Сестринство

      Я мечтал о смерти.       Кажется, в прошлый раз было не так плохо.       А может, и было. При каждой попытке вспомнить казалось, будто я начинал неистово биться головой об стену. Или о кучу битого стекла. Или об стену из битого стекла.       Виски сдавливали болью не хуже гидравлического пресса. Я стиснул зубы в надежде притупить это чувство. Не помогло, зато начало проясняться окружение. Вокруг было светло. Болезненно светло. Словно ты вампир на полуденном солнце. Я лёг на спину, прикрыл глаза руками и приоткрыл их. Даже маленькие лучики, продирающиеся сквозь пальцы, резали по сетчатке, но я стерпел и не закрыл глаза. Привыкнув к свету, я вяло оглядел комнату. Источником мучительного света оказалось, что неудивительно, утреннее солнце. Я с тяжёлым чувством разочарования посмотрел на незадёрнутые шторы. Эх, если бы я только мог встать, закрыть окна и поспать ещё часик–другой…       Чёрт.       С кровати я дотянуться не мог при всём желании. Придётся встать.       …Что было легче сказать, чем сделать. Казалось, что на каждую мою конечность привязали по пятидесятикилограммовой гантели.       Так не хотелось вставать, но иначе от солнца не избавиться.       Подвинувшись к краю, попробовал встать, но не смог — ноги будто были связаны. Откинув одеяло, я увидел, что всё ещё был в носках, а брюки и боксёры оказались спущены до лодыжек.       Мда, сейчас я не в состоянии даже брюки нормально подтянуть. Но если хочу добраться до окна, придётся попытаться. Проигнорировав мигрень, я нагнулся и подтянул штаны, что в данный момент считалось мной настоящим подвигом.       До окна было идти метров пять, но по ощущениям тут было не меньше пятидесяти.       Наконец, я задёрнул шторы и с облегчением вздохнул. Комната стала окутана полумраком, мигрень поубавилась, а глаза перестали слезиться.       Уже без прищура оглядев комнату, я заметил кого–то на кровати. И тут же вспомнил, что прежде, чем лечь на спину, лежал рядом с чем–то тёплым и мягким. Ханако укуталась в одеяло, и с одной стороны виднелись её длинные иссиня-чёрные волосы, а с другой джинсы с носками.       Мигрень вновь напомнила о себе. Слишком активные переживания сейчас были губительны для меня, но вспомнив прошлую ночь, я не мог не смутиться.       Хоть меня мутило от тошноты и сонливости, лезть обратно под одеяло, пропитавшееся потом, не хотелось, и я решил принять душ. Тёплая вода принесла чувство облегчения скорее духовно, чем физически. По крайней мере я смог в деталях вспомнить прошлый вечер. Ханако уже не в первый раз развозит с алкоголя, но в такой кондиции я её ещё не видел. Хотя не она одна была вчера, мягко говоря, подшофе. Я думал, что вполне в силах совладать с Ханако в таком состоянии, но как оказалось, как раз она была в силах совладать со мной.       Из душа я вышел таким же разбитым, но хотя бы бодрым и с уверенностью, что этот день будет бесконечным. Мигрень не утихала, а общее состояние можно было описать как «не уверен, жив ли вообще». Я быстро отрубился вчера, но сон был крайне беспокойным. Будет ли разумно пойти поспать ещё часик? Я взглянул на Ханако, которая с момента как я ушёл в душ, не изменила своё положение ни на миллиметр. Когда мы, кхм, «закончили» ночью, то просто рухнули сил. Мне только и удалось что натянуть на нас одеяло. В обычной ситуации я бы с радостью отрубился ещё на какое–то время. Тем более, что может быть ярче и светлее в этом мире, чем улыбка Ханако при виде меня по утрам? Однако, сегодня было исключением. Ханако наверняка будет тошнить, и я не думаю, что ночные события станут для неё такой уж весомой причиной улыбаться. Лучшее, что я мог сделать — дать ей вспомнить всё самой, без необходимости смущаться в моём присутствии. Всё ещё пошатываясь, я стоически оделся и вышел из комнаты.

