Сестринство

      Взгляд блуждал от книги в руках к моему парню, сидящему рядом на диване в гостиной Сато. То и дело я невольно косилась на дверной проём, хоть каждый раз он и оказывался пустым.       Инцидент с мистером Сато стал мрачной точкой в наших каникулах.       Всё было словно в тумане в тот вечер. Помню, как мы с Хисао испуганно переглянулись, когда посреди разговора Лилли с врачом промелькнуло слово «кардиолог». Как Лилли поднялась в кабинет и закричала так, что хотелось содрать с себя кожу от ужаса. Но когда мы ворвались в комнату и увидели тело её отца на полу, всё стало ещё хуже.       Мне казалось, что я вижу там не мистера Сато, а Хисао. И всепоглощающая паника с абсолютной беспомощностью захватили меня. Прямо как в день, когда Хисао столкнулся с велосипедистом. Всего мгновение, но страх был таким жутким и правдоподобным, что сводил с ума. Образ Лилли на коленях рядом с ним проник в мой разум словно спрут, вытаскивая самые потаённые страхи липкими щупальцами, пока они брыкались и вопили. Я застыла, мир вокруг подёрнулся дымкой, и даже Хисао, побежавший на помощь мистеру Сато, не привёл меня в чувство.       Всё могло стать только хуже. Ведь отец Лилли мог умереть, пока я, проходившая курс первой помощи, просто стояла, не в силах пошевелиться. Если бы так всё и закончилось, я бы больше не смогла заставить себя видеться с Лилли от чувства вины. И то, что этого не случилось, до сих пор не укладывалось в голове. Пытаясь совладать с наступающей паникой, я заметила, как Хисао проверял пульс мистера Сато своим большим пальцем. Внезапно в голове зазвучал голос преподавателя с курса первой помощи, а именно его слова в первый день лекций:       «Не используйте большой палец для проверки пульса. Ваш пульс слишком сильно отдаётся в нём. Вы просто не сможете ощутить, есть ли пульс у пострадавшего. И когда будете делать массаж сердца, жать надо как можно сильнее. Хотите на чём-то сконцентрироваться — делайте это на грудных нажимах».       Хисао всё делал неправильно.       Этой мысли, далёкой от происходящего ужаса, оказалось достаточно, чтобы я вырвалась из паралича и сделала то, что могла. Оттолкнув Хисао и Лилли (уже позднее я поняла, что могла так ненароком отправить в Рейгмор ещё и Хисао) и сконцентрировавшись, я словно вновь оказалась на тренировке, отрабатывая движения и гоня прочь тревогу. Тридцать нажимов, дважды вдохнуть, тридцать нажимов, дважды вдохнуть, тридцать нажимов, дважды вдохнуть, тридцать нажимов, дважды вдохнуть, тридцать нажимов, дважды вдохнуть. Я не была спокойна в тот момент, о нет. Всё это время я ходила по грани, в каком-то сантиметре от срыва, и только полная сосредоточенность на ритме помогало не зацикливаться на чувстве всепоглощающего беспокойства. Я просто отключилась от реальности в надежде остановить волну паники. Смутно припоминаю, что Лилли что-то кричала мне. Потом как кто-то, явно не Хисао, схватил меня, и его лицо внезапно оказалось прямо передо мной, и насколько потрясённо он смотрел на меня, и… Кажется, я заорала и замахала руками пытаясь вырваться и сбежать.       Последнее воспоминание, что не было окутано лихорадочным туманом, это как я сижу на кровати, а Хисао обнимает меня. И хоть то, что он был рядом, утешало, мне всё равно потребовалось много времени, чтобы перестать трястись, начать понимать его слова и отвечать короткими кивками. Осознав, что нервного срыва у меня не предвидится, Хисао ушёл, посоветовав напоследок хорошенько поспать. И хоть я была вымотана, сна не было ни в одном глазу. Тебе не будут сниться кошмары, если ты просто пялишься в потолок, верно?       В конце концов, Хисао вернулся и поделился, что созвонился с Лилли. Врачи заверяли, что состояние её отца стабильно. Мы оба, конечно, не понаслышке знали, что «стабильное состояние» значит лишь то, что именно сейчас человек не умрёт. И всё же, это было облегчением.       Мы не выходили из поместья следующие дни. Смысл в поездках отпал, но и чувство, что мы были лишними здесь, нагнетало. Оставалось лишь перечитывать оставшиеся книги в спальне, а если Лилли или её мамы не было дома, то в гостиной. За два дня книги закончились, но никому и в голову не пришла идея посетить кабинет. Хисао был потрясён случившимся не меньше меня. Учитывая его сердце, оно и не удивительно.       