Открытие в купальне

Ирука резко сел на постели, приготовившись защищаться от нападения. Все еще сонный взгляд карих глаз с минуту буравил темноту спальни, ожидая угрозы. Медленно сознание сенсея приходило в норму. Осмотр комнаты не дал никаких существенных результатов. Разве что чунинская форма валялась на полу, а не висела, аккуратно сложенная, на спинке стула. Сумка с кунаями и сюрикенами лежала тут же. На электронных часах мигали цифры, показывая, что на данный момент в деревне шесть часов сорок одна минута – ни больше, ни меньше. За окном раздалось эхо отдаленного грохота – где–то за горизонтом начиналась гроза. А пару минут спустя, рассекая тяжелые серые тучи, с неба полилась вода. Дождь в считанные секунды превратился в настоящий ливень. Тяжелые капли играли одним им известную музыку, отбивая замысловатые «тра–та–та» по крышам и подоконникам, приветствуя просыпающихся коноховцев. Ирука расслабился. Никаких врагов, никакой опасности. Скорее всего, он проснулся от ощущения приближающейся грозы. Вздохнув, учитель встал с постели, досадуя, что вероятность того, что он снова сможет заснуть, равна нулю. С хрустом потянувшись, Ирука широко улыбнулся. Несмотря на полусонное состояние, сенсей очень сильно надеялся, что у него не возникнет проблем в академии. Все–таки присматривать за шестью десятками маленьких сорванцов, по совместительству являющимися студентами вышеназванной академии, не так просто, как кажется на первый взгляд. Н–да. Перспектива сойти с ума по ускоренной программе с помощью малолетних бандитов сводила на нет все хорошее настроение. Но интуиция подсказывала Ируке, что руководство академии, в лице незабвенного начальства, вряд ли пришлет кого–нибудь в помощь опальному сенсею. Так что придется ему справляться с возникшей проблемой самому. Чунин понадеялся, что его опыта и фантазии будет достаточно, чтобы предотвратить хотя бы самые дерзкие пакости, которые дети в обязательном порядке попробуют учинить. Ирука мельком посмотрел на часы. В академии его ждут чуть ли не самым первым. Ну, и если он не желает опоздать, то душ надо принять сейчас же, а не стоять посреди кухни соляным столбом! Очнувшись, учитель начал резво собирать разбросанную по полу одежду. Подобрав жилетку, он ошалело уставился на выпавшие из кармана часы. Подумаешь часы, что с того? Ан–нет, есть чего. В отличие от больших часов на кухне и будильника в спальне, эти показывали, что уроки в досточтимой академии начнутся уже через шесть минут! Выругавшись сквозь зубы, Ирука стянул пижаму и со сноровкой стал натягивать форму. Провались все пропадом! Из–за этой чертовой грозы в его районе выбило пробки, и часы встали. Одно успокаивало – наверняка сенсей не единственный, кто сегодня припозднится на работу. Но у него, в отличие от некоторых – на этом Ирука непроизвольно усмехнулся – есть официальное оправдание. Примчавшись в академию, благо она была рядом с его домом, Ирука с радостью обнаружил, что до начала занятий осталось две минуты, так что ему очень повезло. Набрав в легкие побольше воздуха учитель, направился в сторону родного кабинета, с мрачной улыбкой представляя, что его там ожидает… За те мгновения, что понадобились ему, дабы дойти от учительской до класса, Ирука сотни раз пожалел, что у него нет золотой идеи, как по быстрому и, главное, эффективно, построить не только своих учеников, но и тех, кого так милостиво ему сгрузили на шею. Увы, в голову ничего умопомрачительного не приходило. Поморщившись, чунин подумал, что сегодняшний день запомнится ему как одно из самых сильных испытаний, посланных судьбой. Приготовившись к худшему, сенсей осторожно открыл дверь, заглядывая в кабинет. И недоуменно замер, ощущая то ли облегчение, то ли разочарование. Вместо ожидаемой прорвы детей, Ируку ожидал весьма… интересный сюрприз. Никого, кроме его собственных студентов, в кабинете не было. Куда подевались обещанные в нагрузку шестилетки, учитель даже не представлял. На скорую руку сообразив задание ученикам, так, чтобы не расслаблялись, сенсей поспешил вон из класса, чтобы выяснить подробности такого поворота событий. Не успел он дойти до нужного кабинета, как столкнулся с одним из своих коллег, который и прояснил суть происходящего. – Дереми–сенсей, – окликнул коллегу Ирука, – Вы не знаете, что случилось с классом Юмо–сенсей? Она вернулась? – Нет, она еще на больничном, – скороговоркой ответил светловолосый чунин, который и рад бы поболтать, но он уже и так опаздывал на встречу с собственным классом. – Но, кажется, нам кого–то прислали. Так что о детях позаботятся, не волнуйтесь. Ирука тупо уставился на то место, где еще секунду назад стоял Дереми–сенсей и пытался понять смысл услышанного. Неужели нашелся какой–то сумасшедший, не важно – чунин или дзёнин, который