Эликсир бессмертия

Цай Линь лениво повернул голову в сторону служанок и улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы. — Если красавицы просят, то как я могу отказать? — юноша сел, а после попытался подняться. Вот только, как бы он ни старался, у него ничего не выходило. Пошатнувшись в очередной раз, он со вздохом опустился обратно на кучу соломы. — Ох, милые, кажется, вам придётся мне немного помочь. Бродяга изображал беспомощного и слабого, преследуя сразу две цели: во-первых, так он хотел усыпить бдительность охраны, а во-вторых, хоть ненадолго прикоснуться к прекрасным цветам. Впрочем, его план с самого начала был обречён на провал. Вместо красоток к клетке подошли охранники. Открыв дверцу, один из них быстро забрался внутрь и грубо вытолкнул бродягу наружу. — Ох, — застонал Цай Линь, приземлившись на зад. — Больно! Подняв мокрые от слёз глаза, он посмотрел на балкон, на котором стоял управляющий, и горестно вздохнул. Неизвестно, подействовала ли на мужчину слишком уж очевидная манипуляция, или же он сам был недоволен действиями подчинённого, но толстяк вдруг нахмурился и крикнул: — Эй, вы, поосторожнее там! На его теле не должно быть ссадин или синяков — это сильно сбивает цену. — Прошу прощения, господин. Больше не решаясь проявлять жестокость при хозяине, охранники подхватили юношу под руки и потащили внутрь здания. Сначала Цай Линь послушно шёл сам, а потом решил, что устал. Застонав, он обмяк, вынуждая мужчин нести его на себе. Те хоть и выглядели недовольными по этому поводу, но не решались что-либо предпринимать. Пронеся бродягу через главное здание, они вышли во внутренний двор и свернули налево. Там, около пруда, располагался небольшой, выстроенный из бамбука, павильон. Цай Линь поднял голову и посмотрел на вывеску, висевшую над входом. На ней значилось «Купальня Красавицы, собирающей жемчуг». Нищий хмыкнул и, раздумывая над тем, что для такого невзрачного места выбрали слишком уж красивое название, позволил ввести себя внутрь. В павильоне не было ни души, и только несколько полных бочек с остывшей водой говорили о том, что тут вообще кто-то бывал. Бегло мазнув по ним взглядом, юноша заметил стоящую неподалёку печь. Сейчас она была растоплена, и от неё приятно веяло сухим жаром и ароматом горящих дров. — Господин, вам нужно раздеться. — служанка вошла следом за юношей и указала на бамбуковую ширму, расположенную слева от входа. Вот только не успел бродяга даже повернуть голову в нужном направлении, как его уже перенесли за перегородку и бросили. Рухнув на дощатый пол, Цай Линь второй раз за последний час отшиб себе зад. Впрочем, даже так, разве он мог быть неблагодарным? Как-никак эти двое несли его на себе всё это время и не жаловались. Чуть сощурив чёрные глаза, нищий улыбнулся и произнёс: — Спасибо. Не знаю, что бы я без вас делал. С высокомерным видом проигнорировав юношу, мужчины оставили его одного и пошли к подоспевшим служанкам. Практически сразу павильон наполнился бормотанием и тихим девичьим смехом. Слушая сальные шуточки, которые так и сыпались из уст охранников, Цай Линь покачал головой. Как ни странно, но осознание того, что он действительно попал в бордель, только сейчас накрыло юношу. Поднявшись на ноги, он стянул со своего тощего тела тряпье и бросил его на пол. Так как халата или хотя бы полотенца под рукой не оказалось, Цай Линь вышел из-за ширмы и голышом направился к подготовленной специально для него бочке. Болтовня тут же стихла, а взгляды присутствующих обратились к нему. Вот только всех заинтересовало не тощее тело бродяги, а то, что было чуть ниже его пояса. Цай Линь хмыкнул: он знал, что так будет. В месте, где превыше всего ценили музыку страсти, достойные инструменты обязаны были пользоваться особой популярностью. Не обращая внимания на зарумянившихся от смущения девиц, а также на покрасневших от негодования мужчин, он с лёгкой полуулыбкой