Эликсир бессмертия

Цай Линь старался отдышаться. Частью сознания он понимал, что проклятый сон наконец-то закончился, и это несказанно его радовало. Хватая ртом воздух, юноша глотал его так неистово, что снова и снова захлёбывался в приступах кашля. Он не тонул, но его грудь горела огнём, а на кончике языка по-прежнему чувствовался вкус морской воды. К счастью, длилось это недолго: не прошло и пары мгновений, как его дыхание стало восстанавливаться, а солоноватый привкус во рту сменился на горечь лечебных трав. — Вот так, дыши… — кто-то обнял Цай Линя за плечи и стал гладить по спине. Любого другого человека подобные прикосновения должны были успокоить, но бродяга не привык полагаться на других. — Не трогай меня. — отпихнув мужчину, юноша стал тереть глаза. Казалось, кто-то насыпал в них песка, и теперь они нещадно щипали, а слёзы ручьями лились по щекам. — Вот дерьмо, я вообще видеть-то смогу? Убрав руки, Цай Линь сморгнул солёную влагу с ресниц и поднял голову. Сначала он не видел ничего, кроме размытых пляшущих пятен, но вскоре все они собрались вместе, образовав чёткую картинку. Осмотревшись, юноша заметил, что по-прежнему находился всё в той же клетке. Вот только сверху деревянную решётку накрыли плотной тканью, а составляющие ему компанию девушки куда-то исчезли. Но бродяга не успел насладиться одиночеством, так как понял, что место красавиц занял Сюй И. Наёмник самодовольно ухмыльнулся и помахал юноше. — С возвращением в мир живых! — потянувшись вперёд, этот доставучий мужчина вытащил из кармана кусок ткани и стал вытирать мокрые щёки нищего. — Ба! Линь-эр, ты опять ревёшь?! Хватит уже, я и так извёл на тряпки свою рубаху, не заставляй портить ещё и нижние штаны! После приснившегося ему кошмара бродяга был особенно раздражителен, а слова и действия наёмника довели его до черты. Наплевав на собственную слабость, Цай Линь ударил Сюй И, и тот упал навзничь. — Вот же… зачем я только двигался? Тихо застонав от боли, железным обручем сдавившей его виски, юноша покачнулся, а затем лёг обратно на подстилку из соломы. Слабость и тошнота накатывали на него волнами. Внутри же всё кипело от нестерпимого жара. В какой-то момент Цай Линю даже показалось, что ещё немного, и все его внутренности испекутся подобно брошенному в угли батату. Однако состояние собственного тела мало волновало Цай Линя, и вместо того, чтобы продолжать жаловаться на здоровье, он посмотрел на Сюй И. Тот лежал на полу клетки с на редкость уродливым выражением лица. — Эй, ты вообще как попал сюда? Ключи ведь были у меня? — пошарив за пазухой, нищий не нашёл их и на всякий случай проверил рукава, но связки не обнаружилось и там. Цай Линь пришёл к выводу, что наёмник вытащил ключи, когда он уснул. Подобная небрежность была ошибкой юноши, и теперь он должен был разгребать её последствия, а именно болтать с доставучим Сюй И. Бродяга устало ущипнул себя за переносицу. — Ладно, можешь не отвечать. Лучше скажи, что ты вообще забыл в клетке? Решил тоже податься в рабы? — А ты не догадываешься, Линь-эр? — приподняв бровь, поинтересовался наёмник. — Понятия не имею, так что просвети. — стирая со лба пот, который едва ли не заливал глаза, Цай Линь посмотрел на Сюй И. Тот с крайне бестолковым видом сел. — Ты неделю провалялся с лихорадкой, хныча и зовя то папочку, то мамочку! Как думаешь, кто ухаживал за тобой всё это время? Кто отпаивал лекарствами и кормил с ложечки? Конечно же, это был я, твой старший брат! Но что я получил взамен?! Ты даже не сказал мне «спасибо», неблагодарный! Сюй И сложил руки на груди и нахмурился. Вот только от этих гримас настолько сильно несло наигранностью, что не почувствовать её кислый запах было просто невозможно. Очевидно же, наёмник сделал всё, чтобы Цай Линь остался у него в должниках и помог с чем-то. Бродяга не любил ходить вокруг да около, а потому, убрав прилипшую к мокрому лбу чёлку, прямо