что в компании коллег сможет забыть о тревожных мыслях. Закрывая кабинет, он не удержался и бросил любопытный взгляд на широкое окно. На улице сейчас было тепло, светило солнце, на небе ни облачка. Лишь ленивый ветерок играл с зеленой листвой старого дуба, растущего прямо под окном. Поймав себя на том, куда он пялится, сенсей хлопнул себя по лбу. Бедное дерево, оно же не виновато, что именно про него упоминали вчера девушки в своих откровениях. Представить Какаши, шпионящего за ним с этой коряги, было довольно просто. Густая листва и крепкие ветви отлично скрыли бы его присутствие от учителя, а уж в навыках Хатаке мастерски прятаться, чунин не сомневался ни минуты. Ирука снова посмотрел в сторону дуба. Он бы не отказался увидеть дзёнина на одной из его веток. Боже, что за мысли… Ирука захлопнул дверь, повернул в замке ключ и пошел в учительскую. На подходе чунин расслышал голоса, видимо, коллеги о чем–то увлеченно беседовали. Голоса то становились громче, то, наоборот, снижались до интригующего шепота. Хмыкнув, Ирука понадеялся, что они перемывают косточки не кому–нибудь из детей. Интересно, зачем такая таинственность? Единственное, почему чунин редко общался со своими коллегами по академии, так это потому, что не разделял их любовь к обсуждению студентов, их родителей, или друг друга. Сам Ирука к сплетням склонен не был. Но коллег не осуждал, каждый развлекается согласно своим вкусам – кто–то составляет икебаны, кто–то сплетничает. В особо благоприятные для сплетен времена, он старался держаться от учительской подальше. Дело в том, что уважаемые коллеги постоянно пытались перетянуть его на свою сторону, когда спор заходил в тупик. Им не важно было, что Ирука ничего не знает о предмете спора, но отставать от него не собирались в любом случае. Помимо этого, сенсей не сомневался, что и сам не раз становился объектом сплетен, но предпочитал не обращать на это внимания. К тому же у него была безупречная репутация. В Конохе вряд ли найдется более правильный и нормальный шиноби, чем Ирука – это не являлось секретом ни для кого. В целом его жизнь характеризовалась одним ёмким словом – скука. Он вел незаметное, размеренное существование. Для того чтобы суметь состряпать о нем мало–мальски правдоподобный слух, сплетникам пришлось бы очень сильно расстараться. Ирука едва занес руку, чтобы постучать, как услышал свое имя. Удивленная улыбка мгновенно потускнела и сменилась хмурым недоумением, а еще через секунду – полноценным ступором. Вообще–то он совершенно не собирался подслушивать, а после вчерашнего – особенно! Вот только его внезапно разбуженное любопытство настояло на своем. Ирука удобно прислонился к стене справа от выхода, получать дверью по носу в процессе подслушивания не входило в его планы. А разговор тем временем набирал обороты, обрастая новыми подробностями. – … Но это на него так не похоже! – Вы полагаете, он болен? – Умино Ирука болен? Не мечтайте, господа! – А что такого? Он работает на износ. Вполне нормально, срыв обязан был произойти. Я имею в виду, что в его поведении нет ничего странного. – Мне кажется, что мы делаем слишком поспешные выводы. Все мы люди, кто из нас не уставал после тяжелого рабочего дня? – раздраженно перебила коллегу учительница. – Хм, вы можете припомнить, когда он последний раз так уставал? Нет? Я тоже не могу вспомнить подобных случаев! – Ну, устал человек, что вы к нему прицепились, право слово! – Нет, я серьезно! Мы преподаем уже не первый год и прекрасно знаем, когда с учениками можно расслабиться, а когда требуется держать их в узде, верно? Каждый из нас периодически уставал до такой степени, что от работы просто воротить начинало, так? Но