Однажды за ужином мама Лилли прямо сказала, что не собирается выставлять нас за дверь, но смысл нашего пребывания здесь терялся, если всё, что мы делаем, это читаем. Так что она предложила организовать наш отъезд пораньше, чтобы остаток каникул мы могли более-менее спокойно провести в Японии. Это было больно, ведь наша поддержка в такую минуту могла понадобиться Лилли. С другой стороны, она приехала сюда чтобы попытаться укрепить свои отношения с семьёй, а трудности могут сплотить людей как никогда ранее. Мы же могли только помешать этому.       С другой стороны…       Не сказать, что произошедшее вообще как-либо сплотило этих людей. Скорее наоборот.       Вчера мать Лилли вернулась на работу. Она большую часть времени провела в офисе и больнице, и полагаю, сегодня будет так же. Акира упоминала, что Карла не была в курсе повышенного давления мужа, и эта новость её очень расстроила. Не могу винить её.       Когда Лилли навещала отца с матерью и Акирой, определённо произошло что-то, что очень сильно расстроило её. Она ничего на сказала, но Акира описала это кратким «папа вёл себя как идиот». Лилли с тех пор замкнулась, постоянно была в своей комнате и выходила только чтобы поужинать. Конечно же мы беспокоились за неё, но стоило нам попытаться поговорить, и она лишь отмахнулась, заявив, что ей просто нужно время всё обдумать.       Я правда беспокоюсь.       Ещё один взгляд на проём, но, конечно, Лилли там нет.       Уже начинаю сомневаться, стоит ли мне завтра лететь в Японию.       Так хотелось, чтобы она поделилась, что же её так тревожит.       ДЗИ-И-ИИ-И-ИНЬ — ДЗИ-И-И-ИИ-НЬ — ДЗИИ-И-И-ИИ-И-И-И-ИНЬ — ДЗИИ-И-И-ИИ-И-И-И-ИНЬ!!!       — Ах!       Мои размышления прервал внезапный звонок телефона. На дисплее отражалось «Акира». Мы с Хисао переглянулись.       — Это Акира.       — Интересно, зачем она звонит.       Чувствуя лёгкое любопытство, я ответила на звонок.       — Алло? Акира?       — Йо!       — М-м-м… Как ты?       —В порядке. Небольшой вопрос, вы сейчас заняты?       С момента, как это всё произошло, мы ещё ни разу не были чем-то заняты.       — Н-нет. А… Ты к чему?       — Мама звонила, спрашивала, могу ли заехать за тобой. Может, ты удивишься, но старикашка хочет увидеться с тобой перед отъездом. Учитывая, что вы завтра улетаете, мама сказала, что иного момента может и не представиться.       — Т-твой отец х-хочет увидеться со мной?       — Ну да. Если вы сейчас не по уши в сборах, я подъеду через десять минут.       — Десять минут? Ох… Х-хорошо.       — Тогда до встречи.       Положив трубку, я обеспокоенно посмотрела на Хисао.       — Он хочет увидеться со мной…       — Учитывая наш завтрашний отъезд, это не удивительно. Пойдём, расскажем Лилли.       — Хорошо.       Мы отложили книги и поднялись в комнату Лилли. Хисао постучал три раза и, не дождавшись ответа, осторожно приоткрыл дверь. Лилли сидела на кровати, и стоило двери скрипнуть, медленно повернула в нашу сторону голову.       — Лилли?       — Эм… Лилли?       Заслышав наши голоса, Лилли нежно улыбнулась.       — Привет, Ханако, Хисао. Я догадывалась, что это вы, учитывая стук.       — Привет, Лилли. Тебе… Э-э-э..... Не скучно торчать здесь днями?       Лилли шутливо усмехнулась.       — Могу задать вам тот же вопрос. Будь всё иначе, сейчас мы бы были в Эдинбурге. Очень жаль, что каникулы приняли такой оборот.       — Всё в порядке. Нам и так было очень весело.       — Ага.       — Отрадно слышать это. Надеюсь, путь домой не причинит тебе много неудобств, Ханако.       — Я… Стараюсь слишком много об этом не думать.       — Вы… скучали по дому, пока были здесь?       — Точно не я. Слишком много всего происходило, чтобы даже задуматься об этом.       — Я… Только сейчас задумалась об этом, но тоже не чувствовала тоски.       — Приятно это слышать.       Осознав, что разговор зашёл в тупик, Хисао откашлялся.       — Вообще мы пришли сказать, что Акира собирается отвезти нас в больницу. Она только что звонила Ханако.       Лилли слегка нахмурилась.       — Акира… звонила Ханако?       — Она сказала… Что твой отец хочет увидеться со мной.       Лилли что-то обдумывала мгновение, а затем улыбнулась и кивнула.       — Понимаю. Логично, что он хочет выразить благодарность лично, прежде чем ты уедешь.       — Акира сказала, что будет через десять минут, так что нам лучше поторопиться.       Лилли кивнула.       — Ханако, Хисао… Могу я попросить вас об одолжении?       — Разумеется.       

