Сестринство

***

      Я поднял руку с наручными часами и нажал на дисплей. Сбоку раздался тихий голос лежавшей на земле девушки:       — Который час?       — Уже почти половина одиннадцатого.       — Думаешь, нам стоит вернуться?       — Рано. Не думаю, что Лилли успела дочитать свою книгу.       На мгновение повисла тишина. С Ханако никогда не угадаешь, какой она будет, но сейчас из-за умиротворяющей атмосферы вечера, молчать было приятно.       — Ханако?       — Да?       — Как думаешь, часто ли в романтических историях пары лежат на траве и смотрят на звёзды?       Ханако тихо хихикнула.       — Я могу вспомнить минимум девять таких историй.       Что же, получается, мы на десятом месте. Вчера мы встали ни свет ни заря, чтобы успеть на поезд до Хоккайдо, и прибыли только вечером. Мне не удалось выспаться в поезде, так что по приезду я задремал, пока Лилли и Ханако наводили в доме порядок и готовили ужин. Из-за этого на душе лежало чувство вины, но девушки, кажется, не расстроились.       Утром мы отправились в ближайший городок. Прогулка из-за внезапной жары оказалась более утомительной, чем ожидалось. Уже по приходу мы съели по мороженому чтобы охладиться, а остаток времени Ханако выбирала новую одежду для нашей троицы. Вернувшись в летний домик и сытно поужинав, Лилли изъявила желание дочитать книгу, что начала в поезде, а мы с Ханако решили прогуляться перед сном. Послонявшись по округе, мы сделали перерыв и улеглись в пшеничном поле за домиком, болтая о всяком и разглядывая небосвод.       Я украдкой взглянул на Ханако, хотя в темноте и не мог рассмотреть её как следует. Благодаря отсутствию в радиусе трёх миль какого-либо источника света, она откинула волосы, и её лицо скрывало лишь несколько колосьев пшеницы.       — М-м-м… Хисао?       — Что такое?       — Как тебе эта поездка?       Я задумался. По правде, ничего впечатляющего с момента приезда мы не делали… всё же когда одна из нас слепая, второй может словить приступ от слишком быстрой ходьбы, а третья не может взаимодействовать с толпой дольше пары минут, весьма трудно найти подходящее развлечение. Тем не менее, казалось, что этого более чем достаточно. Чувствовалось в нашей маленькой поездке что-то… правильное.       — Мне нравится. Даже очень. Рад, что мы всё-таки побывали здесь. После всей этой учёбы приятно отвлечься.       Не говоря уже о недавних стрессах в наших отношениях.       — Мне тоже. Всё думаю, почему мне так нравится здесь.       — И как, есть идеи?       — Только пообещай, что не засмеёшься.       — Обещаю.       Ханако немного поколебалась, а затем глубоко вздохнула.       — Это… ощущается… как будто…       — Как будто?       — Такое… такое чувство, что… у меня… снова есть семья…       — Семья, да?       — Д-да. Маленькая, искалеченная, но семья.       В её словах была правда. Последние два дня наши взаимоотношения напоминали собой самый что ни на есть семейные. То, как Ханако и Лилли старательно готовили еду на всю нашу троицу. То, как мы проводили трапезу, шутя, обсуждая новости или всякую чепуху. То, как мы прижимались друг к дружке на диване перед телевизором и клевали носами. То, как мы читали книги или играли в шахматы на заднем дворе. Всё это казалось странно уютным.       — Понимаю, что ты имеешь в виду.       — Ты чувствуешь то же самое?       — Думаю так. Всё пытаюсь представить, на что была бы похожа такая поездка с моими друзьями до Ямаку, и не уверен, что было бы так… естественно. Как бы… по-домашнему.       — М-может, нам обоим нужно было ненадолго сбежать из Ямаку. Чтобы… ты знаешь… чтобы… вспомнить, каково это — быть н-нормальным.       Это было весьма важным замечанием. Даже сейчас, не смотря на прошедшее время в Ямаку, я всё ещё ловлю себя на мысли, что думаю о проходящих мимо школьниках как о «той девушке с костылём» или «том парне без пальцев на одной руке». И каждый раз я вспоминал о своей травме. С другой стороны, знакомство с Лилли и Ханако помогало относиться к подобным состоянием гораздо проще. Это в моём восприятии уже было их неотъемлемой частью.       Жизнь на Хоккайдо была невероятно умиротворённой. Лилли, благодаря знакомой обстановке, могла передвигаться по дому без трости. Отсутствие других людей в радиусе мили позволило Ханако расслабиться до такой степени, что она почти постоянно носила заколку. И хотя до болтливости Миши или Эми ей ещё далеко, однако, она могла поддерживать разговор почти не заикаясь.       