забрался в бочку. Медленно опустившись в едва тёплую воду, бродяга не смог сдержаться и тихо застонал от удовольствия. Прошло уже слишком много времени с тех пор, как он в последний раз мылся, и теперь его потрескавшаяся от палящего солнца кожа радовалась влаге, подобно иссушенной земле, наконец дождавшейся ливня. — Ха-а… Желая ещё больше насладиться купанием, юноша нырнул под воду с головой и выпустил изо рта несколько пузырьков воздуха. Открыв глаза, он проследил за тем, как они, танцуя, помчались к поверхности и там исчезли. Когда же Цай Линь вынырнул и смахнул с ресниц мешающие нормально видеть капли, то заметил нечто удивительное. Охранники чудесным образом испарились, а их место заняли несколько девушек. С любопытством поглядывая на юношу, они держали в руках подносы со всевозможными сосудами и склянками. — Господин, мы поможем вам помыться. Переведя взгляд с кувшинов на красавиц, бродяга оценил внешний вид каждой и только после этого произнёс: — Позаботьтесь обо мне. Следующий час для нищего был подобен вознесению на небеса. Пять пар мягких, нежных рук тёрли, мяли и гладили его везде, нанося средства одно за другим. Особое внимание девицы уделили волосам молодого человека, и оттого теперь они сияли куда ярче солнца и на ощупь были подобны золотому шёлку. Сам же Цай Линь, отмытый от грязи и дорожной пыли, больше не походил на жалкого бродягу или старика. Черты его лица были правильными и изящными: прямые густые брови, сведённые к высокой переносице; чёрные глаза, по форме напоминающие листья ивы, и тонкая линия губ ярко демонстрировали мужественность и внутреннюю силу. Единственное, что портило Цай Линя — излишняя худоба. Из-за недоедания его лицо осунулось, отчего щёки впали, а высокие скулы начали сильно выпирать. Однако и это не было серьёзной проблемой. Стоило только как следует откормить юношу и дать ему отдохнуть, как он, несомненно, должен был превратиться из обтянутого кожей скелета в очень симпатичного молодого человека. — Господин, готово. — одна из девушек любовно провела по золотым волосам Цай Линя полотенцем, вытирая пряди. — Можете вылезать. Приоткрыв один глаз, нищий расслабленно улыбнулся и медленно выбрался из бочки. — Красавицы, после того, что вы сделали, я обязан жениться на каждой из вас. Служанки, покраснев, захихикали. Все понимали, что это шутка, но в глубине души искренне жалели, что не могли провести с новым рабом хотя бы ночь. Судя по тому, что они видели и даже трогали, эта ночь могла бы стать счастливейшей в их жизни. Чувствуя по этому поводу лёгкую досаду, девицы взяли полотенца и принялись вытирать юношу. Когда же на его теле не осталось и капли воды, пришла очередь одежды. Ханьфу цвета индиго отлично подошёл юноше, удивительным образом подчёркивая цвет кожи и волос. — Ах, вы выглядите прямо как молодой господин из знатной семьи! — промурлыкала одна красавица, поглаживая спину нищего. — Да! У вас такие длинные ноги… совсем не могу оторвать глаз! Наверное, вы хороши в боевых искусствах! — ахнула другая, поправляя пояс юноши. — Я тоже заметила эту военную стать! Может, вы внебрачный сын какого-то министра или генерала? — произнесла третья, невзначай прижимаясь большой упругой грудью к плечу бродяги. Слушая эти предположения, Цай Линь рассмеялся и ответил всем сразу: — Нет, нет и нет! Я обычный попрошайка, которому просто повезло. — Как жаль! — захныкали служанки. — Не пора ли нам идти? Управляющий, наверное, уже заждался… — произнёс Цай Линь, чувствуя, что ещё немного, и эти нежные цветы разорвут его на части. — Проклятье, этот толстяк вечно всё портит! — едва слышно проворчала одна из девиц, а затем уже громче добавила: — Господин, вам было трудно идти самому, позвольте я помогу! Схватив Цай Линя за руку так, что едва не сломала её, служанка сладко улыбнулась. — Х-хорошо, — запнувшись ответил нищий, и хотел было уже отправиться в путь, но тут ему