Сестринство

      — Мы направляемся на какое-то старинное поле боя?       — Ну-у, то место — часть местной истории, поэтому мне хотелось показать его вам. Посреди болотистой местности там есть мемориал, но не думаю, что стоит устраивать там пикник. Маловато тенёчка.       После того как мы пересекли одну из близко лежащих деревень, мы вырулили на сельскую дорогу, и повсюду вокруг нас раскинулись нескончаемые поля.       — Фуф…       Не то чтобы мы долго крутили педали, но каждый из нас (кроме матери Лилли) понемногу выбивался из сил. Пока мы ехали по улицам деревни, встречный приятный ветерок помогал нам перенести эту жару, но здесь, посреди ничего, он усилился, и его сопротивление лишь больше нас изнуряло.       — Вы в порядке? Если хотите, мы можем остановиться и передохнуть.       И пяти минут не прошло, как Карла повторила своё предложение.       — Думаю, справлюсь. Хотя очень надеюсь, что этот ветер скоро утихнет.       — Ветер сильнее, чем говорилось по прогнозу. Он ослабнет, когда мы доберёмся до дороги к северу от болота, поскольку там начнётся пролесок по одну из сторон.       Хоть поездка и оказалась изнурительнее, чем я ожидал, но не могу отрицать, что мне она в радость. Физическая активность после двух дней беспрерывного отлёживания в кровати и отсиживания на диванах вызывала приятные ощущения. Тем более что по дороге нам встретилось немало достопримечательностей. Слова Карлы о том, что она любит в свободное время кататься на велике по сельской местности, уже несколько раз подтвердились: пока мы ехали по деревне, несколько людей, похоже, узнали её и помахали ей.       — Блин, нам придётся вскоре где-нибудь остановиться. Видимо, не умею я беречь запас воды.       Заметив, что бутылка почти пуста, я пробубнил эти слова себе под нос, весьма тихо, — вряд ли кто-то мог услышать. Но не прошло и пары секунд, как кто-то ткнул мне в спину. Аккуратно оглянувшись, я увидел, как Ханако протягивала мне свою бутылку.       — Можешь сделать глоток. Но только один.       Разок хлебнув из бутылки, ещё аж на половину полной, я протянул её обратно не оборачиваясь.       — Спасибо.       Дорога всё продолжалась, а крутить педали становилось всё тяжелее и тяжелее. Наконец, когда мы выехали в какую-то долину, что весьма отличалась от виденных нами ранее полей, мама Лилли подала знак остановиться. Она слезла с велика и размашисто повела рукой.       — Прямо перед вами простирается поле Каллоденской битвы. Около двухсот шестидесяти лет назад эта местность стала свидетелем весьма жестокой схватки между повстанцами, что пытались помочь изгнанному принцу Карлу Эдуарду Стюарту заполучить британский престол, и правительственными войсками, которыми в то время предводил сын британского короля — герцог Камберлендский. Эта схватка весьма сомнительно славится как последняя крупномасштабная битва в этой стране.       Она прямо напоминала экскурсовода, когда твердила всё это.       — Полагаю, Шотландия встала на сторону принца Карла?       — Некоторые кланы выступали против него, но наши края явно были одной из главных территорий, где собралось много его сторонников.       Она усмехнулась.       — Сторонников абсолютной монархии, основанной на божественном праве династии Стюартов на престол. Сейчас это не самое популярное мнение, но Стюарты правили страной веками, так что у них тогда хватало последователей.       — И кто победил?       — Ну-у, принц был кем угодно, но не гениальным военачальником. Не послушав совета своих командиров, он перешёл в оборону на широких болотистых просторах, затруднявших быстрые наступательные рывки, столкнувшись с врагом, у которого было преимущество в артиллерии. Сработало ровно так, как вы могли ожидать. В итоге последователей Стюарта       — А принц?       — Он сбежал во Францию, но больше не пытался организовать новых мятежей. Что в итоге и привело к окончательному упадку Стюартов и ознаменовало конец эпохи для Шотландии. Правда, не всем его последователям так повезло. Герцога Камберлендского больше волновало додавить восстание, чем грациозно выйти из боя победителем, и после битвы он послал своих солдат обойти всё поле в поисках выживших врагов и казнить любого, кто ещё был способен дышать. Потом герцог отправлял целые отряды, чтобы выследить сбежавших вражеских солдат, и те были особенно жестоки — сжигали подозрительные поселения дотла, убивая всех солдат, похожих на повстанцев. Так или иначе, не самый приятный для воспоминания день в этих местах…       Мать Лилли неожиданно умолкла, взглянув на нас.       — Эй, всё норм?       — Эм, вроде да. А что?       — Я про Ханако.       Я оглянулся и понял, что, в отличие Лилли и меня, Ханако не спустилась с велика, и что-то в ней казалось странным. Она слегка сгорбилась над рулём и повесила голову, будто вот-вот заснёт.       — Ханако?       — Я… в-в порядке.       Она не выглядела и даже не звучала как в порядке. Ханако подняла ногу в попытке слезть с велика, но слегка качнулась. Единственная причина, почему она не расплылась после этого лицом по асфальту, — я успел подбежать к велику и поймать её, прежде чем она рухнула. Осторожно опустив её на землю, я с удивлением заметил, что она выглядит бледнее, чем раньше; её лоб покрыт небольшими каплями пота, а дыхание было более порывистым, чем должно быть.       — Эй, что такое?       Мать Лилли подошла к нам и опустилась на колени. Внимательно осмотрев Ханако, она тут же отвела взгляд, но не отошла. Спустя пару секунд она повернулась ко мне:       — Думаю, нам надо уже найти место для пикника. Давайте устроим его вон среди тех деревьев по ту сторону дороги. Ханако устроим в теньке, сами же разложим наши вещи. Хисао, ты отнеси её. Лилли, поможешь разобрать сумки?       — Ох… Да, разумеется.       Я осторожно переложил одну из рук Ханако себе на шею и поднял её с земли. Подперев Ханако, я отвёл её к деревьям и усадил её так, чтобы спиной она прислонилась к самому крупному из них. Карла оттащила наши велосипеды на обочину, Лилли же расстелила скатерть и начала выкладывать разнообразные сэндвичи и салаты, которые они сегодня сделали с Ханако. Вдруг мать Лилли взяла со скатерти бутылку, поднесла к уху и потрясла пару раз.       — Хм-м-м, вы, случаем, не клали лёд в термос?       — Да, было дело. Мы хотели их добавить к нашим тонизирующим напиткам.       — Чудесно. Я одолжу парочку, если вы не против.       Мама Лилли достала из кармана платок, положила в него несколько кубиков, другим концом ложки раскрошив их, смотала платок и вручила всё это Ханако.       — Просто приложи это ко лбу или шее. Поможет.       — Поможет с чем?       Мать Лилли повернулась ко мне.       — Мне кажется, у неё лёгкий тепловой удар. Ну или как минимум его симптомы.       На секунду она нахмурилась.       — Когда я вчера после вечеринки сказала, что вам нужно много пить, я не шутила.       Надеюсь, она не винила меня в состоянии Ханако. Если б я знал, я бы даже глотка не сделал из её бутылки. Хотелось верить, что она берегла воду ради меня, не пренебрегая собой. Это не тот случай, который я готов бы был простить.       — Сегодня утром она выпила много воды и больше не пила, потому что не хотела.       — Не хотеть пить и не сохранять баланс воды в организме, доводя себя до обезвоживания, — две разные вещи. Ладно, без толку сейчас ругаться. Давайте просто начнём пикник и будем смотреть по ситуации.       Я услышал, как Ханако облегчённо вздохнула. Уверен, ей было бы очень неприятно, если бы пикник отменили из-за неё. Мать Лилли решительно взглянула на неё.       — Но теперь тебе придётся пить больше остальных, и если в течение тридцати минут тебе не станет лучше, я позвоню кому-нибудь, чтобы нас забрали. Окей?       Лилли кивнула, поддерживая слова матери. Ханако опустила голову, но покорно кивнула.       — О-окей.       Услышав ответ Ханако, мать Лилли расслабилась и достала из седельных сумок оставшуюся еду. Она нашла бутылку сока и кинула её Ханако.       — До дна!