Единственный раз, когда мы вспомнили о нашем состоянии, это когда Ханако напомнила о моём пропущенном приёме лекарств. Я внезапно открыл, что доведённая до рутины привычка в Ямаку весьма быстро забылась здесь. И хоть я был благодарен Ханако за серьёзное отношение к обещанию следить друг за дружкой, меня не прельщало провести остаток отпуска под ястребиным взором волнующейся девушки. Так или иначе, её слова были больше напоминанием, чем выговором.       — Ты права. Прошли месяцы с тех пор, как я в последний раз чувствовал себя таким… нормальным.       — Д-для меня это были, наверное, годы.       Воцарилось молчание. Хотя в её голосе не было грусти, эти слова заставляют меня вспомнить, насколько стагнирующей была жизнь Ханако до нашего знакомства. Стремясь увести разговор в сторону, я вернулся к тому, о чем мы говорили ранее.       — Итак, если бы мы были семьёй, кем бы тогда была Акира? Шумной и наглой тётушкой?       Ханако хихикнула, представив этот образ.       — Возможно.       — И полагаю, Лилли была бы всеобщей мамой.       — Н-ни матери, ни отца. Только Лилли, ты и я.       Я больше шутил, когда озвучивал это, и серьёзная реакция Хананко заставила меня приподнять брови. Ей не понравилось сравнение своих отношений с Лилли с отношениями матери и дочери? Или для неё мысль о том, что кто-то может заменить погибших родителей, неуместна? Если последнее, то продолжать эту тему я крайне не хочу, чтобы не портить Ханако настроение окончательно.       — Значит, Лилли тебе как сестра?       — Я… я не могу сказать наверняка. У меня не было сестры, так что, даже не знаю, какого это.       — Та же история. Мы могли бы спросить Лилли, будь она сейчас здесь.       Ханако громко выдохнула. Не удивлюсь, если она думает о том же, о чём и я.       — О Лилли… ты тоже заметил?       — Это трудно не заметить. Такое чувство, будто она случайно попала с нами на один круиз в медовый месяц, не иначе.       Лилли постоянно шла нам с Ханако навстречу в желании побыть наедине, но постепенно это стало доходить до абсурда. Например, то, как она внезапно вспомнила про свою книгу из поезда, когда мы захотели пойти прогуляться, или неожиданное желание позагорать часик-другой, пока мы с Ханако могли (читай как должны) прошвырнуться по магазинам.       — Она избегает нас?       — Не думаю, скорее просто пытается дать немного пространства. Ты бы не сделала также, появись у Лилли парень?       — В-вероятно… может быть. Просто такое чувство, будто она пытается заставить нас лечь в постель, даже учитывая, что мы пара. И я этого не понимаю.       Хороший довод. Казалось, она пытается быть свахой, хотя мы в отношениях и у нас есть всё время этого мира для друг друга. И если та же Сидзуне вполне могла подгонять там, где торопиться необязательно, это было не в духе Лилли. Хотя, помнится, она уже поступала так разок, когда настаивала в разговоре с Акирой отвезти нас в бильярд, дабы мы с Ханако ещё сильнее сблизились.       — Это её материнские инстинкты. Временами она увлекается. Просто дай ей время.             Думаю, это пройдёт через неделю или две.       — Возможно, ты прав.       Мы замолкли, не зная, как продолжать разговор. Одна вещь не выходила у меня из головы. Хоть попытки Лилли играть в сваху обычно были незначительными и даже незаметными в большинстве случаев, один момент очень сильно выделялся на фоне. По приезду Лилли провела нам экскурсию по дому, закончив в единственной спальне. Это была довольно большая комната с двуспальной кроватью у окна и односпальной в углу. А затем она неожиданно, словно Кендзи в душевой, объявила, что проведёт ночь на футоне в гостиной и удалилась, оставив раскрасневшихся нас с Ханако в комнате, осмысливать этот бесцеремонный шаг. Позже, когда я пытался уточнить, что это было, она лишь недоумённо хлопала глазами и уверяла, что не предлагал нам спать на одной кровати. А то, что в одной комнате, ну, так вид Ханако в пижаме для меня не нов. Зная, что дальнейший спор может привести к вскрытию весьма интимных подробностей наши отношений с Ханако, я предпочёл сменить тему. Джентльменское нутро не позволило мне занять большую кровать, так что на неё устроилась Ханако, а я ютился в углу на одноместной. По правде, она всё ещё была удобным местом для сна. Определённо лучше кроватей в Ямаку.       