согласился позаботиться о трех десятках шестилетних разбойников? Насколько Ирука знал чунинов, работавших в академии полный рабочий день, все они были заняты в своих классах. Значит, им прислали кого–то извне. Неужели директор академии оказался достаточно проницательным человеком и попросил помощи у Хокаге? Всякое может быть, но, скорее всего это не так. Докюго–сан был немного злопамятным человеком, который, имея на руках официальные полномочия, на всю катушку отрывался на тех несчастных, которые смели поднять на него хвост. Ируке не повезло, но, кажется, он таки ухитрился задеть своего непосредственного начальника за живое. Поэтому версия об опомнившемся директоре отпадала сама собой. Тогда кто? Кто, настолько сумасшедший, или же святой, косвенно избавил чунина от лишних забот? В голове тут же всплыли слова, брошенные Дереми–сенсеем о том, что новоявленный «учитель» сам вызвался присматривать за классом приболевшей Юмо–сенсей. И, если думать логически, то получается «подмена» должна быть хорошо осведомлена о ситуации в академии. Иначе Докюго–сан отшил бы добровольца, да так, чтобы у несчастного больше никогда в жизни не возникло бы желания приближаться к академии. Бррр, Ирука помотал головой, выходя из мечтательности, и поспешил обратно к своему классу. Бог с ним, с этим незнакомцем, который решил заменить Юмо–сенсей, но благодаря своей своевременной помощи, незнакомец навсегда заработал искреннюю признательность от Умино Ируки. Ведь если бы не «он», то сенсей, вместо обычного рабочего дня, заново прошел бы курс молодого бойца, пытаясь усмирить разбушевавшихся, а главное, чувствующих полную свободу действий, детей. Ирука широко ухмыльнулся, кажется, его класс думает, что он им не припомнит вчерашний ад, который они с упоением устраивали в компании младших? А зря… Когда сенсей вошел в класс, дети как по команде притихли. И с чего бы вдруг такое смирное поведение? Ну, предположения у него были. Например, что ученики были довольно сообразительны, и прекрасно зная нрав дорогого учителя, все–таки догадались, что после такой шалости неминуемо последует расплата. И поэтому предпочли вести себя тише воды ниже травы, считая, что злить и без того раздраженного учителя – не самое умное дело в их положении. Вторая версия была также правдоподобна и имела полное право на существование: студенты, узрев кровожадное выражение на лице Ируки, интуитивно почувствовали, что сегодня им лучше не высовываться, а сидеть смирно–смирно, авось пронесет? Впрочем, для контрольной работы, которую вчера вечером приготовил предусмотрительный Ирука, это не имело значения. –Так, вчера вы весьма наглядно показали, что отлично знаете теорию и практику, которую мы успели пройти в этом семестре. Поэтому я надеюсь, что ни у кого не возникнет труда отобразить полученные знания в сегодняшней контрольной! – ученики страдальчески застонали. – Те из вас, кто наберет за тест меньше восьмидесяти процентов правильных ответов, будет должен сделать дополнительную работу на каникулах. План дополнительных занятий у меня есть. Но вам вроде бы не стоит особо по этому поводу переживать, вы, кажется, все прекрасно знаете, – Ирука понадеялся, что его улыбка не напоминает сейчас студентам оскал довольной акулы. Дети ощутимо вздрогнули – они очень хорошо знали, на что походили дополнительные занятия с Ирукой–сенсеем. – После контрольной, мы изучим некоторые аспекты в использовании чакры. Ах, да! Чуть не забыл! Вместо обеденного перерыва вам придется убрать весь тот мусор, который вы раскидали, пока меня не было, – сенсей внимательным взглядом обвел класс, отмечая валявшиеся тут и там бумажки. А кое–где на стенах виднелись кривые художества, накарябанные решительной детской рукой. Ребятня при словах учителя мгновенно побледнела, но это были только цветочки, ягодки чуть не довели студентов до позорного обморока. От открывшейся перспективы не только остаться голодными, но и… – … я не отпущу вас домой до тех пор, пока вы не отмоете все эти безобразия на стенах. И я имею в виду не только эти, но и те, что снаружи здания, все ясно? – тем временем вещал разошедшийся сенсей. В отличие от директора академии, Ирука не был так уж злопамятен, но понимал, если он сейчас закроет глаза на поведение учеников, то о дисциплине в классе можно будет вообще забыть. Испуганный ропот студентов после услышанного наказания тут же перешел в возмущенные возгласы и протесты. – Это несправедливо! – прокричал темноволосый мальчишка, сидящий на последнем ряду. – Не мы одни вчера играли! – Да! – И вообще, это не мы разлили чернила! – Меня это не волнует! – Ирука резко прервал назревавший галдеж. – Вы, как старшие, должны были подавать пример младшеклассникам! Ну, а вы вместо этого выступили подстрекателями в их