***

      Первой мыслью, стоило мне закрыть дверь, стало: «А что теперь?». У меня не было даже идей, а чем занять себя. Голова побаливала, в горле было сухо, а сонливость сменилась апатией. Надеюсь, мне можно взять что-нибудь из холодильника. Вчера вечером видел там бутылки с напитками. Спускаясь по лестнице, я осознал, что слышу музыку. Остановившись, я понял, что уже знаю эту мелодию и этот инструмент. Я последовал на звук и вышел в гостиную, где и находился источник в лице Карлы с виолончелью. По сравнению со вчерашним образом, сегодня она выглядела куда вольготнее — на неё была белая футболка и чёрные спортивные штаны. Заметив меня, она улыбнулась и приветливо кивнула:       — Доброе утро, Хисао.       — Доброе утро. Надеюсь, вы не против компании?       Она качнула головой в сторону дивана и ехидно хмыкнула.       — У меня уже есть компания, но я не против, если она станет побольше.       Посмотрев в ту сторону, я заметил, что оказывается в комнате помимо нас был ещё человек. Лилли лежала на диване с закрытыми глазами. На ней была та же одежда, что и вчера, и я задался вопросом, а пошла ли она в принципе спать к себе в комнату. Она никак не отреагировала на мой приход, но даже так не мог быть уверен, спит она или страдает от похмелья, как я. В конце концов, для Лилли было вполне естественным часто прикрывать глаза, даже когда она ходила или говорила.       Поскольку диван была занят, я устроился на подлокотнике, слушая игру Карлы. В ней узнавалась мелодия, которую Лилли вчера играла для нас. Даже с учётом, что выступление Лилли я слушал не в лучшем состоянии, улавливалась тонкая разница между игрой матери и дочери. Движения Карлы выглядели естественными, в лёгкости, с коей она водила смычком, чувствовался огромный опыт и страстная любовь к инструменту. Сама мелодия звучала приглушенно и успокаивающе, хоть и с лёгкой долей меланхолии. Мелодия закончилась, и я даже хотел похлопать, но понял, что от громких звуков голова разболеется с новой силой и лишь сказал:       — Очень здорово. Это что-то шотландское?       Карла с доброй усмешкой кивнула.       — Это «Конкорд». Если не ошибаюсь, её родина Канада. Я познакомилась с ней, ещё до переезда в Японию. Это одна из моих любимых пьес.       — Вы часто репетируете по утрам?       Она лишь покачала головой.       — Это не репетиция. Вчера по возвращении я нашла Лилли в обнимку с инструментом, и она попросила меня сыграть. Тогда я была в неподходящей одежде, так что отложила концерт. Ну, а когда увидела свою дочь на диване, решила, что виолончель с утра пораньше лучше любого будильника.       — Она уже проснулась?       Лилли ответила необычно громким зевком. Карла лукаво улыбнулась.       — «Проснулась» весьма растяжимое понятие в данном случае.       Лилли с тихим стоном медленно села и начала массировать виски. Что же, не я один сейчас с похмельем. Так, стоп… Карла сказала, что нашла Лилли на диване? Я заметил на диванной подушке, на которой спала Лилли, весьма заметное пятно от слюны, и ответ пришёл сам собой.       — То есть, она спала на диване этой ночью? Но почему?       — Хотелось бы знать. Вчера она была в весьма нетрезвом состоянии, так что мы просто решили уложить её и обсудить всё утром. Мы отвели её наверх, но затем она сказала, что хочет в туалет. Хах, я подумала, что она собирается возносить молитвы у фарфорового алтаря, и не была уверена, как долго это продлится, да и сам понимаешь, при родителе оно как-то… Не очень. Её комната была рядом, так что мы решили пойти спать. Однако Лилли почему-то решила спуститься и вырубиться на диване. Прислуга обнаружила её здесь на утреннем обходе. Отец был о-о-очень раздражён после этой новости.       Лилли простонала, словно только попытка говорить причиняла ей адскую боль.       — Как… Я… Сказала… Ранее… Моя… Комната… Была… Заперта.       Карла недоуменно пожала плечами и закатила глаза.       — Она уверяет, что её комната была заперта, но я проверила лично, и нет, там всё в порядке.       Я уже собирался выбросить из головы это, но неожиданно, мне пришла интересная мысль.       — А в какой комнате Лилли останавливалась в прошлый свой приезд?       — В той, где сейчас вы с Ханако. Мы решили предоставить её вам, потому что она больше подходит для двух человек.       Как я помню, туалет прямо между спальней Лилли и нашей.       — Я вчера перед сном запер дверь. Возможно… Э-э…       — …       Лилли не ответила. Она морщилась, усердно пытаясь вспомнить события той ночи со своей перспективы.       — Какую дверь ты пыталась открыть? Ту, что слева или справа от туалета?       — …       — Ты ведь помнила, что у тебя другая спальня?       — …       — …Помнила, верно ведь?       — …       Карла наблюдала за нашим односторонним диалогом с плохо скрываемым весельем, пока наконец не сжалилась, чтобы нас прервать.       — Ха-ха-ха, повезло, что ты запер вчера дверь, а то у вашей троицы было бы весьма неловкое пробуждение.       Она даже не представляет, насколько неловкое.       Лилли наконец отбросила попытки вспомнить вчерашний вечер и ещё раз громко зевнула. Карла хихикнула и пожала плечами.       — Ну, по крайней мере, эта маленькая тайна теперь раскрыта. Осталось только вернуть тебя к жизни.       — Я… В порядке…       — Не убедила. Может, тебе сходить принять душ? А ещё лучше ванну. Давай провожу тебя.       Лилли медленно встала с дивана. Её движения напоминали плохо смазанного автоматона. Я повернулся к Карле.       — Вот и виолончель вместо будильника.       — Моя мама использовала более традиционные половник и кастрюлю, чтобы будить людей. Надо будет попробовать в следующий раз. Всегда мечтала кого-нибудь так       разбудить.       Это звучало как самая жестокая пытка в истории, и судя по тому, как Лилли вздрогнула, она была со мной солидарна.             — Пожалуйста… Не надо… Никогда…       Карла хихикнула при виде комически испуганного выражения лица дочери, а затем взяла её за руку и повела к выходу из гостиной. Прежде чем покинуть комнату, Карла повернулась ко мне.       — Располагайся, Хисао. Я скоро вернусь.       Когда Лилли с матерью вышли, я уселся на диван. Лилли выглядела не лучше, если не хуже, чем я, но, судя по всему, родители не догадались о событиях прошлой ночи. По крайней мере, не о всех. Карла не видела проблемы в нашем похмелье, хотя по её же словам, отец Лилли был не столь терпимо настроен. Я чувствовал себя неловко из-за этого. Казалось несправедливым, что нам с Ханако всё сойдёт с рук, в то время как Лилли придётся одной отдуваться из-за маленькой оплошности. Но эти заботы стоило отложить на потом. Сейчас стоило обдумать, как вести себя с Ханако. Пока я размышлял, Карла вернулась в комнату со стаканом воды.       — Ты и сам выглядишь не ахти, так что я принесла попить.       — Спасибо.       Прохладная вода прочистила горло, и разговор стало вести гораздо проще. Карла присела на диванчик напротив и принялась укладывать виолончель в футляр.       — Потерпи, через пару часов станет гораздо легче.       — От этого нет какого-нибудь чудодейственного народного средства?       Карла усмехнулась.       — Есть старинный шотландский способ. Кладёшь себе подмышки припарки из лука, чтобы вывести токсины из организма. Но я бы не советовала — запах вывести ещё сложнее.       — …Хорошо.       — Я уже вчера заметила, что Лилли выпила больше, чем рассчитывала, и оставила для Элисон записку на кухне с просьбой сделать вам сэндвичи и купить сок. Они помогут вам встать на ноги.       — Правда помогут?       — По крайней мере, чувствовать себя не столь разбитым.       — М-м-м… Не хочу лезть не в своё дело, но… Вашему мужу не нравится, что Лилли пьёт?       Карла нахмурилась и с долей смущения посмотрела на меня. Словно решала, стоит ли поднимать столь внутрисемейную тему.       — Не из-за пары лишних бокалов вина так уж точно. Отец считает, что для Лилли похмелье и так станет достойным наказанием за несдержанность. А вот то, что горничные нашли её спящей на диване, его задело. Он очень не любит, когда по вине кого-то оказывается в неловком положении. Особенно в глазах наших же работников.       — У неё будут неприятности?       — Отец считает, что до конца пребывания здесь Лилли лучше больше не пить.       Зная то, как Лилли любит выпить хорошего вина, это весьма суровое наказание, особенно учитывая, что в Японии без Акиры раздобыть его будет почти невозможно. Но, видимо, родители не знали об этой черте своей дочери, и считали наказание вполне уместным.       — Правда?       Она с интересом посмотрела на меня, следя за реакцией. Я постарался сделать как можно более нейтральное лицо.       — Думаешь, это слишком сурово?       Это определённо не моё дело — учить родителей, как воспитывать своих детей. Даже если назвать их образцовыми и трудно. Даже если они не видели детей уже много лет.       — Я не уверен.       Карла устало улыбнулась.       — Мой муж из довольно консервативной японской семьи, и ему с детства внушали, что оказаться в неловком положении или позволить кому-то себя в него поставить — признак слабости. Для него это как красная тряпка для быка.       — Не думаю, что Лилли в принципе способна вас опозорить.       — Как и я. Но муж последние недели очень устал, и от этого раздражается по любому поводу. Всё из-за рабочего стресса. Он стал плохо спать, и от это становится ещё раздражительнее. Я поговорю с ним. Может, он и передумает.       Она игриво подмигнула мне.       — Но вы, ребята, и так не выглядите, как будто собираетесь приложиться к бутылке ближайшие дни…       В этом она права. От одной мысли об алкоголе начинало подташнивать.       — …Но пока хватит об этом. Вообще, я хотела с тобой кое-что обсудить.       Шутливое настроение вмиг сменилось серьёзным.       — Как ты знаешь, у нас сегодня в планах пикник. Я подумала, что было бы неплохо совместить это с лёгкой тренировкой. Вы умеете ездить на велосипеде?       Я никогда не спрашивал у Ханако, но, вероятно, ездить она умела. Хотя вот Лилли…       — Мы с Ханако определённо, но на счёт Лилли я не уверен. То есть, она же не будет сидеть на багажнике?       — Это моя забота. Мне нужно знать лишь, готовы ли вы с Ханако. Лилли не рассказывала без подробностей, но кажется, недавно у тебя был приступ. Сердечный, кажется? Акира из-за этого отложила свой рейс. Рядом есть больница, но не думаю, что она у тебя в списке местных достопримечательностей, которые стоит посетить.       — В яблочко.       — Сможешь справиться с нагрузкой? По прогнозу сегодня очень жарко.       Не то чтобы я хорошо переносил жару, но из нашей троицы я один регулярно тренировался и, можно сказать, был в лучшей форме. Не удивлюсь, если не смотря на больное сердце, я единственный из нашей троицы кто в хорошей форме.       — Наверное, я справлюсь. Я упражняюсь в школе ежедневно. Примерно знаю, где находится мой предел.       — Тренируешься, значит? На чердаке есть велотренажёр. В хорошую погоду я люблю кататься на велосипеде, но лучшей альтернативы не найти. Если не хочешь сбить свой режим тренировок, он в твоём полном распоряжении.       — Спасибо за предложение. Буду иметь это в виду.       — Что же, если ты уверен, что осилишь, мы оставим машину сегодня дома.       Она посмотрела на часы и встала с дивана.       — Мне нужно заехать в офис на несколько часов. У меня выходной, но я обещала заехать и проконтролировать, что всё в порядке. И ещё нужно кое-что подготовить для пикника. Вернусь вскоре после полудня. Хочешь совет?       — Почему нет.       — Пей больше воды и поешь. Элисон оставила сок и сэндвичи на кухне, после прогуляйся в саду, а потом отдохни. Почувствуешь себя как заново родившимся.