Тем не менее, сомнения, не зашли ли мы с Ханако слишком далеко, не шёл из головы. Мы, конечно, целовались и обнимались, но не думаю, что это показатель. А тот секс было словно и не по обоюдному согласию — скорее отчаянной попыткой Ханако удержать меня, заставив увидеть в себе девушку. Очевидно, ей было невероятно дискомфортно на протяжении всего акта, и сейчас я даже удивляюсь, как ей хватило выдержки просто не оттолкнуть меня.       А будет ли вообще секс чем-то, чем Ханако сможет заниматься для собственного удовольствия? Мы больше не поднимали ту ночь в разговоре, и, если честно, понятия не имею, как она относится к «наивысшему проявлению привязанности». Трудно назвать её кокетливой, или даже просто инициативной. Если нашим отношениям ничего не угрожает, насколько она готова к сексу? Может ли она им заняться со мной просто потому, что хочется, а не из принуждения, вызванного собственной тревожностью? Если не хочу её пугать, то лучший вариант — дать ей право выбирать самой удачный момент. Но, опять же, это может привести к тому, что она займётся им не из желания, а из надуманной нужды. Да, та ночь определённо усложнила нам жизнь. Надо было обсудить это всё с Ханако, и желательно, чтобы от смущения он не стала каменным изваянием. Как я успел понять, делать о Ханако предположения можно бесконечно, и также бесконечно ты будешь неправ.       Я осторожно сел, чтобы посмотреть на Ханако. Слишком темно, чтобы отчётливо разглядеть её лицо. Однако поскольку она никак не отреагировала на мои движения, вероятно, её глаза закрыты.       — Ханако.       — Ага?       — Ты ведь не спишь, верно?       — Нет, просто даю глазам отдохнуть.       Чувствуя себя немного игриво, я взял соломинку и нежно пощекотал Ханако по щеке. Она не отреагировала. Я осторожно поднёс соломинку ближе к центру её лица. Реакции по-прежнему не было, и я начал щекотать нос. От этого она резко выдохнула, открыла глаза и дунула на соломинку. Я снова поднёс её ближе к лицу, и во второй раз она сдула её. Это повторилось несколько раз подряд, пока девушке не надоело это баловство. Она села и задорно выхватила соломинку из моих рук.       — Ты з-злюка. И зачем было щекотать мне нос, спрашивается.       — Ну, раньше на щекотку ты не реагировала, и я подумал, что это вызов.       Ханако внезапно нахмурилась и как будто съёжилась.       — Ох…       Почему её голос стал таким подавленным? Я сделал что-то не так?       — Э-эй, в чём дело?       — Ты к-касался правой стороны лица, да?       — Д-да.       — Я… я… ничего там не чувствую. Больше нет…       Захотелось отвесить себе смачную затрещину. Надо было предусмотрительно заметить эту растяжку, и всё равно я побежал в неё со всем возможным азартом.       — Мне… мне жаль, Ханако.       — Т-то же самое с правым плечом, рукой, и… ну… что ж, т-ты сам всё видел.       Видел, хотя и не задумывался, что значительная часть её тела онемела.       — Ты ничего не чувствуешь там?       — В некоторых местах могу п-почувствовать, если надавить достаточно сильно. Н-но никаких нежных касаний или чего-то мягче…       Я обнял её. Кажется, начинал понимать, почему Ханако часто так крепко обнималась. Из-за отсутствия чувствительности у части тела, она прижималась полностью ко мне, пытаясь получить максимум доступных ощущений от объятий.       — Х… Хотя, возможно, это к-к лучшему. Все могло быть х-хуже. Л-Лучше вообще ничего не чувствовать, чем испытывать постоянную боль, н-не так ли?       Что есть то есть, но сейчас это едва ли может служить большим утешением. Не думаю, что от банального сочувствия будет много пользы. Что ей нужно было, чтобы я сделал прямо сейчас, так это поддержка. На мгновение я задумался. Была у меня идея, хот и очень рискованная. А ещё мне за это может влететь, но результат может того стоить. Я подсел к ней ближе.       — Знаешь, может, всё не так плохо, как ты думаешь.       