шалостях! Надо сказать, я о вашем поведении был лучшего мнения. А для того, чтобы такого больше не повторялось, вашим домашним заданием будет сочинение на тему о том, как себя должен вести ученик вашего возраста. И предупреждаю тех умников, которые надеются обвести меня вокруг пальца – если я замечу хоть одно скопированное сочинение, а я такое обязательно замечу, кое–кому придется переписывать работу до тех пор, пока я не буду точно уверен, что это оригинальный труд, а не копия. А теперь прошу приготовить тетради и ручки, я начинаю писать вопросы контрольной на доске. Горе–ученики снова слаженно застонали, но перечить учителю больше не пытались, зная, что когда Ирука был в таком настроении, это попросту бесполезно. *** – И чтобы ни одного пятнышка на стенах не оставалось! Лично проверю! – пригрозил Ирука сразу же, как прозвенел звонок на большую перемену, которую студенты и учителя использовали как обеденный перерыв. – Напоминаю, что отмыть надо не только стены в классе, но и те, что снаружи академии! – ученики практически уже не стонали, лишь изредка закатывая от неизбежности глаза. Ирука облегченно выдохнул. Ему самому казалось, что со своим наказанием дети не справятся раньше наступления сумерек, поэтому приготовился к не самому приятному в учительской практике занятию – наблюдению. Присмотр за дующимися детьми далеко не самое простое времяпровождение. К счастью Ируки, никто из учеников пока не жаловался. Все свое недовольство малолетние студенты выражали лишь в испепеляющих взглядах, которыми они время от времени награждали сидящего у открытого окна сенсея. Но Ирука не первый день был преподавателем и знал, стоит ему отлучиться от своего поста хоть на минутку – и напускное послушание, охватившее студентов, рассеется как утренняя роса. Минус в работе «цербера» был всего лишь один, но довольно, по мнению Ируки, существенный – невозможность самому прерваться на обед. В животе, словно в знак солидарности с мыслями хозяина, заурчало. Все могло бы быть не так трагично, если бы Ирука не вспомнил, что последний раз, когда он поел, был вчера утром. Плюс, из–за дурацкой грозы и остановившихся часов он не успел приготовить себе хотя бы самое захудалое и простенькое бенто. А все потому, что спешил вовремя прибыть на работу. Не будь это наказанием для студентов, учитель бы без зазрения совести отправился в академическое кафе. Но тогда пришлось бы оставить студентов одних, без присмотра, а этого он позволить себе не мог. Оставалось надеяться, что после окончания экзекуции над провинившимися учениками, Ирука успеет хоть что–нибудь перекусить перед тем, как заступать на свою смену в штабе. Время словно замедлило свой бег и потянулось медленно, изматывая и детей, и учителя. После некоторых практических примеров с его стороны как правильно отмывать заляпанные краской стены, Ирука с радостью обнаружил, что дело сдвинулось с мертвой точки. Сенсей даже подумал, что, если дети и дальше будут работать командой, то есть вероятность, что они закончат свои мучения к концу обеденного перерыва. Ну, а если так и будет, Ирука не имел ничего против того, чтобы позволить детям поесть. В таком случае, ребятишки сидели бы на следующем уроке не как умирающие от жажды путники, а со вполне осмысленными выражениями на хмурых лицах. Желудок сенсея снова подал свое весомое «урррр» на сей счет, да так подал, что чунин едва не взмолился о том, чтобы его надежды и чаяния были услышаны на небесах. – А вы, как я погляжу, отлично с ними справляетесь, – произнес хорошо знакомый голос. Ирука выглянул в окно и почти без удивления обнаружил под ним Хатаке Какаши с зонтиком в руке. – Какаши–сенсей? – Ирука выглянул в окно, радуясь, что удивление от присутствия Хатаке перевесило смущение от его же, дзёнина, появления. – Что вы тут делаете? – Ну, я подумал, что зайти к вам поздороваться не такая уж плохая идея, – Хатаке счастливо прищурил серый глаз, глядя на чунина. Ирука ничего не ответил, так как его внимание привлекло удивительно большое для дождливого дня скопление людей на территории академии. При лучшем рассмотрении до чунина дошло, что по двору носятся тридцать учеников приболевшей Юмо–сенсей. Под бдительным присмотром десятка беловолосых дзёнинов. Промокших до нитки дзёнинов, надо сказать. Ирука хотел уже поаплодировать Какаши за изобретательность, как его отвлекла одна очень знакомая девочка. Та, что вчера назвала его идиотом. В отличие от вчерашней бравады, девочка выглядела довольно потрепанной, но вела она себя на удивление смирно. Какаши, проследив за траекторией его взгляда, довольно хмыкнул. – Из всех этих малолетних монстриков, я бы сказал, что эта самая страшная. Она покусала двух клонов. Три раза пробовала сбежать из класса. И ко всем прочему, угрожала тем, что придет