***

             — Не могли бы вы… Рассказать, как у него дела, когда вернётесь?       Мы с Хисао удивлённо переглянулись. Такого поворота никто не ожидал.       — Т-ты не едешь?       — Он ведь хотел увидеться именно с тобой, верно?       — Акира г-говорила про н-нас, думаю, и-и про т-тебя тоже…       То есть, может, речь шла только про нас с Хисао, но с трудом верилось в это.       — Думаю, мама уже навестила его сегодня. Слишком много посетителей будет для него утомительным.       Я беспомощно посмотрела на Хисао, но в ответ он лишь пожал плечами, как бы говоря «я сам не знаю, что с этим делать». Мы помолчали какое-то время, но Лилли закончила говорить и явно не была намерена менять своё решение. В конце концов, Хисао тихо вздохнул.       — Хорошо. Тогда мы пойдем собираться. Не думаю, что это займёт много времени. По возвращении мы обязательно расскажем, как он.       — Спасибо, Хисао.              ***              Мы вышли из комнаты Лилли и направились к двери. Чувство лёгкой тревоги и не думало уходить. Вскоре к дому подъехала машина, и Акира, опустив стекло, высунулась и крикнула, чтобы мы залезали. Она дружелюбно кивнула, стоило нам сесть, и развернула машину, чтобы выехать на дорогу. Выдержав паузу, Хисао спросил:       — Акира, а Лилли должна была ехать, или это изначально была поездка только для нас?       — Если бы она решила присоединиться, я бы не оставила её томиться у двери, ребят. Но и заставлять её ехать не стала бы.       Я заметила, как взгляд Акиры погрустнел.       — Акира… Куда это всё идёт?       — Могу побыть врединой и сказать «в Рейгмор», но… Я без понятия.       — А почему твоя мама сказала заехать за нами?       — Очевидно, она была с кем-то, и его надо было срочно проводить в офис после звонка.       Она пожала плечами.       — Наверное, шишка из японского филиала. Из-за этой сделки с американцами тут все как на иголках. Особенно после того, как отец самоустранился от курирования, а мама в офисе появляется через день.       Спустя время мы подъехали к больничной парковке, и выйдя из машины, последовали за Акирой. Поднимаясь на нужный этаж, я почти что кожей ощущала, как атмосфера становится всё более гнетущей. Когда мы вышли из лифта, то заметили пару пациентов в пижамах, что шли по коридору, таща за собой капельницы. От меня не укрылось, как сильно побледнел Хисао от этой сцены.       Хоть атмосфера больницы и заставляла меня чувствовать себя неуютно, я всё равно взяла Хисао за руку, кивнула ему и постаралась улыбнуться настолько ободряюще, насколько могла. Он слегка сжал мою руку в ответ, и мы понимающе переглянулись. Хорошо, что он здесь. Пока мы не окажемся у отделения комбустиологии я буду в порядке, пока Хисао рядом.       Мы шли по коридору, пока Акира внезапно не остановилась и будто присвистнула от удивления. Переда нами был пожилой японец в аккуратном деловом костюме. Он заметил Акиру и уверенно подошёл к нам. На его поклон Акира ответила взаимным, причём глубоким и учтивым.       — Мисс Сато. Приятно снова вас увидеть. Примите мои соболезнования в связи со столь трагичными семейными событиями.       — Господин Кодзима. Взаимно приятно увидеться вновь. Добро пожаловать в Шотландию. От имени моего отца приношу глубочайшие извинения за доставленные неудобства.       — Что вы, никакой проблемы. Мне стоит извиняться, что не приехал раньше.       — Ваше присутствие в Инвернессе — огромная честь для нас. Полагаю, это означает, что делегацию в США возглавите вы?       Он серьезно кивнул, и я заметила, как уголок его рта слегка дёрнулся.       — Это и правда поручение, что я получил от вашего дедушки и совета директоров. Я никогда не уповал, что когда-либо сравнюсь по значимости для нашей компании с вашим отцом. Увы, обстоятельства для этого не самые благоприятные.       — Верю, что у вас всё получится.       — Ах… Акира. И Икэдзава с Накаем тоже. Добрый день.       К нам и бизнесмену подошла мать Лилли. Она поклонилась нам, и Акира вновь ответила поклоном. Мы с Хисао переглянулись, и тоже поклонились. Вся эта официальность застигла нас врасплох.       — Добрый день, мама. Я подвезла Икэдзаву и Накая по твоей просьбе.       — Я ценю это, Акира. Господин Кодзима, это Икэдзава и Накай, друзья моей младшей дочери. Последние пару недель они прожили с нами и Лилли. Когда… Это всё произошло, они были рядом. Мисс Икэдзава делала моему мужу массаж сердца, пока не приехала скорая.       Услышав это, мужчина поклонился вновь, но теперь гораздо глубже и почтительнее.       — В таком случае, примите нашу бесконечную благодарность.       Мама Лилли заметила, как я нервно переступала с ноги на ногу и вышла вперёд.       — Мистер Кодзима, ужасно жаль, но нам надо поторопиться. Мистер Фергюсон ожидает вас.       — Да, согласен.       Карла и мужчина попрощались с нами и направились к лифтам. Стоило им уйти, как Акира бросила вслед сочувственный взгляд.       — Не хотела бы я оказаться на месте этого парня.       Хисао задумчиво почесал затылок.       — Кто он? Какая-то важная птица?       — Мой бывший босс. Его зовут Кодзи Кодзима. Руководитель японского филиала. Его отец — друг нашего деда. Так что с папой они знакомы уже давно. Его должность одна из высших в компании, выше только мой отец. Но теперь, когда он выбыл, вероятно, Кодзиме поручили закончить работу. Однако вся эта сделка — процесс долгоиграющий. Было много встреч, много обсуждений, много переговоров, и японский филиал не принимал в этом участия. И тем не менее, финальный этап они берут на себя, послав Кодзиму. Наверняка он сейчас под огромным давлением. Деловая культура Японии обязывает сначала потратить время на знакомство с партнёрами, прежде чем заключать с ними сделки. Наверняка он чувствует себя здесь не в своей тарелке.       — Думаешь, он справится?       — Я надеюсь на это. Я не работал непосредственно с ним, так что плохо его знаю. Он явно занервничал, когда речь пошла о слиянии. Ну, скоро мы и так это узнаем.       — Это было, кстати, весьма неожиданно.       — Хм? Ты о чём?       — Ты… Так внезапно перешла на официальный тон. А стоило им отойти, вернулась к своему обычному. И твоя мама тоже.       Акира лишь пожала плечами.       — Не знаю, как мама, но… Я хоть и Сато, это не освобождает меня от обязанности следить за своими манерами на работе. Черт, да я как дочь главного тут босса ещё больше должна за этим следить, а то поползут слухи. Веди я себя как обычно на работе, оказалась бы на улице быстрее чем моргнула. Приходится играть роль, как и всем остальным.       — И всё же разница невероятная.       — Это называется профессионализм, малыш. Поймёшь, когда устроишься на первую работу.       Мы оставили эту тему, проведя остаток пути в молчании. Оказавшись перед нужной палатой, мы заглянули внутрь. Кровать была задёрнута, а из-за ткани слышался женский голос.       