Ханако, явно ожидав иного ответа, озадаченно посмотрела на меня. Продолжая обнимать её левой рукой, я осторожно опустил правую к её бёдрам и начал щекотать бок. Озадаченное выражение лица Ханако стало неловким, и она вынужденно начала хихикать. Я внутренне улыбнулся. Именно то, на что и надеялся.       — Э-эй, щ-щекотно.       Я ухмыльнулся и продолжил. Тело Ханако начало извиваться, и она попыталась отодвинуться.       — Н-не делай этого.       На мгновение я сделал вид, будто даю ей возможность вырваться. А затем внезапно отпустил, от чего девушка упала навзничь, и прежде, чем она успела подняться, сел сверху.       — Х-Хисао?!       — Держу пари, у тебя ещё осталось много чувствительных местечек.       Я быстро протянул руку и снова начал щекотать левый бок, заставив издать её ещё один смешок.       — Н-не надо.       — И не остановлюсь, пока ты не признаешь это.       Она пыталась удержать меня руками, и поэтому я ловко увернулся, начав щекотать в районе шеи. Хихиканье нарастало.       — П-прекрати!       — Мне даже не нужно особо приглядываться.       Когда она подняла руки, я переместил свои ей подмышки.       — Хи-хи-хи-сао, п-прекрати, хи-хи-хи.       — Признай это, и я перестану.       Она пыталась активно ёрзать, чтобы свалить меня, но я крепко держался. Когда она опустила руку, я схватил её и начал активно щекотать предплечье…       — Хи-хи-хи!       Он глубоко вдохнула, пытаясь восстановить дыхание, но сорвалась на очередную порцию смеха.       Затем я перешёл к её ключице…       — П–пожалуйста, хи-хи, ох, п-прекрати.       Её смех всё усиливался.       …Затем к животу…       — Ха-ха-ха-ха!       …Затем рёбра, прямо под грудью.       — П-прекрати, ха-ха-ха-ха!       В этот момент я обеими руками щекочу её сразу в нескольких местах. Ханако почти плакала от смеха. Да, я рисковал. Если сейчас он слишком сильно замахнётся рукой и попадёт мне в грудь, сомневаюсь, что скорая успеет приехать и спасти меня в такую глухомань. Но то, какой Ханако предстала сейчас передо мной, было определённо стоящим риска.       — Ха-ха-ха, п-прекрати, я хи-хи п-признаю, хи-хи это! Я признаю это!       Я немедленно прекратил щекотать её, слез и сел напротив, пока она пыталась отдышаться.       — Не думал, что ты так боишься щекотки.       Ханако выглядела так, словно пробежала марафон в гору.       Когда её дыхание выровнялось, она села и вытерла слёзы. Я предполагал, что она злобно зыркнет на меня и пойдёт домой, однако, девушка продолжала сидеть.       — Думаю, это отчасти доказывает мою точку зрения, ты согласна?       — М-м-м…       Я шутливо поднял руку и подвигал пальцами, имитируя щекотку. Ханако моментально вздрогнула, скрестила руки и сдавленно хихикнула.       — Щ-щекотно. Н-не приближайся ко мне.       — Я даже не прикоснулся. Так ты согласна?       Она ничего не сказала, но наклонилась и аккуратно чмокнула меня. Что же, видимо, мой необычный способ поддержки сработал. Никогда раньше не слышал такого смеха от Ханако. Надеюсь, что, когда-нибудь она сможет вот так смеяться уже без принуждения.       — Хисао?       — Ага?       — Я в порядке. Но б-больше так не делай, хорошо?       — Это большое искушение, но ладно. Обещаю больше так не делать.       — Может, пора вернуться? Меня немного вымотало всё это.       — Только ты ведёшь, я забыл дорогу.       Мы медленно шли к летнему домику на дальнем конце пшеничного поля. Когда мы приблизились к внутреннему дворику, откуда-то раздался голос Лилли.       — С возвращением, Ханако, Хисао. Вам понравилась прогулка?       Я собирался спросить Лилли, где она сейчас, когда услышал тихий «бум» и приглушённый вскрик. Похоже, шедшая впереди Ханако уже нашла Лилли.       — Мне… мне жаль, Лилли. Я тебя не заметила.       — Боже, уже так стемнело? Пожалуйста, подождите здесь минутку.       Мы услышали размеренные шаги, за которыми последовал звук открывающейся в дом двери. Спустя пару секунд во дворе вспыхнули фонарики, и Лилли вернулась к стулу, на котором сидела до столкновения с Ханако.       — Мы собирались внутрь. Не хочешь с нами?       Лилли замерла на мгновение, поднимая упавшую книгу.       — Мне осталось дочитать всего пару страниц. Я подойду через несколько минут. Пожалуйста, располагайтесь. И, ах… Ханако?       — Да, Лилли?       Она игриво улыбнулась.       — Можешь достать бутылку, что мы открыли утром? Думаю, бокал на сон грядущий нам не помешает.