её папа и надерет мне задницу за то, что я такой идиот, – на последних словах Хатаке низко рассмеялся. Видимо, представлял этого камикадзе – папу зарвавшейся малышки. Настолько глупого, чтобы пытаться разбираться с известным своей силой дзёнином. Ирука перевел свой взгляд от девочки снова на Какаши. Тот с непередаваемым выражением лица смотрел на своих подопечных. Внезапное осознание словно обухом по голове ударило Ируку. Так вот, значит, кто согласился присматривать за оставшимся без учителя классом. Но с чего это вдруг такое великодушие со стороны дзёнина? Он же не раз сетовал на то, что ему и с тремя–то не легко справляться, а тут в десять раз больше чем он привык видеть. Ну да, понятно, откуда ветер дует – просто так Хатаке Какаши к академии в жизни бы не подошел. Больно ему надо возиться с тремя десятком маленьких шиноби. Все правильно, зато вчера вечером, когда у Ируки разве что пар из ушей не валил от злости, Какаши спрашивал у него о причине столь плохого настроения. Получается, что Хатаке не сегодня узнал, что Юмо–сенсей ушла на больничный. Господи… Неужели, дзёнин тут ради него? Мысль была настолько же правдоподобной, насколько смущающей. Но другой версии, объясняющей присутствие в стенах академии Копирующего у чунина не было. Ирука не знал что и думать по этому поводу. Чувства смешались в груди в один невообразимый ком, давя на сердце, мешая формироваться каким–либо благодарственным словам. Сенсей чувствовал одновременно смущение и раскаяние за то, что так некрасиво сорвался вчера на Какаши. А так же ему было неудобно перед дзёнином, но вместе с тем он был странно удовлетворен таким вниманием к своей персоне со стороны Копирующего. Ируке хотелось сказать спасибо, но он сомневался, уместна ли будет его благодарность в сложившейся ситуации. Черт возьми, сенсей, по правде говоря, вообще не представлял, как ему себя вести с дзёнином, особенно после такого благородного поступка со стороны Хатаке. Пока Ирука метался как птица в силках между противоречивыми мыслями и эмоциями, которые в нем вызвал Какаши, названный дзёнин, к счастью, на него в этот момент не смотрел, так как его вниманием завладел шестилетний мальчишка из его класса. И, слава богу, что Хатаке не видел лица учителя, потому что Ирука заметил, как порозовела видимая часть лица Копирующего. Но хуже всего было то, что не один Какаши задался целью перещеголять помидоры, потому что Ирука почувствовал, как его щеки тоже заливает румянец. И это чунина беспокоило намного больше, нежели покрасневший Хатаке Какаши. Сенсей отвел глаза от Копирующего, костеря себя на чем свет стоит за такие глупые реакции на столь… незначительный раздражитель. Взглянув на собственных студентов, учитель раздраженно нахмурился, не представляя, что вызвало у его учеников такие странные взгляды. Особенно у девочек, которые всячески прятали улыбки, но пара смешков до сенсея все равно долетела. – Чего расслабились? – гаркнул на них Ирука, – Все быстро вернулись к работе, если хотите вернуться домой до вечера! Пока вы не закончите оттирать от стен собственные художества, никто из вас отсюда не уйдет, я вроде бы об этом довольно ясно предупредил. Класс мгновенно зажужжал, как растревоженный улей. Дети с тяжелыми вздохами и мученическими взглядами разбрелись каждый в свой угол. И уже через минуту старательно изображали бурную деятельность. Под окном раздалось ехидное хихиканье. – А они вас боятся, однако. – Совсем немного. – Знаете, эти чертята могут доставить вам много неприятностей, если вы их не отпустите на обед. – Сомневаюсь, что у них возникнет такая идея, – уверенно произнес Ирука, в его глазах плясал дьявольский огонь, но на губах была улыбка. – Они прекрасно знают, что непослушание сегодня выйдет им боком, – дзёнин прокомментировал слова сенсея очередным ехидным смешком. – Какаши–сенсей, а вам разве не надо следить за вашим классом? – немного укоризненно спросил Копирующего Ирука, чем вызвал у дзёнина удивленный взгляд. – А? Но я слежу, – лениво протянул Хатаке, окинув внимательным взором три десятка малышей. Ирука только попытался сказать, что он думает о такой методике присмотра за детьми, как в разговор встрял его оголодавший организм. Утробное «урррр» заставило сенсея смущенно отвести глаза. Между мужчинами повисла неловкая пауза. – Гол… Проголодались? Ирука от смущения занервничал и довольно фальшиво рассмеялся. – Так уж получилось, что я чуть не проспал… Поэтому не смог захватить с собой бенто, – развел руками учитель. Они снова замолчали. Ирука украдкой взглянул на Хатаке и от вида дзёнина, который с явной неловкостью что–то решает про себя, смущенно закусил губу. – А я тут как раз собирался сходить пообедать, – дзёнин тщательно подбирал слова, при этом старательно отводя взгляд в