***

      — Можно мне ещё того салата с макаронами?       К счастью, напитки, тень и холодный платок улучшили состояние Ханако, и через полчаса наш пикник был в полном разгаре. Лилли заняла место рядом с Ханако, и обе они лениво прислонились к дереву. Мы с мамой Лилли устроились на других концах скатерти, подальше от солнечных лучей.       — Д-да.       Ханако протянула матери Лилли миску с салатом из макарон. Похоже, ей очень понравилось это блюдо, что не ускользнуло и от внимания Лилли.       — Похоже, он тебе по вкусу, мама.       — Очень по вкусу. А что это за маленькие светло-зелёные кусочки?       — Хм-м-м…       И Лилли, и Ханако на мгновение задумались.       — Это… гм… нарезанные оливки с вишнёвым перцем.       — Они хорошо идут.       Карла улыбнулась.       — Ты очень хорошо готовишь, дорогая.       Лилли засияла, услышав эти слова.       — Спасибо. Но Ханако тоже заслуживает благодарности. Она тоже приложила немало усилий.       — …       На мгновение мы с Ханако растерянно переглянулись. Не знаю, показалось мне или нет, но готов был поклясться, что мама Лилли смотрела на Ханако, когда произнесла свою похвалу. Но прежде, чем кто-то из нас успел что-то сказать, Карла продолжила:       — Тогда большой палец вверх вам обеим.       Решив не зацикливаться на этой теме, я задал матери Лилли вопрос, который не давал мне покоя с тех пор, как она преподала нам тот небольшой урок истории.       — Кстати говоря, вы, похоже, много знаете об этих местах. Вы родом из Инвернесса?       Мать Лилли гордо кивнула.       — Да. Родилась и выросла в Хайлэндс. До того, как я переехала в Японию, моя работа помогла мне объехать всю Великобританию.       Она игриво улыбнулась.       — Если речь идёт о тех лекциях по истории, которые я тут разбрасываю, то я поднатаскалась тут недавно. Я все выходные играла роль гида для деловой делегации, которая приезжала к нам.       Лилли слегка покачала головой.       — Акира рассказывала нам об этом. Это должно быть… что-то важное, чтобы вы с отцом потратили на это все выходные.       Мать Лилли слегка виновато улыбнулась дочери.       — Мы с отцом не были рады, что не смогли забрать вас из аэропорта, но… Да, так и было. Наверное, это самое большое событие, произошедшее с компанией за последние десять лет.       — Акира упоминала о поглощении.       — Ага.       Чувствуя, что эта тема выходит за рамки нашего понимания, мама Лилли посмотрела на нас с Ханако.       — Вряд ли Лилли и Акира много рассказывали вам о семейном бизнесе.       — Не очень много, да. Акира почти никогда не говорит о своей работе. Я только от Ханако знаю, что Акира — юрист в компании вашего мужа.       Мать Лилли усмехнулась.       — Это не совсем его компания, по крайней мере пока, но он управляет ею в практических целях. Вам интересно услышать краткий пересказ происходящего?       — Конечно.       Карла взяла один из бутербродов, приготовленных Лилли и Ханако, откусила от него большой кусок и на мгновение задумалась.       — Компания называется Медицинские Технологии Сато, это семейное предприятие, основанное дедом моего мужа. Со временем его сын унаследовал бизнес и расширил его, используя капитал, что предоставили два его младших брата, связавших свои узы с семьями банкиров, и занялись инвестициями. Они втроём до сих пор являются единственными членами совета директоров компании и официально имеют последнее слово во всём. Однако на практике именно мой муж, назначенный генеральным директором шесть лет назад, принимает практически все реальные решения, а вовсе не клуб японцев-стариков. Насколько я слышала, в наши дни заседания их совета директоров — это не более чем болтовня. Никто из них уже не в том состоянии, чтобы ездить по деловым встречам за границу.       Лилли слегка вздрогнула от игривого и не слишком уважительного выбора слов своей матери, но не прервала её.       — Компания начинала с производства медицинских приборов, таких как ЭКГ и респираторы для больниц, но сейчас мы также занимаемся производством мониторов сердечного ритма и АНД, которые могут продаваться как потребителям, так и предприятиям.       Она одарила меня слегка неловкой улыбкой.       — Думаю, мне нет необходимости объяснять эти сокращения, не так ли?       — Нет, думаю, нет.       — У нашей компании давно есть деловые контакты в Великобритании и, в частности, в Инвернессе, и в конце концов нам удалось открыть второй филиал, поглотив существующую здесь компанию. В этих краях хорошо развита медицинская промышленность, и шотландское правительство предприняло шаги по стимулированию этого сектора, так что в итоге наш шотландский филиал перерос свой японский аналог. Тогда совет директоров решил перенести головной офис в Шотландию, а моего мужа, как наследника семьи, назначить здесь генеральным директором.       — И теперь вы планируете открыть ещё один филиал в США?       — Это ещё не совсем решённый вопрос, но план именно такой, да. С тех пор как мы приехали сюда, мы с мужем усердно работали над созданием сети контактов в США, и мы планируем отправиться туда и принять участие в окончательных переговорах через несколько дней после того, как вы вернётесь в Японию. Если всё пройдёт хорошо, мы сможем выйти на североамериканский рынок, и мой муж соблюдёт важную семейную традицию.       — Семейную традицию?       Лицо Карлы становилось всё более серьёзным.       — Семья Сато оказывает большое давление на своих наследников, требуя от них высоких результатов.       Меньше чем на секунду она отвела глаза, словно желая выразить молчаливое неодобрение, но затем снова взглянула на нас.       — Дед моего мужа основал этот бизнес, а мой свёкор значительно расширил его, и открытие и развитие филиала в Шотландии стало его коронным достижением. Открывая ещё один филиал в другой части света, мой муж чувствует, что он приносит честь своей семье и достижениям своих предшественников. Всё это чрезвычайно важно для него, и это мягко говоря. Для него это уже не просто работа, а возможность с гордостью смотреть в глаза своей семье и памяти предков. Сато в некотором роде консервативны, и честь семьи для них — большая ценность. Самурайский дух и всё такое.       Вероятно, она говорила о более дальних родственниках, поскольку я знаю, что ни Лилли, ни Акира не были рады тому, что их родители переехали сюда.       — А какая у вас работа в компании? Вы секретарь у мужа? Кажется, вы тесно связаны с его деятельностью.       Мать Лилли засмеялась, а затем покачала головой.       — Думаете, он стал бы брать с собой на деловые встречи обычную офисную леди? То, что он женат на своей секретарше, было бы совсем клише, согласитесь. …На самом деле это не так уж далеко от истины. Особенно когда мы только переехали сюда, я часто вела себя как его секретарь, пока он ещё не освоился с западной деловой культурой. Но официально я отвечаю за связи с общественностью. За все эти годы я накопила изрядное количество неофициального влияния, так что в итоге даже принимала активное участие в этой сделке. Поэтому через несколько недель буду сопровождать мужа, чтобы довести дело до конца.       Я был немного удивлён, что мать Лилли работала вместе с мужем — судя по всему, почти как равноправный бизнес-партнёр. Если Сато действительно настолько консервативны, не сочтут ли они неуместной работу замужней женщины? Особенно на такой влиятельной должности.       — Вы уже работали в компании до того, как переехали сюда?       Мать Лилли покачала головой.       — Нет, раньше я была полноценной домохозяйкой в Японии. Я даже не знала, что у меня есть способности к подобному, пока не вернулась сюда и не устроилась в отдел по связям с общественностью.       Она сделала паузу, откусила бутерброд, отпила глоток из банки с содовой, а затем немного повозилась со скатертью, прежде чем продолжить. Я распознал этот жест как признак беспокойства, поскольку Лилли иногда демонстрирует ту же самую черту, когда собирается заговорить на неудобную тему.       — До того, как наш филиал в Инвернессе стал головным офисом, у нас был местный менеджер, который управлял делами здесь. Когда головной офис переехал, совет директоров решил, что им должен руководить Сато. Вскоре после переезда сюда мой муж сказал, что ему нужен кто-то, кто поможет ему преодолеть культурный разрыв между ним и его сотрудниками, чтобы он мог стать лучшим менеджером для своего персонала. Кто-то, имеющий личный опыт общения с западной и японской культурой. Кто-то, кому он мог бы доверять, и кто мог бы отстаивать его интересы. Он выбрал меня на эту роль, совет директоров в конце концов выполнил его просьбу, и я ответила на его вызов, в итоге присоединившись к отделу по связям с общественностью.       — Я рада, что ты так хорошо себя зарекомендовала, мама.       — Спасибо.       Я заметил, что глаза Карлы не смотрят прямо на Лилли во время утешительных слов дочери, и на мгновение её улыбка казалась крайне вымученной. Очевидно, их миграция всё ещё являлась для неё щепетильным делом.       — В каком-то смысле это не так уж и необычно, что ты так хорошо справляешься со своими обязанностями. В конце концов, у твоей прежней работы и нынешней много общего.       Мать Лилли игриво посмеялась над замечанием дочери.       — Хе-хе, не вздумай рассказывать это кому-нибудь из моих старых коллег. Раньше мы считали, что заниматься связями с общественностью — то же, что душонку продать.       — Могу я спросить, кем вы работали раньше? Если не против.       Лицо Карлы посветлело, как будто она ждала, что я задам этот вопрос.       — Журналисткой. Я была деловым корреспондентом, писала для экономических и деловых страниц «Геральд», газеты, выходящей в Глазго. Позже я переехала в Японию и стала иностранным корреспондентом BBC.       Журналисткой? В наши дни это довольно популярное направление. Я увидел, как Ханако, которая молчала почти всё время, пока мы были здесь, слегка вздрогнула от слов Карлы.       — Журналисткой?..       — Да.       Похоже, разговор привлёк внимание Ханако, но очевидно, что она ещё не чувствовала себя достаточно комфортно рядом с матерью Лилли, чтобы расспрашивать её о бывшей работе. К счастью, Лилли воспользовалась этим моментом.       — Ханако недавно вступила в газетный клуб Ямаку и уже успела поучаствовать в подготовке двух выпусков. Похоже, ей очень нравится эта деятельность, и она уже подумывает о том, чтобы изучать журналистику или что-то связанное с ней.       Улыбка матери Лилли стала ещё ярче.       — О… Жизнь японского школьного клуба! Жаль, что в моей старшей школе не было газетного клуба. Это было бы здорово.       Она посмотрела на Ханако с любопытством.       — Полагаю, вы не захватили с собой ни одного из тех выпусков, не так ли? Я бы с удовольствием почитала.       Ханако безропотно покачала головой, но Лилли вдруг взяла свою сумочку, расстегнула молнию и небрежно достала из неё экземпляр последней школьной газеты.       — Совершенно случайно, у меня с собой есть одна.       Мать Лилли коротко усмехнулась, глядя на наши с Ханако ошарашенные лица, а затем забрала у дочери газету. Она достала из кармана очки для чтения, надела их и начала листать газету. Пока она это читала, я, закатив глаза, обратился к Лилли.       — По-моему, это было самое неуместное использование слова «случайно», которое я когда-либо слышал в своей жизни. Это даже не издание по Брайлю, чёрт возьми.       Лилли озорно усмехнулась, но ничего не ответила. Её мать, напротив, подняла глаза от газеты.       — Вы печатаете и шрифтом Брайля?       Ханако кивнула.       — Иногда это… довольно трудно. Мы… м-м-м… конвертируем файлы с помощью компьютерной программы. Затем с ними может работать брайлевский принтер в копировальной мастерской. У нас также есть издания с крупным шрифтом… для… для студентов с ограниченным зрением.       — Это очень здорово. Много ли работы по созданию всех этих разных изданий?       — Н-на… э… электронное издание со шрифтом Брайля может уйти несколько часов. Обычно мы… просто печатаем издание с крупным шрифтом на бумаге большего размера, чтобы сэкономить время.       Мать Лилли бросила на Ханако слегка обеспокоенный взгляд. Вероятно, она заметила, как сильно Ханако запиналась, пока всё это говорила.       — Извини, меня иногда уносит, всё же родная штука. Ничего, что я задаю тебе такие вопросы?       — Да, всё в порядке.       Ханако тут же кивнула, не желая, чтобы её застенчивость была воспринята неправильно. Мать Лилли, кажется, удовлетворена такой реакцией и продолжила листать газету. Через несколько минут она закрыла газету и снова обратилась к Ханако.       — Здесь написано, что ты участвовала и в редактировании, и в написании статей. А какие статьи написала ты?       — Эм-м-м… Пока только одну. Колонку о научном клубе.       Мама Лилли снова открыла газету и начала читать колонку Ханако во второй раз. Ханако заметно напряглась и смотрит на Карлу с немного обеспокоенным выражением лица. В конце концов мать Лилли снова закрыла газету.       — Может быть, ты готова выслушать конструктивную критику, дорогая?       Зрачки Ханако на мгновение расширились, затем она опустила голову, и взгляд стал метаться где-то возле ног. Она тихонько кивнула.       — Прежде всего, богатство лексики и структура предложений хороши. Тут докопаться мне не до чего. Но у меня есть один вопрос. Твой парень случайно не является членом клуба, о котором идёт речь в статье?       — А… эм-м-м…       Мать Лилли одарила нас наглой ухмылкой, а Ханако на мгновение замерла с открытым ртом.       — Ха-ха, похоже, я попала в яблочко.       — Как?..       — Честно говоря, отчасти я ткнула пальцем в небо. Из твоей статьи у меня сложилось впечатление, что ты пытаешься убедить читателей вступить в научный клуб. Ты не говоришь об этом открыто, но смысл всё равно прослеживается, если читать между строк. Я решила, что ты попыталась так сделать сюрприз своему пареньку. Это очень милый жест, но тебе нужно быть осторожной, чтобы не перенять похожие плохие привычки.       — П-плохие привычки?       — Главная обязанность журналиста — сообщать новости и информировать общественность. Людям нравится воспринимать новости как инструмент, помогающий им сформировать собственное мнение. Если в своей статье начнёшь отстаивать между строк какую-то идею, какой бы благородной она ни была, люди могут настороженно отнестись к ней, потому что им не понравится, что ты пытаешься направить их мнение в определённое русло. Конечно, некоторые новостные организации больше склоняются к определённым политическим взглядам, чем другие, но, как правило, надо стараться быть максимально объективными. Особенно если речь идёт о журналисте, который только начинает свою карьеру.       