спросил: — Выкладывай: чего тебе нужно? — Не понимаю о чём ты. Я со всей искренностью, а ты… Больше не проронив ни слова, нищий нащупал рукой первый попавшийся предмет и запустил его в Сюй И. Им оказалась пустая глиняная чаша. Быстро пролетев вперёд, она с грохотом врезалась в деревянный прут клетки и разлетелась на куски. — Проклятье! Цай Линь, ты точно сумасшедший! — Нет, просто думаю головой, а не задницей. — юноша смерил возмущённого командира мрачным взглядом. Он видел, что тот снова хочет начать увиливать. — Если я не прав, то, пожалуйста, объясни мне: какой смысл доблестному командиру обхаживать какого-то грязного бродягу? Я, возможно, и поверил бы в «благородство» и «добродетель», если бы ты просто приказал своим людям подлечить меня, чтобы я не умер раньше времени, но вся эта игра в братьев… Скажи, разве я похож на полоумного? Сюй И не сводил с Цай Линя тяжёлого взгляда и молчал. Последний же, совершенно не испугавшись, принялся массировать свои виски, надеясь таким образом хоть немного унять головную боль. — Отлично, мерзавец! Хочешь правду? Будет тебе правда! — Сюй И махнул рукой, на этот раз полностью отказываясь от притворства. — Так и есть: мне кое-что от тебя нужно! Стоило только наёмнику открыться, как напряжение будто покинуло его: поза мужчины стала более расслабленной, а в раскосых глазах проглядывалось облегчение. С первого взгляда становилось понятно — наёмник не являлся лжецом и старался одурачить Цай Линя только из-за острой необходимости. Осознав это, бродяга, решил дать командиру шанс. — Рассказывай. Сняв с пояса флягу с крепким вином, Сюй И сделал несколько больших глотков и передал её юноше. Тот приподнялся и, взяв из чужих рук сосуд, также приложился к горлышку. Сладкий напиток, скатившись по горлу, мгновенно обжёг пустой желудок и ударил в голову. — Я хочу, чтобы ты проник в один бордель и помог мне вытащить оттуда моего… хм, одного человека. — Хах, вот теперь я верю, что ты серьёзен: сразу вывалил на меня суть дела. Что же… — Цай Линь сделал ещё глоток и, слегка поморщившись от крепости напитка, произнёс: — Я отказываюсь. — Отказываешься?! Но почему? Если всё получится, то я щедро заплачу тебе… нет, я буду обязан тебе всю оставшуюся жизнь! Брат Линь, прошу, помоги мне! Хмыкнув, нищий посмотрел на Сюй И, который ни с того ни с сего принялся кланяться, разбивая твёрдым лбом дно клетки. Это было действительно забавно: ещё мгновение назад наглец ругался и угрожал, но сейчас, когда всё тайное стало явным, он готов был унижаться. И всё ради того, чтобы вытащить своего человека из борделя. Что сказать? Такая наивность и глупость действительно подходили дураку Сюй И! Цай Линь отвёл взгляд в сторону и едва заметно нахмурился. Он не мог больше спокойно смотреть на эти нескончаемые поклоны. — Жить среди людей так хлопотно! — затолкав поглубже отголоски воспоминаний, снова замелькавших на краю сознания, юноша махом допил вино. — Прекрати. Я отказываюсь не из-за того, что не хочу помочь, а потому, что не могу. Видишь ли… мне нельзя оставаться на одном месте надолго, особенно если это крупный город. Так что просто выбери другого человека — и дело с концом! Цай Линь бросил флягу Сюй И и лёг набок. Он не собирался менять своего решения, и даже угрозы не могли переубедить его. Вскоре это понял и наёмник. Сев, он с удручённым видом поднял брошенную флягу и принялся задумчиво крутить её в руках. — Выбрать другого человека не получится. Этот бордель — необычное место. Управляющий очень избирателен, и попасть туда сложно. Когда я увидел твои волосы, то подумал, что у меня появился шанс, но… хэх… ладно, я не буду больше просить. Справлюсь как-нибудь сам. Слегка разочарованный, Сюй И махнул рукой и натянул на лицо широкую, совершенно неестественную ухмылку. В клетке повисла неловкая тишина, но ни командир, ни уж тем более бродяга не решались её нарушать. В данный