Открытие в купальне

Наступил новый день, и солнце ярко засветило над небольшой деревней Скрытого Листа. Обычный будничный день, который неизменно вынуждал детей вести себя не так хорошо, как бы этого хотелось взрослым. Потому что снова уроки, контрольные и домашнее задание, от которого не скрыться, если только не боишься получить плохую отметку. Но Умино Ируку это больше не должно было волновать. Теперь он не преподаватель академии шиноби, и маленькие монстрики, учащиеся в её стенах, больше не являлись его головной болью и отрадой сердца. Как ни странно, но именно в этот погожий денек, бывший сенсей этому факту был очень даже рад. Ирука вздохнул и запрокинул голову, с прищуром глядя на бесконечную синеву небес, и задаваясь вопросом: а каково его экс–ученикам с новым преподавателем? Чунин подозревал, что совсем не просто. И в первую очередь, это касалось новоявленного учителя. А если предположить, что это первый опыт в преподавательской деятельности новичка… Один взрослый в компании трех десятков маленьких монстриков, вооруженных острыми, и не только, предметами – просто сюжет для кошмара. Ирука фыркнул, а не глупо ли с его стороны чувствовать подобное сострадание к своей замене? Наверное, но чунину было искренне жаль бедолагу. Сенсей надеялся, что у его заместителя хватит ума и такта не говорить детям, что их любимого учителя уволили, и он больше не вернется к ним в класс. Несмотря на то, что в прошлом – еще в самом начале его карьеры учителя – эти милые детишки пытались несколько раз убить его. Ну, покалечить – уж точно. Он все же любил своих учеников, они ему были дороги ничуть не меньше Наруто. Впрочем, дети рано или поздно докопаются до правды. До большинства, если не до всех, родителей весть об увольнении Ируки долетит несомненно. И кто сказал, что уважаемые папы и мамы умолчат об этой вести своим чадам? Первыми, наверное, будут в курсе те родители, что видели чунина в штабе вчера вечером. Сенсей был готов биться об заклад – о его увольнении будут знать все коноховцы, включая бродячих животных, еще до конца этой недели. И конечно, его недоброжелатели будут считать, что причина увольнения не кто иной, как Какаши–сенсей. Смешно и глупо, но достаточно, что бы вызвать отвращение к проклятым сплетням на всю оставшуюся жизнь. Хотя не за это было обидно Ируке, а за то, что таилось между строк приказа об увольнении. Как сказал директор, родители были против того, чтобы их драгоценных отпрысков обучал человек гомосексуальной ориентации. А он–то думал, что у взрослых таких глупых предрассудков быть не должно. Не в их положении придираться к полу и возрасту партнера – жизнь шиноби и так коротка, а если еще и заморачиваться над такими глупостями, то рискуешь пропустить шанс на счастье. Чунин отрешено думал о том, как отреагируют на его уход из академии теперь уже бывшие коллеги – учителя. Хм, а тут легко все представить. Кто–то будет огорчен, кто–то будет злорадствовать, а кому–то это событие покажется не стоящим внимания. Но кое–кто схватится за голову, прекрасно понимая, чтó директор натворил, когда подписал приказ об отставке одного из учителей академии ниндзя. А как реагировать самому Ируке? Наедине – ладно, а в обществе, когда на голову польется море вопросов? Наверное, правильнее всего будет вести себя естественно. Так будет и честнее перед самим собой. Господи, что о нем подумает Наруто, когда обо всем узнает?! М–да, представив себе физиономию пацана, сенсей значительно повеселел и приободрился. Но ненадолго. Мысли то и дело возвращались к сочинению, которое Ирука задал своим студентам напоследок. При желании, тему сочинения можно было растянуть не на две–три страницы, а на одну–две тетрадки. Хватит! Ученики, академии – все это больше не имеет к нему никакого отношения, пора привыкать к этой холодной мысли, и точка! Для убедительности вышеназванного совета стоит представить лишь одну маленькую сцену из разряда « а если…». Так вот, допустим – осознал Докюго–сан всю ширину своего заблуждения и вернул сенсея в родные пенаты – и что? Да ничего – в плане работы. Зато в плане ненужных и неприятных вопросов будет небывалый бум. Нынешние экс–студенты, как и экс–коллеги, замучают его догадками и предположениями о причинах такого рода финта в исполнении самого тихого преподавателя за всю историю академии. Спрашивается: ему нужна дополнительная нервотрепка? Возвращаясь к реальности, Ирука уткнулся в груду бумаг, которые до сих пор разбирал. Это были планы занятий, пособия – в общем, дополнительный материл, который он использовал в академии, считая, что обычных учебников, выдаваемых академией, не достаточно для того, чтобы в полной мере усвоить изучаемый материал. Разумнее всего было бы избавиться от этого, теперь уже ненужного, скопища бумаг, но у чунина рука не поднималась так просто расстаться с накопленным за много лет полезным материалом. Поэтому он убрал документы обратно в стол, чтобы даже намека не осталось от его прежнего статуса преподавателя. Чунину было довольно непривычно от того, что в среду утром ему не надо было никуда спешить, и можно с чистой совестью, как в субботу, поспать. А еще лучше, уделить время тщательной генеральной уборке квартиры. Ну, или лучше всего махнуть на домашние заботы рукой и действительно отдохнуть. Может, перенести увольнение будет проще, если отнестись к нему как к незапланированному отдыху? Точно, надо зайти к Хокаге–сама и написать заявление на отпуск. Поехать к морю, или попутешествовать, узнать мир во всей его многогранной красоте. Не одной же Конохой свет заканчивается, так почему бы не посмотреть на него собственными глазами, а не обходиться поверхностными знаниями, схваченными из телепередач и научно–познавательных журналов и книг. Да, наверное, он так и сделает, авось к его возвращению из отпуска коноховцы изрядно подзабудут о его личной жизни и вмешательстве в оную? Вот и славненько. План на ближайшее будущее у него теперь есть, только осталось утрясти некоторые бытовые проблемы. Например, надо бы получить увольнительные, затем заняться покупкой одежды, сдать кое–какие бумаги, а потом решить, на какой курорт поехать в первую очередь. Сегодня же намечался день безделья – Ирука решил, что не будет делать ничего сложнее лежания на любимом диване и чтения беллетристики. Он уже давно не читал ничего, кроме профессиональной литературы, так что у него появился шанс исправить эту несправедливость. А на завтра Ирука планировал освежить свои кулинарные способности – кажется, он давненько не пек сырники к чаю. А в качестве основного блюда можно было приготовить какой–нибудь суп. И конечно, не стоит забывать о гостях. Наруто был первым, и едва ли не единственным, кандидатом на эту роль. Естественно, если у него найдется время в промежутках между миссиями и тренировками. Правда, в последнее время команду номер семь, как и их наставника, никуда не отправляли, предпочитая держать в деревне. С чем это было связано, Ирука не знал, но решил, что ничего в этом плохого нет. Точно, он пригласит Наруто на обед, или скорее ужин, а на десерт испечет пирог по рецепту Куренай–сенсей, которым куноичи поделилась с Ирукой пару месяцев назад. Хм, оставалось надеяться, что Наруто будет свободен, а вышеназванный пирог окажется таким же вкусным, каким он получился у Куренай. То, что у Наруто любимое блюдо – рамен, знает каждая собака в деревне, но чунин знал, что это только отчасти – потому что рамен легче всего готовился. А для мальчишки, живущего в одиночестве, заморачиваться над процессом готовки порой не было ни времени, ни желания. Так что рамен в таком случае оказался замечательной находкой. Но Ирука то знал, что пацан довольно всеяден, так что вероятность того, что любимый ученик с радостью слопает все, что ему положат в тарелку, ровнялась ста процентам. Ну, а чтобы мальчишка особо не скучал в обществе