***

      Карла махнула мне рукой на прощание, а я задумался. Она говорила так, словно эти банальные действия чудесное лекарство от всех болячек. Мы вроде как хотели еду для пикника приготовить, а тут ещё и велосипедная прогулка. Мне не по душе сейчас ни один из пунктов списка, но с повелительно-доброжелательным энтузиазмом Карлы трудно бороться. Борясь с апатичным желанием полежать на диване, пялясь в потолок, я пошёл на кухню. Считая, что кухня пуста, я зашёл с громким зевком, чем заставил человека у раковины резко обернуться и ахнуть при виде меня.       — Ханако! Эм… То есть, доброе утро, Ханако.       Я не думал, что она уже встала. Наверное, хотела выпить воды. Выглядела она не лучше меня или Лилли, но стоило нам увидеть друг друга, и похмелье стало меньшей из проблем. Я прокручивал в голове события прошлой ночи и никак не мог перестать краснеть. Ханако, заметив моё смущение, раскраснелась ещё сильнее, закрыла лицо руками и издала нечто среднее между стоном и хныканьем. Что же, надежда на похмельную амнезию не оправдалась, и уйти в отрицание, что вчера что-то было, не выйдет. Ханако убрала руки от лица и в панике начала искать глазами выход из комнаты. Однако я загораживал собой единственный выход, и ей ничего не оставалось кроме как скрестить руки в защитной позе и уставиться в пол. Пожалуй, более неловкой ситуации между нами за всё время знакомства не происходило.       И как быть?       Извиниться?       Посмеяться?       Игнорировать?       От Ханако я точно мало что получу. Она сейчас больше поглощена желанием сбежать из кухни. Пока я решал, что же делать, заметил в окне какое-то движение. На улице была некая молодая девушка, должно быть, из прислуги. Ханако тоже её заметила и выглядела втройне испуганной.       Если нас увидят в таком состоянии, точно что-то заподозрят. Надо уладить наши вопросы до пикника. Наедине. Пляж недалеко от дома, который Лилли показывала нам во время экскурсии, должен подойти. Можно и поесть там параллельно.       Я заметил упоминаемые Карлой сэндвичи. Повернувшись к Ханако, я постарался говорить как можно небрежнее:       — Мама Лилли сказала, что это для нас. Можно прихватить их с бутылками сока и немного прогуляться. Не составишь мне компанию?       Ханако никак не отреагировала, но стоило мне уже задуматься о том, чтобы повторить вопрос, она едва заметно кивнула. Прихватив сумку со стены и сложив туда сэндвичи в бумажных пакетах, я открыл холодильник в поисках сока.       Если Лилли заметит нас в таком состоянии, точно о чём-нибудь догадается. Или ещё хуже, сделает собственные поспешные выводы. Выбор невелик, придётся уладить всё до нашей встречи с ней. Тем более нам ещё объяснять вчерашний побег…       Когда я уже собирался взять маленькую стеклянную бутылочку с соком с надписью «Ирн-Бру», меня внезапно охватила тревога.       Что, если Лилли нас слышала? Мы, конечно, старались не шуметь… Первые пару минут, но… Не может же быть у неё настолько тонкий слух, верно? Но она услышала шум машины родителей, пока мы с Ханако даже не подозревали об этом. Чёрт! О чем мы только думали?       Изо всех сил стараясь отогнать эти мысли, я взял сок и жестом позвал Хананко следовать за мной.