преградили дорогу другие красавицы. Как и у любого здорового человека у Цай Линя было две руки, а это значило, что ещё одна девица могла «помочь» юноше. Проведя между собой небольшое соревнование, победительница растолкала других претенденток и резво подхватила нищего. — Всё, теперь мы можем идти! — Да… — кивнул Цай Линь, и золотистая чёлка выбилась из-за уха и упала на лицо. Нищий попытался освободить хоть одну руку, чтобы убрать её, но не тут-то было: служанки держали его ещё крепче, чем охранники. — Милые дамы… — начал было бродяга, но его уже никто не слушал. Две девушки потянули его на выход из павильона, а те, кому повезло меньше, просто шли следом. Чувствуя, как с каждым шагом красавицы прижимаются к нему всё сильнее, Цай Линь едва мог дышать. К счастью, эта мука закончилась сразу же, как только он попал в кабинет управляющего. Тут служанки не смели проявлять свой интерес и вынуждены были стоять в сторонке, скромно опустив глаза. Толстяк не торопился приветствовать гостей. Он сидел за большим столом и с нежной улыбкой поглаживал лежащую перед ним открытую книгу. Ведомый любопытством, Цай Линь заглянул в неё и увидел ряд имён, напротив которых стояли цифры. Заметив, что «любовью» толстяка являлась книга учёта, бродяга ничуть не удивился. — Итак, давай-ка посмотрим на тебя. — вздохнув, управляющий Чи неохотно отложил книгу в сторону. Подняв глаза на юношу, он внимательно осмотрел его снизу вверх, а после вынес вердикт: — Хм, намного лучше, чем я ожидал. Сними-ка одежду. В подобной ситуации любой уважающий себя человек стушевался бы и отказался выполнять возмутительную просьбу. Но Цай Линь давно забыл, как пишется слово стыд, а потому без лишних слов принялся раздеваться. Он ловко избавился сначала от верхней одежды, а затем и от белья. — Готово, господин. Управляющий Чи пару раз кивнул и с удовлетворением заметил, что купленный им юноша был послушен и совершенно не проявлял агрессии. Внутренне радуясь тому, что совершил неплохую сделку, толстяк принялся разглядывать тело юноши. Скользнув взглядом по худощавому торсу, он отметил удивительный факт: несмотря на то, что нищий явно жил на улице, борясь за выживание, на нём не было ни одного шрама. Да и кожа, хоть и была воспалена из-за солнца, выглядела весьма неплохо. Когда же управляющий Чи посмотрел ещё ниже, туда, где в обрамлении золотых волос находилось естество нищего, то его брови поднялись, а с губ сорвалось удивлённое «о». — Твой размер… хм, многим клиентам не нравится, когда их достоинство оказывается меньше, чем у наших мальчиков, но будет преступлением сделать что-то с этим красавцем, верно? — Этот недостойный благодарен управляющему Чи. Мне не хотелось бы лишиться моего друга. Как-никак, он со мной с тех пор, как я себя помню. Вновь демонстрируя свою покорность, Цай Линь низко поклонился мужчине, а затем принялся ждать, пока этот неприятный и несомненно подлый человек закончит его оценивать. К счастью, это не заняло много времени, и уже через пару минут толстяк попросил бродягу одеться. Наблюдая за процессом, управляющий откинулся на спинку стула. Сцепив свои пухлые пальцы в замок, он вдруг заулыбался так, что его и без того маленькие глазки превратились в две узенькие полоски. — Приведите ко мне лиса. Насколько я помню, первый клиент у него только после полудня, так что сейчас он должен быть свободен. Девушки с озадаченным видом переглянулись. Казалось, решение хозяина немало их взволновало, но вслух служанки ничего не высказали. Низко поклонившись, они быстро покинули кабинет, оставляя мужчин одних. Правда, совсем ненадолго: Цай Линь только-только успел завязать пояс, как в комнату вошёл молодой человек в светлых одеждах. Он был высок, строен, а каждое его движение наполнено природной грацией и чувственностью. Короткие серебристо-белые волосы были неравномерно обрезаны. Самые длинные пряди слегка топорщились на висках и чёлке, в