Ируки, можно пригласить на ужин Саске и Сакуру… Хотя в том, что сокомандники Наруто примут столь неожиданное приглашение… А может и примут, от неожиданности. Задумавшись, Ирука не сразу расслышал, что в дверь кто–то стучит. Даже не стучит, а колотит по несчастной дверце со всей силы. Кто–то очень жаждет наведаться к нему в гости. Прямо сейчас, не заботясь о мнении хозяина на сей счет. Поморщившись, чунин пошел открывать. На пороге стояла команда номер семь во главе с Копирующим. Ну надо же! Ирука не думал, что новости дойдут до них раньше вечера, в идеале – завтрашнего утра. – Ирука–сенсей! – Наруто открыл рот раньше, чем чунин успел поздороваться с неожиданными гостями, – Так это правда, что вас уволили? Подростки смотрели на него с такой надеждой, как будто если он не опровергнет их страхи, мир сойдет с ума. Пока Ирука думал над ответом, Наруто и Сакура заметно нахмурились и теперь смотрели на чунина с нехорошим блеском в прищуренных глазах. – Мы ходили в академию, – хором начали они, – Но там нам ничего конкретного не сказали… – Зато такое ощущение, что по классам и коридором прошелся тайфун, – Сакура выглядела шокированной, будто сама не помнила, как любят пошалить студенты академии. – Ага, мелкие явно решили спалить здание к чертям… – Потом мы пошли в штаб… – Там нас тоже… послали. – Вы, ведь в отпуске, не так ли? – совсем не по–женски рыкнула Сакура, – Правда? Она с вызовом смотрела на Ируку, ожидая опровержения, но за всей ее уверенностью и напористостью виделись гнев и отчаяние – она знала ответ на свой вопрос. Знала, но не хотела верить. Наруто кипел от сдерживаемой ярости – вот–вот произойдет взрыв – обычно широко распахнутые глаза гневно прищурились. Саске старательно изображал равнодушие, но это его обманчиво расслабленное выражение лица говорило красноречивее всех слов. Не будь это так страшно, Ирука обязательно бы посмеялся. Чунину и в голову никогда не приходило, что ребята будут так о нем волноваться. Жаль, что обстоятельства подкачали. Сенсей тихо усмехнулся, с таким рвением, с которым подростки волнуются о нем, обычно тревожатся о понравившейся девушке… Ирука оглядел встревоженных детей с головы до ног, потом глубоко вздохнул и шире распахнул дверь. – Не стойте на пороге, входите, – чунин пропустил гостей в квартиру, – Поговорим за чашкой чая. Гости сначала замялись, но потом, видимо, решив, что узнать правду стоит в любом случае, прошли в квартиру. Расположившись на мягком диване в гостиной, дети уставились на хозяина квартиры с умеренно–подозрительными физиономиями. По напряженным фигурам было видно, что они силой воли сдерживают себя от того, чтобы вскочить, схватить сенсея за плечи и как следует потрясти. Ируке эта ситуация в целом казалась безумно забавной. В отличие от подопечных, у дзёнина был вид человека, которого против его воли втянули в дешевую авантюру, и теперь он не знал как себя вести. – Извините за беспокойство, сенсей, но когда они, – кивок в сторону подростков, – услышали эту новость… – Да уж, представляю, – хмыкнул Ирука, прекрасно зная, что Какаши столь же взволнован новостью, сколь и любопытен до её истинных причин. Хатаке, поняв, о чем подумал чунин, отвел от него взгляд, стараясь не смотреть на сенсея так уж пристально – а хотя бы исподтишка. Ну, или ему было неловко оттого, что он пришел в дом Ируки без приглашения. Тем более, когда уволенный учитель, вероятнее всего, мечтает не видеть людей ближайшие несколько дней вообще. Чунин мысленно улыбнулся заботливости Хатаке. – Входите, Какаши–сенсей, не заставляйте их ждать, – чуть улыбнувшись, сказал чунин, жестом зовя дзёнина за собой. Копирующий колебался недолго, так что меньше чем через минуту все действующие лица сидели в гостиной. Немного подумав, Ирука позвал всех присутствующих на кухню – там и чай попить можно и поговорить в более–менее нормальной обстановке. Когда вскипел чайник, и ароматный чай был разлит по