***

      — Хорошее место.       Свежий утренний воздух в сочетании с нежным плеском воды о берег были умиротворяющими. Мы расположились на паре больших камней на берегу. С момента как мы ушли с кухни, Ханако не проронила ни слова, следуя за мной словно нашкодивший школьник за учителем в класс писать строчки. Даже сейчас она старалась отсесть от меня как можно дальше. Решив, что слон в комнате может подождать до конца завтрака, я протянул Ханако сэндвич и сок. Пока мы ели и пили, Ханако постепенно из состояния пружины на взводе переходила в более расслабленное и спокойное. Думаю, это было идеальное время для начала разговора.       — Полагаю, не я один после вчерашнего места себе не нахожу. Как ты?       — …Г-голова болит.       — И у меня. Тебя не тошнит?       — Ч-чуть-чуть. Н-но есть я м-могу…       — Да, но с мясом, как по мне, переборщили. Мама Лилли сказала, что еда облегчает похмелье.       — Н-надеюсь.       — Если тебя это утешит, то Лилли сейчас ещё хуже, чем нам. То есть, мы по крайней мере спали в постели.       — Ч-чего?       Я вкратце пересказал Ханако утренние события.       — Хех, хорошо, что я запер дверь, а то, боюсь, мы бы померли от неловкости.       — Ха. Ха. Ха.       Это был самый натянутый смех от Ханако, который я когда-либо слышал. Похоже, я слишком рано перешёл к шуткам, она сейчас не в том состоянии, чтобы их воспринимать. Но раз уж мы это обсуждаем, стоило поторопиться.       — Так… Эм… О том, что было ночью…       Ханако удручённо выдохнула, и я почувствовал себя последним негодяем, что вообще поднял эту тему.       — Мне тоже неудобно, но Лилли, вероятно, подумает что-нибудь не то, если мы будем нервничать так весь день.       Кажется, эта мысль завладевает вниманием Ханако, и она поворачивается ко мне, смиренно кивая.       — Мне… Ж-ж-жаль.       — Всё в порядке. Я же повёлся на… Твои уловки. Мы оба виноваты.       — Но… В-ведь я это н-начала.       — Ты же не считаешь Лилли соперницей? Она слишком предана тебе, чтобы даже подумать о попытке отбить меня. И я бы тебя не променял на неё. Она хорошая подруга. Замечательная подруга. Как старшая сестра. Но не более того.       — Я… Я знаю.       Думаю, сейчас Ханако готова верить моим словам, рассуждая о них рационально, но глубоко внутри наверняка сидит тот мерзкий голосок самоуничижения, уверяющий, что Лилли легко может увести меня, приложив минимальные усилия, если захочет. Наверное, поэтому она так взбеленилась, стоило Лилли сделать комплимент моей внешности. Но я был уверен, что этот страх исчезнет со временем.       — Да, это могло создать неловкую ситуацию с родителями Лилли, но мы ведь вовремя сбежали, вот что важно. Я не думаю о тебе хуже после ночи. Позже мы оба над всей этой ситуацией посмеёмся.       Хоть в последнее Ханако не шибко верит, очевидно, она кивает.       — Я… Р-рада этому, но… Мы всё равно не должны были этого делать.       — Ты сожалеешь об этом?       По красноте лица Хананко сравнялась с помидорами в сэндвичах, но всё-таки смогла выдавить:       — Я… Н-не думаю т-так, н-но я… Н-не хочу делать это т-таким о-образом… Н-никогда б-более. А-а ты?       Хоть мы и парень с девушкой, и хоть у нас уже был секс, и хоть вчера казалось, что большего согласия я от человека не получу, всё же теперь это таковым не казалось. Хоть и казалось, что Ханако это нравится, но всё же, как я уверен, трезвая Ханако никогда бы не стала заниматься сексом, выставляя напоказ свои шрамы. Это всё ещё больная тема, и надеюсь, я не задел её вчера.       — Ну, мы определённо вчера чересчур увлеклись. Но сам процесс мне понравился.       — Если… Если бы твоя грудь н-начала болеть, ты бы остановился?       Внезапно я понял, к чему она клонила всё это время. Даже не думал об этом. А вот Ханако подумала, хоть и постфактум.       — Хочу сказать, что я бы остановился, но сейчас понимаю, что вряд ли смог бы.       — Я… И в-в себе-то н-не уверена, т-так что…       Я вспомнил слова фельдшера о том, что думать надо той головой, что побольше. А ночью ощущалось, что как раз наоборот. Проклятье! Похоже, наши заигрывания в гостиной всё же были не самым безответственным поступком. Я вполне мог закончить ночь в больнице. Трудно было бы объяснить, как так вышло. Мне следовало быть куда осмотрительнее. И всё же, ничего не произошло, и я положил руку на плечо Ханако.       — Я понимаю тебя. Мы пошли на неоправданный риск. Но всё в порядке сейчас, так что, наверное, лучше не беспокоиться о возможных последствиях. Это бессмысленно. Ну, зато теперь мы знаем новые пределы моего сердца.       Я вдруг вспомнил слова Ханако, сказанные несколько дней назад.       — Я… Полагаю, это не совсем укладывается в медленный, романтичный темп, о котором ты говорила…       Похоже, Ханако тоже это вспомнила и выглядела искренне расстроенной.       — …Но давай отложим это на другой день. У нас ещё несколько недель, есть своя спальня, и Лилли не будет рядом постоянно. Уверен, у нас будет масса возможностей.       — О… Тогда ладно.       — Не унывай. Никто, кроме нас, не знает об этом, и мы просто оставим всё как есть. Общие секреты, говорят, укрепляют связь.       Я поцеловал Хананко в щёку и впервые за день увидел на её лице лёгкую улыбку.       — Ладно. Оставим между собой.       — Как себя чувствуешь?       — Г-голова всё ещё болит.       — Давай возьмём ещё по сэндвичу и выпьем сока.       — Я не настолько голодна.       — Мама Лилли сказала, что это помогает от похмелья. Давай разделим тогда.       Я разломал сэндвич пополам и дал половину Ханако. Пока я разбирался со своей порцией, заметил, что Ханако едва притронулась к бутылке с соком.       — Не хочешь?       — Мне хватило одной. Б-больше не лезет.       Мы воспользовались моментом, чтобы просто посидеть и насладиться свежим морским бризом. Сейчас ещё только утро, а пикник будет после полудня. Не знаю, сколько времени потратят Лилли и Ханако на закуски, но в их нынешнем состоянии, не думаю, что у них на это уйдёт и пара часов.       — Ханако?       — Да?       — Я всё ещё чувствую себя устало. Может, вернёмся домой и поспим ещё пару часов? Думаю, нам станет полегче после этого.       — А з-закуски?       — Это вряд ли будет долго, да и я вам помогу. Я поставлю будильник, чтобы мы встали в половину одиннадцатого. Карла всё равно вернётся не раньше полудня.       — Только пару часов.       — Пойдём.       Держась за руки, мы вернулись в особняк. По возвращении экономка уведомила, что Лилли тоже ушла к себе поспать, и попросила не будить её. Понадеявшись, что нам станет лучше к полудню, мы поднялись к себе в спальню и легли спать.