момент каждый из них думал о своём. Так, в молчании, они провели в компании друг друга около получаса. Всё это время повозка тряслась и грохотала, а тянувшие её лошади тихо фыркали, шагая вперёд. Но даже этот шум не смог побороть сонливость, навалившуюся на Цай Линя. Он всё ещё не оправился после лихорадки и принялся клевать носом. Вскоре Сюй И надоело наблюдать за этим, и он похлопал бродягу по ноге. — Поспи, пока есть возможность. Не думай, что тот, кто тебя купит, будет так же заботлив, как я. Цай Линь на мгновение приоткрыл свои затуманенные глаза и повернулся к наёмнику — Считаешь, что если и дальше будешь проявлять заботу, то я соглашусь? Нет, братец, в этом мире я ненавижу только две вещи — вонючий тофу и ложь. Так что не ставь мне эту дрянь на стол, не ври, и я буду относиться к тебе как к самому близкому другу. — Но я… — Сюй И, заказчики зовут тебя! Громкий окрик заместителя Сунь оборвал командира, и тот не стал продолжать вести этот бессмысленный диалог. Вместо этого он, кряхтя, поднялся на затёкшие от долгого сидения ноги и, бросив напоследок взгляд на нищего, молча вышел наружу. Он даже не подумал повесить на двери замок, чем задел бродягу за живое. — Мог бы хоть клетку закрыть, а то вдруг я решу сбежать? Эх, правильно говорят: добрые люди — глупые люди! Вздохнув, бродяга просунул руку сквозь прутья клетки. Поймав пальцами кусок плотной ткани, он чуть приподнял её и посмотрел наружу. Как оказалось, обоз уже въехал в город и сейчас проезжал по торговому кварталу. Запах специй, морепродуктов и готовящейся еды пощекотал кончик носа Цай Линя, пробуждая чудовищный аппетит. Юноша судорожно сглотнул набежавшую в рот слюну и отпустил ткань. — Поесть бы… Через некоторое время клетка остановилась, но Цай Линь нисколько не удивился: вполне ожидаемо, что живой товар привезут туда, где его можно было продать — на рынок. Слушая крики женщин и ругань мужчин, которых вытягивали из повозок, нищий не беспокоился. Сейчас его мысли вообще были очень далеки от всего, что не касалось еды. Так что он даже с некоторым нетерпением ждал, что за ним придут. Чем быстрее его продадут, тем быстрее накормят. Вот только время шло, а к нему так никто и не пришёл. Раздосадованный тем, что других рабов уже наверняка обеспечили едой, юноша решил выйти сам, но тут лошади тронулись и повезли его дальше. — Что за чертовщина? — схватив край полотна, прячущего его от других, словно какую-то диковинную птичку, Цай Линь крикнул: — Сюй И, если и правда решил продать меня на рудники, то хоть накорми. Ответом бродяге послужила тишина, но это никак его не устраивало. — Ублюдок, если я умру от голода, то ты не выручишь за меня и медяка. Вдруг ткань приподнялась, и чья-то рука просунула внутрь большую лепёшку. Цай Линь с пугающей скоростью выхватил её и разом запихнул себе в рот. На то, чтобы прожевать слегка зачерствевшую выпечку, у бродяги ушло немало времени, но когда еда попала в его пустой живот, то из глаз покатились слёзы облегчения. — Как хорошо. Сильный голод по-прежнему мучил юношу, но лепёшки хватило, чтобы хоть немного прояснить его разум и дать сил изнурённому телу. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — раздался голос рядом с клеткой. Цай Линь легко узнал по голосу Сюй И. — Конечно! — нетерпеливо облизав губы, нищий торопливо добавил: — Дай ещё! Наёмник усмехнулся. — Вот же сукин сын! Я надеялся на благодарность! — Я буду очень благодарен, если ты заткнёшься и дашь мне ещё одну лепёшку! Повисла тишина. Она очень не нравилась Цай Линю. Наёмник же не мог просто так уйти и оставить его без еды? — Эй, Сюй И, я же просто пошутил… ты можешь не затыкаться, но… Под ткань вновь просунулась загорелая рука, но на этот раз она держала не одну, а две лепёшки. — Больше не проси. Это последние. На этот раз Цай Линь не стал выхватывать выпечку, а осторожно взял. Оперевшись спиной на деревянные прутья, он