чашкам, сенсей мельком осмотрел подростков и едва не закатил глаза. Они смотрели на него так, будто готовились устраивать по нему поминки, а затем и похороны. До чего, все–таки, впечатлительные дети. Передавая чашку с чаем Наруто, сенсей подавил желание прикусить губу. Любимый ученик сидел как на иголках. Невысказанные вопросы так и вертелись на языке. Спокойное лицо учителя стало последней каплей в терпении подростка. Так долго молчать было для него непосильной задачей. – Что произошло? Они что, в самом деле, уволили вас? – Наруто встал, довольно сильно стукнув по столу. Остальные смотрели на чунина с не меньшим любопытством. – Меня действительно уволили, – произнес Ирука невыразительным тоном, садясь за стол. Дети смотрели на него с откровенным ужасом и потрясением. Какаши уставился на него тяжелым, непроницаемым взглядом, но при этом даже не шелохнулся. – Но они не имеют на это права! – прорычал вспыхнувший от злости Наруто. И так при этом стукнул кулаком по столу, что все–таки разлил свой чай. – Еще как имеют, придурок, – попытался остудить пыл друга Саске, а на лице Учихи явственно заиграли желваки. – Ничего не понимаю… Тут какая–то ошибка! – Наруто, успокойся, – ровным тоном сказал Ирука. – Не надо раздувать из мухи слона, это всего лишь работа… У меня еще остались обязанности в штабе, так что все нормально, – блондин посмотрел на него так, словно чунин сошел с ума. – Но вы любили эту работу! Ирука–сенсей, вы же чуть ли не единственный сумасшедший, который по доброй воле, да и еще с энтузиазмом, присматривал и обучал этих почти неконтролируемых детей! Директор не имел права так просто уволить вас! – Вы лучший преподаватель академии, о чем он думал? – подал голос Саске. Ирука приятно удивился тому, что обычно равнодушный ко всему на свете Учиха такого высокого мнения о своем бывшем учителе. – Да! – Наруто повысил голос, – Вы лучший учитель академии, об этом знает вся Коноха! У директора с головой не в порядке, это надо же было такое выкинуть! – Мне жаль, что заставил вас поволноваться, ребята, но у директора были на это свои причины. А я, думаю, не долго буду сидеть без дела. Уверен, что Тсунаде–сама найдет, чем меня занять… – Сенсей, – Сакура тщательно подбирала слова, – Вы знаете, почему вас уволили…? В течение нескольких секунд Ирука молчал. Он раздумывал, а стоит ли им говорить правду? Неприятно признаваться, но часть его хотела, чтобы Наруто поволновался за него, но сейчас, глядя во взволнованные голубые глаза, чунину было стыдно перед ним. Саске и Сакура тоже не заслуживали лжи, они искренне волновались о его судьбе. Но кто знает, а готовы ли ребята к такой правде? Вполне возможно, что после того, как команда номер семь узнает об истинных причинах увольнения Ируки из академии, дети на волне негодования и ярости наломают немало дров, после чего проблемы будут у того же Ируки. Сенсею не хотелось, чтобы Наруто загремел в тюрьму за убийство Докюго–сан, пусть и в состоянии аффекта. Нет уж, Узумаки был ему слишком дорог, чтобы так подставлять мальчишку. Чунин перевел взгляд от Наруто к Какаши. Дзёнин смотрел на него довольно спокойно, только взгляд серого глаза Хатаке выражал странную смесь замешательства и беспокойства. Ирука не хотел волновать дзёнина, не хотел, чтобы Какаши знал. Особенно, потому что Копирующего это касалось точно так же, как и самого Ируку. Да, но врать он не хотел еще больше. Правда имеет свойство всплывать наружу независимо от желания лгуна… А по отношению к детям, да и к тому же Копирующему, ложь не имела бы оправдания, и вообще, выглядела бы исключительной подлостью со стороны сенсея. Значит, он скажет им правду, а там – будь что будет. Ирука мимолетно улыбнулся. – Родители потребовали моей отставки после слухов о моих «отношениях» с Какаши–сенсеем, – спокойно произнес чунин, – Они решили, что… я плохо буду влиять на их детей… – ЧТО?! – команда номер семь сегодня ставила рекорды по