Ух, её совсем понесло. Ханако, похоже, была ошарашена её ответом, но в то же время несколько впечатлена.       — Эм-м-м… Н-наоми… Я имею в виду, что г-главный р-редактор хотела т-тогда прор-рекламировать вступление в к-клубы.       — Правда? Ну… В таком случае, думаю, всё в порядке. Я могла бы сказать, чтобы ты забыла всё, что я тут наговорила, но мне всё равно кажется, что это хороший совет, который нужно иметь в виду. Хотя… Если ты начнёшь активно рекламировать что-то, ты уже не будешь заниматься журналистикой, а…       Мать Лилли прервалась, не закончив фразу, но я с некоторым удивлением понял, что она хочет сказать, и не смог удержаться от усмешки.       — … будешь заниматься связями с общественностью, а не журналистикой. Полагаю, эти два направления всё-таки тесно связаны.       Мать Лилли, приняв поражение, вздохнула.       — Похоже, я сама себя загнала в угол. По правде говоря, я и сама не совсем невинна. Когда мы с мужем ещё встречались, я написала серию статей о компании Сато, которые разошлись по нескольким журналам и газетам здесь. Правда, я приложила больше усилий, чем обычно, чтобы сделать их как можно более объективными.       Лилли улыбнулась замечанию матери.       — Я никогда не знала об этом. А что об этом думает отец?       — Это была наша совместная работа. Он снабжал меня любой необходимой информацией, а я в итоге позволила его компании воспользоваться сетью, которую я создала здесь за эти годы.       Она пожала плечами.       — Я также надеялась, что это обеспечит мне положительную репутацию среди моих будущих родственников.       — Хе, понятно.       — После свадьбы мы с мужем довольно долго жили с его родителями и бабушкой, пока не переехали в дом через две улицы от того, где жили они. Была какая-то поговорка, что если родня не живёт в одном доме, то она должна быть достаточно близко, чтобы принести миску горячего супа не остудив. Думаю, это какая-то японская пословица, которую они рассказывали.       Она сделала небольшую паузу, на мгновение задумавшись.       — Немного иронично, что в итоге они дали моему мужу работу, которая отправила его на другой конец земли, не так ли?       — А что с ними стало потом?       — Бабушка моего мужа скончалась ещё до рождения Лилли, и я сомневаюсь, что даже Акира что-то помнит про неё. Когда мы переехали, забота о моих свёкрах стала некоторой проблемой, ведь заботиться о них должен был и мой муж, как старший сын в семье. Однако компания взяла верх, и в итоге мы наняли домработниц и частную сиделку, чтобы они присматривали за ними вместо нас.       — Сиделка?       — Их физическое состояние начало ухудшаться примерно в то время, когда мой свёкор вышел на пенсию. Фактически, его выход на пенсию стал результатом того, что его здоровье сильно пошатнулось. Мой муж решил, что лучше перестраховаться. В итоге вскоре после нашего отъезда они переехали в другое место. Они оба до сих пор живы, но я не думаю, что они часто выходят в свет.       Лилли грустно улыбнулась.       — Очень жаль. Я очень хотела узнать дедушку получше, когда он наконец-то уйдёт на пенсию с поста главы компании. Он так часто отсутствовал, пока работал, что я почти совсем не узнавала его. Поначалу мне также казалось странным, что бабушка больше не заглядывала к нам время от времени, чтобы узнать, как дела, и не брала нас на прогулку, как это было всегда, сколько я себя помню. После переезда связь с бабушкой прервалась быстрее, чем я ожидала.       Услышав слова дочери, мать Лилли на мгновение задумалась, но затем снова повернулась к нам.       — Давайте не будем долго задерживаться на депрессивных темах.       Она быстро кивнула Ханако.       — Ханако, ты не возражаешь, если я задам тебе ещё один вопрос?       — Эм-м-м… Н-не возражаю.       — Не все, кто интересуется журналистикой, тянутся к ней по одним и тем же причинам. Некоторые просто хотят иметь возможность путешествовать и увидеть мир. Другие делают это из идеализма. Возможно, есть ещё куча других причин. Мне очень любопытно узнать о твоей.       — Эм-м-м…       Наверняка Ханако и сама никогда не задумывалась об этом — она надолго уходит в себя, прежде чем ответить маме Лилли.       — Мне… нравится работать над нашими г-газетами. Сейчас это в основном редактирование и к-корректировка, но это заставило меня задуматься… я бы х-хотела начать писать сама. Обычно я получаю… х-хорошие оценки з-за сочинения.       — Значит, нравится писать, да? Что ж, это неплохая мотивация.       — Но я… не думаю, что стану хорошим журналистом. Я… очень плохо общаюсь с людьми.       — Я заметила, что ты не из разговорчивых. Но это можно как-то обойти. Знаешь, у меня были коллеги, которые были довольно интровертны. Обычно они объединялись с более разговорчивым партнёром и проводили интервью в паре: один говорил, а другой наблюдал и делал записи. Или же они позволяли своему партнёру проводить интервью, а сами работали в офисе.       Лилли воспользовалась моментом, чтобы внести свою лепту.       — Возможно, работа в полевых условиях, с людьми — не самое лучшее занятие для Ханако. Если ей так нравится писать, то, возможно, ей стоит попробовать стать писателем. Но этому где-то учат?       — Ты про художественную литературу? Писать такое и жить на гонорары — чудесная работёнка, если получится пристроиться, но это определённо не самая стабильная карьера в мире. А вот написание нехудожественной литературы более предсказуемо. Есть много людей, которые хотят опубликовать что-то, но у них нет ни времени, ни навыков, чтобы написать что-то самостоятельно, поэтому они нанимают специального человека, который пишет всё за него. Есть ещё копирайтеры, чья деятельность в некоторой степени связана с тем, чем я занимаюсь сейчас, контент-райтеры, составители отчётов, технические писатели и составители речей.       — Как много…       — Ещё бы. С журналистской стороны есть такие варианты, как редактирование, копирование и исследование или проверка фактов. Наверняка есть куча исследований, посвящённых всему этому. Дай-ка подумать…       Мать Лилли рассеянно покрутила в руках один из локонов своих волос, а затем внезапно щёлкнула пальцами, заставляя Лилли вздрогнуть.       — Пожалуйста, не делай так больше, мама. Это очень неприятный звук.       — Хм-м? А, ладно. В любом случае, дорогая, многие писатели здесь имеют образование либо по английскому языку, либо по журналистике. Существуют университеты, где можно получить степень по английскому языку и журналистике. Это один предмет, замечу. Оно охватывает различные темы, связанные со средствами массовой информации в целом, их ролью в обществе и различными аспектами литературы. Может быть, даже есть возможность получить второстепенную степень по творческому письму. Я бы очень удивилась, если бы в Японии не предлагали аналогичную степень. Спросишь, когда вернёшься в Ямаку.       — Хорошо.       — Также помни, что постоянная практика всегда приносит пользу. Ты когда-нибудь писала что-нибудь, кроме этой колонки и эссе для уроков японского?       Ханако тихонько покачала головой.       — Н-нет. Я много читаю, но…       — Быть начитанным полезно, но это не заменит реальной практики. Может быть, на этой неделе будет хороший момент, чтобы начать.       — Начать? Я… э… работаю над н-новой колонкой для с-следующей газеты, но…       — С удовольствием прочитаю её, когда она будет готова, но я не совсем об этом. Может, это нескромный вопрос, но… ты не ведёшь случаем дневник или журнал?       — Н-нет.       — Мой совет: стоит подумать о том, чтобы завести его. Хотя бы на то время, пока вы здесь. Конечно, не для того, чтобы потом я что-то там проверяла за тобой, или ещё кто, а просто чтобы завести несколько хороших привычек.       — Хороших привычек?       — Да. Воспринимай это как написание своей собственной маленькой частной газеты, в которой будет обобщаться всё, что произойдёт за время вашего пребывания здесь. Выдели час или около того в день на то, чтобы её пополнить новой информацией. Придерживайся этого часа, чтобы приучить себя работать в рамках ограниченного времени. Если отнесёшься к этому серьёзно, то обработка и сортировка информации о событиях по мере их возникновения, запоминание важных деталей и отбрасывание несущественного мусора быстро станет для тебя сущим пустяком. Эти навыки очень полезны как для журналистов, так и для писателей. Если интересно, у меня наверняка найдётся пара неиспользованных дневников, которые лежат где-нибудь в кабинете или на чердаке. Кстати, можно и фотографий наделать.       Ханако, кажется, с трудом поспевала за энтузиазмом Карлы, но в конце концов кивнула с небольшой улыбкой на лице.       — Наверное, это с-стоит попробовать.       Мама Лилли торжествующе ухмыльнулась и бросила взгляд на место, где лежала сумочка Ханако.       — Отлично. А фотоаппарат всё ещё в твоей сумке, дорогая?       — Эм-м-м… Да.       — Хорошо. Хисао, не мог бы ты присесть рядом с ней на минутку? Лилли, не могла бы ты подойти поближе?       Мама Лилли взяла сумочку Ханако, достала из неё фотоаппарат и сделала несколько шагов назад, дабы убедиться, что всё, что лежит на одеяле, попало в кадр. Когда мы с Лилли расположились по обе стороны от Ханако, Карла направила камеру на нас.       — Улыбнитесь, люди! Нельзя, чтобы на первой полосе были такие хмурые лица!