сторону, – Если вы не против, мы могли бы… пойти вместе? Ирука растерялся, чувствуя, что одно неверное слово, и он запутается в отношениях с Какаши еще сильнее, чем сейчас. – Благодарю за приглашение, но я не могу оставить класс без присмотра… – Это не проблема, – ответил Копирующий, жестом руки подзывая одного из своих клонов. Сенсей чувствовал себя человеком, который пошел по тонкому льду. Так, если подумать, то это всего лишь приглашение на обед, правильно? Не свидание… Какаши просто предложил ему компанию за столом, верно? Ирука нутром чуял, что до сих пор Хатаке не планировал есть вне дома… Они будут совсем одни. Никаких галдящих во все горло Нарут. Только они одни. Чунин представил, как они с Копирующим сидят за столом в каком–нибудь кафе. Их стол представлялся ему стоящим в полумраке, освещенный лишь скромным бумажным фонариком. И никаких любопытных глаз и ушей вокруг. Сердце Ируки пустилось вскачь. Он и сам не мог бы объяснить, почему в данный момент, глядя на Копирующего, он ощущает себя таким… неопытным, словно кролик перед удавом. С другой стороны, ничего страшного, если он примет приглашение. Хотя бы потому, что кушать хотелось на самом деле. Очень хотелось. Чем больше он размышлял над этим, тем больше чувствовал, как воображаемый лед под ногами становится все тоньше и тоньше. Непередаваемые ощущения. Господи, какой же он глупец! Подумаешь, поедят они вместе, и что с того? Какаши вовсе не тот тип личности, который после первого же иллюзорного намека силком потащит его в какой–нибудь темный переулок. Скорее наоборот. Ируке казалось, что Хатаке из тех, кто будет ухаживать за понравившимся человеком (раз уж решился на такой подвиг) до тех пор, пока не будет стопроцентно уверен в благополучном результате ухаживания. Так что у него нет никакой причины бояться неприятных сюрпризов от дзёнина. Обед наверняка будет таким же, как и тот, что они разделили в «Ичираку», когда с ними были Наруто и Саске. Желудок у него в этот день проявлял чудеса изобретательности, привнося в жизнь хозяина элемент хаоса. Вот и в этот раз он настойчиво заурчал. – Я так понимаю ваш ответ – «да», – решительным голосом сказал Какаши. А в следующую минуту Ирука с изумлением смотрел на то, как «наглый» клон дзёнина стоит посреди его кабинета. Хотя нет, уже не стоит. Сидит, и не где–нибудь, а на его учительском стуле, так–то. Первым порывом у Ируки было желание выгнать клона из класса. Но, слава богу, сенсей старался не следовать необдуманным эмоциям. В связи с чем клон остался сидеть там, куда сел, то бишь на стуле учителя. – Правильно понимаете, – улыбнулся ему Ирука, – Я сейчас к вам спущусь. Но для начала дайте мне пару минут… я предупрежу класс, – Ирука повернулся к ученикам. – Так, оторвались на минуту от своих стен, – дети синхронно побросали свои тряпки и совершенно невинными взглядами распахнутых глаз уставились на преподавателя. – Я ухожу ненадолго, но Какаши–сенсей, – тычок в сторону клона Копирующего, – будет присматривать за вами вместо меня. Особо талантливых предупреждаю, что если, когда я вернусь, класс не будет сиять первозданной чистотой, то вам придется отмывать кабинет до блеска всю последующую неделю. И делать вы это будете не во время уроков, а после занятий, я доступно излагаю? – студенты покорно закивали, показывая, что они поняли каждое произнесенное учителем слово. Но все же некоторые из детей не смогли побороть любопытство и все–таки украдкой бросали осторожные взгляды на сидящего за столом Ируки дзёнина. Довольный реакцией учеников, чунин направился к выходу. И проходя мимо учительской, услышал голоса дорогих сердцу коллег. Сенсей даже не сомневался, что нынешним предметом досужих разговоров учителей является его скромная персона. Кое–кто из коллег до того увлекся, отстаивая свою точку зрения, что, позабыв, где собственно, находится, повысил голос. Да так, что Ирука с трудом подавил желание фыркнуть. Ну, и что на этот раз? Вроде бы никаких кардинальных изменений в своей судьбе он не заметил, так с чего бы такие жаркие споры? Не потрудившись даже постучать, сенсей легким шагом вошел в учительскую и едва не рассмеялся. Настолько комичные выражения были на лицах дражайших коллег, что чунин почти пожалел этих бедняг. Ну, как он и думал. Они снова обсуждали его личную жизнь. Доказывать окружающим, что таковая напрочь отсутствует – дохлый номер, он даже пытаться не будет. – Прошу прощения за то, что прервал ваш увлекательный разговор. Никто не одолжит зонтик? Свой, как назло, дома забыл. Я хотел выйти пообедать в ближайшем кафе, а на улице льет как из ведра, – коллеги старательно симулировали, что их вовсе не интересует, почему это Ирука забыл свой зонт дома, не говоря уже о том, что он собирается пообедать за пределами академии. Всем было