начал по кусочку отрывать от лепёшки и закидывать себе в рот. — Спасибо. Мужчина за тканевым покровом весело фыркнул. — Можешь не благодарить. Я дал их тебе только для того, чтобы ты не завывал, как голодный призрак. Бродяга слегка улыбнулся. — Считай, ты смог купить моё молчание. Сюй И на несколько минут задумался, а потом неожиданно спросил: — А я могу купить твою помощь? Поджав губы, бродяга закинул в рот остатки второй лепёшки и с особым удовольствием облизал каждый палец. — Боюсь, что нет. — Даже за кусок говядины? Цай Линь мгновенно представил вкус сладкого от жира и острого от специй мяса и едва не поперхнулся слюной. Он был готов на многое за еду, но вот уничтожить целый город… — Н-нет. — слова с трудом срывались с губ нищего, а сам он едва ли не рыдал, произнося их. Командир наёмников вновь рассмеялся, и на этот раз в его смехе звучало облегчение. — Хорошо, что ты отказался. Не знаю, где смог бы достать говядину. — Я передумал! Согласен на говядину. — бродяга ухмыльнулся, намеренно поддразнивая наёмника. Но тот не растерялся и ответил: — Поздно. Нужно было сразу соглашаться. Продолжая дурачиться, мужчины ехали вперёд. Постепенно шум торгового района стих, и Цай Линь серьёзно задумался о том, куда же его везли. Из слов Сюй И выходило, что его определят или на рудники, или в бордель. Конечно, существовала вероятность того, что командир решит оставить его в своём отряде, но она была так мала, что нищий даже не рассматривал её. — Вот мы и приехали. — вдруг подал голос наёмник. — Сиди тихо и не устраивай проблем. Я сейчас вернусь. Цай Линь услышал звон и стук и предположил, что мужчина спешился. Вскоре это подтвердил и звук удаляющихся шагов. — С чего я вообще должен тебя слушать? Теперь, когда бродяга немного поел и отдохнул, он собирался использовать представившийся ему шанс и уйти. Поднявшись на ноги, он подошёл к выходу из клетки и дёрнул дверь. Ничего не произошло, и только звон цепей говорил о том, что Сюй И всё-таки запер её. — Вот же негодяй: обвёл меня вокруг пальца. Я-то поверил, что он действительно меня не запер. Что же… — юноша раздражённо цыкнул и, подняв ногу, собирался ударом ноги разбить если не цепь, то хотя бы дверь, но тут услышал, как кто-то произнёс: — Ах, надеюсь, на этот раз ты привёз что-то стоящее! — Не сомневайтесь. Один из говоривших был Сюй И, а вот кому принадлежал другой голос, Цай Линь не знал. Однако времени на рассуждения не было: мужчины шли к его клетке, по всей видимости, намереваясь осмотреть товар! Не желая быть пойманным на попытке побега, бродяга кинулся к месту, на котором лежал, и упал на соломенную подстилку. Как оказалось, он среагировал вовремя, ведь в следующий момент кто-то сдёрнул ткань с клетки, и солнечные лучи проникли внутрь. Больно резанув по глазам, они ослепили юношу, вынуждая его свернуться клубком. — Вот это да! Они настоящие? — вновь раздался незнакомый голос, но на этот раз совсем рядом с юношей. — Учти, если это какая-то крашеная дрянь, то дорога в моё заведение для тебя будет закрыта. Понял, Сюй И? Наёмник тяжело вздохнул и ответил: — Прежде чем привезти его вам, я всё проверил. На лобке и подмышках тоже золотые волосы. Это не обман. — Чудно! Чудно! — на этот раз холодный тон незнакомца немного смягчился. — В нашем деле новости о диковинках расходятся очень быстро. Удивительно, что никто из моих конкурентов ещё не знает об этом юноше. — Управляющий Чи, не стоит переживать. Я позаботился обо всём. Незнакомец вопросительно приподнял бровь, и Сюй И вынужден был подробнее рассказать о произошедшем. Как оказалось, после того как бродяга уснул, наёмник забрал у него ключи и перевёл девушек в другую клетку. Избавившись от повышенного внимания нанимателей, которые только и ждали, чтобы вкусить прелести женских тел, командир сообщил работорговцам, что у нового товара серьёзная болезнь. Во избежание распространения заразы