то время как на затылке они едва ли достигали одного цуня. Вот только странная причёска совсем не портила красавца. Изящное, в форме сердца, лицо мгновенно приковывало к себе взгляд. И виной тому были вовсе не изящные брови, не прямой аккуратный нос и даже не мягкие на вид губы, а удивительно красивые персиковые глаза. Стоило лишь раз взглянуть в их влажную глубину, как странное зудящее чувство навеки поселялось в груди. Была ли это любовь или просто желание — непонятно, но выяснять это Цай Линь не собирался. Изнутри прикусив щеку до крови, бродяга смог побороть состояние, подозрительно похожее на опьянение, и вернуть привычное здравомыслие. «Это было опасно» — подумал нищий и, желая кое-что проверить, посмотрел на уши лиса. Заметив в правой мочке качающуюся на длинной цепочке серьгу-каплю из нефрита, Цай Линь хмыкнул. Несомненно, перед ним был возлюбленный Сюй И. Вскоре это любезно подтвердил и сам Управляющий Чи. — Юн Гуанмин, входи скорее! Выпьешь чаю или, может, лучше прохладного фруктового вина? Сегодня на удивление жарко! Вежливо улыбнувшись хозяину заведения, лис поклонился ему и, полностью игнорируя присутствие Цай Линя, произнёс: — Спасибо, не нужно. Лучше скажите, зачем вы позвали меня. — Ты, как обычно, переходишь сразу к делу. Действительно похвально! — толстяк, будто нервничая, указал на нового работника и принялся улыбаться ещё более сладко. — Посмотри на этого замечательного юношу. У него хорошие данные, и я хотел бы, чтобы ты обучил его нашему ремеслу. Вероятно, осознав, что больше не получится избегать присутствующего здесь молодого человека, лис пронзил того ледяным взглядом. — Не могли бы вы поручить его Чжэнь Дан? Я не уверен, что способен взять на себя такую ответственность. Приподняв одну бровь, Цай Линь задумался о причине, по которой красавец сразу же оскалил на него свои клычки. Насколько юноша помнил, он не встречал раньше этого хули-цзин, да и сейчас они даже не перекинулись и парой фраз, так откуда же взялась эта враждебность? Чуть поджав свои тонкие, будто лезвие клинка, губы, бродяга отвёл взгляд в сторону и посмотрел в окно. Они находились на втором этаже, и отсюда открывался отличный вид на двор и клетку, в которой его привезли. Внезапно в голове нищего что-то щёлкнуло, и он вспомнил о шпионе, следящим за ним с наёмником. Всё мгновенно встало на свои места! Оказывается, подглядывал за ними не человек управляющего, а маленький дух! По всей видимости, он хотел украдкой увидеть своего возлюбленного, но вместо этого стал свидетелем того, как наёмник обжимался с другим мужчиной… Плечи и грудь Цай Линя затряслись от едва сдерживаемого смеха, а в глазах заплясали слёзы. Кажется, он, сам того не ведая, усложнил себе задачу, а заодно и подставил дурака Сюй И. И если первое было действительно прискорбно, ведь сблизиться с человеком, который с удовольствием заживо снял бы с тебя шкуру, было сложно, то вот второе искренне повеселило нищего. Он с большим удовольствием посмотрел бы на то, как Сюй И оказался бы искусан и исцарапан, а затем безжалостно брошен. На миг представив себе эту картину, Цай Линь почувствовал, как очередная волна хохота прокатилась по горлу и едва не хлынула наружу. Чтобы скрыть свою не совсем уместную в данной ситуации реакцию, бродяга опустил голову. Однако для наблюдавших это движение со стороны мужчин казалось, что отказ Юн Гуанмина так сильно ранил этого человека, что тот едва не заплакал. Управляющий тяжело вздохнул и с лёгким осуждением посмотрел на своего лучшего работника. Последний же в ответ нахмурился, отчего между его бровей появилась морщинка — он явно не собирался уступать, даже под давлением хозяина. — Юн… — Если у вас всё, то позвольте мне уйти. Скоро прибудут гости, и я хотел бы подготовиться. Осознав, что вот-вот упустит отличную возможность сблизиться с хули-цзин, Цай Линь одёрнул себя и решил незамедлительно действовать. Подняв