синхронности реакций. Ладно, кричали только Наруто и Сакура. Саске молчал, для него такое бурное проявление чувств было несвойственно. Зато его чувства хорошо угадывались по слишком бледным щекам и гневно суженым глазам. Учиха явно сдерживался, чтобы не поморщиться от такой беспросветной глупости директора академии. Ирука тяжело вздохнул и осторожно скосил глаза на Какаши. Сенсей думал, что дзёнин будет выглядеть как минимум смущенным подобной новостью, или озадаченным. Копирующий сидел не шелохнувшись, а вместо ожидаемого смущения, в его единственно видимом глазу полыхала ярость и едва подавляемый гнев. Чунин вздрогнул и поблагодарил всех известных ему богов, что не он был тем, кто вызвал этот гнев. – Да как они могли! – Это не смешно! Как они могли уволить вас по столь смехотворной причине?! – Нет, у директора явно с головой проблемы! – Глупость какая… – Думаю, что если обратиться к Хокаге–сама, то вас восстановят в должности и по закону, – Саске решил действовать мирными средствами пока в этом был смысл. – Саске–кун прав! Действия директора выходят за рамки… – Ирука–сенсей, вы же не будете сидеть сложа руки, так? – Нет, Наруто, я оставлю все как есть, – честно ответил Ирука. – Но…! – возмущенно выдохнули подростки, глядя на чунина как на пациента психиатрического отделения больницы. – Это будет бесполезная трата сил, – чунин досчитал про себя до десяти и недовольно скривился, представляя следующую волну негодования, – Директор дал мне выбор. Я мог продолжать работать, но с одним условием. Мне рекомендовалось в срочном порядке найти себе жену и прекратить общаться с Какаши–сенсеем, – совершенно обыденным тоном закончил сенсей. Подростки выглядели так, словно они ничего глупее в жизни не слышали. – Я решил отказаться от его предложения. Не позволю вмешиваться в свою жизнь посторонним. Не знаю, чего Докюго–сан добивался, действуя подобным образом, но я оказался ему не по зубам. – Директор потребовал, чтобы вы женились? – сквозь зубы прошипел Саске, готовый открутить руководителю академии голову голыми руками. – Он с ума сошел! – Ирука–сенсей, но вы все равно не должны смотреть на это сквозь пальцы! – умоляюще протянула Сакура. – Да, с этим надо что–то делать! – Хокаге–сама… – Нельзя оставить все как есть... – Вы должны бороться! – Успокоились и слушаем меня! – чунину пришлось повысить голос, чтобы перекричать возмущенных детей. – Когда я отказался следовать рекомендациям Докюго–сан, я решил, что больше никому и никогда не позволю решать за меня мое будущее. В первую очередь, это касается увольнения. Пусть все идет, как идет, я не собираюсь лезть по этому поводу на стенку. Вы тоже должны уважать мой выбор, так что отставить панику! Ирука подозревал, что они будут недовольны его ответом, но ему и в голову не приходило, что они будут раздражены. – Ирука–сенсей, речь идет не вашей гордости! – возмутилась Сакура, – Речь идет о вашей работе! – А я о чем? Работой меньше, работой больше, не велика разница. И как я и говорил раньше, Хокаге–сама при желании быстро найдет мне занятие… На этой светлой ноте Ирука решил поставить точку в разговоре. Но дети еще в течение двадцати минут недовольно морщились. А Наруто не переставал что–то бубнить себе под нос. – Ирука–сенсей, вы бы об учениках подумали? Как же они без вас? – никак не успокаиваясь, разорялся пацан. Какаши молчал, но по тому, как он стиснул чашку в руках, было видно, что с дзёнином сейчас лучше не вступать в перепалку, в лучшем случае – шею свернет. В сером омуте был отчетливо виден приговор. Ирука на минуту испугался за жизнь директора, но потом подумал, что Хатаке не полный безумец, вряд ли побежит убивать директора, и пожал плечами. Избавиться от гостей Ируке удалось лишь через полчаса, и то с большим трудом. Какаши остановился на пороге и с преувеличенным интересом разглядывал цветочный горшок на подоконнике Ируки в гостиной. Когда дети исчезли из диапазона слышимости