***

      — Уверены, что вам не нужна помощь? На этом столе целый грузовик еды.       — Абсолютно. Знаешь, как говорят, слишком много поваров только портят кашу. Мы больше мешаться друг другу будем.       — Я мог бы помочь Ханако…       — М-м-м…       — Мы ценим твою заботу, Хисао, но думаю, в этом нет необходимости. Если что-то понадобится, мы тебе скажем.       Я тихо вздохнул и уселся обратно на стул у холодильника. Лилли и Ханако определённо могут и сами справиться с закусками для пикника, но мне не нравится чувствовать себя бесполезным. То ли еда и сок с морским воздухом помогли, то ли пара лишних часов сна, но теперь нам было определённо лучше, причём настолько, что поездки на пикник мы ждали с нетерпением. Правда, лёгкая мигрень всё же осталась, и мне хотелось чем-нибудь себя занять, чтобы отвлечься от неё.       — Эм, Лилли… Что такое ф-физеле?       На столе ингредиентов хватало, чтобы приготовить шведский стол на небольшую компанию, а не уж никак на закуски для маленького семейного пикника. От всевозможных разновидностей свежего хлеба, и бутылочек, наполненных десятком, не меньше, видов соусов, до овощей и фруктов, словно только сорванных с грядки. Последние минут пятнадцать мы только и делали что разбирали пакеты, оставленные, видимо, Элисон. Теперь Ханако лихорадочно переключалась между книгой с рецептами и продуктами, пытаясь разобрать значение того или иного названия.       — Это как багет, только тоньше.       — А, ладно.       — Духовка уже нагрелась? Там должно быть не меньше двухсот градусов.       — Пока нет.       — Надо положить хлеб как можно скорее, иначе не успеем сделать сэндвичи.       — Я за ним присмотрю.       Мы проснулись позже запланированного, и Лилли, вопреки своей обычной неторопливости, теперь нарезала купленный хлеб с такой скоростью, что я поражался, как она только не отрезала себе пальцы. Ханако тем временем вполне неплохо справлялась со своей обязанностью су-шефа, читая вслух рецепты, расставляя продукты на столе в нужной очерёдности и нарезая ингредиенты при возможности.       — Лучше нарезать ингредиенты для тарталеток и сэндвичей уже сейчас, чтобы, когда мы достанем хлеб, на него сразу можно было намазать масло, пока горячий.       — И для тарталеток с редисом, и для сэндвичей с ветчиной и авокадо?       — Думаешь, возможно?       — Если мы вместе нарежем авокадо и редис. Но надо следить за макаронами.       Лилли повернула голову в мою сторону.       — Хисао, будь любезен, присмотри за макаронами? Им осталось варить ещё… Ханако?       — Хм-м… Четыре минуты.       — Ещё четыре минуты. Я была бы очень признательна, если бы по истечении времени ты бы слил воду и сложил макароны в тарелку у раковины.       — Я займусь. Что-нибудь ещё?       — Пока нет.       Не самая активная работа, но лучше, чем ничего. Я встал со стула и подошёл к плите, на которой кипела кастрюля с макаронами.       — Что ещё нужно для тарталеток с редисом?       — Эм… Шесть столовых ложек сливочного масла, морская соль и свежемолотый перец… Я тут подумала, мы можем добавить немного чёрного перца. У нас его полно для салата.       — Извини, Ханако, но на этот раз я хотела бы строго придерживаться рецепта. Мама впервые будет пробовать мою стряпню.       — О… М-м-м… Ладно.       Это объясняло, почему Лилли была так взволнована и активна, а также почему дала Ханако роль помощницы. Для неё это было возможностью проявить себя перед матерью. Резонно, что она не хотела подпортить впечатление — Ханако любит следовать инстинктам при готовке, и потом с интересом пробовать новую вариацию блюда. Или скармливать его мне. По счастью, отказ Лилли Ханако не принимает близко к сердцу, или по крайней мере, делает вид.       Тем временем я разобрался с макаронами по просьбе Лилли.       — Я закончил. Куда поставить тарелку?       — Отдай Ханако.       Прежде чем я успел подойти к столу раздался писк духовки. Ханако резво встала со стула и положила поднос с хлебом в духовку, не забыв взять у меня тарелку с макаронами.       — Спасибо, Ханако. Продолжим с редиской и авокадо с ветчиной? Если не затруднит, после редиски нарежь огурцы и груши для салата. Я займусь авокадо, ветчиной и лук-шалотом.       — Хорошо.       