блестящие от слёз глаза, он подошел к Юн Гуанмину и поймал его за край шелковых одежд. — Братец Юн, не отказывайся от меня. В конце концов у нас с тобой много общего… не правда ли? Едва не зарычав на наглеца, лис резко вырвал из чужих рук свой наряд и напрягся, будто был готов в любой момент броситься в драку. На его голове появилась пара больших лисьих ушей, а сзади пушистый белый хвост. Возможно, увидеть такую резкую перемену было пугающе для любого здравомыслящего человека, но Цай Линь оставался совершенно спокоен. На то было сразу несколько причин: во-первых, юноша встречал тварей пострашнее хули-цзин, а во-вторых, макушка духа едва доходила ему до подбородка. — Не смей трогать меня! Ты ничего не знаешь! Сюй И… Имя любимого человека, произнесенное им же, подействовало на Юн Гуанмина отрезвляюще. Выпрямившись, он сделал пару глубоких вдохов и постарался успокоиться. Тем временем бродяга, глядя на мило отведённые назад уши духа, так же отчаянно боролся с собой. Вот только молодой человек не хотел навредить хули-цзин, нет, он испытывал сильное желание погладить этого зверька по голове. — Ах, так «лис» означает хули-цзин?! — уже знавший о сущности возлюбленного Сюй И Цай Линь тем не менее изобразил удивление, а затем, стараясь заинтересовать Юн Гуанмина, добавил: — Везёт же мне на вашу братию! Помнится, несколько лет назад забрёл я в одну долину, так оказался в логове целого семейства! Милые создания, скажу я вам… красивые, пушистые. Эх, если бы только не старались съесть меня, так я, быть может, погостил бы у них подольше! Звериные уши встали торчком и повернулись в сторону золотоволосого юноши. Очевидно, план последнего сработал: не успели его слова затихнуть, как лис сложил руки на груди и, отвернувшись, неохотно фыркнул: — Хм, пожалуй, тебе действительно везёт… Если управляющий Чи настаивает, то я, так уж и быть, согласен обучать его, но только если он будет во всём подчиняться мне! Такое решение самого востребованного работника в доме Персиковых цветов неимоверно порадовало толстяка. Вскочив на ноги, он широко улыбнулся и даже, будто ребёнок, которому подарили красивую игрушку, хлопнул в ладоши. — Конечно, настаиваю! Не бойся, Юн Гуанмин, я прикажу избить эээ… как тебя зовут? — Сюй Линь. — Спасибо. Я прикажу избить Сюй Линя палками, если он… Подождите-ка… — управляющий Чи с лёгким замешательством посмотрел на Цай Линя, будто пытаясь понять, действительно ли тот имел точно такую же фамилию, как и у продавшего его наёмника, или этот мальчишка просто дурачился. Печально, но из-за того, что он старался как можно скорее выгнать Сюй И, мужчина совершенно позабыл спросить как зовут нового раба и теперь оказался в довольно нелепой ситуации. — Сюй? Ты приходишься родственником командира Сюй? — дождавшись кивка юноши, толстяк слегка нахмурился. Ранее он видел, как эта парочка миловалась, так что едва ли они могли иметь кровное родство. Значило ли это, что они были женаты? Как человек, продающий «любовь» за деньги, управляющий Чи не удивлялся мужеложству, как, впрочем, и тому, что супруг сознательно продавал свою вторую половину в бордель, но как этот дурак Сюй И посмел продать супруга, чтобы выкупить любовника?! И ладно бы он провернул нечто подобное, отправив этого мальчишку в другое заведение, но неужели наёмник думал, что если он посадит двух змей в один кувшин, то всё будет хорошо? Это было так глупо, что управляющий Чи серьёзно задумался о том, не роняли ли в детстве командира головой вниз. — Вы… поженились? — озвучил мучивший всех вопрос побледневший Юн Гуанмин. — Что-то типа того. — небрежно ответил Цай Линь, окончательно разбивая сердце хули-цзин. Тот стиснул руки в кулаки и, не моргая, уставился в пол. Это зрелище очень порадовало толстяка, но он не смел улыбаться. Всё-таки ему было выгодно, чтобы эта развратная лисица и дальше работала на него, а не думала о том, чтобы покинуть дом