все это не имеет никакого отношения к Умино! У меня создалось ощущение, будто он способен работать без перерыва целый год и ничуть от этого не устать. Он ни разу не срывался на детей, хотя эти поросята порой просто напрашиваются на хорошую порку. Девять лет преподавательской деятельности, а он выглядит так, словно не с малышней работает, а с послушными и понятливыми взрослыми. Несмотря на то, что спуску он деткам не дает, они в нем души не чают. Плюс, он великолепный организатор и, в отличие от нас, после особо тяжких деньков смотрится хорошо отдохнувшим и свеженьким. Это определенно ненормально! Никто не способен вынести подобной нагрузки без последствий! А сейчас с ним точно что–то странное творится! – выслушав столь противоречивый монолог в свой адрес, Ирука скептически выгнул бровь. Он никогда не думал, что Хигари–сенсей, – а чунин не сомневался в том, что это был именно Хигари–сенсей, представляет его в таком свете. Ему, конечно, было приятно, что коллеги считают его таким положительным. Ирука внезапно посочувствовал классу Хигари. С таким учителем… – Согласен, слишком уж он идеальный, подозрительно… – Эй, вы себя только послушайте! Вы очерняете его только потому, что Ирука–сенсей справляется со своими обязанностями лучше вас! Я считаю – он хороший парень. – Мы не говорим, что он плохой человек, но.… Я солидарен с Хигари–кун. Ирука показывает неимоверно высокую работоспособность. А оценки за контрольные в его классах – на девяносто девять процентов «отлично». Порой это так раздражает… – И он никогда не брал больничный. Хотя нет, пару раз он попадал в больницу, но опять же, это было довольно давно. – Хммм, у меня есть одно предположение, почему у него сегодня такое таинственное поведение, – почти прошептал кто–то из учителей. – Будучи таким рассеянным… Могу с полной уверенностью сказать, что он скоро сломается... – Ирука прищурился, обдумывая слова. Стоило однажды расслабиться и отвлечься, как дорогие коллеги дошли в своем маразме до самых диких предположений. – Вы уверены? – оживилась учительница. – Держу пари, что он скоро будет не в состоянии держать маску! Подождите, скоро мы увидим настоящего Ируку! – злорадно, и явно гордясь своим открытием, воскликнул Хигари–сенсей! – Этот парень не так прост, как кажется на первый взгляд! – А вам не кажется, что вы повесили на него слишком много обвинений? – раздался низкий, но, несомненно, женский голос. Ирука узнал его. Он принадлежал фиолетововолосой Уутару–сенсей. – По вашим словам, так он не человек вовсе, а монстр какой–то! Согласна, он немного странный, но кто не без греха? Студенты его любят, со своими обязанностями он справляется, а остальное не важно, – Ирука фыркнул, но рейтинг Уутару–сенсей в его глазах поднялся на несколько пунктов выше. – Ученики, значит, любят? Кто знает, что он с ними там делает? – скривился Хигари. – На что вы намекаете? – А вы как думаете? – По–моему, вы перегибаете палку! Прошлый Хокаге, Сандайме, очень его ценил! – Ну, об этом знает вся Коноха! Что–то подсказывает мне – Умино Ирука неспроста назначен преподавателем… – Ирука гневно сжал кулаки. Всё! Он услышал достаточно. Постучав для виду пару раз, чунин тут же распахнул дверь и спокойно вошел в учительскую. В помещении мгновенно воцарилась неловкая тишина. На лицах спорщиков красовался один на всех вопрос: как много Ирука успел услышать, прежде чем войти? Чунин не стал давать им дополнительный повод посудачить о себе и изобразил самое невинное выражение лица, на которое только был способен. Вежливо поздоровавшись с коллегами, Ирука чуть не согнулся от душившего изнутри смеха. Хигари–сенсей смотрел на него как на призрак, и при этом