Сестринство

***

      — Прошу, входите.       Получив ответ на стук, я глубоко вдохнула и вошла в «кабинет», где раз в пару недель проходили мои сеансы терапии. Хотя назвать это место «кабинетом» трудно. Скорее уж гостиная, или очень уютная столовая. Мисс Юми была несколько нетрадиционна в выборе обстановки для рабочей среды.       — Добрый день, мисс Ханако.       — Д-добрый день, мисс Юми.       Она встала, стоило мне войти, и мы обменялись вежливыми поклонами.       — Могу я оказать вам честь и угостить чаем, мисс Ханако?       — Я… я смиренно принимаю ваше предложение, мисс Юми.       Маленький ритуал, который мы практиковали в начале каждого сеанса. Немного старомодно, как по мне. Впрочем, как и комната с мисс Юми. Главное, что он действительно помогал настроиться на нужный лад. Повторяя заученные фразы, зная, что тебе ответят и как отреагируют, гораздо проще собраться. Обычно нужда подбирать слова заставляла меня заикаться.       Мисс Юми вручила мне пиалу с чаем, и обменявшись кивками, мы начали чаепитие. При поступлении в Ямаку фельдшер заверял, что учителя будут предупреждены о моём состоянии и не станут возражать, если я вдруг покину класс раньше времени, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Но это при условии, что я стану посещать психолога во внеучебное время. То есть, формально это не была сделка, но по намёкам в его голосе было очевидно, что он ждёт от меня регулярного посещения специалиста в обмен на снисходительное отношение к прогулам. Пришлось неохотно согласиться.       Моим первым психологом был мужчина средних лет в очках с толстыми стёклами и растрёпанной бородой. Он был вежлив, но в его присутствии всего было неуютно. Казалось, будто я для него не пациентка, а подопотный кролик, причём весьма интересный экземпляр. Позже мне сменили психолога — им стал молодой парень, очень неопрятный, с щетиной и в абсолютно ужасном свитере. Он старался мне помочь, но я ходила на сеансы через силу, поскольку всегда была эта неловкость из-за его внешности и весьма прямолинейных вопросов. И наконец мисс Такава, которая недавно устроилась в Ямаку. Она разрешила называть её «мисс Юми», как только я решу, что готова, в знак доверия, между нами. Вот уже пару недель как я использую это обращение       — Ну что ж, тогда, может, начнём?       — Д-да, прошу.       Мисс Юми кивнула, и я положила чёрный камень на игровое поле. Психолог взяла один из белых камней и положила его с глухим постукиванием       — Итак, мисс Ханако, как вам спалось в последнее время?       Тук.       — Не т-так уж плохо.       У нас действовало правило, по которому говорить разрешается только тому, чья очередь ходить. Если я хочу притормозить, могу просто немного подождать, прежде чем положить следующий камень.       Тук.       — Приятно это слышать. Могу я предложить нам снова попробовать неделю без снотворного и оценить, как это скажется на состоянии? Худшие дни уже должны были пройти.       Тук.       — Е-если вы так считаете.       Мисс Юми была заядлым игроком в Го, и с момента нашей третьей встречи мы играли в рамках терапии.       Тук.       — Если нам удастся обеспечить вам ежедневный восьмичасовой сон без необходимости принимать препараты, то мы не должны отказываться от такого достижения. Если вас продолжать мучать кошмары после… того дня… вы могли бы попробовать травяной чай. Так получилось, что я знаю рецепт, который очень хорошо помогает.       Тук.       — Т-тогда ладно.       Не думаю, что и правда расслабляюсь играя, как полагала мисс Юми. Всё как раз наоборот… я становлюсь более сосредоточенной. Поскольку могу сконцентрироваться на чём-то помимо беспокойства, в голове становится яснее и я нервничаю гораздо меньше обычного.       