Персиковых цветов. — Хах… что же. Раз вы с Юн Гуанмином в одной, кхм, лодке, то тем более не должны ссориться. Почитай и уважай его как… главного супруга, а он будет относится к тебе как к своей младшей сестр… в смысле, как к своему младшему брату или наложнику. — ещё больше сея раздор, управляющий Чи достал из рукава белоснежный платок и протёр им свой влажный от пота лоб, — Юн Гуанмин, так как ты согласился обучать Сюй Линя, то он пока будет жить с тобой. Покажи ему наше заведение и расскажи о правилах. Хули-цзин медленно кивнул и украдкой взглянул на Цай Линя. Последний в данный момент очень походил на новенькую золотую монетку. Дело было не только в цвете волос, но и в том, что он так лучезарно улыбался, что это ослепляло. Юн Гуанмин никак не мог понять — чему этот ненормальный радовался? Он же наверняка знал, в какой ситуации оказался! Ох, если бы дух мог быть хоть чуточку жадным, то тогда без сомнения разорвал бы на клочки супруга возлюбленного, занявшего его место. — Я понял. — Тогда идите. Получив позволение удалиться, хули-цзин на негнущихся ногах вышел из кабинета, чувствуя, как голова идёт кругом. Он всё ещё пытался понять Сюй И, который поступил с ним так жестоко. Но как бы Юн Гуанмин ни старался, его мысли снова и снова швыряли его в суровую реальность, где он вынужден был продавать тело ради выживания. Разве такое чудовище могло жаловаться на то, что любимый человек решил двигаться дальше? Конечно же нет, но отчего тогда ему было так больно? — Эй, маленький дух! Следующий по пятам за Юн Гуанмином Цай Линь несколько раз окликнул его, но тот так сильно ушёл в себя, что совершенно не слышал юношу. Естественно, это не устраивало знатно повеселившегося в кабинете бродягу. Зная, как обратить на себя внимание, он схватил безвольно повисший белоснежный хвост и дёрнул. Как нищий и предполагал, реакция последовала мгновенно. Подпрыгнув на месте, Юн Гуанмин резко повернулся и клацнул зубами. Его зрачки сузились, а исчезнувшие было уши опять появились на макушке. — Я уже говорил не трогать меня! Не думай, что раз ты смог получить любовь Сюй И, то я не оторву твои проклятые руки и не затолкаю их тебе в зад! Цай Линь призвал на помощь весь свой самоконтроль, чтобы снова не вцепиться в этот пушистый мягкий хвост. Но даже так он не был уверен, что не поддастся соблазну и на всякий случай завёл непослушные руки за спину. — Ай-яй, такому красавцу не пристало грязно выражаться! Бродяга резко наклонился вперёд и, продолжая веселиться, дунул в стоящее торчком треугольное ухо. Хули-цзин оскалился, показывая слишком крупные для человека клыки, а затем присел, явно намереваясь наброситься. Однако прежде, чем тот успел совершить ошибку, о которой потом пожалел бы, Цай Линь едва слышно шепнул: — Я не «жена» Сюй И, а его… ну вроде как названый брат, так что спрячь зубки. Меня этим не напугать. — Ты врёшь! Я видел, что вы целовались! Цай Линь краем глаза заметил, как на тонких пальцах духа появляются длинные когти, и покачал головой. Конечно же, ему не поверили! Если бы тогда он не решил взять в качестве прикрытия статус любовника командира, то сейчас не столкнулся бы с разъярённой лисицей. С каких пор он стал действовать настолько небрежно? Однако, что сделано, то сделано, и изменить что-либо было уже невозможно. А значит, нищему предстояло расхлёбывать кашу, которую он сам же и заварил. — Маленький дух, если бы я и поцеловал мужчину, то только такого милого и пушистого как ты. Уродцы вроде Сюй И не в моём вкусе. — бродяга пожал плечами. — К тому же он становится таким глупым, когда речь заходит о тебе… — Как ты смеешь говорить так о Сюй И?! Он самый добрый и нежный, а то, какой он в постели… Цай Линь тяжело вздохнул и с укором посмотрел на возмущённого Юн Гуанмина. Последний уже не выглядел так, словно готов выпотрошить его и съесть, но когти и уши не исчезли, что означало одно — хули-цзин не терял