взрослых, Копирующий повернулся к чунину. Хатаке глядел на сенсея с пугающей серьезностью. Ирука невольно поежился под таким пристальным взглядом. – Мне стыдно, что так называемая элита Конохи оказалась столь недальновидна и падка на необдуманные решения. Они по собственной глупости потеряли лучшего преподавателя академии, который у них был, и даже не поняли этого, – дзёнин говорил ровным тоном, словно речь шла о погоде. – Думаю, очень скоро они об этом пожалеют. К концу этой отповеди на щеках Ируки вспыхнул румянец, но глаз от лица Какаши он не отвел. Слова дзёнина задели его за живое. Но за что именно, он пока не понял… – Я, честно, не хотел беспокоить вас, – тихо проговорил чунин, – но я пока еще в состоянии принимать за себя решения, Какаши–сенсей. Хатаке кивнул в знак того, что он понял, о чем говорит Ирука. Но по тому, как он вцепился в косяк, можно было понять, что у него свое мнение на этот счет и оно немного отличается от мнения чунина. На прощание Копирующий лишь кивнул, оставляя сенсея в задумчивости. Ирука очень надеялся, что дзёнин будет держать себя в руках, и не наделает глупостей. Наконец–то закрыв дверь за ушедшими гостями, он сильно засомневался, что дети, как и их наставник, пошли по домам или на тренировку. Черт, Ирука был готов дать руку на отсечение, что Наруто наверняка отправился в офис Хокаге, и во весь голос будет требовать, чтобы Тсунаде–сама восстановила справедливость. И желательно, до того, как сам Наруто возьмет ситуацию под свой контроль. Сенсей всей душой надеялся, что команда номер семь не огребет по полной программе от той же Тсунаде–сама, потому как в гневе и с бодуна она могла не только послать нарушителей спокойствия красить заборы, но и что похуже придумать. Пробуя вернуться к тому, что он собирался делать до прихода гостей, Ирука попутно думал над тем, чтобы такого приготовить на обед. Мысль об обеде повлекла за собой еще одну, не менее важную. Сенсей хлопнул себя по лбу. Со всеми этими разборками, он забыл пригласить команду Хатаке на обед. *** До позднего вечера Ирука занимался домашними заботами. Идея поваляться на диване и почитать была отброшена, как не конструктивная. Закончив разбор бумаг, и вычистив квартиру почти до кристального блеска, сенсей расслаблялся просмотром старого фильма. Ложась спать, он постарался выкинуть из головы все тревожные мысли, особенно те, которые касались команды номер семь и Хатаке Какаши. Иначе неминуемо в голову полезут кошмарные картины того, как они разобрались с Докюго–сан. И это несмотря на то, что директор заслуживал подобной взбучки, а еще лучше – смещения с руководящей должности, это был бы ему хороший урок. Будет знать, как пытаться решать за людей их будущее. Уже засыпая, Ирука пообещал себе, что он обязательно пригласит несносных подростков на обед, обязательно пригласит. Но тут его благородные мысли прервал оглушительный стук. Сквозь зубы проклиная того, кто посмел прийти к нему в такое время, чунин побрел открывать. Брошенный вскользь взгляд на часы показывал без пяти двенадцать ночи, ну и кто же этот полуночный гость? Кому он мог понадобиться в столь поздний час? Впрочем, кто бы он ни был, Ирука решил, что человек должен иметь серьезные основания для визита, иначе кому–то не поздоровится… Неизвестный стучал так, будто задался целью выбить дверь. Ну, если это не Наруто, то кое–кто нарвался на хорошую ругань. – Х–Хокаге–сама? – раздражение и сон пропали. Ирука в изумлении глядел на женщину, попутно решая, а не сошел ли он с ума. – Добрый вечер, Ирука–кун, – улыбаясь, пропела Тсунаде. Чунин подумал, что уместнее было бы сказать не «добрый вечер», а «доброй ночи», но спорить с Хокаге, знаете ли, может быть чревато не самыми приятными последствиями. – Простите, Хокаге–сама, просто не ожидал вас увидеть…, – запинаясь, пробормотал чунин, – А что случилось? – Ирука, – устало вздохнула женщина, – у тебя на пороге стоит человек, ты