известно, что чунин предпочитает питаться блюдами собственного приготовления, а не «травиться» теми, которые подают в коноховских кафешках. «Ичираку–Рамен» был исключением из правил, тем более, что это был чуть ли не единственный способ застать Наруто не за тренировками. – Как же так? Ирука–сенсей, вы идете в кафе? – спросил чей–то недоверчивый голос. Тут уже чунин не мог не закатить глаза. – Ну, собственно, так оно и есть. А что такого? – Нет, ничего! – Просто вы так редко выходите из академии во время обеденного перерыва, что мы немного удивлены, – попыталась успокоить его фиолетововолосая учительница, преподающая в соседнем классе с Уутару–сенсеем. Подозрительного взгляда от чунина она так и не отвела. – Ага, мы просто удивились… Все это так неожиданно с вашей стороны. – Неужели у вас свидание, сенсей, раз вы решили нарушить… привычный распорядок? – Простите? – Ой, да ладно вам! Когда–нибудь это должно было случиться! В жизни не поверю, что вы просто так решили заглянуть в какое–либо кафе! – ликующе произнесла какая–то из учительниц. И пока Ирука пытался поднять упавшую челюсть, на него стали смотреть так, будто он был лисой, которую охотники загнали в капкан. Угадайте, кто был охотником? Сенсей с ужасом подумал, что если бы он раньше узнал, о том, что его личная жизнь настолько интересна для окружающих, то стал бы отшельником. Примерно, как Хатаке Какаши. Вот уж никогда бы в голову не пришло, что он будет солидарен с Копирующим, по крайней мере, в такой ситуации. Любопытные до подробностей коноховцы доставали хуже любых неприятностей. – Кто эта счастливица, Ирука–сенсей? – А это точно девушка? – Или вы все же добились внимания Хатаке Какаши? – Это правда, что вы идете с ним на свидание? – И это точно Какаши–сенсей? – Или все–таки девушка? – В любом случае, это не ваше дело. А, что касается Какаши–сенсея, то почему бы вам его самого не расспросить? – Ирука не был зол, но их назойливость раздражала. В учительской стало оглушающее тихо. Чунин внезапно понял, что такого ответа от него явно никто не ожидал, включая его самого. Надо было быть с ними помягче, а то еще обидятся. Ирука отлично знал, что некоторые взрослые обижались похлеще детей. – Ну, так что, кто–нибудь пожертвует свой зонтик на полчаса? – вопрос был задан таким тоном, будто ничего не произошло. – Вы можете взять вот этот, – ему протянули зонтик, – мы нашли его еще несколько месяцев назад. Хозяин как сквозь землю провалился. Зонт целый, поэтому не выбросили, – закончил свой рассказ совсем еще молоденький чунин, имя которого Ирука, как ни пытался, вспомнить не смог. Поблагодарив коллег, сенсей развернулся и поспешил покинуть учительскую. Нехорошо заставлять ждать Какаши–сенсея, тем более под проливным дождем. А то, что в спину ему раздался совсем не тихий шепот, так это ерунда. При желании, привыкнуть можно и не к такому шуму. Он знал, что выбрал меньшее из зол, потому что объяснять, по какой причине он оказался под одним зонтом с Хатаке, у него не было ни желания, ни сил. А случись подобное, сплетники насели бы на него с удвоенной силой, в этом он не сомневался. Впрочем, после того, как он пришел за помощью к коллегам, Ирука был уверен, что они без дополнительных поводов найдут причину дать слухам новую жизнь. Выйдя из академии, сенсей неторопливо подошел к ожидающему его Какаши. Со стороны казалось, что дзёнин мыслями далек от реальности, но как только Копирующий услышал звук чужих шагов рядом с собой, он тут же обернулся. – Простите, что заставил вас ждать, Какаши–сенсей – извиняющееся улыбнулся Ирука, поудобней перехватывая трофейный зонт. – Все в порядке, – небрежно отозвался дзёнин, – Идем? Ирука кивнул и они с Какаши пошли к только одному Копирующему известному кафе. Сенсей против этого не возражал. Коли Хатаке его пригласил, ему и вести, все равно Ирука, кроме «Ичираку», да «Чайной», никуда не ходил. Они шли в тишине – на встречу, как и ожидалось, им не попалось почти ни одной живой души. Дождь и правда был сильным. «Со стороны мы, наверное, странно смотримся. Двое ненормальных, решивших прогуляться под разбушевавшимся ливнем. Ну просто прелесть!», – Ирука не представлял, с какого перепугу к нему в голову лезут такие мысли, но не думать он не мог. А еще он был готов отдать руку на отсечение, что к вечеру об их с Какаши посиделках будет знать вся деревня. Ну и шут с ними, он больше не собирается обращать на сплетников внимание. Задумавшись, Ирука прозевал тот момент, когда было уместно спросить дзёнина, а куда это они, собственно, направляются? Скользнув взглядом по наручным часам, сенсей подсчитал, что в академию, они должны вернуться не позже чем через сорок минут. На мгновение Ирука испугался, что Какаши решил пригласить его в один из тех маленьких, но романтических