Тук.       — Если бы вы были немного старше, я бы также порекомендовала выпить немного саке. Но в данном моменте это не лучшая идея. Если директор узнает о моём предложении, эти старые кости тут же вылетят из школы.       Тук.       Я подавила тихий смешок. Хотя мисс Юми немного формальна, она не всегда серьёзна и быстро заполняла паузу какой-нибудь светской беседой, когда мне нечего сказать.       Тук.       — Итак, как сейчас живётся в общежитиях?       Тук.       — Т-то же, что и всегда. Разве что, что с-соседка недавно съехала.       Тук.       — Понимаю. Вы когда-нибудь разговаривали с ней?       Тук.       Если точнее, то она пыталась поговорить со мной, когда я только переехала. А если ещё точнее, то ворвалась в мою комнату словно вихрь, уверенная, что соседство делает нас чуть ли не лучшими подружками. С тех пор я всегда запираю дверь.       — Н-нет. По крайней мере, я не разговаривала.       Тук.       — Полагаю, вы можете рассчитывать, что скоро у вас появится новая соседка. Сомневаюсь, что администрация общежития надолго оставит комнату пустой.       Тук.       Да, было бы слишком наивно думать, будто ради меня комнату оставят пустой.       — Наверное.       Тук.       — Может быть, к вам подселят кого-то более приятного.       Тук.       Надеюсь, достаточно приятного, чтобы игнорировать меня, а не пялиться.       — Может быть.       Тук.       — Неплохой ход, мисс Ханако. У вас получается всё лучше и лучше.       Тук.       Она просто льстит мне. Хотя играть против неё приятно, я ни разу не выигрывала. Она потрясающий игрок и не чувствует необходимости сдерживаться ради своего соперника.       — Н-не совсем.       Тук.       — У меня есть не очень научное убеждение, что можно определить личностные аспекты человека по его стилю игры во время постигания азов.       Тук.       Что это говорит обо мне? Неужели она анализировала меня с помощью всего этого? Что-то вроде творческого подхода к формулировке вопросов?       — П-правда?       Тук.       — Ваш стиль игры в обороне соответствует вашей индивидуальности, мисс Ханако. Права ли я, предполагая, что ваши любимые шахматные стратегии также сосредоточены на обороне?       Тук.       Это хорошее замечание. Неужели я действительно настолько предсказуема?       — Вы… правы.       Тук.       — Но чистая оборона никогда не даёт вам успеха. В лучшем случае это приводит к тупиковой ситуации.       Тук.       Разве это всё же не лучше, чем проиграть? Она что, говорит, что вместо этого я должна перейти в наступление? Это просто привело бы к досрочному поражению.       — Тогда мне следует играть агрессивно?       Тук.       — Агрессивная игра вам не подходит. Для вас было бы лучше придерживаться той стратегии, что подходит вам и совершенствовать её. Хороший игрок в нападении создаёт возможности. Хороший игрок в обороне использует возможности по мере их возникновения.       Тук.       Мы ведь всё ещё говорим о Го, верно?       — Ах…       Тук.       — Мы могли бы попрактиковаться в этом, если вы хотите. Время от времени я буду оставлять вам лазейки, и вам решать, хотите вы их заметить и воспользоваться моментом.       Она улыбнулась, осматривая доску.       — Возможно, вы заметите, что подобные игры и жизнь в целом имеют немало параллелей.       Тук.       Я просто кивнула и попыталась сосредоточиться на результате последнего хода мисс Юми. Неужели я должна искать возможности уже сейчас?       Тук.       — Кстати, мисс Ханако, я чуть не забыла сообщить, что следующие две недели буду в отпуске. Итак, наша следующая сессия состоится через двадцать один день. Если что-нибудь случится, вы всегда можете обратиться к фельдшеру. У меня нет планов уезжать, так что у него не возникнет проблем связаться со мной, в случае маловероятных осложнений.       