***

             — Ну вот и всё. На сегодня мы закончили. Может немного чесаться, но, пожалуйста, постарайтесь не трогать его.       Акира жестом приказала нам подождать, тихо зашла внутрь и слегка отдёрнула занавеску.       — Йо!       В ответ на приветствие Акиры раздался сдавленный кашель.       — Ох, кажется, у вас посетители, мистер Сато.       — Мы не вовремя?       — Нет, что вы. Я только закончила менять повязку на месте разреза и проверила его на наличие возможных инфекций. Все в порядке, так что я уже ухожу.       — Отлично.       Медсестра средних лет показалась из-за ширмы и вышла из палаты. Когда она проходила мимо, я постаралась спрятаться от её взгляда за Хисао. Акира подошла к кровати и скрылась за занавеской, из-за чего мы могли теперь только слышать её.       — Выглядишь пободрее, хотя тебе как будто некомфортно. Ты отказался от обезбола?       —У меня… Будет… Приём… Вечером.       — Здесь вроде как были мама и Кодзима. Уверен, что выдержишь ещё посетителей?       — Ничего… страшного… А… Лилли… Здесь?       — Не-а. А что, ты придумал хорошие извинения?       — Извинения?       — За оскорбление. Лилли приехала в Инвернесс, чтобы восстановить связь с семьёй, которую вы с мамой, кстати, успешно разрушали все эти годы. А в итоге ты в качестве благодарности вываливаешь на неё оскорбления. Как она должна чувствовать себя по-твоему?       — Я… не… оскорблял ее…       — Если ты реально так в это веришь, то боюсь ты ещё дальше от неё, чем я полагала. Чёрт, а сколько лет прошло с тех пор, как ты вообще задумывался о её мнении?       — О… чём ты?       — Какого хрена ты потребовал от неё бросить всё в Японии и приехать сюда, когда последние шесть лет держал её на удобной тебе дистанции? Может надеялся, что присутствие дочурки поможет сохранить твой разваливающийся брак?       — У… нас… в браке… всё… в порядке…       — Чушь. Вам было вообще плевать, что происходит в жизни друг друга во внерабочее время. Я уже успела это понять.       — И всё же… нам… было… хорошо. И что… ты имеешь… в виду… под удобной… дистанцией?       — Вам с мамой слишком уж мозолила глаза слепота Лилли. Она была источником вашего стыда. Когда вы приехали сюда, вам пришлось построить новый имидж и изображать идеальную пару из высшего общества. А слепая дочь только бы запятнала эту репутацию, так что вы просто бросили её. Ведь, конечно, то, что думают окружающие, было куда важнее благополучия вашей родной дочери.       Едва Акира закончила говорить, как кардиомонитор рядом с кроватью запищал быстрее и громче. Мелькнула мысль сбегать за медсестрой.       

***

             — АКИРА… САТО! КХА-КХАХ-КХА, НЕМЕДЛЕННО ВОЗЬМИ ОБРАТНО… СВОИ СЛОВА, КХА-КХА, ИЛИ УБИРАЙСЯ… ОТСЮДА!       Я съёжилась, едва услышав реакцию Сато на слова Акиры. Вроде как Лилли говорила, что у него сломаны рёбра. Ему сейчас наверняка больно не то что говорить, просто дышать. А уж кричать наверняка было мучением. И даже так, в его голосе чувствовалась сила и власть, которая заставила даже Акиру умолкнуть.       — …       — Ну?..       — Значит, ты всё отрицаешь?       — Если… мне… за что… и есть стыдиться… так это… за такие обвинения… в адрес родителя.       — Тогда почему маму ты с собой прихватил, а Лилли оставил?       — Твоей… матери… нужно было… быть здесь… а… образование Лилли… было… важнее… чувств. Сколько… раз я… уже… это говорил.       — Опять отговорки.       — Если бы я… и правда… заботился о репутации… больше её… благополучия… то… взял бы… её с собой.       — И что это значит?       — Поймёшь… со временем.       — Я тебе не верю.       — Я… говорю это… с клятвой… на своей чести. А сейчас… возьми… свои слова… обратно.       — Пф.       — Замечательно. Продолжай… цепляться… за удобную… теорию… заговора. Без сомнения… ты… отравляла ею… разум Лилли… все эти… годы.       — Хочешь верь, хочешь нет, но Лилли всегда была безосновательно преданна тебе.       — Но… без сомнений… ты часто… делилась с ней… своими мыслями.       — Это не значит…       — Я знаю… достаточно.       Удивительно, как быстро мистер Сато перевёл разговор в другое русло и заставил Акиру защищаться.       — Ты ничего о нас не знаешь. И это только твоя проблема.       — Опять всё… по кругу.       — Ладно, я так или иначе пришла не для очередного спора.       — Так… зачем ты здесь?       — Хм? А ты не знаешь? Ты же спрашивал маму о Ханако.       — Это… верно.       — Мама позвонила мне и попросила привезти её тебе.       От внезапного писка кардиомонитора я подскочила, но прежде, чем я вскрикнула, Хисао зажал мне рот и оттащил за угол. Спустя пару секунд раздался звук отдёрнутой занавески. Хисао убрал руку, наклонился ко мне, приложил палец к губам и тихо шикнул. Я быстро кивнула, понимая, что вести себя надо потише. Спустя пару секунду кардиомонитор становится тише. Мы всё ещё были близки к дверному проёму, чтобы слышать голоса.       — Эм, она с Хисао в зоне ожидания.       Из палаты послышался вздох облегчения.       Хисао кивнул, и мы тихо прошли к месту, о котором упоминала Акира. Присев, мы постарались успокоиться. Это было близко. Спустя пару минут показалась Акира с видимым беспокойством на лице.       — Эй! Как долго вы здесь?       Хисао раздражённо посмотрел в ответ.       — Ну, знаешь, мы решили ретироваться сюда, прежде чем твой отец отдёрнет занавеску. Считай тебе повезло — я догадался, что он это сделает. Надеюсь, ты это оценишь.       Акира пристыженно съёжилась и кивнула.       — Да, большое спасибо. Ты и правда спас мою задницу. Так или иначе, он готов встретиться с вами.       Я встала, чтобы проследовать за Акирой в палату, но Хисао даже не шелохнулся, продолжая хмуро сверлить взглядом Акиру.       — Акира, не мне читать нотации, но…       — Я толстокожая, Хисао. Хочешь высказать мне что-то, не робей.       — Ну, эм… Не думаю, что спор с отцом стоит выносить на наше с Ханако обозрение. Я решительно не понимаю его цели, когда мы стояли прямо у порога. То есть… Если бы твой отец понял, что мы грели уши, то наверняка бы расстроился. Не буду принимать чью-то сторону и говорить, кто прав, а кто виноват, но наверняка врачи сказали, что переживаний у твоего отца должно быть как можно меньше. С точки зрения человека с сердечным заболеванием, твои действия были весьма опрометчивы.       — Хм…       — Э-э-э..... Только пожалуйста, не думай, что я обвиняю тебя в попытке убийства или типа того.       Акира ехидно усмехнулась.       — Хе-хе-хе, тебе не кажется, что это звучит слишком уж драматично?       Она взъерошила свои волосы и пожала плечами.       — Я не собиралась чего-то добиться. Просто облажалась. Это всё, что могу сказать в своё оправдание. Обещаю, на время вашей беседы, мой рот будет на замке. Этого хватит?       — Да, вполне.       Я тоже кивнула. На всякий случай.       — Значит, договорились. Погнали. Старик наверняка голову ломает, куда это я пропала.       

***

             Мы вернулись в палату мистера Сато и на этот раз зашли с Акирой внутрь. Теперь, когда нас не разделяли шторы, я впервые могла его увидеть с того злополучного вечера.       Как если бы сравнивали день и ночь.       Я видела его всегда только в аккуратном костюме и очках, с невероятно серьёзным выражением лица и официальным видом, куда бы он ни пошёл. Сейчас, в старой пижаме поверх перебинтованной груди, без очков и с щетиной, он выглядел как угодно, но уж не официально. Капли пота на лбу выдавали огромное напряжение, через которое он прошёл, пока спорил с Акирой. Остался как раньше только его взгляд — такой же острый и внимательный.       Так ли выглядел Хисао в больнице? Я слегка вздрогнула при этой мысли.       Мы с Хисао вежливо поклонились. Отец Лилли кивнул нам в ответ.       — Мисс… Икэдзава… Мистер… Накай.       — Здравствуйте, мистер Сато. Как вы себя чувствуете?       — З-здравствуйте.       — Я… прошу прощения… за то, что прерываю… ваши каникулы. Это… не… лучшее проявление… с моей стороны… хозяйского… радушия.       — Все в порядке. Этот отпуск стал для меня особенным.       — И для меня тоже. Мы будем дорожить временем, проведенным здесь, даже без Эдинбурга.       — Так… приятно это слышать. Прежде чем… вы… уедете… завтра… я хотел… пожелать вам… удачной дороги.       Тяжело видеть, как больно ему говорить.       — В-вам не обязательно говорить, если это причиняет боль.       — Тогда… перейдём… к сути. Я… слышал… о произошедшем… от жены… и врачей. Врачи… назвали меня… везунчиком… но…       На этот раз он смотрел прямо на меня, что заставило непроизвольно вздрогнуть.       — Назвать… это… просто удачей… было бы… оскорблением… вашей чести… мисс Икэдзава.       — Я… На самом деле не так уж много сделала. Вам стоит благодарить сотрудников скорой и врачей…       — Ваше… смирение… делает вам… честь… Однако… это были… вы, кто… попросил Лилли… позвонить… врачу. И… это были… вы, кто… поддерживал мое… сердце… пока… не приехала скорая…       — Они прибыли д-довольно быстро, но…       — Но… вероятно… не… достаточно, чтобы… предотвратить… повреждение мозга. Сама… мысль… что я… буду в… вегетативном состоянии… остаток дней… и… лягу… бременем… на свою… семью… ужасает… больше смерти. Если бы вы… и не… спасли мне… жизнь… то спасли нечто… более важное. Вы спасли… моё… достоинство.       Я не была уверена, как стоит на это ответить. Похвала всегда была для меня чем-то странным, так что я просто смотрела в пол, в надежде, что всё решится без моего участия.       — Кажется… теперь я… перед вами… в большом… долгу. Я считаю… отплатить… будет правильным… решением.       — Отплатить мне?       Акира тяжело вздохнула.       — Как ты, позволь спросить, собираешь отплатить за спасение жизни?       Мистер Сато лишь коротко посмотрел на Акиру.       — После… стольких лет… тебе… следовало бы… догадаться.       — Пф.       Затем он снова посмотрел на меня.       — Но это… правда. Такой… долг… тяжело… оплатить. Но… конечно… есть то, что… я могу сделать… в знак признательности.       — Я… Н-не з-знаю что и д-думать…       — Нет… необходимости… отвечать… здесь… и сейчас. Подумайте… и… прошу… не скромничайте. У меня… нет недостатка… в… средствах.       У меня сложилось впечатление, что он ждёт, как я запрошу что-то невероятное. Мне и правда надо что-то попросить у него? А это не будет оскорблением для него, если оно окажется недостаточно дорогим? То есть, если я попрошу самый дорогой ноутбук в мире, не решит ли он, что я оцениваю его жизнь не дороже какого-то ноутбука? Как все сложно.       Да и есть уйма вещей, что за деньги не купишь. Например, счастье и семью. Он должен знать об этом.       Если Лилли расстроена из-за его слов, не думаю, что деньги заставят её передумать.       Лилли…       Могу ли я в знак благодарности попросить его извиниться перед Лилли? Если он оскорбил Лилли, как утверждала Акира, то она наверняка злится на него. Но поскольку она всё же приехала сюда с целью укрепить связь с семьёй, вряд ли она отвергнет его извинения. Может, он и не общается с дочерями, но тем не менее, видно, что ему не всё равно на Лилли и Акиру и он заботится о них. Он пережил целую неделю в таком состоянии, работая не покладая рук, лишь бы пойти навстречу дочери и поехать с ней и её друзьями в Эдинбург.       Но, с другой стороны, а не будет ли это оскорблением, влезать в семейные дела? То есть, извинения в обмен на спасение жизни звучит как честная сделка, но он сам сказал, что достоинство для него важнее жизни. Ох.       Наверное, надо просто быть деликатнее в этом вопросе. Направить его мысли в нужном направлении, оставить дверь открытой, но позволить самому зайти в неё.       Будет ли этого достаточно?       Может быть.       