ресторанчиков, которые, несмотря на цены, пользуются популярностью среди шиноби, да и среди мирных жителей тоже. От подобной мысли сенсей едва не застонал. А он всего–навсего только представил, как они с Копирующим сидят за аккуратным столиком в уютном полумраке отдельной кабинки. Ужас. Но у него есть все основания считать свои предположения безосновательными, хотя бы потому, что на обед у них не так уж много времени. Как подозревал несведущий в ресторанной жизни учитель, в заведениях подобного рода вряд ли удалось бы провести меньше часа. Он по собственному опыту знал, что приготовление некоторых блюд занимает не менее получаса–часа… Это вам не «Ичираку–Рамен», ради бога! А все–таки, куда это Копирующий его ведет? Ирука покосился на шагающего слева дзёнина, и немедленно отвел взгляд. … Будь он проклят, но Хатаке был на иголках едва ли не сильнее самого Ируки! Не то, чтобы нервозность Какаши была видна невооруженным взглядом, но тем не менее. Учитель про себя чертыхнулся, а потом, так же мысленно махнул на возбужденного Копирующего рукой. В конце концов, Ирука полагал, что любой на месте Хатаке был бы взбудоражен, выходя с понравившимся человеком на первое свидание, или нечто такое напоминающее. Минуты черед две Какаши подвел Ируку к маленькой кафешке, где преимущественно подавали якитори. Войдя внутрь довольно приличного, но не дорогого кафе, чунин с удовольствием понял, что его страхи, относительно невозможно–романтичного ресторанчика, оказались пустышкой. Официанткой у них прибывала неопределенного возраста женщина. Судя по дружескому тону, с которым она обратилась к Копирующему, Хатаке в этом заведение частый гость. Единственное, что не понравилось Ируке, так это сузившиеся глаза женщины, когда Какаши вежливо–небрежным голосом попросил принести его «другу» то же самое, что и ему. Сенсей благовидно делал вид, что он тут вообще не при делах и в разговор не встревал, зная, что травить его у дзёнина нет никаких причин. Официантка с рыбьими глазами поклонилась, а через секунду её и след простыл. Обстановка за столом была спокойной, но все равно слегка нервирующей. Тишина заставляла Ируку чувствовать себя не в своей тарелке. Он бы и рад завести с Копирующим какую–нибудь ничего не значащую беседу, да в голове, как назло, было пусто. У сидящего рядышком дзёнина были те же самые проблемы, что и у чунина. Молчание с каждой минутой становилось все более неловким, отчего оба учителя чувствовали себя неуютно. Первым в себя пришел, как ни странно, Копирующий. – Так про…, – попытался прервать затянувшуюся паузу Какаши, не особо представляя, о чем вообще они с Ирукой могли поговорить. – Спасибо, – к Ируке таки вернулось его самообладание, а вместе с ним и голос прорезался. Дзёнин недоуменно выгнул бровь, – Спасибо за то, что взялись присматривать за классом Юмо–сенсей. Без вашей помощи, Какаши–сенсей, нам было бы гораздо сложнее, тем более что в академии сейчас нехватка кадров. – Мне не трудно, – с видимым облегчением пожал плечами Копирующий. – Не такой уж это подвиг… – Не надо, – прервал его Ирука, глядя на дзёнина крайне серьезным взглядом, – Я прекрасно знаю, что вы с легкостью могли бы найти более интересное занятие, вам это известно не меньше чем мне. Поборов смущение, Какаши резко развернулся лицом к чунину, только для того, чтобы встретиться с решительным взором карих глаз. Между ними не было произнесено ни слова, а время словно замедлило свой бесконечный бег. Напряжение, сковывавшее обоих, разбилось на сотни осколков. Они смотрели глаза в глаза и знали, что поняли и приняли мысли и чувства друг друга. Им не надо было вести тяжелые пространные беседы, чтобы узнать отношение друг к другу, им хватило всего мгновения… Ирука с непонятной ему радостью осознал, что с этой минуты Хатаке Какаши пребывает в полной уверенности, что сенсей прекрасно осведомлен о чувствах Копирующего. Да, чунин не просто дал понять Какаши, что он знает о влюбленности в него дзёнина, но и то, что лично Ирука ничего против этого не имеет. К сожалению, сейчас сенсей не мог сказать, что он готов вернуть чувства Копирующему, но, по крайней мере, Хатаке может перестать нервничать по поводу реакции Ируки, если бы тот узнал о любви Какаши от третьих лиц. Копирующий неуверенно улыбнулся, совсем чуть–чуть, почти незаметно, но Ирука поймал его улыбку и улыбнулся в ответ. Хатаке смотрел на чунина и чувствовал, как сердце отбивает поистине сумасшедший ритм, а от ощущения счастья – его поняли, приняли, не прогнали – хотелось схватить Ируку в охапку и не отпускать, не отпускать… Сенсей думал о том, что теперь ему будет гораздо легче переносить неприятности, которые ему приносили сплетни и колючие взгляды в спину. Наконец–то он сможет дышать спокойно. Можно сказать, одной