стремительно бледнел. Ах, куда подевалась его храбрость? Не разозли они его своими нелепыми предположениями, Ирука бы от души посочувствовал раскаянию, так явственно читаемому на их лицах. Взрослые люди, а выводы делают как дошколята… Если бы они не были так увлечены перемыванием его косточек, им не составило бы труда засечь его присутствие. В конце концов, все они ниндзя. – Что–нибудь случилось? – участливо спросил Ирука, с наслаждением разглядывая их перекошенные физиономии. – О, нет. Ничего не произошло, вам показалось, Ирука–сенсей, – с лицемерной улыбкой ответила Уутару–сенсей, после чего пала в глазах чунина на один уровень с остальными преподавателями. – Вы удивили нас своим появлением. Вас не так часто можно встретить в учительской. – В этом только моя вина, – улыбаясь, пропел Ирука, проходя к своему столу. – Появилась свободная минутка. Пока дети обедают, я решил поделиться своим бенто с вами. У меня с самого утра пропал аппетит. Умино собрался уже попрощаться с коллективом, но его остановил вопрос Ару Кимишито, совсем еще юной куноичи, которую только в этом году перевели в академию. – Ирука–сенсей.… С вами все в порядке? Вы сегодня сами на себя не похожи…, – учителя смотрели на нее с нескрываемой благодарностью, никто не осмеливался напрямую спросить у Ируки, что же с ним, собственно, происходит. Чунин мысленно закатил глаза и выразительно выругался сквозь зубы. Да что это с ними со всеми такое?! – Со мной? – попробовала отвертеться уставшая жертва. – У меня все отлично, Кимишито–сенсей. – Не стоит нас недооценивать, ваше необычное поведение заметили даже ученики, – воскликнул кто–то из учителей. Ирука вздохнул, растерянным, привычным жестом касаясь шрама на носу. Ну почему им обязательно надо знать подробности? Лучше бы со своей жизнью разобрались… – Если вы плохо себя чувствуете, можете идти домой, – предложила свою помощь, Кимишито, глядя на него исподлобья. – У меня сегодня больше нет занятий, я могу вести ваши классы. – Спасибо, не нужно, – выпалил чунин и мгновенно пожалел об этом. Коллеги посмотрели на него, как на душевнобольного. – Я здоров, так что не стоит утруждаться, – он мог поклясться, что его отказ немало разочаровал преподавателей. – Но вас точно что–то беспокоит. Не поделитесь проблемой? Может, помощь какая–нибудь нужна? – Не…, – Ирука уже не знал, как бы правдоподобнее им соврать, чтобы отвязаться от их фальшивой заботы. Просто сказать, что он провел бессонную ночь – недостаточно, тут же завалят вопросами о причине этой несчастной бессонницы… Бедняга так увлекся размышлениями, что забыл о коллегах, которые, между прочим, косились на него совсем уж откровенно. Правду говорить чунин не собирался, но придумать стоящее оправдание своему поведению было от чего–то безумно сложно. К тому же, ложь «дорогие друзья» раскололи бы в мгновение ока. За свою не слишком–то богатую событиями жизнь, Ирука так и не научился сносно врать, предпочитая выкручиваться из «болота» без этого жизненно важного навыка. Порой так сложно тянуть лямку честного человека! – Проблема личного характера имеет значение? – не говорить же им, что у него все из рук валится, только потому, что он узнал…, услышал… о том, что в него влюбился знаменитый на всю Коноху дзёнин? Ирука очень надеялся, что в эту сферу коллеги не полезут. Должны же они уважать неприкосновенность личной жизни. – Всё так плохо? – Не стесняйтесь, обращайтесь к нам. Мы не оставим вас в беде, – улыбаясь как довольная кошка, внесла свою лепту Кимишито. – Я уж сам как–нибудь справлюсь, – Умино тут же прикусил язык, проклиная свою вспыльчивость, его слова звучали почти как оскорбление. Захотелось побиться головой об стенку, на