было принято решение накрыть клетку тканью. Тут, к слову, мужчине очень помог сам юноша — хныча и жалобно постанывая, он напрочь отбил у работорговцев желание проверять что-либо и фактически передал себя в заботливые руки наёмника. Управляющий Чи покачал головой. — Удивительно! Ты так ловко всё провернул! И что, никто из работорговцев не предложил убить «больного»? Сюй И хмыкнул. — Им было не до того. Я отправил своего помощника к ним в качестве компании. Сунь Бао может пить вино бочками и не пьянеть. — Отлично! В этот раз ты постарался на славу! Двое мужчин посмотрели на лежащего на кучке соломы юношу. Грязный, в своих изношенных одеждах, тот выглядел жалким и ничтожным, но яркий блеск прядей завораживал настолько, что потрёпанный внешний вид становился незначительной мелочью. — Это значит… — Да, я куплю его. — управляющий Чи задумался. — Скажем… двести серебряных монет! А? Что думаешь? Этот старик по-настоящему щедр сегодня! Едва ли не дрожа всем телом, Сюй И широко улыбнулся и чуть хриплым от волнения голосом произнёс: — Да, управляющий Чи действительно добр! Этого серебра мне как раз хватит, чтобы выкупить Юн Гуанмина. Управляющий Чи слегка нахмурился и покачал головой. — Что? Выкупить? Сюй И, как я могу отдать тебе эту лисицу так дешево?! Он каждую неделю приносит мне по пятьсот серебряных монет! Когда я называл цену, то говорил о золоте, сынок… Улыбка застыла на лице наёмника, вот только в ней больше не чувствовалось ликования человека, сорвавшего звезды с небес. Казалось, в одно мгновение все мечты и чаяния мужчины рухнули, а долгожданная награда за старания, которая уже была в его руках, выскользнула и растворилась в воздухе, как сон. — Управляющий Чи, в прошлый раз вы точно говорили о серебре. Я не мог ошибиться! — Мальчишка, ты думаешь спорить со мной? — собеседник наёмника начинал злиться. — По-твоему, я не помню, что говорил? Из клетки раздался сухой смешок, и мужчины, замолчав, посмотрели на того, кто его издал. За время их довольно продолжительной беседы Цай Линь уже успел привыкнуть к солнечному свету и теперь сидел на соломе, подпирая рукой подбородок. Ему было даже интересно наблюдать за развернувшейся перед ним драмой, а в особенности за тем, как надежда, горящая в глубине глаз его командира, сменилась отчаянием. Подумать только! Этот дурень Сюй И решился обменять одного человека на другого, но даже не подумал, о том, что вторая сторона не заинтересована в этом! Ну, разве могли быть на свете такие глупые люди? Мрачно улыбнувшись, нищий покачал головой и с жалостью посмотрел на наёмника. Тот стоял рядом с тучным управляющим и выглядел совершенно разбитым. Толстяк, по всей видимости, уже давно водил Сюй И за нос, а командир только и рад стараться! Интересно, сколько лет тот лелеял мечты, которым не суждено было сбыться? Цай Линь вздохнул и состроил на лице скорбное выражение. На самом деле, ему было откровенно плевать на то, что его продали: за годы странствий он давно привык к этому. Не сосчитать, сколько раз юноше вонзали нож в спину. Причём как в прямом, так и в переносном смысле. Однако это был первый раз, когда он попался в руки настолько глупому человеку. Это уязвляло самолюбие юноши. Решив, что если он оставит всё как есть, то опозорит себя, Цай Линь скрепя сердце вынужден был принять предложение командира. Так, по крайней мере, плен и продажа в бордель выглядели, как часть хитрого плана. Подняв голову, Цай Линь посмотрел на командира. Раз он принял решение, то оставалось только сообщить о нём наёмнику. Вот только при управляющем нужно было сохранять определённую осторожность. — Сюй И… Нищий подобрался к краю клетки и протянул руку между её прутьями, будто отчаянно хотел коснуться мужчины. Но тот стоял слишком далеко, и достать до него бродяга попросту не мог. Сделав вид, что огорчился, юноша уронил протянутую кисть и пустил скупую мужскую слезу. — Милый, ты