проблемой меньше. Только вот что делать с тем тревожным звоночком на периферии сознания? Он понял дзёнина, но скажите на милость, как быть с самим собой? Нет, он не думал, что влюблен в Какаши, но тот его притягивал. И сколько в этом притяжении было сексуального подтекста, Ирука, к сожалению, точно сказать не мог. Отсутствие опыта в этой сфере сказывалось. Кто знает до чего бы они дошли в своих размышлениях, если бы их не прервал приход официантки с заказанными блюдами. Женщина с рыбьими глазами, принесшая им заказ, одарила Ируку таким испепеляющим взглядом, что учитель почувствовал себя крайне неловко. Стараясь скрыть смущение, он с преувеличенным вниманием уставился в свою тарелку. Со стороны могло показаться, что сейчас для сенсея нет ничего важнее цыпленка якитори и риса, приправленного овощами. Возникшая внезапно идея, что пора бы уже перестать выставлять себя идиотом, показалась чунину весьма заманчивой. Единственный выход из затруднительного положения казался до безобразия простым, но не менее постыдным в своих последствиях. Бегство. Учителю отчаянно хотелось плюнуть на подступающее смущение в виде жгучего румянца на щеках и смыться домой. Не попрощавшись. Осторожно скосив глаза на Копирующего, Ирука едва не зафыркал. С ума сойти, но ей–богу, они думают об одном и том же, а то иначе Хатаке вряд ли бы сидел с таким наивным покрасневшим лицом. При этом дзёнин с таким недоумением пялился в свою тарелку, будто ждал, что цыпленок сейчас встанет и улетит. Сенсею стало стыдно. Он вовсе не стремился доводить Копирующего до такого состояния, глубоко вздохнув, чунин постарался взять себя в руки. Попробовав кусочек цыпленка якитори, Ирука довольно зажмурился. – Ммм, – нечленораздельно пробубнил он, – вкуснятина! – А вы сомневались? – дзёнин ощутимо расслабился, – Нимио–сан готовит самый лучший якитори во всей деревне! – Буду знать, – улыбнувшись, пробормотал Ирука. – Дело в том, что обычно я ем только дома, – сенсей с энтузиазмом оголодавшего тигра принялся за свою порцию. Даа, цыпленок и, правда, был очень хорош, а в свете почти суточной голодовки – так вообще. Повар, на минуту вышедший из кухни, кинул на учителя самодовольный взгляд. – Забавно, никогда бы не подумал, что вы такой хозяйственный, Ирука–сенсей. – Хозяйственный? – чунин чуть не подавился. – Вы не очень–то похожи на человека, который блестяще разбирается в кулинарии, – слегка прищурившись, пояснил Хатаке. – Боже, вы что, думали, что у меня и вода из чайника убегает? – оскорблено спросил сенсей, но по улыбке, скользнувшей по его губам, было понятно, что он совсем не зол. – А если честно? – Ну, в юности я и, правда, был ужасным поваром, – усмехнулся Ирука, – На момент смерти родителей я ничего сложнее вареных яиц приготовить не мог. Со временем научился достаточно сносно, даже ни разу не отравился. А вы, Какаши–сенсей? Умеете готовить? – приподняв бровь, спросил сенсей. – Умею и довольно неплохо. Только после моей готовки кухню приходиться отмывать… – Шутите? – Ирука удивленно сморгнул. – Мне казалось, что вы ярый приверженец чистоты и порядка. – Я? – теперь пришла очередь дзёнина удивляться. – Ага. Вас легко представить вооруженного желтыми резиновыми перчатками, с чистящим средством в одной руке и щеткой в другой, натирающего ванную до кристального блеска. И так раза два в день. Какаши попытался представить озвученную чунином картину, после чего разразился оглушительным смехом. Это был не истеричный или удивленный хохот – Копирующий смеялся от всей души, искренне и с удовольствием. Ирука был счастлив, что он смог рассмешить обычно молчаливого дзёнина. Веселый смех Хатаке отдавался теплом в его груди. – Я по мере сил держу квартиру в чистоте, – теплым голосом произнес Какаши, – Но до такой картины, что вы описали, мне далеко. Хотя у меня на самом деле есть резиновые желтые перчатки, к которым прилагается голубой передник, украшенный розовыми цветами. Подарок Гая. Я сомневаюсь, что он когда–нибудь поймет, что передник женский, но подарок есть подарок. Беседа за столом стала легкой и непринужденной. И вскоре Ирука потерял след времени. Он и не знал, что общение с Копирующим может быть таким расслабляющим и интересным. Сенсей больше не нервничал, и вообще, чувствовал себя так, будто они с Хатаке друзья на протяжении многих лет. И это подкупало. Ируке давно не было так хорошо в чьей–либо компании, слишком давно. А может, все дело в том, что они друг друга поняли? Чунин сомневался… – Ирука…, – голос Копирующего был напряжен. – Да? – Нам пора возвращаться. – Уже? А сколько времени? – Ирука перевел взгляд на старинные часы, висящие на противоположной стене, и зачертыхался. Вскочив со своего места, сенсей со всех ног ринулся в академию. Обеденный перерыв закончился двадцать минут назад.