От нечего делать я наблюдал за работой девушек. Они весьма слаженная команда, и при взгляде на Лилли, у незнающего даже мысли не возникнет, что она слепа. Наконец, духовка оповестила о готовности хлеба. Ханако, вооружившись полотенцем, достала поднос и вернулась к нарезанию овощей и фруктов, пока Лилли делала сэндвичи.       — Хисао?       — Да?       — Если ты всё ещё ищешь чем заняться, будь любезен, достань из ящика под духовкой целлофаны и заверни в них хлеб, пока я заканчиваю сэндвичи. Эллисон сказала, что мама оставила в коридоре седельные сумки. Не мог бы ты?..       — Конечно, я схожу за ними.       Забрав сумки, я сел рядом с Лилли и принялся упаковывать еду. У нас вышла импровизированная конвейерная линия, где Ханако нарезала ингредиенты, Лилли собирала из них закуски, а я упаковывал. Хотя у меня всё ещё было меньше всех работы и оставалось много времени, чтобы наблюдать за девушками.       — Что же, с тарталетками мы закончили. Как там с салатом, Ханако?       — С ним тоже.       — Хорошо. Перечисли всё ещё раз по рецепту, на всякий случай.       — Лук-шалот, мята, уксус, мёд, соль и перец нужно смешать. Затем добавляются кусочки груши, огурца, джикамы и арбуза.       Ханако с каждым названным ингредиентов переставляла тарелки с ними в удобном для Лилли порядке, иногда задумываясь и меняя их местами. Закончив, она поставила перед Лилли большую миску и венчик.       — Все ингредиенты перед тобой. От меня ещё что-нибудь требуется?       — Как там с макаронным салатом?       — М-м… Всё готово, кроме сыра.       — Если ты сможешь растопить сыр и перемешать его с макаронами, это сэкономит нам кучу времени. Я доделаю остальное, как только закончу с салатом.       — Хорошо.       С этими словами Ханако и Лилли вернулись к работе, и поскольку салат, над которым работала Лилли, будет в одной большой миске, мне нечего было делать, пока она не закончит. Пока я наблюдал за Лилли, заметил интересную деталь. Руки Лилли скользили по поверхности мисок, но она не опускала руки внутрь, чтобы пощупать содержимое. Если подумать, она определяла, где авокадо, а где ветчина, также не касаясь их, хотя Ханако не говорила, где что.       — Лилли?       — Да?       — Откуда ты знаешь, где что лежит? Не помню, чтобы Ханако говорила об этом.       — Х-м-м…       В ответ Лилли только весело улыбнулась. Ханако тоже улыбнулась уголками губ. Казалось, это их какая-то личная шутка.       — Это ведь не секрет?       Лилли лишь задорно рассмеялась.       — Не переживай. Ханако распределила ингредиенты сначала по контейнерам, а затем по алфавиту. С моей точки зрения, ингредиенты для первого этапа положили в десять часов, а для второго — в два часа.       — Вы хотите сказать, что у вас есть система для такого рода действий?       — Безусловно. Мы не в первый раз готовим вместе. Наличие чёткого места для того или иного ингредиента важно, даже когда ты зрячий. Да и в целом для поддержания порядка в жизни это важно. Ханако знает, насколько я люблю порядок, и на кухне, и в своей комнате. Она одна из немногих, кто об этом знает.       — Поэтому ты отказалась от моей помощи?       — …Верно. Не пойми превратно, я ценю это, но нам важно было работать эффективно, а времени объяснять структуру нашей системы для тебя было бы долго.       — Есть вещи, которые стоит доверить профессионалам, верно? Лилли хихикнула от моего замечания, а Ханако почему-то покраснела. Лилли уже собиралась что-то сказать, но тут раздался сигнал звонка её телефона.       — Прошу прощения… Лилли Сато слушает. Доброе утро, мама.       Выслушав, Лилли, тяжко вздохнула, очевидно, услышав неприятный вопрос       — Да, теперь мне гораздо лучше.       Она на мгновение убрала трубку от уха и обратилась к нам.       — А как насчёт вас?       — Я в порядке. Голова тяжёлая, но не настолько, чтобы оставаться в постели.       — И-и у меня.       — Мама?.. Мы с нетерпением ждём пикника.       — Нет, мы на кухне. Готовим еду для пикника.       — Я уверена, что Эллисон тоже приготовила бы замечательные закуски, но она не единственный человек в мире, кто умеет готовить. Уверена, они тебя не разочаруют.       — Полчаса? Да, нам вполне хватит.       — Тогда скоро увидимся. До свидания.       — Она будет через полчаса?       — Да, только что вышла из офиса, но ей ещё нужно организовать транспорт на сегодня.       — Полчаса не так уж много времени, чтобы приготовить оставшиеся закуски.       Лилли нетерпеливо улыбнулась.       — Тогда не будем медлить.