случайно не слышал, что держать гостей на пороге не вежливо, а? – добродушно усмехнулась Тсунаде. Сенсей непонимающе сморгнул, потом залился краской как помидор. – Ой, входите, пожалуйста! Я просто не до конца проснулся, вот и торможу… Годайме покачала головой и, фыркнув, заметила, что в его возрасте болеть склерозом преступление. Ирука кивнул, соглашаясь, но, проходя следом за Хокаге в гостиную, он ощутил себя странно беспомощным. Сенсею отчаянно хотелось, чтобы этот неожиданный визит Тсунаде–сама оказался сном. Просто сном, такая реальность выбивала у него почву из–под ног. И ему это безумно не нравилось. Тсунаде же не обратила на его нервозность ровным счетом никакого внимания. Женщина по–хозяйски устроилась на диване, на котором утром восседала команда Какаши, и ждала, когда чунин выйдет из ступора. Надо заметить, что Тсунаде и в самом деле забавляла растерянность подчиненного, но не настолько, чтобы этим злоупотреблять. – Ну? У тебя есть что–нибудь выпить? – Одну минуту! – Ирука ринулся на кухню и в рекордно короткие сроки приготовил чай. Пока вскипал чайник, он немного успокоился и теперь строил догадки о цели визита Хокаге. Ну, не чаю же она пришла попить, ей богу! Интуиция подсказывала, что Наруто мог воплотить свою угрозу в жизнь. Мальчишка таки достал Тсунаде до того, что Годайме решила разобраться с проблемой, пока Узумаки своей кислой физиономией не свел её в могилу. Версия вторая тоже не прибавляла хорошего настроения. Какаши–сенсей мог переусердствовать в разговоре с Докюго–сан… А это уже не шутки. К горлу подкатил комок, только бы все обошлось. Ему только лишнего стресса не хватало. Тсунаде посмотрела на чай как на экзотический яд. Поморщившись, она одарила Ируку выразительным взором прожженного алкоголика. – Ирука, а у тебя нет ничего покрепче? – К сожалению, нет, Хокаге–сама. Я не держу в доме спиртного, – покачал головой чунин. – Трезвенник? В принципе, это хорошо, здоровее будешь, – одобрительно произнесла Тсунаде и пододвинула к себе чашку с чаем. Пару минут они в тишине пили чай – то ли Годайме решила его поддразнить и сознательно усиливала интригу, то ли просто решала с чего начать. Учитывая характер Хокаге, верными могли быть оба варианта. – Знаешь, у меня сегодня был отвратительный день, – как бы издалека начала рассказывать Тсунаде, на Ируку женщина даже не взглянула. Её безумно увлек желтый диск луны за окном. Сенсей недоуменно поднял взгляд, не совсем понимая, к чему она клонит, но прерывать Годайме не стал. – Ирука, ты догадываешься, почему у меня был такой день? – безмятежно спросила Хокаге. Сенсей отрицательно пожал плечами. – Потому что с самого утра ко мне в офис приходили люди. С жалобами, – женщина на мгновение прервалась, чтобы сделать глоток чая, – Приходили все кому не лень. Начиная с родителей, преподавателей академии, твоих бывших учеников, работников штаба – и заканчивая простыми шиноби, которые не смогли побороть в себе желание пройти мимо моего кабинета. Черт, ко мне в офис даже семилетки притащились. А теперь попробуй представить, какой стаял галдеж в кабинете, когда вся эта братия начала хором говорить, не обращая внимания, что они, в общем–то, перебивают друг друга. А все дело в том, что людям не понравилась новость о твоем увольнении, – Тсунаде устало потерла переносицу. Ирука же от удивления челюсть уронил, услышать подобный рассказ он не ожидал. – Я бы не отказалась их выслушать, но они так увлеклись в требовании вернуть тебя в академию, что в какой–то момент мне показалось, что дорогие шиноби не оставят от моего офиса камня на камне. А Какаши вообще превзошел все ожидания, таким злющим я его не видела очень давно. Не знаю, в курсе ли ты, но ему вовсе не безразлична твоя судьба, – Хокаге выразительно подмигнула Ируке, после чего сенсей подумал, что теперь на его щеках можно чайник кипятить. Не сумев справиться со смущением, он отвел взгляд от смеющихся глаз