бдительности. — Теперь и ты говоришь о вещах, о которых я не хочу знать? У вас с мужем это семейное? — А? Сюй И что-то говорил обо мне? — мгновенно сменив гнев на милость, Юн Гуанмин широко распахнул свои прелестные персиковые глаза. На его ранее угрюмом лице отразилось любопытство, а по скулам растёкся яркий румянец. — Долго будешь тянуть? Говори уже! Что он сказал? — Он сказал, что ты весь мир для него, и он навеки твой. — А ещё? — Ещё вздыхал, что ты снишься ему каждую ночь. — Ах, как романтично… А ещё? — Он любит тебя больше жизни. — Мой Сюй И такой милый! Что-то ещё? — А ещё… — Цай Линь задумался, пытаясь вспомнить романтическую чушь, которую когда-либо слышал или произносил, но, как назло, в его голову больше ничего не приходило. Раздражённый по этому поводу, он всплеснул руками и проворчал: — Я вам что, почтовый голубь? Сегодня вечером встретитесь и поговорите! Юн Гуанмин ахнул и взволнованно замахал хвостом. Теперь он совсем не замечал недовольство своего собеседника, ведь в его ушах перезвоном колокольчиков звучали два заветных слова: «встретитесь» и «поговорите». — Сюй И придёт? Ты уверен? Ох! Как быть? Я совсем не готов… в последний раз мы виделись полгода назад и то едва смогли поговорить, а сегодня… Пойдём скорее! Ты поможешь мне подобрать наряд и украшения! Всё должно быть идеально! Цай Линь закатил глаза. Кто бы мог подумать, что действие любви на хули-цзин было таким же, как и на Сюй И? Стоило этим двоим услышать друг о друге, как в их головах мгновенно становилось пусто, а в сердцах вовсю цвели цветы. Подобное раздражало юношу. Если бы эта парочка хоть на миг задействовала мозги вместо того, чтобы вздыхать и пускать слюни друг по другу, то они давно уже были бы вместе на свободе, а не играли в эту бессмысленную драму. — Ну что ты встал? Поторопись, у нас совсем нет времени! — не особо церемонясь, Юн Гуанмин схватил юношу за запястье. Он собирался утянуть его в свою комнату и использовать как слугу, но когда его кисть коснулась загорелой кожи нищего, то дух почувствовал сильную боль. Казалось, он случайно сжал в руке раскалённый железный прут. На мгновение хули-цзин даже показалось, что в воздухе появился запах палёной плоти. — Ах! Быстро одернув руку, лис с ужасом посмотрел на стоящего рядом человека. Последний не выглядел удивлённым, он просто улыбался как ни в чём не бывало. — Маленький дух, почему ты выглядишь таким испуганным? Что-то случилось? Юн Гуанмин судорожно сглотнул и сначала кивнул, но затем отрицательно покачал головой. Он не знал, что произошло, но совершенно точно понимал — это не могло быть чем-то хорошим. Ладонь хули-цзин всё ещё ныла и пульсировала, а там, где кожа мужчин соприкоснулась, остались красные следы. Со стороны это выглядело как ожог, но разве возможно так пораниться, просто дотронувшись до кого-то? Нет… если только этот «кто-то» являлся не человеком, а был духом. Юн Гуанмин сглотнул, а его длинные уши прижались к голове, выдавая смятение своего хозяина. Он хотел расспросить нищего о случившемся, но не стал. Лис не понаслышке знал, что у каждого были свои секреты, и вот так просто лезть в душу незнакомцу было неправильно. — В-всё хорошо. Пойдём скорее в мою комнату. Прижав пострадавшую руку к груди, хули-цзин двинулся вперёд. Он больше не осмеливался прикасаться к юноше и сознательно держал дистанцию. Вот только подавить любопытство было выше его сил, и дух то и дело украдкой поглядывал на шагающего рядом бродягу. Тот выглядел совершенно спокойным, но на деле всё было иначе. Едва сдерживая дрожь, юноша ликовал внутри. Кажется, в этот раз ему действительно повезло! Благодаря Юн Гуанмину, он мог остаться в доме Персиковых цветов дольше, чем на два дня! — Я готов пойти куда угодно, если там будешь ты. — бродяга говорил чистейшую правду, но его искренность не оценили. Недовольно махнув хвостом, дух ускорил шаг, вынуждая Цай Линя броситься в погоню