***

      — М-м-м… Э-э…       — Да?       — Мне… Э-э-э… мне и п-правда н-ничего н-не надо. То, что… в-вы живы сама п-по себе н-награда.       — Даже… если вы… и не знаете… меня?       — Я з… я… э-эм… я… я зна… я з-з-з-знаю…       К горлу подкатил большой ком, и мне приходится несколько раз выдохнуть прежде, чем собраться. О таком больно говорить вслух.       — Я знаю… каково это… терять родителей.       Он посмотрел на меня с примесью то ли сочувствия, то ли жалости.       — Мои… собо… лезнования… вашей… утрате…       — Вот почему… вот почему я… о-очень рада, что Лилли н-не придется проходить через это.       — Вы… довольно… близки… с моей дочерью… верно?       — Она очень особенный человек для меня. Я… я очень сильно её люблю.       — Я понимаю.       — Э-э-э… М-могу я п-попросить вас об одолжении?       — Вы… что-то… придумали?       Я покачала головой.       — Н-нет, но… Я бы… я хотела бы поговорить о Лилли. Вы… выслушаете меня?       — Я выслушаю.       — М-м-м…       Я ломала голову, пытаясь понять, что мне рассказать ему о своей подруге.       — Лилли… с-самый добрый человек из всех, кого я знаю. М-мы не общались первый год её обучения, поскольку тогда я в-вообще почти ни с кем не общалась. Но потом она п-переехала жить в комнату в общежитии рядом с моей, и однажды вечером я услышала, как она утешала подругу, которой было п-плохо. Я… т-тогда тоже чувствовала себя подавленно и одиноко. Поэтому я навестила её, надеясь, что смогу пообщаться с кем-то, кто н-не будет пялиться на меня. Первые несколько раз я слишком нервничала, чтобы заговорить, но, хотя я не могла ответить ни на один из её вопросов, она была дружелюбна и терпелива, чтобы я чувствовала себя комфортно. Когда я собиралась уходить, она сказала, что надеется на новую встречу со мной, хотя даже не знала моего имени.       — Позже я у-узнала, что утешение кого-то не было д-для неё ч-чем-то необычным. Она всегда была для своего класса кем-то вроде матери, которая поддерживала всех, кто в этом нуждался. Весь класс уважает её за это.       — То есть, как сказала бы сама Лилли…       — Наверное, именно поэтому она была старостой почти три года. Но я думаю, причиной этому было и то, что Лилли была очень самостоятельной, даже не смотря на слепоту и учитывая, что у многих её одноклассников зрение есть.       Я замерла и глубоко вдохнула, прежде чем продолжить.       — Н-на прошлой неделе вы поблагодарили меня за то, что я присматривала за Лилли, но… Всё было не так. Надеюсь, что однажды и я смогу позаботиться о Лилли, но правда в том, что раньше всё было наоборот.       — Я не умела готовить, и Лилли готовила на двоих, ничего не прося взамен. Надеюсь, однажды смогу поравняться с ней в умении готовить. Она также научила меня многим другим вещам, например, танцевать или складывать журавликов из бумаги.       Хисао воспользовался моментом, чтобы прервать меня.       — Не недооценивай себя, Ханако. Не поверю, что Лилли умела играть в шахматы до встречи с тобой.       — Я… полагаю, что нет. С ней весело играть, так что я рада, что она так быстро освоилась.       Она не слишком сложная соперница, но учитывая слепоту, её уровень заметно возрос.       Я достала свой телефон и показала его мистеру Сато.       — Это п-подарок от моих лучших друзей. Симпатичный ремешок для телефона — подарок от Хисао, а сам телефон — от Лилли. Она хотела, чтобы это было сюрпризом, поэтому сама поехала в город, чтобы выбрать его для меня.       Я могла бы упомянуть участие Лилли в школьном совете, но тему отношений с Сидзунэ лучше не поднимать. Не зная, как продолжить, я замолкла и покраснела. Хисао, чувствуя мой ступор, продолжил за меня.       — Мистер Сато, я могу подтвердить всё, что сказала Ханако. Думаю, она хочет попросить вас…       Мистер Сато до сих пор слушал с закрытыми глазами, словно обдумывал и взвешивал каждое моё слово. Сейчас он открыл глаза и жестом показал Хисао, что продолжать нет необходимости.       

***

             — Думаю… я… понимаю… что… она… хочет… сказать…       Он снова посмотрел на меня.       — Мисс… Икэдзава… спасибо… за… ваш… рассказ…       — М-м-м…       — Думаю… вы бы… хотели… чтобы я… обдумал… сказанное… вами.       Я смогла только робко кивнуть.       — В таком случае… я так и сделаю. Если вы… обдумаете… то… что сказал я.       — Х-хорошо.       Он кивнул.       — Что же… не буду… отнимать… у вас… время. Желаю… удачного… возвращения.       — Спасибо. Желаем вам скорейшего выздоровления.       — Д-да… П-поправляйтесь.       Мы оба вежливо поклонились и готовимся покинуть палату. Но стоило нам переступить порог, как раздался голос мистера Сато:       — Мисс… Икэдзава…?       — Д-да?       — Вы кажется… упоминали… что надеетесь… однажды… позаботиться… о Лилли?       — В-верно.       На долю секунды на его лице мелькнула довольная улыбка.       — Думаю… вы только что… сделали… это.