Сестринство

***

      Я проснулась от солнца, проникающего сквозь маленькую щель между шторами, и от того, что разделявший со мной постель заворочался во сне. Зевнув и протерев глаза от сна, я посмотрела на Хисао, что последние несколько ночей служил мне подушкой для объятий. Без улыбки смотреть на него мне было почти что невозможно. Поначалу я беспокоилась, что из-за смены часовых поясов и побочных эффектов от лекарств, он начнёт страдать бессонницей, но к счастью, обошлось, и последнее время он спал невероятно умиротворённо. Я осторожно прилизалась к его лицу, пока нас не разделяли всего пару сантиметров.       Если бы он сейчас проснулся, то, вероятно, перепугался и мы бы стукнулись лбами.       Но спал он крепко, и я аккуратно чмокнула его в нос. В ответ Хисао пару раз забавно шмыгнул носом, и я про себя умилилась этому зрелищу.       Обернувшись, я пригляделась к будильнику на комоде. Сейчас около восьми утра, что было несколько нетипично рано для пробуждения. Можно было остаться в постели, дождавшись полного пробуждения Хисао, чтобы немного подурачиться. С другой стороны, я уже какой раз откладываю кое-что, что давно хотела сделать. Было решено, что более откладывать будет совсем безответственным поступком. Поэтому я медленно встала, и прихватив одежду со стула, направилась в ванную, чтобы принять душ. После утренних процедур, короткой разминки и нанесения защитного крема на повреждённую кожу, я выдвинулась на дело.       В Шотландии мы чуть больше недели, и пока что мне всё очень нравилось. Спустя время, я решила последовать совету Карлы и начать вести дневник. Также мне хотелось немного пофотографировать, а то будет неудобно перед Наоми, если я не заполню даже одну из карт памяти, что она мне вручила перед поездкой. Особняк был первым в списке вещей, достойных быть запечатлёнными, но мне хотелось сделать без страха натолкнуться на людей в коридорах или снаружи. Раннее утро казалось идеальным для этого.       Спальню я могла сфотографировать в любой момент, так что решено было начать с лестничной площадки перед ней, а затем спуститься во внутренний дворик. Проходя мимо комнаты Лилли, меня посетила одна идея.       Спрашивать, можно ли сфотографировать спальню её родителей казалось слишком для меня, но думаю, сама Лилли не будет против, если я запечатлею её апартаменты.       Попутно я сделала пару снимков ванной, отметив, что она была оформлена в традиционном японском стиле, что очень выбивалось в общей атмосфере западного убранства особняка.       Спустившись в гостиную, я постаралась не упустить на снимке футляр для контрабаса, и заодно сделала себе мысленную заметку спросить у Лилли, сможет ли она убедить свою маму сыграть в ближайшие дни. Затем направилась на кухню, которая, если мне не изменяла память, по размерам ничуть не уступала кухне в приюте, даже несмотря на то, что из постоянных жильцов здесь были только родители Лилли.       Прежде чем войти в кабинет, я на мгновение стушевалась. Карла разрешила фотографировать, так что я вроде как не нарушаю правил приличия, но при входе было чувство, словно именно здесь действовали совершенно иные законы. Именно здесь отец Лилли проводил большую часть своего времени если был дома, по словам Карлы.       