Тук.       Эта новость расстроила меня. Поначалу я об этом не думала, но пришла к осознанию, что мне нравятся эти сеансы. Я чувствую себя самой собой на них. А теперь, когда узнаю об отпуске мисс Юми, чувствую себя абсолютно несчастной.       Тук.       Она сказала, что не собирается никуда уезжать.       Тук.       Должна ли я уточнить о возможности навестить её? Просто чтобы поиграть?       Тук.       А если она отвергнет меня?       Тук.       Она ведь взрослая. И не такая как мои школьные знакомые. Мы хорошо ладим. Она не возражает против моих шрамов.       Тук.       — Вас что-то беспокоит, мисс Ханако?       Тук.       — М-м-м… я…       Тревожность, что обычно помалкивает на сеансах, сейчас вопила во всю мощь лёгких. Мне стало тяжело дышать. Видя это, мисс Юми поставила передо мной пиалу, а затем встала, чтобы взять чайник с жаровни.       — Не заставляйте себя, дорогая. Сделайте глоток, несколько глубоких вдохов, закройте глаза и подумайте о ясном небе или текущей воде.       Всего ничего, каких-то несколько слов. Я могу это сделать.       — М-мисс Юми… М-м-могу я… п-п-прийти н-на следующей… н-неделе и п-п-поиграть… с-с вами?       Мисс Юми посмотрела с непроницаемым выражением лица. Трудно сказать, обдумывала ли она предложение или просто рассматривала меня.       — Вы сказали, на следующей неделе?       Только не говорите, что она не поняла. Неужели я настолько жалко это произнесла, что она не уловила? Собрав остатки стремительно испаряющейся решимости, я через силу улыбнулась.       — М-м-мисс Юми… м-м-могу я б-быть… б-б-быть в-в-вашим д-другом?       Я выдохнула. Я это сказала. Не думала, что смогу, но сказала. Как ни странно, мисс Юми никак не отреагировала. На её лице всё ещё нейтральное выражение, которое ни о чём не говорит. Как раз в тот момент, когда я собиралась уточнить, расслышала ли она меня, она начала медленно говорить:       — Мисс Ханако, ваша дружба — второй по ценности дар в мире, который вы можете предложить другому человеку… и это бесценный дар.       Её взгляд внезапно опустился и переместился на один из углов стола. Чувство страха начало нарастать. Мисс Юми на несколько секунд закрыла глаза, а затем заставила себя посмотреть прямо на меня.       — Мне очень жаль, что я не могу принять его.       — К-конечно… к-конечно, нет.       Я лихорадочно пыталась придумать что-то. Как-то перевести тему. Но я не могла. Конечно, она бы не захотела, чтобы я была рядом. Кто бы захотел проводить время с такой бесполезностью, как я? Она терпит меня только потому, что ей платят.       Я должна убираться отсюда.       Я почувствовала комок в горле и отчаянно попыталась проглотить его.       Я должна убираться отсюда.       Я крепко зажмурилась, но слёзы непроизвольно катятся по щекам.       Я должна немедленно убираться отсюда.       — Мисс Ханако…       Мне надо просто уйти. Куда угодно. Подальше отсюда.       — Мисс Ханако…       Очень-очень далеко.       — Мисс Ханако!       Строгий голос мисс Юми вывел меня из задумчивости. Когда я посмотрела на неё, заметила протянутую мне салфетку. В её взгляде были заметны печаль и сострадание.       — Прежде чем вы сделаете выводы, пожалуйста, позвольте мне объясниться.       Объясниться? Это тот момент, где она собирается придумывать оправдания? Скажет, что она недостойна или что-то в этом роде?       — Я отказываюсь от вашего подарка не потому, что мне не нравится проводить с вами время, или потому, что вы не милая и заботливая девушка. Я не могу принять его, потому что… дружба между нами была бы неуместна.       