кой черт его вчера понесло в онсен! Воистину, золотое высказывание – счастлив в неведенье. Но сказанного не воротишь. По крайней мере, мысль о том, что у него появилась личная жизнь, должна их изрядно озадачить. Возможно, не на один день. Коллеги почти ничего о нем не знали, так что Ирука не волновался на этот счет. Естественно, они навыдумывают массу теорий о том, что могло случиться такого экстраординарного в его судьбе. Скорее всего, даже придут к какому–то выводу, после чего посплетничают еще немного и успокоятся. – Боже, не томите, Ирука–сенсей! Хватит быть таким скрытным! Вы похожи на влюбленную в первый раз школьницу! Совершенно невинная фраза, а он умудрился покраснеть за какие–то доли секунд. Сначала он шокировано смотрел на коллег и недоуменно хлопал глазами, но когда перед внутренним взором встал образ Какаши–сенсея… Ассоциации в голову, надо сказать, приходили весьма странные! Вспомнив, что у него есть зрители, Ирука перестал моргать, зато глаза распахнул на пол лица. – Ирука–сенсей? Вы покраснели…, – выдохнул кто–то из учителей. – Н–нет! Я только… – Так вот в чем дело! – захихикали женщины, мгновенно расслабляясь, но не сводя с несчастного заинтересованных взглядов. – Вы меня неправильно поняли… – Да ладно скрываться, мы уже все поняли без слов! Кто эта счастливица, Ирука–сенсей? – Все не так, как вы думаете! – продолжал защищаться покрасневший до корней волос чунин. Видимо, удача была сегодня на его стороне – прозвенел звонок, отодвигая дальнейшие расспросы преподавателей на неопределенный срок. Черт, не успел подготовить доску... Кто же знал, что все пойдет наперекосяк? Сенсей понесся по коридору к своему классу со всей возможной скоростью, технички провожали его ошарашенными взглядами. *** – Ну наконец–то! Наш маленький Ирука влюбился! – Да, хорошо, что он нашел любовь, а то я уже думал, что он останется холостяком на всю жизнь. – Главное, чтобы девушка не отвергла его, – мягко заметила проницательная Кимишито. – Девушка? Я не слышал, чтобы он говорил о женщине… – А? О чем это вы? – Эй, Матсуба, хватит! Мы же договорились! – Я сразу догадался, что он не такой, как все…, – прокомментировал Хигари с удивленной ухмылкой. – Мы не будем больше это обсуждать! – Хорошо, договорим в следующий раз. Все–таки звонок уже был, пора возвращаться к работе… *** – Извините за опоздание! – вместо приветствия выпалил Ирука, заходя в штаб. Его слова ушли в пустоту, присутствующие уставились на него, как на восьмое чудо света, или как на вестника Апокалипсиса. Чунин смущенно поскреб шрам на переносице и, стараясь не обращать внимания на всеобщее удивление, прошел к своему столу. Разбирать отчеты под прицелом дюжины пристальных взглядов было неуютно, но Ирука игнорировал это ощущение, сосредоточившись на работе. Как стыдно! Чунин не ожидал, что придет так поздно! Про его пунктуальность ходили легенды, а он взял и облажался. Не было никаких причин для опоздания, он даже учеников отпустил раньше времени! В таком подвешенном состоянии связно вести уроки не получалось. Отпустив детей, он, уткнувшись лбом в стол, вновь попытался осмыслить утренние события, гадая о причинах неуемного любопытства учителей. Когда очнулся, с ужасом сообразил, что его смена в офисе началась три минуты назад… *** Пару часов спустя Ирука позволил себе откинуться на спинку стула, сладко зевнув. Он потер воспаленные от недосыпа глаза, мечтая о вечном сне. Отчаянно хотелось залезть под одеяло и уснуть. У него был слишком насыщенный и слишком долгий день... – … Ирука–сан? – чунин резко открыл глаза, недоуменно глядя на взволнованно склонившегося над ним сотрудника. Работники штаба, не скрывая любопытства, смотрели