всё-таки решил продать меня? Ах, подожди, ничего не объясняй, это неважно. Я не буду злиться на тебя, но взамен прошу — подойди! Мне хочется поблагодарить тебя за всё, что ты сделал… — заметив, что разочарованный в жизни Сюй И уныло поджал губы, юноша едва не разразился потоком брани. К счастью, он успел вовремя взять себя в руки и, опустив ресницы, дрожащим, словно пламя свечи на ветру, голоском спросил: — Братец Сюй… неужели наша близость ничего для тебя не значила? Подари мне поцелуй напоследок — и я прощу твою ложь. Услышав это, наёмник так удивился, что даже вышел из своего ступора и поперхнулся слюной. Закашлявшись, он, не в силах ничего сказать, поднял руку и принялся махать ей, таким образом пытаясь отрицать связь между ним и Цай Линем. Но тут на помощь последнему неожиданно пришёл управляющий Чи. Заулыбавшись, он похлопал красного, как закатное солнце, наёмника по плечу и произнёс: — Хо-хо, Сюй И, а ты, оказывается, ох как непрост! Сначала лис, а теперь этот парнишка… что же, дам вам время перекинуться наедине парой фраз. — мужчина развернулся и пошёл к высокому, украшенному резьбой, двухэтажному зданию. Вот только он не вошёл сразу, а остановился на пару мгновений у самого входа. — Обычно я не позволяю всякому сброду посещать дом, но так как ты много сделал для меня, то можешь приходить как стемнеет. Главное, не забудь принести деньги. Раз уж продал любовника, то теперь нужно платить за его внимание. Проследив за тем, как управляющий Чи ушёл, мужчины переглянулись. Бродяга добродушно оскалился и поманил наёмника пальцем. Последнему это не понравилось, и он, поборов наконец кашель, нахмурился. — Цай Линь, что за жесты? Я тебе что, собака? Отважный командир произнёс эти слова с серьезным, даже несколько угрожающим видом, но по какой-то причине не спешил подходить. Словно защищаясь от запертого в клетке юноши, он нахмурился и сложил руки на груди. Это, несомненно, придавало такому крупному мужчине внушительности, но она ничего не стоила для Цай Линя. В данный момент он очень хотел взять и стукнуть по глупой головешке Сюй И чем-то тяжёлым. — Нет, ты хуже собаки! Она хоть команды понимает, а ты — нет! Иди сюда, пока я не передумал помогать тебе! Отношение мужчины мгновенно поменялось, и он торопливо подошёл. Приблизившись настолько, что от этого даже нищему стало слегка неуютно, мужчина схватился за прутья клетки. — Ты правда поможешь? — Эх, ну когда же ты перестанешь задавать такие дурацкие вопросы? Разве я только что это не сказал? — Цай Линь всё же не сдержался и ударил резко поглупевшего наёмника по голове. — Тук-тук, куда делся тот интриган, который вынудил меня согласиться на эту дурацкую затею? С ним куда приятней и легче вести дело, чем с влюблённым идиотом… — Кто влюблённый?! Я влюблённый?! Глядя на наёмника, как на слабоумного, молодой человек схватил его за ворот одежды и собирался хорошенько встряхнуть, но тут неожиданно почувствовал на себе чей-то взгляд. Цай Линь всю сознательную жизнь убегал от преследователей и был очень чувствительным к подобного рода вещам. Подняв голову, он скосил глаза и посмотрел именно туда, откуда за ними следили. Как ни странно, но шпион расположился на втором этаже дома, в котором скрылся управляющий. Стоя у окна, незнакомец сознательно прятался в густой тени, но бродяга всё же смог разглядеть, что волосы и кожа у этого человека были цвета полной луны — серебристо-белые. — За нами следят и, вероятнее всего, по приказу управляющего. — создавая видимость, что их страстное прощание было в самом разгаре, юноша приобнял наёмника за талию и притянул того ближе, отчего носы мужчин едва не соприкоснулись. — Учти, у тебя на исполнение плана есть всего три дня. Если по истечении этого срока ты ничего не предпримешь или провалишься, я уйду один. Сюй И быстро кивнул. — Хорошо, у нас не так много времени, так что перейдём сразу к сути. Расскажи, как