***

             В кабинете чувствовалась, если можно так сказать, восточная атмосфера. Чем-то оно напоминало мне атмосферу в кабинете мисс Юми. Пол был покрыт классическими татами, а сама комната напоминала жилище аскета: низкий столик в окружении подушек в центре, да пару деревянных комодов вдоль одной из стен. Седзи закрывали окна, а одна из стен была украшена свитками с каллиграфически идеально выведенными иероглифами.       Больше всего моего внимания привлекла другая половина комнаты, поскольку вдоль стены там находился огромный книжный шкаф, в котором было никак не меньше нескольких сотен книг. Прежде чем я успела нажать на кнопку фотоаппарата, сзади меня резко раздался бойкий и весёлый голос. От неожиданности я резко отскочила и обернулась. Сзади меня стояла молодая девушка. Не могла вспомнить, как её зовут, но точно знала, что она работала в особняке горничной. Девушка, очевидно, была удивлена моей реакцией и повторила фразу. Судя по то и дело убегающему куда-то вбок взгляду, она изо всех сил старалась не смотреть на обожжённую половину лица. Может быть из-за испуга от резкости её появления, а может и из-за сильно отличного акцента от английского других слуг, но я не могла разобрать и слова в её речи.       — Э… Эм… П-простите? Н-н-не могли бы вы п-повторить?       Горничная, кажется, с трудом понимала меня. Будет ли слишком невежливым просто уйти?       — Она пожелала вам доброго утра и надеется, что вы хорошо выспались.       Спокойный голос прервал мои размышления на тему побега, и в следующий момент в дверном проеме за спиной горничной появилась высокая фигура. Горничная, едва заслышав его голос, моментально отошла в сторону и сделала поклон.       — Ах… Д-д-д… Д-доброе у-утро, м-мистер Сато.       Я неуклюже поклонилась, больше инстинктивно, поскольку была слишком ошарашена его внезапным появлением. В ответ же мистер Сато поклонился так грациозно и аккуратно, словно приветствовал лично императора.       — Доброе утро, мисс Икэдзава. Надеюсь, вы не возражаете, если я повторю вопрос мисс Уилсон.       Мисс Уилсон? А, горничной. Я робко кивнула в ответ.       — Я… Э-э… О-отлично выспалась, спасибо. А в-вы?       — Вполне, благодарю.       Он что-то сказал по-английски горничной, после чего та улыбнулась, кивнула и принялась за уборку в кабинете.       — Я приношу извинения от имени мисс Уилсон. Она из сельской местности, и её акцент затруднителен для тех, кто не привык к диалекту высокогорья.       — В-всё… В-в порядке.       Отец Лилли зашёл в кабинет, дождался, пока горничная закончит с уборкой, поставил ноутбук, который принёс собой, на стол и повернулся ко мне.       — Мисс Икэдзава, я хотел бы ответить на пару важных писем и согласовать расписание на сегодня. Не будет ли проблемой, если я примусь за эти вопросы сейчас? У меня, боюсь, ещё много работы на сегодня.       — М-мне уйти?       — Необязательно.       — С-Спасибо.       Я ожидала, пока горничная закончит убирать, чтобы сфотографировать седзи. Внезапно она, словно вспомнила о моём присутствии, повернулась и приглушённо хихикнула. Затем выпрямилась и кивнула, намекая, что я могу сфотографировать. Честно говоря, фото с человеком, а тем более горничной, будет смотреться даже эффектнее, чем просто фото интерьера, так что я незамедлительно нажала на кнопку. Затем горничная перешла к одному из комодов и приняла статную позу уже там. Мысленно я усмехнулась. Кажется, ей понравилось позировать мне для фото. Уже на следующей она делала сосредоточенный вид, якобы вытирая пыль со шкафов. Увлёкшись, она и не заметила, как оказалась прямо за спиной мистера Сато. Прежде чем я успела сделать снимок, отец Лилли повернул голову, строго посмотрел на мисс Уилсон и тихо что-то сказал. Слегка смущённая, горничная кивнула и покинула комнату, тем не менее, едва сдерживая ухмылку, словно во всей этой ситуации была некая шутка, понятная только ей.       Мистер Сато проводил горничную взглядом, и на всего мгновение уголки его губ приподнимаются, отдалённо напоминая такую же ехидную ухмылку что и у горничной. Но уже через миг он вновь стал серьёзным и вернулся к ноутбуку. Не уверена, что и думать обо всём этом. Заметив мой ступор, мистер Сато отвлёкся от работы, одними глазами посмотрев на меня.       — Я сказал, что ей лучше закончить уборку в кабинете чуть позже. Не стану утверждать, что так развеселило мисс Уилсон, но у меня есть предположение.       — М-м-м… Э-это из-за м-меня?       Он на мгновение задумался, словно мысленно репетировал ответ, и лишь затем ответил:       — Когда я переехал в Европу, то быстро понял, что о японцах здесь курсирует масса стереотипов. От самых нелепых, вроде самурайских мечей в доме у каждого второго, до имеющих лишь смутные основания. Иногда мне удавалось указать, что большая их часть либо откровенная ложь, либо сильно гиперболизирована, — он усмехнулся, — Один из них это неразлучная связь японских туристов и… М-м… Их фотоаппаратов.       