в их сторону, чем вызвали у Ируки ощущение Дежа–вю. – …Да, что такое? – Как вы себя чувствуете? Вы сегодня какой–то странный… Это было последней каплей, волна раздражения захлестнула Ируку, закрутила и стремительно понесла. Подумаешь, отвлекся! Они что, думают, что он робот? Он такой же человек, как и все остальные! Ради бога! Мерзко, что все встало с ног на голову из–за какой–то паршивой сплетни! – Все нормально. – Вы уверены? А то… – Пожалуйста, воздержитесь от комментариев, у меня был трудный день, – раздраженно выдохнул Ирука. Но вместо того, чтобы вернуться к своим делам, присутствующие еще сильнее заинтересовались происходящим. Умино поморщился. Какому божеству он наступил на любимую мозоль, что ему сегодня так капитально не везет? Слава Всевышнему – здесь, в офисе, народ был тактичнее, нежели в академии. С расспросами от него отстали, но зато смотрели, смотрели, смотрели… То и дело до него долетали загадочные смешки, кое–где народ даже сбивался в кучки. От этих импровизированных компаний по помещению разносилось загадочное шушуканье. Телепатом Ирука не был, но с полной уверенностью мог сказать, о ком они говорят... Было видно, что они с нетерпением дожидаются его ухода, чтобы всласть посплетничать за глаза. Кучка любопытных идиотов! Никогда еще Умино не думал так о тех, с кем приходилось работать, но в этот раз у него кончилось терпение. Настроение, и так не блиставшее с момента пробуждения, скатилось до нулевой отметки. Ладно, пусть болтают, сколько влезет, лично у него и без них проблем хватает... Одна из них была дзёнином, имела серебристые волосы, загадочный характер и… Ирука уговаривал себя забыть о подслушанном, а если и вспоминать, то исключительно как о ночном кошмаре. Это лишь слух, не более того. Не стоит заморачиваться на том, о чем не знаешь наверняка! Но в голове упрямо всплывали факты, а от них, как учитель ни старался, отвертеться не мог. Ситуация зашла в тупик. Проклятье. Проклятье. Проклятье! И что ему теперь делать? Как реагировать при встрече с Какаши? Запутавшись окончательно, Ирука тихонько застонал. Он очень жалел, что не покинул онсен, как только услышал имя Копирующего. От тяжких раздумий его отвлек звук приближающихся шагов. Когда он соизволил поднять глаза и посмотреть на нарушителя спокойствия, то заметил только руку шиноби, протянувшую ему чашку кофе. Видимо, выгляжу я совсем хреново, – подумал Ирука, раз уж кофе приносить начали… Со стороны неизвестного шиноби жест доброй воли показался Ируке ужасно милым. Он оторвал голову от отчета, собираясь поблагодарить своего благодетеля, но черная маска вместо открытого лица ниндзя обратила его в камень. – К–к–к–Ка–каши–сенсей! – придушенно просипел оторопевший сенсей. Попытка подпрыгнуть при этом вместе со стулом оказалась для него роковой. В чем Ирука немедленно убедился, упав на пол. Сморгнув, и стараясь больше не делать резких движений, он медленно встал. Агрррр! Выставить себя ТАКИМ идиотом… Позорище! Теперь на него все уставились… – Все нормально, Ирука? – забеспокоился кто–то рядом. Истерически хихикнув, бедолага кивнул – мол, все в полном порядке! Тщательно избегая пристального взгляда дзёнина, Ирука поднял перевернутый стул, поставил его и сел, демонстративно уткнувшись в отчет. Успокойся, твердил он про себя. Ты видишь его почти каждый день, он тебе не страшен… Ирука немного успокоился и осторожно, не поворачивая головы, скосил глаза на Копирующего. Какаши выглядел равнодушным и непоколебимым, как скала. Его замешательство выдавала лишь недоуменно приподнятая бровь над серым глазом. Ирука нехотя отметил, что форма Хатаке была порвана в нескольких местах, кое–где виднелись пятна