выглядит твой человек, чтобы я смог найти его и предупредить. Искренне радуясь тому, что в его, казалось бы, безвыходном положении появился проблеск надежды, Сюй И не стал ничего скрывать и торопливо произнёс: — Его зовут Юн Гуанмин. Он хули-цзин, поэтому его внешность… думаю, ты сразу узнаешь его, как увидишь. И да, в правом ухе у него серьга в виде капли из нефрита. Я подарил её, когда… Закатив глаза, Цай Линь заткнул рот мужчины своей ладонью и снова взглянул на окно. Человека, следящего за ними, уже не было, и это немного успокоило юношу. Отпустив наёмника, он сел на пол и поморщился от яркого солнечного света. — Избавь меня от ненужных подробностей, меньше всего я хочу знать про твои похождения. Лучше иди к тому толстяку и получи деньги, но даже не думай тратить оттуда ни монеты. Они мои! Как сделка будет заключена — уходи. Вернёшься ночью и потребуешь позвать меня. Надеюсь, к тому времени я смогу договориться с невесткой и передам тебе послание от него. — Невесткой? Осёл, не смей так называть Юн Гуанмина! Он… он… Настроение Цай Линя быстро испортилось и виной тому были не жар и вновь пробудившийся голод, а глупое поведение Сюй И. Поэтому вместо того, чтобы и дальше слушать возмущения, юноша поднял взгляд, который даже под ярким солнечным светом оставался колючим, и сухо бросил: — Проваливай, пока я не передумал. Наёмник сразу же замолчал и безропотно отправился исполнять возложенное на него поручение. Нищий же, утомившись, лёг на спину и устремил свой взор в небо. Там, будто лишённое век око, висело солнце. С презрением и злобой взирая на юношу, оно нещадно осыпало его лучами, явно желая спалить. Бродяга сощурился и цыкнул. — Как будто ты мне нравишься… Светило никак не ответило нищему и только продолжило своё дело. В это время мимо клетки Цай Линя прошли две молоденькие служанки. Они вели разговор и то и дело вытирали блестящие от пота лбы. — Сегодня так жарко! — Да, у меня уже голова кружится! Нужно поскорее вернуться в тень! — Главное — не попасться на глаза управляющему. Ему-то нет дела до наших бед… — девица, как и бродяга до этого, подняла голову и, прикрывшись от солнца ладонью, пробормотала: — Ох, что же случилось? Ещё вчера дул такой приятный прохладный ветер и капал дождь, а сейчас печёт. Не слишком ли это для конца осени? Вторая служанка тяжело вздохнула и покачала головой. — Так не должно быть. Возможно, кто-то прогневал Небеса. Давай вечером сходим в храм и помолимся? Красавицы зашли внутрь уже знакомого здания, и бродяга больше не мог слышать их, но это ему было и не нужно. Он не только знал о странном изменении погоды намного больше, чем любой другой человек, но и был в курсе того, что это только начало. Жара не спадёт даже зимой, а дожди и вовсе перестанут идти. Не пройдёт и недели, как реки пересохнут, а урожай начнёт гибнуть. Поразительно, но причину этого бедствия служанки угадали — в город привели человека, которого покарали Небеса. С задумчивым видом Цай Линь вытянул руку вверх и, расставив пальцы в стороны, попытался «схватить» солнце. Это было просто небольшое развлечение, которое могло скрасить томительное ожидание. В глубине души юноша так сильно устал от иссушающего его тело и душу зноя, что с радостью украл бы с небосвода светило и разбил бы его. — Проклятье, может, просто сдаться? Сколько можно убегать… — Он там! Вытащите его из повозки, хорошенько отмойте и приведите ко мне. Кто же мог так нагло прервать терзания нищего? Конечно же, это был управляющий! По всей видимости, уже отправив Сюй И восвояси, он вышел на небольшой балкончик на втором этаже и, командуя уже знакомыми Цай Линю служанками, нетерпеливо потирал свои большие мясистые ладони. Девушки в сопровождении пары крепких мужчин подошли к клетке. Открыв дверцу ключом, они посмотрели на совершенно расслабленного юношу и тихо попросили: — Господин, не могли бы вы отправиться с нами?