Неуместно? Знаете, что действительно неуместно? Ваше дружелюбие! Играете со мной в игры и ведёте себя так, будто не плевать на меня! Только и притворяетесь! А это всего лишь фасад. Ещё один инструмент, позволяющий вскрыть меня, чтобы покопаться в мозгах и понять, что там сломано!       Я пыталась сдержаться, но внезапно меня охватила ярость. И прежде, чем одёрнуть себя, я, глотая слёзы гнева, прошипела:       — Я-я п-просто ещё один с-с-сломанный человек, которого вы должны п-починить.       Я тут же пожалела, что сказала это, но мисс Юми и бровью не повела. Вместо этого она снова наполнила пиалу чаем и спокойно посмотрела на меня.       — Поддержать ваше выздоровление, или «починить», говоря вашими словами, — вот для чего я здесь. С моей стороны было бы неискренне притворяться, что это не так. В конце концов, я психолог.       Я замерла. Это совсем не ожидаемая реакция.       — Мисс Ханако, жажда дружить, которое вы только что выразили, бесспорно, хорошая вещь, и я бы очень рекомендовала вам придерживаться этой тенденции. Но не всякая дружба бесспорно хороша. Некоторые дружеские отношения могут быть совершенно нездоровыми. А дружба с лечащими психологами — самая нездоровая из всех.       — Я… я не понимаю.       — Дружба — это узы взаимоприемлемого равенства, мисс Ханако. Настоящие друзья равны. Два человека не могут быть равны, если одному из них платят за то, чтобы он проводил время с другим. Два человека не могут быть равны, если один узнал историю другого из медицинской карты. Настоящие друзья готовы разделить как радость, так и горе.       — А вы… не можете?       — Как ваш терапевт, я буду здесь до тех пор, пока вам будет нужна моя помощь. Но когда вы перестанете нуждаться в ней… когда вы начнёте поправляться, такие люди, как я, начнут уходить из вашей жизни, чтобы переключить своё внимание на тех, кто больше нуждается в их присутствии. Это то, что делает психолог. И это не то, что сделал бы друг.       — Так… вы хотите сказать, что мы не можем быть друзьями? Вообще?       — Я верю, что хороший терапевт никогда не попытается стать вашим другом, а хороший друг никогда не попытается стать вашим терапевтом. Ни один человек не должен пытаться выполнять за вас обе роли. Я верю, что смогу лучше всего послужить вам как психолог, потому что мы хорошо сработались… если только вы больше не перестанете верить в меня после сегодня.       — Я… я не уверена.       — Пожалуйста, позвольте мне заверить прямо сейчас, мисс Ханако, что я всё ещё верю в вас. Просто потому, что не могу быть вашим другом, это не значит, что собираюсь отказаться от вас. Я верю, что со временем вы обретёте ту дружбу, о которой мечтаете.       — П-почему?       — Потому что я узнала ещё кое-что, наблюдая за вашей игрой.       — И что же? — спросила я.       — Что вы не труслива, хотя жизнь, как и мне, далась вам нелегко. И поскольку сдаваться не в вашем характере, вы в конце концов найдёте нужные возможностями.       Теперь я уверена, что она просто пытается подбодрить меня. Мне правда нужно было немного побыть одной. Я встала, чтобы уйти, и мисс Юми не высказал никаких возражений.       Когда я открыла дверь и обернулась, чтобы попрощаться, мисс Юми отвесила, должно быть, самый глубокий и продолжительный поклон, который я когда-либо видела от неё. Я сильно удивилась, увидев на её лице после выражение непередаваемой печали.       — По правде говоря… на протяжении многих лет я вынуждена проводить этот разговор с пациентами. И каждый раз он разбивает мне сердце. Мне искренне жаль, Ханако.       На мгновение я забыла о своей печали и разочаровании. Но затем её грустная улыбка вернулась и слова эхом раздались в коридоре:       — Надеюсь увидеть вас здесь снова через три недели. Пожалуйста, берегите себя.       Мой разум понимал всё, что она сказала. Но моё сердце было разбито.