***

      — Итак, Лилли…       Если я правильно перевёл часы на гринвичское время, сейчас должно быть шесть часов. Мы с Лилли занимались тем, что собирали различные миски и тарелки, разбросанные по одеялу, и укладывали их обратно в седельные сумки. Ханако по-прежнему сидела на том же месте и потихоньку растирала икры с неловким выражением на лице. Бо́льшую часть пикника она вела себя нормально, но незадолго до того, как мы решили вернуться домой, у неё начались лёгкие судороги. Мать Лилли встала в некотором отдалении от нас, разговаривая по мобильному телефону.       — Да, Хисао?       — Тот часовой журналистский доклад… Это тоже было «частью плана»?       Лилли поднесла руку ко рту, чтобы подавить хихиканье.       — Ты поверишь мне, если я скажу, что это было не так?       — Если хочешь убедить меня в этом, тебе придётся повторить это с более серьёзным выражением лица.       Лилли коротко хихикнула.       — Ханако рассказала мне о своих планах на будущее во время одного из наших вечеров в городе несколько недель назад. Я знала, что мама раньше была журналисткой, поэтому надеялась, что у неё найдётся совет для Ханако. Именно поэтому я попросила у Наоми дополнительный экземпляр газеты. Но… Я не ожидала такого.       — Чего не ожидала?       Лилли устало улыбнулась.       — Можешь мне не верить, но до отъезда из Японии матушка вообще почти не говорила о своей прежней профессии. Я была удивлена её неожиданному энтузиазму не меньше, чем вы.       — Да, в это трудно поверить.       Лилли сделала секундную паузу, затем повернулась в сторону Ханако.       — Ханако, должно быть, была ошеломлена реакцией матери.       — Да, но Ханако явно заразил её энтузиазм. Это очень здорово.       — Согласна.       Собрав вещи, Лилли вернулась к Ханако и присела рядом. Я заметил, что Карла закончила разговор по телефону, пока мы болтали с Лилли, и решил подойти к ней.       — Я знаю, что мы уже собираемся в обратный путь, но не думаю, что Ханако способна на ещё одну велосипедную прогулку.       — Нога не слишком болит?       — Кажется, есть немного, но не особо.       — Мы не поедем обратно на велосипедах. Я позвонила Элисон несколько минут назад, и она уже едет за нами.       Мать Лилли бросила короткий взгляд в сторону Лилли и Ханако.       — Похоже, лёгкие спазмы от теплового удара. Они пройдут сами собой. Всё, что ей нужно, — это отдых, сытная еда и обильное питьё. Всё это у неё будет, когда мы вернёмся домой.       — Хорошо, что у нас есть тень, лёд и напитки.       — Верно. Возможно, нам не стоило сосредотачивать свои заботы только на вас.       Она бросила ещё один короткий взгляд на Ханако, а затем посмотрела мне прямо в глаза.       — Хисао, это, наверное, дерзкий вопрос, но… шрамы Ханако… Они ведь не только на одной стороне лица?       Я на секунду опешил от её внезапного упоминания столь деликатной темы.       — Ей очень не нравится, когда об этом говорят.       — Могу себе представить. На самом деле это не праздное любопытство или что-то в этом роде. Просто…       — М?       Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но потом вдруг подняла руку и махнула. Когда я обернулся, то увидел, как с запада к нам приближается машина со знакомым прицепом.       — Я расскажу тебе позже, если тебе всё ещё интересно. Суть в том, что я только что осознала, что сегодня выставила себя полнейшей идиоткой. И я хотела бы искренне извиниться за это.       Она отошла к обочине, обменялась парой слов с горничной, вышедшей из машины, а затем кивнула в мою сторону.       — Мы с Эллисон займёмся велосипедами и седельными сумками. А вы посадите Ханако и Лилли в машину, хорошо? Если всё пойдёт норм, мы будем дома меньше чем через пятнадцать минут.