***

      — Похоже, мы как раз вовремя.       Когда мы вышли из дома, то услышали шум подъезжающего автомобиля, а через несколько мгновений показалась и сама машина с открытым прицепом позади. Остановившись у ворот гаража, Карла вышла и одобрительно посмотрела на сумки с едой.       — Похоже, голодать сегодня мы не собираемся. Не терпится попробовать. Ну, полагаю, мне так или иначе придётся это сделать, потому что ещё нужно доехать до подходящего места. Хисао, не поможешь с велосипедами? С ними довольно хлопотно в одиночку.       — Конечно.       Карла подошла к прицепу, забралась внутрь и достала один из сложенных велосипедов. Я усмехнулся, когда рассмотрел его.       — Тандемы, значит. Миленько.       Карла улыбнулась в ответ.       — Я взяла напрокат два велосипеда, чтобы вам с Ханако было проще за нами угнаться. Надо будет поначалу привыкнуть, но думаю вы справитесь.       Я подошёл и помог достать остальные велосипеды. Спрыгнув с прицепа, Карла достала из машины пакет с четырьмя спортивными бутылками.       — Одна бутылка воды на человека не так уж много при такой жаре, но думаю, нам хватит напитков на пикнике. Кто-нибудь хочет наполнить их?       — Давай я. А вы тем временем привяжете сумки.       Лилли забрала у матери пакет и направилась в дом. Пока мы привязывали сумки к велосипедам, Карла повернулась ко мне, и её лицо вновь стало серьёзным. Наверное, с таким лицом она вела наиболее сложные переговоры в компании.       — Хисао, вчера, конечно, и так обещали жару, но по ощущениям, синоптики явно занизили прогноз на градусов пять. Ещё не поздно отменить всё и поехать на машине. Там достаточно мощный кондицинер.       — С тех пор как я вышел из больницы, у меня не было осложнений с сердцем. Думаю, я буду в порядке.       — В такую погоду не столь опасно сердце. У тебя не было теплового стресса?       — Теплового стресса?       — Я читала, что люди с сердечными заболеваниями гораздо больше склонны к заболеваниям, связанным с повышенной температурой. Тепловой удар, конечно, не так страшен, как сердечный приступ, но мало приятного.       Наш разговор привлёк внимание Ханако, и она явно забеспокоилась после слов Карлы. Мне определённо было дискомфортно во время долгого пребывания на жаре во время прогулок, но думаю, у любого крыша поедет, если быть под солнцем при плюс тридцати больше часа. Это не самая весомая причина, чтобы отменять поездку.       — Я буду регулярно пить воду и, если станет плохо, обязательно позвоню.       Карла удовлетворенно кивнула и вдруг щёлкнула пальцами.       — Думаю, это тоже поможет. Секунду.       Она подошла к машине и достала какие-то вещи. Вернулась она с двумя большими шляпами от солнца и кепкой, которую тут же водрузила мне на голову. Соломенные шляпы с декоративной чёрной лентой выглядели определённо стильно, и мне стало интересно, такая ли у меня стильная кепка. Однако сняв её, я осознал, что это дешёвая кепка, которую обычно можно было увидеть на рабочих или фермерах. Прочитав буквы на уборе, я озадаченно посмотрел на Карлу:       — Прокат велосипедов Бойда?       Она лишь смущенно улыбнулась.       — Подарок за аренду двух тандемов. Козырек, по крайней мере, защитит глаза от солнца.       И это единственное, что искупало в данном случае. Я нерешительно надел кепку и посмотрел на Ханако.       — Я выгляжу глупо, верно?       Ханако помотала головой, но скрытая за рукой улыбка выдавала её с потрохами. Карла шутливо хлопнула меня по плечу.       — Всё ещё лучше, чем колесить по округе в женской шляпе.       И не поспоришь. К счастью, в этот момент вернулась Лилли с бутылками воды. После того, как бутылки были закреплены на тандемах, а Лилли получила свою шляпу, Карла жестом указала нам взять велосипед. Я посмотрел на Ханако.       — Кто спереди, кто сзади?       — А ты бы где хотел?       — Если не возражаешь, я буду править.       — Хорошо.       Мы кое-как уселись на велосипед, и я поставил ногу на педаль.       — Хорошо, на счёт три… Раз… Два… Три!       — А-а!       — Ого!       Это оказалось сложнее, чем я думал. Сохранить равновесие довольно трудно, когда кто-то на том же велосипеде пытается сделать это же одновременно с тобой. Лилли и Карла справлялись чуть лучше, но только потому, что Карла легче угадывала, что хочет сделать Лилли.       — Ладно, попробуем ещё раз. Постарайся держаться прямо. Ещё попытка. Раз… Два… Три!       Уже лучше. Пока мы двигались в ровном темпе, не приходилось беспокоиться о балансе. Входить в повороты на тандеме задача непростая из-за его длинны, так что нам и так приходилось делать большие развороты заранее. Дойдя до подъездной дорожки, мы останавились, и Карла одобрительно кивнула нам.       — Похоже, у вас всё схвачено. Может потребоваться время, чтобы уловить ритм, но вы постепенно войдёте в колею.       — Так куда едем?       — На восток, до деревни Каллоден, а оттуда повернем на юг.       — Тогда ведите.