Тсунаде. Его не прельщала перспектива видеть Годайме в роли свахи между ним и Копирующим. С Тсунаде станется, особенно, если при этом в голову женщины придет идея устроить тотализатор с принятием ставок. Может, за пределами Конохи она и была известна как великая неудачница, но в родной деревне, да еще когда ставки принимала она сама, выигрывала Хокаге с завидным постоянством. И дело тут было вовсе не во внезапном везении Годайме в «азартных» играх, а в её полномочиях главы деревни. Ирука почувствовал, что попал – уж коли Тсунаде–сама решила, что они с Какаши влюблены друг в друга. – Но он не был единственным, – мягко добавила Хокаге, и Ирука невольно улыбнулся в ответ. – В Конохе много людей, которым ты не безразличен, Ирука. Сенсей не знал, куда спрятать глаза. Представить, как огромное количество людей пришли в офис Годайме протестовать против увольнения Ируки… Это надо же было на такое решиться. Он, конечно, знал, что далеко не все будут согласны с решением директора, но чтобы столько народу… У него в голове это не укладывалось. – Лично я была удивлена услышать такие необычные новости, – улыбка Тсунаде потускнела, – Особенно мне не понравилось, что такое важное решение принималось без моего участия. Мне, как Хокаге, очень не нравится, когда кто–то начинает заниматься самоуправством. В гостиной повисла неловкая пауза. Ирука размышлял над тем, что сказать – и стоит ли вообще говорить? Видно же, что Хокаге еще не все сказала, перебивать её учителю не хотелось. – С трудом, выгнав из своего офиса Какаши и Наруто, я пошла в академию. Захотелось поговорить по душам с директором, – иронично проронила женщина. – От него мне пришлось пройтись по домам некоторых твоих учеников. Ирука вздрогнул, картина того, как Годайме поговорила с директором, а потом прошлась «по гостям» в самые уважаемые кланы Конохи… Слава ками, что он при этом не присутствовал. Сенсею были дороги его нервы. – Я знаю, что после всего случившегося ты вряд ли захочешь вернуться к преподаванию, – тихо проговорила женщина. – Но если все–таки решишься, будут счастливы не только твои ученики. Сенсей уставился на Хокаге в немом изумлении. Мысль о том, чтобы вернуться в академию, сбрасывала в кровь ударную дозу адреналина. Вернуться к маленьким монстрикам, которым он напоследок задал внушительное по объему домашнее задание вкупе с сочинением… Снова допоздна проверять контрольные, самостоятельные, «домашки» – что может быть лучше?! – Короче говоря, ты можешь выходить на работу уже завтра утром, – Годайме заметила, как он обрадовался возможности вернуться к любимой работе. Передумав кивать, Ирука повернул свою сияющую физиономию к Хокаге. После его увольнения прошло меньше суток, а он по совести, не отказался бы от выходных. За пару дней его любимые ученики не разнесут академию, так что… – Я с удовольствием вернусь к преподаванию, Тсунаде–сама, – не скрывая радости, улыбнулся Ирука, – Но я бы хотел попросить несколько дней выходных. Не много, скажем, до понедельника, можно? – Можно конечно, – разрешила Тсунаде, гадая о причине неожиданной просьбы чунина. – Я рада, что мы решили проблему, – вставая, произнесла Хокаге, – но это был долгий день, мне срочно надо расслабиться… в ближайшем баре, – последнее женщина пробормотала себе под нос. На душе Годайме было спокойно и уютно, а это стоило того, чтобы обмыть. – Спокойной ночи, сенсей, – попрощалась с ним Тсунаде. – Спокойной ночи, Хокаге–сама. И… спасибо. За все. Женщина улыбнулась ему, и улыбка эта шла от всей души, от самого сердца. – Передай Какаши привет от меня, – подмигнула чунину Тсунаде, беря курс к бару за углом. Ирука не стал спрашивать, при чем тут Копирующий, но решил, что узнает об этом завтра. Например, от самого Хатаке. В принципе, такие мелочи сенсея в данный момент не волновали, его больше волновал тот факт, что он по–прежнему является учителем академии. Настроение подскочило до невообразимых высот…