Я покраснела от стыда. Только что я выставила себя как ходячий стереотип о туристе, и выглядела ничем не лучше условного тучного американца в ковбойской шляпе и гавайской рубашке, спрашивающего у прохожих как пройти к ближайшему Макдональдсу.       — Мне… О-очень ж-жаль.       — Не обращайте внимания.       «Хотя я надеюсь, после этого она всё ещё будет верить в моё утверждение, что не все японцы тайно обучаются ниндзюцу в детстве».       Последнюю фразу он пробурчал себе под нос, и я едва могла это расслышать.       — П-простите?       — Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать.       — О… Х-хорошо, спасибо.       Отец Лилли снова вернулся к работе, и я воспользовалась случаем, чтобы рассмотреть его получше. Мистер Сато во многих отношениях был антиподом своей жены. За исключением нетипично высокого роста для японца, он ничем не отличался от сотен офисных сотрудников, что заполоняли метро по утрам. С седыми волосами, отдающими серебром, в прямоугольных очках и аккуратном деловом костюме. Он выглядел чрезвычайно официальным, с его внешность, манерой речи и манерами. Хоть он и был подчёркнуто вежлив с нами в общении, тем не менее, мы ощущали его строгость в каждом проявлении. Сдержанный и вежливый тон казался невероятно резким и суровым в сравнении с бойкой и свободной речью Карлы. А ещё в отличие от жены, что так и источала энергию, мистер Сато выглядел так, словно последний раз спал пару недель назад. По размеру мешков под глазами, могу предположить, что фраза, будто он хорошо выспался, была не более чем формальной вежливостью. Из того, что я слышала, последняя неделя на работе выдалась для него невероятно стрессовой. И даже не смотря на такое, казалось бы, убитое состояние, он умудрялся поддерживать со мной диалог и при этом без конца печатать на ноутбуке со скоростью как у писателя, словившего вдохновение.       Я отвернулась и решила сфотографировать свитки на стене. После фотографии, я неосознанно зевнула и быстро прикрыла рот рукой, забыв, что не одна в комнате.       — Для вас вставать рано привычно, мисс Икэдзава?       — М-м-м… В основном. По крайней мере, раньше, чем Лилли.       — В нашей семье любовь ко сну никогда не была привычной. Пожалуй, только у Лилли возникают трудности с тем, чтобы подниматься раньше полудня.       — Думаю… В этом есть с-смысл.       Отец Лилли озадаченно нахмурился.       — Могу я попросить вас прояснить этот момент?       — По утрам… Обычно я просыпаюсь от солнечного света. Но Лилли…       — Не видит света и полагается только на биологические часы. В этом есть смысл, безусловно.              Я молча кивнула и подошла к книжному шкафу. Сначала я хотела просто быстро сфотографировать его, но, приглядевшись, заметила кое-что необычное. У меня было стойкое ощущение, что шкаф будет заставлен книгами по эффективному управлению персоналом, руководству и прочей деловой литературой, свойственной директорам крупных компаний. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что шкаф заставлен художественной литературой на японском, и лишь изредка просачивались названия на английском или других языках. Интерес мой тут же разгорелся, и я рассматривала корешок за корешком, встречая множество знакомых названий и авторов.       — Вам нравится моя коллекция, мисс Икэдзава?       Голос мистера Сато вернул меня в реальность, и я со смущением осознала, что минут десять просто пялилась на шкаф, не произнося ни слова.       — М-м-м… В-вы к-коллекционер?       — Все книги, что вы видите, находятся здесь по большей части, потому что в библиотеках Инвернесса не найти художественной литературы на японском языке. Я беру оттуда романы английских и американских авторов, но, если возникнет желание почитать японских писателей, я стараюсь брать экземпляр отсюда. Отдаю предпочтение оригинальному языку автора, а не переведённой копии.       Я разделяла такую позицию. Перевод мог быть бесконечно хорош, но часто переводчики путались в хитросплетениях языка, и теряли смыслы, атмосферу и даже целые сюжеты. К сожалению, мой английский пока не позволял мне читать Шекспира в оригинале без словаря и получать от этого удовольствие. Но, надеюсь, однажды так и будет. Какой огромный мир откроется тогда передо мной…       — Это впечатляюще.       — Не зацикливайтесь на этом. Есть ли там симпатичные вам авторы?       Я на мгновение задумывалась.       — М-м-м… Есть что-нибудь от Харуки Мураками?       Мистер Сато кивнул так, словно одновременно и подтверждал наличие автора, и одобрял мой выбор.       — В левом нижнем углу. У меня есть большинство его работ, за исключением «Танцуй, танцуй, танцуй», «Кафка на берегу» и «Пинбол, 1973». Есть любимое произведение из его репертуара?       — Я… Ещё не прочла все его книги, но мне очень понравилась «Танцуй, танцуй, танцуй». Она… Одна из моих любимых.       — Вы бы порекомендовали её?       — М-м-м… Д-да.       — Если вы еще не читали, и ваши вкусы в чём-то совпадают с моими, вам, вероятно, очень понравится «Возлюбленная Спутника». Она одна из моих любимых.       — Ещё не ч-читала. Буду иметь её в виду. Правда после того, как дочитаю нынешнюю книгу…       — Не возражаете, если я поинтересуюсь, что именно вы читаете в данный момент?       — О… М-м-м… «К-ковчег сакуры».       — Кобо Абэ? Вы читали его раньше?       — Только одну работу, до нынешней. Я нашла его весьма… Интересным.       Интересным и заставляющим задуматься, но временами угнетающим. Хотя, вероятно, это связано с личностью автора.       Мне было интересно, какое значение имеет этот разговор для мистера Сато. Не думаю, что это из-за желания похвастаться коллекцией, хотя как по мне, у него были все основания для этого.       — Если у вас закончатся книги для чтения пока вы здесь, прошу, не стесняйтесь брать всё, что вам приглянется. Можете не спрашивать разрешения на это. Я попрошу вас только вернуть книгу на место после прочтения.       — Ух ты… П-п-правда? С-спасибо вам.       Вау! Да здесь книг хватит на несколько лет чтения! Эти каникулы становятся всё лучше и лучше!       — Не стоит благодарностей. Это меньшее, что я могу сделать как хозяин. Конечно, теперь, когда у вас есть такая возможность, я бы всё же попросил не тратить всё время отпуска на чтение. Это было бы напрасной растратой времени.       — Сегодня мы собирались… Покататься на лодке у какого-то полуострова.       — Чанонри-Поинт, полагаю. Весьма приятное место для посещения, если вам импонирует дикая природа.       — Дикая… Природа?       — Не стану портить сюрприз, но перед отправкой рекомендую взять бинокль. У моей жены есть где-то запасной. Эллисон, наверное, в курсе, где он лежит. Спросите, как будет возможность, у неё.       — С-спасибо.       Закончив съемку, я просмотрела получившиеся фотографии. Хотя большая часть деталей на маленьком экране ускользала от взора, на поверку ракурсы и освещение были удовлетворительны, чтобы можно было разобрать что где. Оставшись довольной результатом, я убрала камеру.       — М-м-м… С-спасибо, что разрешили мне п-пофотографировать.       Отец Лилли на мгновение улыбнулся, а затем оторвался от ноутбука и бросил на меня заинтересованный взгляд.       — Если не возражаете, я уточню кое-что. Вас интересуют все комнаты в доме или только те, что выделяются как белая ворона?       Я смутилась. И правда, я отдала ванной и кабинету куда больше внимания, исключительно из-за резкого контраста в убранстве в сравнении с остальным особняком.       — Вы, право не первая, кто обращает внимание на такой контраст. Любой гость рань или поздно бросает взгляд, полный непонимания. Что я могу сказать? Может, я и покинул Японию, но вот Япония меня никогда не покидала. Эти декорации, как я заметил, снижают тоску по дому. Я стараюсь приходить сюда всегда, когда мне нужно почитать или поработать.       Он повернулся ко мне, как будто внезапно что-то вспомнил.       — В Ямаку ведь нет ванн, верно?       Неа. По крайней мере, не в общежитиях. У нас есть только душевые, хотя и для части учеников, у кого проблемы с ногами, предусмотрены сидения. В медицинском крыле есть несколько бань для терапии, но я ими никогда не пользовалась.       — Н-нет.       — Можете пользоваться здешней баней, когда захотите. Если ещё не успели, рекомендую. Отличный способ расслабиться, если у вас найдётся на это время.       Последняя фраза прозвучала так, что становилось очевидно — наличие свободного времени к мистеру Сато не относилось и он был не очень рад этому обстоятельству.       — М-может быть.       Решено было, что мне пора уходить и сделать снимки внутреннего двора. А может я даже успею на пляж. Прежде чем я успела попрощаться с мистером Сато, он внезапно захлопнул ноутбук и поднялся.       — Боюсь, мне придётся покинуть вас, мисс Икэдзава.       Прихватив ноутбук, он направился к двери и обернулся, чтобы обратиться ко мне в последний раз.       — Было приятно поговорить по-японски вне деловой среды. Мы с женой, из уважения к персоналу, обычно разговариваем на английском. Также рад наконец познакомиться с человеком, что приглядывал за моей дочерью. Безусловно, как только у меня появится свободное время, у нас будет шанс поговорить. Прошу, наслаждайтесь оставшимся днём, а пока что — до свидания.       С этими словами, он развернулся и покинул кабинет, оставляя меня переваривать всё, что он сказал.       Ну и как, чёрт побери, мне на это реагировать?