подсохшей крови. Наверняка вернулся с опасной миссии, – сделал вывод сенсей. Хотя, чему удивляться? Дзёнинам не поручают миссии ниже ранга «В», исключения, конечно, бывают, но очень редко. – З–здравствуйте, Какаши–сенсей! – Ирука был готов поклясться, что сейчас он улыбается как полный идиот. – Хм. В комнате повисла неуютная тишина – хорошо, хорошо… Это для Ируки тишина была неуютной. И длилась она целую вечность… – Ээээ, большое спасибо за кофе, – не переставая улыбаться, попытался реабилитироваться в глазах Какаши несчастный чунин. – …, – до Какаши не сразу дошло, что Ирука ждет хоть чего–нибудь в ответ. Но, встретив его вопросительный взгляд, Хатаке отвел глаза. –… Я просто решил выпить кофе, но, глядя на вас, подумал, что вы в нем нуждаетесь гораздо сильнее, – скучающим тоном пояснил свой поступок Копирующий. Ага, верим! Будто Ирука не знал, что после таких миссий шиноби, если им не требовалась медицинская помощь, сразу отправлялись домой, если хватало сил – забирались под душ, а потом забывались мертвым сном! Кофе и прочие гастрономические радости восполнялись на следующий день. Вряд ли Какаши отличался в этом от коллег–дзёнинов. Значит, он врет, подсказал Ируке внутренний голос. От этой мысли низ живота болезненно скрутило. – Вам не стоило себя утруждать. И снова тишина в ответ. Хатаке невозмутимо порылся в многочисленных карманах жилетки, выудил из внутреннего отчет и вручил его чунину. Ирука проверял его чисто автоматически, рассеянным взором пробегаясь по строчкам. Так он и думал. Шиноби, выполнявшим такие тяжелыми миссии, обычно делали поблажки в виде нескольких выходных, в течение которых они имели полное право не появляться в штабе. Судя по тому, как небрежно был написан отчет, сенсей решил, что писали его совсем недавно, второпях. Писал Копирующий, похоже, прямо здесь, в офисе. Устроившись за журнальным столиком в углу, рядом с кофейным аппаратом. Внизу листа остался отпечаток от чашки. Горло сдавило невидимыми тисками, болезненно сглотнув, Ирука заговорил. – Отчет в порядке. Спасибо за вашу трудную работу, – он почти механически произнес слова благодарности, намеренно не отрывая глаз от бумаг. Он скорее почувствовал, нежели увидел, кивок головы Хатаке. Копирующий, судя по всему, ждал чего–то еще, но так как Ирука не соизволил даже взглянуть на него, повернулся и неторопливо направился к двери. Официально. Надо держаться с ним подчеркнуто официально, тогда все останется как раньше. Да, но тогда почему так сжалось сердце только от единственного взгляда на удаляющуюся спину дзёнина? Хатаке Какаши любит его. … И как можно было оставаться слепым все это время? Чувства Копирующего – очевидны! До безобразия очевидны. А Ирука – баран, если сразу этого не заметил. И все прошлые реакции Какаши на его близость – ни что иное, как проявление чувств. Надо было только чуть–чуть подумать, выстроить логическую цепочку – и все стало кристально ясным! Сенсей меланхолично уставился в остывающую чашку кофе, перевел взгляд на оставшиеся документы и почувствовал, как на щеках расцвел непрошенный румянец. Он не замечал, что на него уставились все, кто был свидетелем недавней сцены, игнорируя пристальные взгляды в свою сторону и возбужденный шепот, доносящийся от соседних столов. Ирука не помнил, когда он закончил работу, как собрался и ушел. Они ничего из этого не помнил. Очнулся он, только ощутимо приложившись носом к двери собственной квартиры. Пока доставал ключ и отпирал дверь, пытался найти ответ на вечный вопрос. Что делать? На другом конце Конохи, на крыше одного из домов, сидел человек и, уставившись на россыпь звезд, думал, что когда–нибудь… У него обязательно появится шанс…